Айна
15 января группа «Марем», помогающая жертвам домашнего насилия, сообщила о задержании в Москве 21-летней жительницы Ингушетии Айны Манькиевой. В апреле прошлого года девушка смогла сбежать из семьи, в которой подвергалась насилию. С помощью правозащитников Айна выехала из Ингушетии и всё это время пряталась в квартире-шелтере в Москве.
Отец девушки Хамбор Манькиев рассказал корреспондентам «Осторожно, новости», что для поисков и принудительного возвращения в семью совершеннолетней дочери привлек силовые структуры и влиятельных людей в Ингушетии: «Уголовный розыск, всё подключено. Давно ищут. Она от нас убежала… месяцев шесть-семь уже. Мы в розыск подавали. Мы работаем, власть работает. Много людей там работает, МВД, ГУВД, ФСБ, прокуратуры. Пока движения не делают без нас, мы все в курсе будем. Пока подожди, говорят они. Они часто нам звонят, часто сюда приезжают, фотки делают, видео делают. Посмотрим, что они там делают. Говорят, рано или поздно мы ее найдем…»
Сначала родители девушки подали заявление в полицию о том, что Айна якобы пропала без вести. На этом основании ингушские полицейские объявили ее в федеральный розыск. Как следует из заявления правозащитников, Айна неоднократно «снималась» с розыска, предъявляя московской полиции через своего адвоката доказательства, что она жива, здорова и уехала из дома добровольно. Когда же Айна получила новый паспорт, а затем открыла счет в московском банке и перевела на него положенные ей от государства ежемесячные выплаты и социальную пенсию по инвалидности, ее мать написала заявление в ингушскую полицию и обвинила дочь в краже 20 тысяч рублей. „
Возможно, не последнюю роль в желании семьи вернуть свою дочь сыграла именно пенсия.
У Хамбора Манькиева и всех его пятерых детей первая группа инвалидности по зрению. Пособия и пенсии, которые получала многодетная малоимущая семья Манькиевых, являются основным источником их дохода. Этими деньгами всегда распоряжались родители, даже когда их дети стали совершеннолетними. Именно после того, как пенсия стала приходить самой Айне на счет в московском банке, ее родители и перешли к более агрессивной тактике преследования.
Прежде чем заводить уголовное дело по заявлению матери, ингушские полицейские были обязаны провести проверку и убедиться, что это не ложный донос и факт кражи действительно был. Но, судя по всему, никакой доследственной проверки не было, а девушку сразу после возбуждения уголовного дела признали подозреваемой и снова объявили в федеральный розыск — теперь уже как потенциальную преступницу.
Когда правозащитники распространили через СМИ сообщения о задержании Айны, они также отметили, что «ее незаконно собираются передать в руки ингушской полиции». Но проблема в том, что формально московские полицейские действовали абсолютно законно. Система МВД так устроена, что ее сотрудники во всех регионах страны обязаны искать человека, объявленного в федеральный розыск по подозрению в совершении преступления, задержать его и передать правоохранительным органам, расследующим уголовное дело. В этом-то и заключается ужас ситуации, в которой агрессор, чтобы расправиться со своей жертвой, использует не просто силу, а силу закона.
Вот только в случае с Айной Манькиевой в этой схеме неожиданно произошел сбой. Сотрудники отдела полиции Свиблово, продержав девушку несколько часов, взяли с нее не только объяснения по существу вменяемого ей обвинения в краже, но также заявление о совершенном в отношении нее насилии со стороны родственников (Айна обвинила их в физическом и сексуализированном насилии). И в конце концов отпустили ее. Более того, московские полицейские официально зарегистрировали ее заявление как сообщение о преступлении и передали его по подследственности в Ингушетию. Это прямо следует хотя бы из того, что ингушское следственное управление через 20 дней возбудило уголовное дело по заявлению Айны. А вот дело против нее о краже было прекращено «за отсутствием состава преступления».
Что пошло не так в случае с Айной Манькиевой и почему московские полицейские в этой ситуации сработали в интересах жертвы, а не агрессора? Вряд ли это можно объяснить одним только шумом, который подняли правозащитники и блогеры. Скорее всего, это связано с совершенно сторонним обстоятельством.
Как написали представители группы «Марем», Манькиевы имеют отношение к баталхаджинцам — ингушской религиозно-этнической группе, крайне закрытой и ортодоксальной. „
Особенно жестко рестрикции внутри этой группы применяются в отношении женщин: им не позволено выходить замуж даже за ингушей, если они не относятся к братству.
До недавнего времени баталхаджинцы были весьма влиятельным в республике кланом. Однако в ноябре 2019 года выходцы братства отомстили своему кровнику: убили в Москве руководителя Центра по противодействию экстремизму МВД Ингушетии Ибрагима Эльджаркиева. После чего ФСБ санкционировала ответную атаку, в результате которой баталхаджинцы лишились существенной части своего влияния в республике, а некоторые члены группы были привлечены к уголовной ответственности по экстремистским и террористическим статьям.
Из сообщений представителей правозащитной группы «Марем» известно, что в отдел полиции Свиблово для разговора с Айной Манькиевой зачем-то приезжали сотрудники Центра «Э». Вряд ли их интерес к этой ситуации был вызван домашним насилием, по причине которого Айна бежала от своих родственников. Скорее всего, дело в продолжающейся войне силовиков с баталхаджинцами.
