Верховный суд 9 апреля признал «международное общественное движение “Мемориал”» «экстремистской» организацией и запретил его деятельность в стране. Иск рассматривали по инициативе Минюста. Заседание прошло в закрытом режиме, делу был присвоен гриф секретности. Защищать организацию должен был адвокат Леонид Соловьёв, но ему не дали ознакомиться с иском заранее, а затем не допустили до участия в процессе и удалили из зала. Формально суд запретил юридическую структуру, которой нет. Тем не менее, решение ударит по реальным проектам «Мемориала», созданным вместо ликвидированных ранее, и тем, кто с ними сотрудничает. «Новая газета Европа» рассказывает о новом этапе репрессий против правозащитников.
«Организации не существует»
«Трудно представить себе больший абсурд, чем обвинение в экстремизме», — заявили в Центре защиты прав человека «Мемориал» после вынесения решения Верховным судом РФ.
«Мемориал» — одно из старейших в России правозащитных и исследовательских сообществ — рассказывает о советских репрессиях, помогает политзаключенным и фиксирует нарушения прав человека. С 2022 года — лауреат Нобелевской премии мира. В России правозащитников преследуют: в последние годы российские суды ликвидировали ключевые структуры «Мемориала», а Минюст внес их в реестры «иноагентов» и «нежелательных» организаций.
«Где-то в июне 2021 года в кругу членов Совбеза и в присутствии [Владимира] Путина состоялся разговор о том, что законодательство об “иноагентах” не работает, потому что “Мемориал” продолжает свою деятельность. Олег Орлов (правозащитник, приговоренный к 2,5 годам колонии за повторную “дискредитацию армии”, а затем освобожденный в рамках обмена. — Прим. ред.) и я в 2021 году вовсю ездили в Грозный, судились с [главой Чечни Рамзаном] Кадыровым по поводу очередных угроз [работавшей в Чечне журналистке “Новой газеты”] Елене Милашиной», — рассказал «Новой-Европа» правозащитник и член совета Центра «Мемориал» Александр Черкасов, с 2022 года живущий и работающий во Франции. „
«Ликвидация “Мемориала” буквально накануне [начала полномасштабной] войны [с Украиной] — это часть подготовки к войне. Это был удар по тому обществу, которое было бы опорой антивоенного движения в первые недели полномасштабного вторжения.
Закрытие “Мемориала”, возможно, снизило скоординированность антивоенных акций. Вся российская жизнь ретроспективно к 2022 году была подготовкой к войне. Как сейчас идет подготовка к прямым репрессиям», — отмечает Черкасов.
В феврале 2026-го нежелательными признали созданные уже в 2023-м зарубежные некоммерческие организации «Мемориала» — в Германии и Швейцарии. Деятельность правозащитников в целом никогда не сводилась только к постсоветскому пространству, на условиях анонимности рассказал «Новой-Европа» представитель ликвидированного Международного «Мемориала»:
«Многие годы в разных европейских странах создавались вполне действующие организации. И их создавали не только уехавшие из России люди, а вполне местные: местная профессура, историки, слависты, писатели, студенты, местные активисты. Поскольку история диктатур на континенте в прошлом веке была достаточно долгая, те же таблички “Последнего адреса” [о жертвах репрессий] можно ставить и в Париже: сейчас там уже есть две. Сотрудники иностранного отдела ОГПУ НКВД похищали и ликвидировали людей и во Франции, и в Чехии, и в Польше, и в Германии, и в Италии».
В целом сложная структура «Мемориала» подразумевает многоуровневое движение, части которого действуют независимо друг от друга. Так, пока комитет «Гражданское содействие» занимался поддержкой трудовых мигрантов, а Научно-исторический и просветительский центр «Мемориал» изучал государственный террор в СССР, правозащитный центр «Мемориал» (который и получил Нобелевскую премию) вел мониторинг нарушений прав человека и норм международного гуманитарного права в зонах массовых конфликтов.
Что касается работы в России, то до 2022 года ее координировало «Российское историко-просветительское и правозащитное общество “Мемориал”» Ирины Щербаковой (уехала из России). Сейчас же, во время полномасштабной войны, о четкой структуре и российских «дочках» организации открыто говорить невозможно. После ликвидации правозащитного центра помощь политзаключенным осуществлялась через созданный Центр защиты прав человека «Мемориал», у которого уже не было юрлица. Всего у «Мемориала» десятки отдельных проектов, но ни один из них не назывался запрещенным сегодня «международным общественным движением».