И если это действительно так, то благополучно разрешившаяся (по крайней мере на сегодняшний момент) ситуация Айны Манькиевой никак не свидетельствует о сломе весьма пугающей тенденции, в рамках которой российская правоохранительная система, предназначенная для поимки преступников, всё чаще — и далеко на только на Кавказе — используется как инструмент контроля и оказания давления на женщин.
Преследование вместо защиты
Этой теме посвящен недавно вышедший доклад организации Ad Rеm: «Преследование вместо защиты: как государственные институты используются против женщин, пострадавших от домашнего насилия». «Новая газета Европа» его изучила.
Подготовленный под руководством социолога Кулсам Магомадовой, этот доклад продолжает традиции уникальных исследований табуированных на Кавказе тем — таких как убийства чести, женское обрезание, домашнее и сексуализированное насилие в отношении кавказских женщин.
Социолог Кулсам Магомедова и команда Ad Rem анализируют тщательно задокументированные заявления о домашнем насилии с точки зрения частоты и разнообразия практики использования ресурсов государства в преследовании женщин. Кейсы, послужившие базой для анализа, охватывают период с 2018 по 2025 годы. Большинство из них относится к региону Северного Кавказа: 46 дел из Чеченской Республики, 13 — из Ингушетии, 12 — из Дагестана, 1 — из Северной Осетии и только 3 — из других регионов России.
В совокупности правоохранительные, судебные и административные органы, обладающие полномочиями по принуждению, тем или иным образом фигурируют во всех кейсах. Это свидетельствует о системной вовлеченности государственного силового ресурса в решение семейных конфликтов, включая случаи домашнего насилия, споры об опеке и преследование женщин, пытавшихся скрыться от агрессоров. „
В большинстве дел полиция и сотрудники следственного комитета не только бездействовали, но и оказывали содействие родственникам в поиске женщин, передавая им информацию об их местонахождении, оказывая психологическое давление на жертв или угрожая им возбуждением уголовных дел.

Из анализа авторов доклада следует, что в большинстве случаев давления на женщин и их преследования фигурирует полиция. Сотрудники МВД упоминаются в 47 из 75 проанализированных исследователями Ad Rem кейсов, и это подтверждает ключевую роль именно полицейских в выстроенной на Кавказе и распространяющейся по России системе контроля и принуждения женщин.

На втором месте (24 случая) — следственный комитет, сотрудники которого часто используют свои полномочия для возбуждения уголовных дел против женщин по ложным доносам их родственников.

Среди административных структур наиболее часто упоминаются суды (12 случаев), органы опеки (10 случаев), служба судебных приставов (10 случаев) и муфтият (11 случаев). Причем роль последнего института для глубоко религиозного общества в этой репрессивной системе исследовали считают крайне значимой.
«Вовлечение муфтията, — приходят к выводу авторы доклада, — особенно характерно для Северного Кавказа, где религиозные институты активно используются для морального давления, оправдания насилия и навязывания женщинам норм подчинения семье и мужу».
Кавказские пленницы
Из 75 проанализированных командой Ad Rem кейсов 21 касается незамужних девушек, которые бежали из семьи, спасаясь от домашнего насилия, принудительных браков или иных форм принуждения и контроля. Большинство случаев, описанных в докладе, были задокументированы в Чечне. Но такая же ситуация и в соседних с Чечней республиках — Дагестане и Ингушетии.
На вопрос, почему они бегут, авторы доклада отвечают так:
«В ситуации полной незащищенности побег представляется одним из немногих доступных способов защиты для женщин и девушек, чьи жизнь и здоровье находятся под угрозой. Независимо от семейного статуса, в момент попытки вырваться из-под контроля женщины сталкиваются со схожими механизмами давления и вмешательством со стороны государства, которое часто действует в интересах тех, от кого женщины пытаются скрыться.
Чаще всего в этих кейсах можно проследить следующие механизмы преследования: девушку или женщину либо объявляют в розыск как пропавшую без вести, либо в отношении нее возбуждают уголовное дело (как правило, это ложные доносы о краже денег или драгоценностей); затем полиция задерживает женщину в других регионах (а в некоторых случаях и в других странах), куда приезжают ее ближайшие родственники, которым силовики передают беглянку. В этих кейсах правоохранительные органы действуют в координации с семьями беглянок. [...] Такие ситуации часто попадают в СМИ, потому что публичность нередко чуть ли не единственный способ спасения для беглянок».
Но этот способ срабатывает далеко не всегда. Подтверждение тому — истории чеченских девушек, которых силой вернули в семью, после чего они навсегда пропали. Правозащитники уверены, что эти девушки стали жертвами «убийств чести», а местные власти обеспечили убийцам безнаказанность.
«Очевидно, что в Чеченской Республике такие практики невозможны без поддержки и попустительства руководства. Политика, которую утверждает действующее руководство Чеченской Республики, ее направление дает карт-бланш, зеленый свет на все эти действия, — пишут авторы доклада. — Представители руководства республики неоднократно высказывались в поддержку традиционной иерархии, дискриминирующей женщин, и публично проявляли терпимость к насилию над женщинами.
Так, в 2008 году в интервью “Комсомольской правде” глава Чечни Рамзан Кадыров сказал: “Женщина должна знать свое место… Женщина должна дарить любовь нам… Собственностью должна быть женщина. А мужчина — собственник… Бывает такое: брат сестру убил, муж — жену… Как президент я не могу допустить, чтобы убивали. Вот пусть и не носят шорты…”
Ранее, комментируя серию расстрелов молодых чеченок, поведение которых чеченские власти публично назвали “аморальным”, Кадыров высказался еще более недвусмысленно: “Согласно нашим обычаям, если женщина ведет распущенную жизнь, если она спит с мужчиной, то убивают их обоих”. Неудивительно, что при таких политических установках силовые структуры используются как инструмент семейного давления…»
Правление Кадырова с самого начала было отмечено регулярными и фактически публичными расправами над женщинами. Их варварская сущность вызывает оторопь у россиян, которые в целом довольно терпимы к проявлениям домашнего насилия. Но сводить такую жестокость только к личности Рамзана Кадырова не совсем правильно, потому что в этих вопросах Кадыров опирается на значительную поддержку чеченского и отчасти кавказского общества. И эта поддержка имеет куда более фундаментальную природу, чем характер выстроенного в Чечне режима. Другими словами, даже если бы к власти в той же Чечне пришли критики Кадырова, положение женщин и тогда вряд ли бы улучшилось.
Тому доказательство — недавняя дискуссия на тему, имеет ли чеченка право выходить замуж за представителя другого этноса.
Полемику спровоцировал спор между генералом Апти Алаудиновым и краснодарским депутатом Сергеем Климовым. Климов, возмущенный постом скандального чеченского блогера Сахаба Макалова (позиционирует себя критиком чеченской власти), обратился к генералу Алаудинову с вопросом, который «волнует всех граждан Российской Федерации»: «Может ли чеченская девушка выйти замуж за русского православного парня?» И хотя Алаудинов так и не дал четкого ответа, может или нет чеченская девушка распоряжаться собственной жизнью и выбирать себе мужа, сама тема этой публичной дискуссии всколыхнула все чеченские паблики.
Причем особенно свирепствовали именно чеченские оппозиционеры. Так, резко оппозиционное чеченским властям движение Niyso назвало генерала Алаудинова «вероотступником». А один из самых известных критиков чеченской власти Тумсо Абдурахманов опубликовал с десяток постов на эту тему, пытаясь от лица всего чеченского общества донести до других россиян свой яростный месседж: «Чеченцев один миллион. Вас всех 160 миллионов, а нас — миллион. Но я знаю, что каждый из этого миллиона подпишется под тем, что я скажу. Мне важен этот миллион, и плевать я хотел на эти 160 миллионов. К нашим девушкам, чеченкам, вы, 160 миллионов, подкатывать не будете. И то, что вы к ним подкатывать не будете, обеспечивает один миллион …»
А еще Абдурахманов, явно недовольный молчанием чеченских властей, призвал двух, пожалуй, самых влиятельных на сегодняшний момент чеченцев — Рамзана Кадырова и Магомеда Даудова — вступить в эту дискуссию.
При этом чеченские блогеры прекрасно знают, каким именно образом Кадыров и его соратники разруливают такие ситуации. Например, Магомед Даудов стал широко известен всей России в связи с громкой историей 17-летней Хеды Гойлабиевой, которую принуждал к сожительству в качестве второй жены 47-летний чеченский силовик, начальник Ножай-Юртовского РОВД Нажуд Гучигов. Именно Даудов организовал их свадьбу, несмотря на огромный скандал, который сопровождал эту историю.
А Рамзан Кадыров в 2015 году отправил в Армению целый десант за талантливой чеченской певицей Хедой Хамзатовой, которая собиралась выйти замуж за армянского бизнесмена. Перед этим чеченские силовики взяли в заложники семью певицы и ее лучшую подругу. Хеду Хамзатову силой доставили домой, и она легко могла стать жертвой «убийства чести».
От смерти девушку спасла ее собственная популярность и фактически международный резонанс, который тогда получила история. Но выйти замуж за любимого человека ей всё-таки не позволили, и через какое-то время Кадыров принудительно выдал Хеду Хамзатову замуж за одного из лояльных ему силовиков.
Другой молодой чеченке Седе Сулеймановой, которая отказалась выйти замуж за навязанного родственниками чеченца, встретила русского парня и хотела построить с ним семью, повезло гораздо меньше. В 2023 году она была задержана в Санкт-Петербурге местными полицейскими, которые действовали в рамках уголовного дела, возбужденного против Седы по ложному доносу. Питерские полицейские передали девушку чеченским коллегам. Седу вернули в Чечню, где она исчезла: ее, по всей видимости, убили родственники. А чеченские власти и правоохранительные органы «прикрыли» убийц.
За все эти годы чеченские блогеры, постоянно критикующие Кадырова за нарушение прав чеченских мужчин, ни разу не упомянули о трагической судьбе Седы Сулеймановой и других чеченок, ставших жертвами домашнего насилия и «убийств чести». Потому что в этом вопросе они с чеченской властью, к сожалению, абсолютно солидарны.
Доступный ресурс
В фокус исследования попал не только Кавказ.