«Организации с таким названием не существует. Мы даже не знаем, в чём эту фикцию обвиняют», — заявил Центр защиты прав человека «Мемориал», комментируя решение Верховного суда.
Минюст РФ, впрочем, подумал иначе и даже, как уже выяснилось после заседания, насчитал в несуществующей организации 196 участников. Тем не менее, что за физические или юридические лица входят в «международное общественное движение», не стало понятным даже после решения ВС. Ведомство лишь заявило, что, по его версии, деятельность движения угрожает «основам конституционного строя, обеспечению целостности и безопасности» и направлена на «нивелирование исторических, культурных, духовных и нравственных ценностей, возбуждение социальной и религиозной розни».
Кроме того, Минюст обратил внимание, что «Мемориал» признает политзаключенными тех, кого в России осудили за причастность к террористическим организациям. В разговоре с «Новой-Европа» Черкасов подробно пояснил, что это означает, приведя в пример дело «Хизб ут-Тахрир», а также напомнил, чем еще «Мемориал» не устраивал российские власти.
«[Отсчет уничтожения “Мемориала” можно вести] со школьного конкурса “Человек в истории. XX век”, организованный международным “Мемориалом”. Было недовольство тем, что мы работаем со школьниками, и поддерживаем такую вполне себе подлинную историческую память.
Недовольство на этот счет, мне кажется, было определенно большим, чем недовольство, связанное с тем, что мы занимаемся Чечней, контртеррором, гражданским контролем над спецслужбами и так далее. Уже тогда для государства важнейшим был вот поворот в сторону милитаризации общества, милитаризации России и подготовки к новой войне.
Также было недовольство работой по политзаключенным. Например, то, что “Мемориал” признает политзаключенными “Хизб ут-Тахрир”, за которыми ни одного теракта не было, очень нервировало спецслужбы. Это дело давало возможность силовикам очень легко делать полноценные, с точки зрения российского законодательства, террористические уголовные дела и получать за это звездочки на погоны. Я помню, что после допроса в Следственном управлении в Москве по делу о гибели [журналиста] Андрея Миронова в Славянске, следователь с такой болью в голосе меня спросил: “Ну почему вы включили [украинскую летчицу, обвиненную в убийстве российских журналистов] Надежду Савченко в списки политзаключенных?!”» — рассказал Черкасов.
Для репрессий достаточно «принадлежности к структуре»
Правозащитники предупреждают: решение Верховного суда может означать не только запрет конкретной структуры, но и расширение репрессий на всё, что связано с «Мемориалом».
В Центре защиты прав человека «Мемориал» подчеркнули: «Зная репрессивные практики путинского режима, можно не сомневаться: “ответчик” по иску был обозначен столь расплывчато и невнятно не по небрежности, а вполне намеренно. „
Это создаст предпосылки для последующих репрессий в России против любых “мемориальских” организаций, их участников и сторонников».
На практике решение Верховного суда позволяет применять российское законодательство к самому широкому кругу структур и людей. В такой логике под запрет может попасть любая инициатива, где звучит слово «Мемориал», — вне зависимости от страны регистрации и даже реальной связи между проектами. Такая модель дает возможность возбуждать дела без необходимости доказывать конкретные действия, обратил внимание Черкасов.
«Достаточно самой принадлежности к структуре, объявленной террористической или экстремистской, и всё. Собственно, это тенденция всего путинского времени. Так в свое время боролись с северокавказским подпольем. Подчеркну еще раз: эта категориальная репрессия по принципу принадлежности к группе, сообществу, движению — “фирменное блюдо” путинской власти», — размышляет Черкасов в разговоре с «Новой-Европа».
Дальше работа только за «пределами путинской России»
После решения суда Центр защиты прав человека «Мемориал» объявил о прекращении работы в России. Организация заявила, что сотрудников или волонтеров на территории страны у нее сейчас нет, а донаты с российских карт не принимаются.