— Приватизация силового и административного ресурса в делах о домашнем насилии фиксируется и в других частях России, — поясняет автор доклада Кулсам Магомедова. — Но очевидно, что на Кавказе, в частности в Чечне, Ингушетии и Дагестане, эта практика носит более системный и устойчивый характер. Это связано с тесным переплетением семейных, религиозных и государственных структур, высокой ролью родственных связей и сниженным уровнем внешнего контроля над силовыми структурами.
По версии отдела расследований «Новой газеты Европа», есть еще одно объяснение, почему именно в этих республиках тенденция на кооперирование агрессора и государства становится всё более явной. Из многочисленных случаев преследования кавказских женщин и девушек явно следует, что даже самые бедные семьи, например, Айны Манькиевой, легко могут получить доступ к репрессивному госресурсу для оказания давления на женщину или, как в случае с трагической смертью Мадины Умаевой, также описанной в докладе, уйти от ответственности за насилие в отношении женщины, включая даже ее убийство.
В других же частях России возможность задействовать такой ресурс имеют в основном либо очень богатые люди, либо сотрудники силовых структур (как действующие, так и бывшие). Вот один из типичных случаев использования служебного положения российскими силовиками, описанный в докладе Ad Rem.
Кейс И. (Московская область, 2024 г.)
И. ушла от мужа с тремя детьми. Муж, бывший сотрудник ФСБ, систематически применял к ней физическое насилие, всячески контролировал ее, вплоть до того, что не выпускал ее из дома. После побега она обратилась в шелтер некоммерческой организации, где получила временное жилье и поддержку для себя и детей. Муж использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы выследить ее. Он получил доступ к содержимому ее мобильного телефона, включая такие данные, как содержание разговоров, контакты и геолокацию, что позволило ему установить ее местонахождение. Вместе с сотрудниками полиции он сумел проникнуть в шелтер и забрать одного из детей. После этого женщина обратилась в другую организацию, где с соблюдением мер безопасности ей удалось временно скрыться уже с двумя детьми. Тем не менее муж продолжал слежку за шелтером и сотрудниками организации. Он использовал различные способы давления: приезжал в шелтеры вместе с полицией, угрожал персоналу; подавал жалобы в прокуратуру и другие контролирующие органы на деятельность правозащитных центров и шелтеров, заявляя о якобы «нарушениях» и «экстремистской деятельности»; использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы отслеживать перемещения психологов и сотрудников центров, пытаясь установить новое безопасное место, где скрывается И.; угрожал сотрудникам шелтеров поджогом. И. с детьми пришлось несколько раз релоцироваться в разные города, что позволило временно избежать преследования. Муж И. использовал социальные сети родственников И., следил за сотрудниками центра, чтобы попытаться найти ее. В очередной раз, установив ее местонахождение, он напал на нее, пытался затолкать ее в свою машину, нанес ей физические травмы. Приехавшие на вызов местные сотрудники полиции вмешались только после инцидента, когда женщине потребовалось медицинское освидетельствование. Сейчас И. удалось скрыться в другом регионе.
Другая категория жертв из «большой России», столкнувшихся с использованием административного или силового госресурса их бывшими мужьями, — жены богатых и даже сверхбогатых россиян. Широко известными стали истории бывшей жены сенатора Владимира Слуцкера Ольги Слуцкер, бывшей жены бизнесмена Виктора Батурина Яны Рудковской, бывшей жены олигарха Алексея Мордашова Елены Мордашовой и многих других. Эти женщины, как правило, не обращаются за помощью к правозащитникам и активистам, но их истории, попавшие в публичное поле, очень похожи на описанные в докладе Ad Rem кейсы кавказских женщин. И можно сделать вывод, что именно у жен богатых россиян, как и у женщин из республик Северного Кавказа, при разводе есть повышенный риск остаться без имущества и детей. А при попытке оказать сопротивление бывшему мужу — стать жертвой произвола со стороны правоохранительных и судебных органов.
Последняя нашумевшая история — самоубийство в СИЗО Алии Галицкой. Ее бывший муж, миллиардер Александр Галицкий, несмотря на судебное решение в пользу матери, отобрал у нее общих детей, а в ответ на иск о разделе нажитого в браке имущества обвинил Алию в вымогательстве, добился возбуждения в отношении нее уголовного дела и ее незаконного ареста.
Сразу же после трагической смерти Алии Галицкой к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину обратилась с открытым письмом еще одна жена миллиардера — Настасья Бешенцева. Она обвинила своего мужа Евгения Бешенцева в физическом и психологическом насилии и попытке выкрасть общих детей при поддержке десанта вооруженных «людей в масках».
«Меня зовут Настасья, я мама троих детей, — написала женщина главе СК. — Старшему сыну 18, младшему 5, дочери 12. С их отцом мы прожили в законном браке более 20 лет. Сейчас находимся в процессе развода. Причиной стало домашнее насилие... Несколько раз врачи вытаскивали меня с того света. Сломал мне пальцы рук, швырнул о кафель в ванной — рану на голове зашивали в больнице. В другой раз, находясь в раздраженном состоянии, бросил меня под автобус на Кутузовском проспекте. Меня спас пассажир — парень, который приехал с “СВО” в отпуск. Увидел лежавшую в темноте (был вечер) и закричал водителю, чтобы тот тормозил. Муж мой тогда скрылся с места происшествия… В ОВД по месту жительства мои заявления принимают, фиксируют. Однако в возбуждении уголовного дела отказывают...»