В «Мемориале» рекомендуют учитывать, что под угрозой может оказаться практически любое взаимодействие с организацией. Формально ответственность может наступить лишь после вступления решения Верховного суда в силу. Но правозащитники советуют тем, кто живет или бывает в России, минимизировать риски уже сейчас:
не донатить никаким организациям «Мемориала»;не делать переводы на счета людей, связанных с «Мемориалом»;не репостить публикации «Мемориала» и не публиковать изображения с их символикой;не комментировать и не лайкать посты «Мемориала»;не ссылаться на «Мемориал» в своих публикациях и текстах;отписаться от соцсетей и рассылки.
Тем, кто живет в России или посещает страну, всё еще можно читать материалы «Мемориала», отмечают в организации. Кроме того, юристы предлагают консультацию и даже помощь с отпиской от ресурсов. Тех, кто не собирается возвращаться в РФ, правозащитники попросили донатить с безопасных карт.
При этом за границей деятельность правозащитников не прекратится, пообещали в организации: «За пределами путинской России Центр защиты прав человека “Мемориал” продолжит свою работу, независимо от любых репрессивных решений российских государственных органов».
***
В комментарии «Новой-Европа» Черкасов резюмирует: «Это прекрасно укладывается в то, что в процессе борьбы с неправильной памятью необходимо что-то сделать с одним из носителей этой неправильной памяти.
Инструментарий властей, надо сказать, очень бедный. “Иноагентами” они нас признавали – результата не дало. Это обстоятельство (отсутствие результата) инициировало ликвидацию через суд. Ликвидировать ликвидировали, но выяснилось, что тут тоже особо никакого результата. Это как есть студень вязальными спицами. “Мемориальское” сообщество по-прежнему существует. Объявили нежелательными другие организации - и опять недостаточно. Сверх этого есть только два способа – признание сообщества “экстремистской” или “террористической организацией”. [...]
Я бы не сказал, что «Мемориал» решили признать экстремистским из-за личной неприязни к потерпевшему, хотя к «Мемориалу» власти ее, конечно, испытывают. Просто они иначе не умеют».
При участии Миры Ливадиной

Юрий Дудь взял интервью у Павла Губарева — одного из лидеров пророссийских сепаратистов на юго-востоке Украины, который в 2014 году объявил себя «Народным губернатором Донбасса». Однако реальных политических должностей никогда не занимал. До 2014 года Губарев был бизнесменом и с самого начала конфликта оказывал финансовую поддержку сепаратистскому движению. С 2022 году он участвовал в полномасштабном вторжении России в Украину в качестве наводчика зенитного орудия. В октябре 22-го заявлял, что воюющие на стороне российской армии убьют столько украинцев, сколько нужно. Однако сейчас он критикует российские власти за неумелое ведение боевых действий, называет Россию колонией Запада, а «СВО» — «договорняком» между Москвой и Киевом. «Новая-Европа» посмотрела интервью и пересказывает главное из разговора.
Про размытые цели «СВО»
Спустя четыре года полномасштабной войны в Украине Губарев не понимает, в чём заключаются цели так называемой спецоперации. Для него очевидна цель Украины: «На нас напали, мы вернем свои территории»; но цели России считает размытыми. А то, что происходит на фронте, называет не войной, а жертвоприношением:
«Мы воюем пятый год, а процесса возрождения армии не происходит. Ну, например, появляется на фронте подразделение ЧВК “Вагнер”, показывает хорошие результаты, неплохо организованная, хорошая военная организация. Разделили, раздербанили. И то, что происходит на фронте, оно заставляет задуматься о том, что это никакая не война, а это жертвоприношение. И у него один организатор — и в Киеве, и в Кремле каким-то образом управляют этим процессом. Это можно смотреть только как спектакль, у которого есть режиссеры. Единственное отличие от спектакля — здесь кровь настоящая».
Про потери на войне
Весной 2025 года Павел Губарев заявил, что потери России в войне с Украиной — один миллион человек. В интервью Дудю он уточнил, что имел в виду погибших, пропавших без вести и «искалеченных». Сейчас он допускает, что может быть миллион только погибших:
«Я в Ростове живу, с фронта трупы идут через Ростов. И я знаю людей, которые имеют отношение… коммерсантов, которые возят эти трупы, и мобилизованных, которые осуществляют сопровождение этой всей истории. Я думаю, тысячи, может, десятки тысяч в месяц. Я допускаю это [что может быть больше миллиона только погибших], но это мое предположение».
Про «договорняк» между Киевом и Кремлем
Губарев считает, что война с Украиной — это результат «договорняка» между группой людей в Киеве и Москве, которых он называет «новиопами» (термин конспиролога Дмитрия Галковского, производное от советского понятия «новая историческая общность»): „
«Новиоп — это этническая группа, такая постсоветская элита, которая приватизировала собственность, заняла управленческие позиции. Та же номенклатура.
Возьми любого новиопа — у него будут родственники из номенклатуры. Они оторваны от народа, им плевать, им нужно только качать ресурсы наши, выводить деньги в британские офшоры и следить, чтобы народ не взбунтовался. Для этого они закручивают гайки, Telegram отключат. Это всё продолжается очень долго. Такой медленный, ползучий северокорейский сценарий».
Также Губарев упомянул конспирологическую теорию о «новом Израиле», согласно которой после возможного поражения Израиля евреи якобы переселятся на территорию «Новороссии», где к тому моменту не останется славян, так как местное население будет уничтожено в ходе военных конфликтов якобы с разрешения руководства.
Про сбитый «Боинг»
Губарев утверждает, что донецкое ополчение не имеет отношения к сбитому в 2014 году малайзийскому «Боингу», потому что у них просто не было такого оружия:
«Я на 100% могу сказать, что когда [Игорь Стрелков-]Гиркин говорил в интервью Гордону, что ополчение Боинг не сбивало, это чистая правда. У ополчения не было “Бука” (самоходного зенитного ракетного комплекса, ЗРК — Прим. ред.). Я был начальником мобилизационного управления. То есть я поставлял людей, искал специалистов. То есть я бы знал, если бы нужны были расчеты “Бука”».
Когда Донецк был лучше?
На вопрос, когда жить в Донецке было лучше — в 2013 или в 2026 годах, — Губарев отвечает, что в «экономическом отношении» лучше было в 2013-м, но «во всём остальном лучше сейчас, если убрать экономику, представить, что ничего не разрушено».
Разрушение городов на Донбассе он продолжает объяснять тем, что в 2014 году власть в Киеве не пошла на диалог с сепаратистами: «Не мы начали ту войну. Они в Киеве устроили переворот. Они должны были наладить диалог и спросить, чего вы хотите. Мы бы сказали — нам культурную автономию и чтобы меньше денег мы отчисляли туда в центр, чтобы мы процветали на свои же деньги. И представительство политическое в парламенте. Можно было бы об этом договориться? Вообще легко, мне кажется».
Губарев называет «русских Донбасса» самой пострадавшей, но самой «чистой и святой» частью русского народа, потому что «мы в пыли этих пожарищ остаемся». При этом сам он переехал в Ростов-на-Дону, чтобы «не страдать сильно», иначе бы «уехал бы в психушку».
Про то, кто управляет Путиным
Губарев убежден, что Россия — «не вполне суверенное государство, и в некоторых аспектах находится под внешним управлением». После Крыма Губарев считал Путина блестящим политиком, а потом увидел «иное»: „
«Я понял, что Путин — это что-то другое. То есть Путин — это либо этикетка на вот этой всей структуре, которая называется Россия, либо это какая-то системная программа»
Но «программа», по мнению Губарева, не может принимать решения, их принимает человек, «который сидит за компьютером, запускает эти программы».
На уточняющий вопрос Дудя, считает ли он Путина «настолько бесхребетным, беспомощным, не влияющим ни на что», Губарев отвечает: «Ну, он человек такой. Он же это царство не завоевал в кровавой борьбе. Его случайно вынесло. Мы определили, что в системе этой Путин — это небольшая утилита. Оператор всё равно находится извне, а эта утилита, она не управляющая».
Губарев добавляет, что не считает режим в России персоналистской диктатурой Путина: «У нас это криптоколония, криптоколониальная система». По этой логике, Россия — колония некой метрополии. Под метрополией он имеет в виду группу лиц, связанную с британской аристократией. Путина в этой системе он называет «генерал-резидентом».

Дагестан снова ушел под воду — уже во второй раз с начала марта. Синоптики прогнозируют, что в ближайшие дни будут еще дожди, которые могут привести к очередному повышению уровня рек и, соответственно, к новому потопу. В республике уже считают погибших, есть пропавшие без вести. Всё это не стало для федерального центра веским поводом, чтобы аккумулировать в Дагестане дополнительные силы для помощи людям. «Новая газета Европа» рассказывает, почему проливной дождь в регионе приводит к катастрофе и как власти пытаются обвинить в этой катастрофе местных жителей.