А вот случай из доклада Ad Rem. Ситуация фактически один в один повторяет ту, с которой сталкиваются жены российских миллиардеров. Разница лишь в том, что это история среднестатистической, то есть обычной и совсем не богатой чеченской семьи:
«Муж выгнал А. из дома в 2010 году. С этого момента она была лишена возможности даже видеться со своими двумя детьми вследствие препятствий со стороны бывшего мужа, в то время как решениями национальных судов место жительства детей определено с ней. Несмотря на наличие судебного решения, приставы неоднократно уклонялись от его исполнения. В актах приставов фиксировались отказы родственников бывшего супруга сотрудничать, но никаких реальных мер для обеспечения исполнения решения предпринято не было. Когда дети были временно возвращены матери, это сопровождалось грубейшим нарушением правопорядка: бывший супруг применил к ней физическое насилие, забрал детей обратно, а правоохранительные органы отказались возбуждать уголовное дело, несмотря на очевидные факты. В 2013 году бывший супруг пошел дальше: он подал заявление о краже в особо крупном размере, и А. без оснований привлекли к уголовной ответственности. Она провела два месяца в следственном изоляторе, пока шло следствие по сфабрикованному делу, там она подвергалась в том числе избиениям. Спустя 9 месяцев уголовное преследование было прекращено по причине отсутствия состава преступления, а бывший супруг не понес никакого наказания за ложный донос. Он продолжил запугивать А., грозя новыми уголовными делами. А. продолжила добиваться исполнения судебного решения, требовала возбудить исполнительное производство по месту жительства детей, но ей отказывали. Лишь в конце 2017 года Верховный суд соседней республики признал отказ незаконным и обязал приставов действовать. Однако это ничего не изменило: производство формально было открыто, но реальных мер снова никто не предпринял. В 2022 году бывший супруг во второй раз заказал уголовное дело в ее отношении по статье “мошенничество”. А. провела почти 9 месяцев в одном из ОВД Чечни, всё это время она содержалась инкоммуникадо (без связи с внешним миром. — Прим. ред.). Затем ей был озвучен приговор, предусматривающий наказание в виде условного срока. Ей оказывали помощь адвокаты и правозащитники, но системные препятствия не позволяли добиться справедливости».
Рейдерский захват детей
О распространенности именно на Кавказе практики использования силового и административного ресурсов для оказания давления на женщин говорит еще одна тенденция, отраженная в докладе группы Ad Rem. А именно, тот факт, что Кавказ становится привлекательным для агрессоров из других регионов страны, у которых нет достаточных связей и денег, чтобы задействовать правоохранительную и судебную систему по месту жительства.
«Есть такие туры из Центральной России на Северный Кавказ супругов, не желающих передавать матери детей, которых они должны отдать по решению суда. Решение может быть вынесено в Центральной России, они прописывают детей на Кавказе, благодаря чему исполнение становится невозможным. По закону должно быть исполнено, но приставы просто не передают детей матери». (Интервью с юристом из Дагестана, май 2025 г.)
Вот описанный в докладе Ad Rem кейс заявительницы Я. Она и ее муж — русские, проживают в Санкт-Петербурге. После развода суд определил место жительства детей с матерью. Тогда муж заявительницы Я. вышел на жителей Чечни и с их помощью зарегистрировался в Чеченской Республике и перевез туда детей. Чеченская прописка позволила ему перенести исполнительное производство по вынесенному судом Санкт-Петербурга решению в Чеченскую Республику, где оно так и не было исполнено. Исполнительные действия проходили без участия матери (ее специально уведомляли так, что она не успевала прилететь в республику), кроме того, не привлекались и органы опеки. Лишь спустя два с половиной года, и только после того, как удалось добиться передачи исполнительного производства из Чечни в Московскую область, женщина смогла забрать своих детей.
Эта история весьма показательна тем, что „
схему, по которой у женщины отобрали детей, чеченские рейдеры давно применяют для вымогательства и захвата чужого бизнеса.
Суть схемы такова: обратившегося за помощью к чеченцам человека прописывают в республике или регистрируют в Чечне его бизнес. Это формально позволяет перевести «спор хозяйствующих субъектов» в территориальную подсудность Чечни. Есть десятки решений из практики чеченских судов о рассмотрении исков людей, оспаривающих имущество, наследство, долги или бизнес людей, которые к самой Чечне никакого отношения не имеют и живут в других регионах страны. И тем не менее их бизнес-споры решают именно чеченские суды.
Теперь эта рейдерская схема применяется и в семейных спорах россиян. И, что важно, не только в Чечне. Такой же алгоритм активно практикуется и в двух других кавказских регионах — Дагестане и Ингушетии, где сотрудники силовых ведомств, судьи, прокуроры и приставы руководствуются при решении семейных споров не российскими законами, а адатом — неписанным сводом традиций и обычаев, согласно которым у разведенной женщины нет права ни на имущество, ни на воспитание детей.