Вечером 5 апреля в районе поселка Мамедкала в поток попал автомобиль, в котором ехала семья из села Великент. В машине находились шестилетняя Гюнеш Герейханова, ее 44-летняя бабушка Кевсер Халилова, а также двое их родственников-мужчин. Мужчинам удалось выбраться, а Гюнеш и Кевсер унесло течением. Сначала спасатели нашли тело девочки, а на следующий день, когда вода начала сходить, под слоем ила обнаружили и тело ее бабушки.
Трагедия произошла на участке федеральной трассы «Кавказ» в Дербентском районе, между поселками Мамедкала и Геджух. Именно туда после сильных дождей и прорыва земляного вала Геджухского водохранилища хлынула вода. Течение смыло несколько автомобилей на этой трассе. Там же погибла и 17-летняя Бенивше Гаджиева. Она утонула вместе со своей 12-летней родственницей. Бенивше была на 20-й неделе беременности.
Села, которые находились близко к Геджухскому водохранилищу, пострадали больше всего. Все случаи гибели людей тоже пришлись на эту местность. Среди погибших и 79-летняя Аминат Мусаева из Мамедкалы, которую смыло потоками воды прямо на глазах у собственной дочери. Волонтеры и спасатели сутки искали пожилую женщину, 6 апреля они нашли ее тело. „

Глава Дагестана Сергей Меликов назвал ситуацию в республике контролируемой, а гибель людей объяснил их собственной беспечностью.
«Стихия нам подготовила неприятный сюрприз в Дербентском районе. Вода переполнила плотину [в Геджухском водохранилище], вода хлынула на равнинную территорию Дербентского района, перекрыла федеральную трассу. Нам не удалось там избежать жертв. Сейчас мы выясняем, в силу чего [появились жертвы]. На мой взгляд, в силу беспечности. Три машины попытались пересечь участок, который был изолирован, попали в зону, по которой шел поток воды. Опять мы говорим о беспечности и нежелании самих людей спасать свои жизни», — заявил Меликов.
Местные жители, с которыми удалось поговорить «Новой-Европа», подтверждают, что не только Меликов, но и в целом дагестанские власти пытаются переложить ответственность на обычных людей. Ведь трасса не была перекрыта, а люди могли торопиться к своим родным в близлежащие села, которые затопило. По официальной версии МЧС, земляной вал прорвало из-за сильных ливней. Но эксперты считают, что дело не только в дожде. Доктор географических наук Шахмардан Мудуев говорит, что при приближении уровня воды к критическим отметкам ее должны были заранее сбросить в специальный канал, а ежегодное обслуживание дамб и укреплений как раз и нужно для того, чтобы не допускать таких прорывов. Похожую оценку дает и заведующий лабораторией Института водных проблем РАН Михаил Болгов. „

По его словам, проблема могла быть в гидротехнических водосбросных сооружениях: их либо не успели открыть, либо они были засорены, либо не были рассчитаны на такой паводок.
Но история с водохранилищем — только часть общей картины. Мартовские осадки в Махачкале в четыре раза превысили средние показатели, а Росгидромет еще в 2017 году предупреждал о росте климатических рисков на Северном Кавказе: паводков, селей и оползней. При этом эксперты подчеркивают, что разрушительные последствия связаны не только с погодой. В Махачкале и ее пригородах годами разрушалась старая система отвода воды, засыпались канавы и водоотводы, застраивались русла малых рек, а сам город рос быстрее, чем развивались его инженерные сети.
Один из главных примеров — Канал имени Октябрьской революции. Когда-то он был основой мелиорации в регионе, а потом стал еще и источником питьевой воды для части пригородов Махачкалы. Сейчас канал остается открытым на всем протяжении, в него попадают канализационные стоки, а дома строят почти вплотную к воде, игнорируя водоохранную зону. Его реконструкцию стоимостью около 15 миллиардов рублей обсуждали еще в 2021 году, но она так и не была проведена. Параллельно разрушалась и связанная с каналом сеть мелиоративных каналов и водоотводов: их засыпали мусором и грунтом, через них прокладывали дороги и строили жилье (в частности, поселок Караман-2, который оставался затопленным с 28 марта до 5 апреля). Шахмардан Мудуев говорит, что дома там построены на землях отгонного скотоводства без какой-либо системы водоотведения.