Адат и развод
Домашнее насилие оказалось одной из самых болезненных проблем современной России. За 35 лет своего существования страна пережила и расцвет демократии, и расцвет автократии. Но закон о домашнем насилии был табуированной темой на всех этапах становления страны, для всех созывов Государственной Думы, при всех трех президентах, которые были за это время в России. На карте страны, не принявшие такой закон, закрашены красным цветом: вместе с Россией, например, Афганистан, Ирак, Иран, Ливия, Йемен и Судан. Кстати, Китай и даже Саудовская Аравия приняли в 2023 году закон о домашнем насилии, и их традиционные ценности от этого нисколько не пострадали.
На уровне общественного дискурса наличие и распространенность этой проблемы не отрицается ни российской властью, ни российским обществом. В 2014 году была запущена петиция в поддержку принятия закона о домашнем насилии, под ней поставили свои подписи более миллиона человек. В 2021-м Генпрокуратура начала ежемесячно публиковать данные о преступлениях, совершаемых в отношении друг друга членами семьи или партнерами. По этой статистике только за 2021 и 2022 годы в России внутри семей произошло более 4,5 тысяч убийств и около 6 тысяч изнасилований. А это, подсчитали журналисты «Важных историй», каждое пятое убийство и каждое третье изнасилование, попавшие в официальную криминальную статистику. С 2023 года Генпрокуратура, следуя общероссийской тенденции на максимальное засекречивание всех статистических данных, перестала публиковать отчеты о состоянии преступности в стране. Но, по данным независимого проекта «Алгоритм света» (это консорциум российских НКО, занимающихся правами женщин), за 2022 и 2023 годы из 3436 задокументированных случаев убийств женщин 2284 жертвы погибли в результате домашнего насилия. И большая их часть, а именно 2123 женщины, или 93%, были убиты своими мужьями или партнерами.
По итогам опроса аналитического центра ВЦИОМ в 2025 году каждый десятый опрошенный россиянин сообщил о том, что в его семье ссоры перерастают в физическое насилие. Если экстраполировать эти данные на всю страну, то получается минимум 14 миллионов человек так или иначе сталкивались с этой проблемой.
Однако в трех самых проблемных кавказских регионах, о которых преимущественно и идет речь в докладе Ad Rem, обществом отрицается сам факт наличия такой проблемы. Кавказ, который регулярно жалуется на насилие со стороны государства в отношении мужчин, умудряется практически не замечать этого насилия, когда речь идет о женщинах и, что еще хуже, о детях.
Явственней всего такая удивительная солидарность власти и общества на Кавказе проявляется именно в вопросах опеки над детьми после разводов. Таких кейсов в докладе Ad Rem подавляющее большинство.
До 90-х годов прошлого века разводы в кавказских семьях были довольно редким явлением. Согласно тем же адатам, развод считался позором для рода женщины, смыть который было труднее, чем отомстить кровнику. „
Сегодня же именно Кавказ является всероссийским лидером по числу разводов.
Основную причину этого явления специалисты видят в бедности самого Кавказа и в социальной политике России, которая поставила условием получения пособий «одинокость матери» (определение одного из лучших российских демографов Алексея Ракши). Чтобы получить эти пособия, многодетные кавказские семьи стали массово фиктивно разводиться либо перестали оформлять браки в загсе.
Но далеко не все разводы на Кавказе фиктивны. Многие случаи всё-таки связаны с трансформацией самого института семьи, о кризисе которого косвенно свидетельствует и факт создания при региональных муфтиятах специальных комиссий «по гармонизации брачно-семейных отношений и воссоединению семей».
Сегодня, когда речь идет о разводе, современное кавказское общество уже не столь категорично руководствуется адатом. Но остается непреклонным, когда речь идет о попытках кавказских женщин добиться равноправного или хотя бы более справедливого положения в обществе и семье. Любая попытка женщины выйти из-под контроля мужчины и родственников и обрести субъектность жестко пресекается в первую очередь семьей (как мужа, так и самой женщины) и затем уже всеми доступными средствами, включая и государственные институты.
По свидетельствам юристов правозащитных организаций, практически в каждом из кавказских кейсов, касающихся опеки, есть элементы использования такого рода давления. И давлению подвергается не только женщины, но и дети.
Дети без прав
Хотя доклад группы Ad Rem не фокусируется на нарушении прав ребенка, факты психологического и физического насилия над детьми фигурируют чуть ли не в каждой описанной ситуации. И почти всегда это насилие со стороны самого отца или его родственников. Или очень часто — мачехи.
Весьма своеобразная адаптация современным Кавказом разрешенного по шариату многоженства по сути легитимизировала запрос мужчин на более легкую и, соответственно, более частую смену партнерш в браке.
В итоге это привело к появлению большого количества кавказских детей, которых воспитывают именно мачехи (новые или, как их тут часто называют, «вторые» жены), тогда как родные матери после развода фактически лишаются родительских прав. И оправдывается это адатами и традициями, согласно которым дети — собственность отцовского рода.
При этом на Кавказе регулярно всплывают случаи дичайших издевательств над детьми, разлученных с мамами и оставшихся после развода в семьях отцов.
В 2019 году в России огромный резонанс получила история семилетней Аиши Ажиговой из Ингушетии, которую родственники отца отобрали после развода у матери и подвергли истязаниям (врачам пришлось в итоге ампутировать девочке руку). Не меньший шум наделала и история двух чеченских детей пяти и четырех лет, которых также отобрали у матери при разводе, а молодая мачеха сживала их со свету, втыкая в них иголки и доведя в итоге до острого сепсиса. Но шум по поводу очередного замученного ребенка быстро стихает, а в кавказском обществе, вроде бы глубоко возмущенном такой жестокостью, ничего не меняется. Органы опеки и суды продолжают систематически разлучать детей с матерями и отдавать их родственникам по отцовской линии. Они делают это, даже когда всплывают факты жестокого обращении с детьми со стороны отца.
Вот два показательных и одновременно совершенно типичных случая.
Кейс Л. (Чеченская Республика, 2021 год)
После развода две дочери Л. по настоянию бывшего мужа, муфтията и ее родственников остались проживать с отцом. В течение многих лет дети подвергались физическому и психологическому насилию со стороны мачехи. Обращения Л. к бывшему мужу, его родственникам и своим родственникам с просьбой передать ей детей были проигнорированы. После очередного избиения девочки сбежали из дома отца к своей матери. Л. освидетельствовала детей в больнице, где были зафиксированы множественные телесные повреждения. Проведенная впоследствии психолого-психиатрическая экспертиза выявила у детей наличие ПТСР. Несмотря на это, бывший муж предпринимал активные действия, чтобы дети были вновь возвращены ему. Бывший муж направлял в различные органы МВД, прокуратуру, уполномоченному по правам ребенка, в муфтият заявления, в которых говорилось о том, что бывшая жена украла у него детей, и просил вернуть их. Муфтият, в свою очередь, вызвал родственников Л., всячески пытаясь убедить их повлиять на Л., чтобы она отказалась от детей и передала их родственникам отца. Л. подала заявление в СУ СК России по ЧР о совершенном в отношении ее дочерей преступлении, но уголовное дело не возбуждалось. Лишь после того, как записанное ею в больнице видео с фиксацией телесных повреждений оказалось в интернете, было возбуждено уголовное дело по ст. 117 УК РФ (истязание). Первоначально расследование велось следователем, тесно связанным с отцом детей, что ставило под сомнение его беспристрастность. После жалобы адвоката дело изъяли из районного подразделения и передали в центральное следственное управление. Лишь тогда процесс сдвинулся с мертвой точки. Параллельно с уголовным делом Л. подала заявление в суд об определении места жительства детей с матерью, и суд, наконец, вынес решение в ее пользу. Даже после доказанного насилия и признания вины мачехи суд назначил ей условное наказание, признав смягчающими обстоятельствами ее признание и наличие троих малолетних детей.
Кейс М. (Чеченская Республика, 2023 год)
В 2014 году М. вышла замуж. Шесть лет спустя муж решил привести в дом вторую жену и пытался убедить М. оформить на себя кредит, чтобы сыграть свадьбу. М. отказалась, и муж выставил ее с двумя детьми (мальчик и девочка) за дверь. Несколько месяцев спустя после своей второй женитьбы бывший муж забрал сына «на побывку» и не вернул матери, а затем подал иск об определении места жительства детей с ним. Мальчику отец не уделял должного внимания и заботы. После разлуки с матерью у него появились проблемы со здоровьем: повышенная тревожность, нарушения речи. Мальчик очень боялся своего отца, который часто его наказывал и обращался с ним жестоко. М. обратилась за помощью в органы опеки в Грозном. Согласно их заключению, обоим детям надлежало проживать с матерью. Однако районный, а затем и Верховный суд постановили, чтобы мальчик проживал с отцом, а дочь — с матерью. Отец строго ограничивал общение мальчика с матерью, не давал им видеться. М. тайком приходила в школу к мальчику. В очередной такой визит, увидев, что ее сын находится в крайне тяжелом психологическом состоянии, она забрала мальчика с собой. Узнав об этом, бывший муж вместе со своими родственниками ворвался в дом сестры М., требуя вернуть ему сына. М. подавала заявления в правоохранительные органы, включая полицию и прокуратуру, в связи с вторжением на территорию дома и угрозами, но ее обращения либо игнорировались, либо приводили к формальным отказам без реальных действий. Позже М. вызвали в полицию, чтобы снять мальчика с розыска, в который его объявил отец. Это был лишь предлог. М. была задержана на сутки без каких-либо оснований, от нее требовали вернуть сына отцу, угрожали, что если она этого не сделает, то ее брата отправят на войну в Украину. Под таким натиском М. была вынуждена вернуть сына отцу. Когда мальчику сообщили, что мать вынуждена передать его отцу, у него случилась истерика. Он плакал и просил не отдавать его, говорил, что его будут бить за то, что он был с матерью. После этого М. была вынуждена бежать из республики, опасаясь, что и дочь у нее тоже могут отобрать.
Государство как пособник
Неэффективность российской государственной системы реагирования на домашнее насилие базируется в первую очередь на установке, которую разделяет и российское общество: домашнее насилие — это внутреннее дело семьи. Согласно прошлогоднему опросу ВЦИОМ , большая часть респондентов считает, что такие вопросы должны решаться в семье и прибегать к помощи со стороны (полиции, родственников, социальных служб) не стоит.
Таким же образом на проблему домашнего насилия смотрят и российские правоохранители — как на частное дело семьи, вмешательство в которое нежелательно.