К этому добавилась и хаотичная застройка самой Махачкалы. По официальным данным, в городе живут 625 тысяч человек, но местные жители и специалисты говорят, что реальное население ближе к миллиону. Коммуникации не проектировались под такое количество жителей. Многие новые районы строились без дренажа и без ливневой канализации. В результате во время сильного дождя воде просто некуда уходить, и она начинает идти по улицам как по руслу.
5 апреля в Махачкале обрушилась трехэтажная пристройка к многоэтажному дому по улице Айвазовского. После аварии Меликов заявил, что причиной обрушения стали нарушения при строительстве, и поручил выявить тех, кто согласовал стройку в пойме реки. Жертв удалось избежать только потому, что люди вовремя заметили опасность, собрались у здания и начали кричать жильцам многоквартирника, чтобы те срочно эвакуировались. Видео с места обрушения с подписью «Не МЧС, а обычные жители пытаются докричаться, чтобы люди покинули дом» быстро разошлось по соцсетям. Жильцы успели выбежать. „

Но возник другой вопрос: куда идти, если дом больше небезопасен? Никакого понятного решения им никто не предлагает. Хотя Меликов с вооруженной охраной приехал к разрушенному дому и заявил, что людей «никто не бросит».
«Очень рад, что никто не пострадал. Не зря вы в священный месяц [Рамадан] мольбы возносили», — заявил Меликов.
После первой волны около 500 тысяч человек от нескольких часов до нескольких суток оставались без электричества, а за материальной помощью в местные социальные службы к 3 апреля обратились 43 тысячи человек. Компенсации пострадавшим, по оценке властей, должны были обойтись бюджету Дагестана в 4 миллиарда рублей. После второй волны число пострадавших выросло. «Кавказ.Реалии» пишет уже о более чем 50 тысячах пострадавших в одном только Дагестане.
Несмотря на масштабы катастрофы в регионе, больше недели федеральный центр не реагировал. Только 7 апреля Путин провел отдельное совещание по ситуации в Дагестане. На этом совещании ему доложили, что «сил и средств для ликвидации последствий наводнения, в целом, привлечено достаточно», а сам он поручил создать правительственную комиссию по Дагестану.
— Где этих сил достаточно? — возмутился житель Мамедкалы Магомед Г. после того, как корреспондентка «Новой-Европа» зачитала ему формулировку с совещания Путина. — У нас сил МЧС не хватает, единственная [причина], по которой у нас количество жертв не десятками [исчисляется], — в том, что мы сами себя спасали. Мы с соседями, друзьями сутками ходим по завалам, вытаскиваем людей из воды, ищем тех, кто лишился всего, таскаем еду и воду.
Местные жители записывали гневные видеообращения к Путину, председателю правительства Михаилу Мишустину и председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину. Особенно часто претензии звучали именно в адрес Бастрыкина. Один из дагестанских блогеров в своем обращении [само видео мы не приводим в целях безопасности его автора, который заявлял, что из-за этого обращения на него начали писать доносы. — Прим. авт.] говорил: «Стоило в Дагестане не так пукнуть, как тут же Бастрыкин брал это дело под личный контроль. Сегодня в Дагестане проблема. Бастрыкин, возьми под свой контроль. В чём проблема? Где МЧС? Если вы сегодня не можете оказать помощь, не можете взять под свой контроль ситуацию в Дагестане, где мы голыми руками вынуждены бороться со всеми катаклизмами, нахер вы нам нужны?»
Помощь вновь шла из соседних регионов. 8 апреля в Чечне заявили о готовности направить в Дагестан сто сотрудников МЧС. Именно к Рамзану Кадырову некоторые дагестанцы публично обращались за помощью. При том что в самой Чечне в конце марта тоже было наводнение, местные власти почти сразу начали говорить о предоставлении нового жилья пострадавшим. „

На этом фоне дагестанские компенсации — 15 675 рублей единовременной помощи и 156 750 рублей за полную утрату имущества — выглядели откровенно несоразмерными масштабу бедствия.
7 апреля глава МЧС Александр Куренков доложил Владимиру Путину, что в Дагестане введен режим чрезвычайной ситуации регионального значения и в ближайшее время его статус повысят до федерального. Последствия двух наводнений в республике еще не успели разобрать, а синоптики уже предупреждают о новых сильных ливнях 10–12 апреля.