Ну а те сотрудники правоохранительных органов, которые не разделяют этого мнения и осознают серьезность происходящего, сталкиваются с отсутствием достаточных правовых инструментов, позволяющих эффективно защитить пострадавшего. Потому что расследовать дела о домашнем насилии при отсутствии закона о домашнем насилии и соответствующей правовой базы очень сложно. А в итоге из-за того, что домашнее насилие было декриминализировано, преступник получит наказание в виде административного штрафа меньше, чем за неправильную парковку.
Но исследователи группы Ad Rem фиксируют в своем докладе куда более тревожную тенденцию. А именно, переход от пассивно-негативной позиции государства к его всё более активному вмешательству в семейные дела на стороне агрессора.
Во многих кейсах, рассмотренных в докладе, „
речь идет уже не столько о бездействии правоохранительной системы, сколько о превышении должностных полномочий представителями государства
(полицейскими, следователями, приставами и даже судьями). Сами по себе такие действия образуют состав преступления, который описан в Уголовном кодексе РФ, но, тем не менее, в каждом случае эти преступления остаются как бы не замеченными государством.
Яркий тому пример — дело Айны Манькиевой. Да, в случае с уголовным преследованием и розыском девушки якобы за кражу система дала сбой. Дело о краже против Айны было закрыто «за отсутствием состава преступления». Тогда как в постановлении должна была бы фигурировать совсем другая формулировка: «за отсутствием события преступления».
Это бы позволило привлечь к уголовной ответственности как мать девушки за ложный донос, так и сотрудников ингушской полиции, которые превысили свои полномочия и дали этому ложному доносу ход. Но ни в случае с Айной Манькиевой, ни в других кейсах, описанных в докладе, ни даже в случае с Алией Галицкой, которую незаконно посадили под арест и тем самым довели до самоубийства, реакции в виде уголовного преследования злоупотребивших своими полномочиями полицейских, следователей и судей не последовало.
И эта демонстративная безнаказанность прямо свидетельствует об активном вмешательстве государства в семейные дела на стороне агрессора и, как следствие, формировании и расширении практики преследования жертв домашнего насилия, в которой государственные репрессивные механизмы активно используются против жертв.

Как стало известно «Новой-Европа», в Москве был арестован Александр Коновалов по подозрению в особо крупном мошенничестве. По словам источников, он был задержан федеральной службой безопасности, которая заинтересовалась деятельностью Росимущества. Арест Коновалова подтвердили и источники РБК. По информации издания, Коновалов был отправлен под домашний арест. Вместе с ним был арестован и еще один директор ранее национализированной компании «СГ-Транс» Сергей Чеканов.
Система «кормлений» от Росимущества
На прошлой неделе «Новая-Европа» выпустила расследование о том, как Росимущество распоряжается крупнейшими частными компаниями, которые оказались в государственной собственности в ходе так называемой национализации.
За последние четыре года в собственность российского государства перешли крупнейшие частные компании с активами общей стоимостью в 2,5 триллиона рублей. Предполагается, что продажа этого бизнеса поможет пополнить государственную казну. Тем не менее, до сих пор состоялось всего несколько публичных аукционов, где это имущество продавалось за деньги. Большей частью компаний от имени государства управляет специальное ведомство — Росимущество.
Согласно выводам расследования, „
новыми директорами богатейших и стратегически важных для России активов чаще всего становятся люди, близкие влиятельным кланам Патрушевых и Ротенбергов, но не только.
Среди директоров национализированных компаний «Новая-Европа» нашла несколько человек, близких самому Росимуществу. За свою работу они получали миллионы рублей в месяц.
Миллионеры
В мае 2025 года Александр Коновалов возглавил компанию «Родные поля» (раньше называлась «Риф») — крупнейший агро-трейдер в России, после того как компания перешла под контроль государства.
Часть периода работы Коновалова в агро-трейдере пришлась на майские праздники, при этом по итогам месяца занятости директор получил зарплату в 11 миллионов рублей. Вместе с ним в компании трудился Александр Коротоножкин, знакомый Коновалова. Его зарплата за месяц составила еще шесть миллионов. „
«В какой-то момент в компанию назначили Коновалова от Росимущества, вместе с ним пришел экономист Коротоножкин. Чем они занимались, никто не знает, — рассказывает бывший топ-менеджер компании “Родные поля”, который попросил об анонимности.
— Они продержались всего месяц, потом пришли другие, о перестановках никому ничего толком не поясняли».
По словам собеседника «Новой-Европа», до национализации директор «Родных полей» получал около 800 тысяч рублей в месяц.
Еще около года Коротоножкин и Коновалов вместе трудились в компании «Кардиоэлектроника», которая входит в пятерку крупнейших производителей кардиостимуляторов в России. Она была национализирована в июне 2024 года. В общей сложности Коновалов получил от компании без малого 7 миллионов рублей, а Коротоножкин — 6,5 миллиона.
С мая 2025 года Коновалов также занимает пост директора «Вектор Рейл» — это головная компания для крупного холдинга, который предоставляет железнодорожные вагоны в лизинг. За два месяца работы (последняя доступная информация) он получил от компании почти три миллиона рублей.
Ротенберг недоволен
По словам источника «Новой-Европа» претензии у силовиков к Коновалову возникли как раз в связи с этой последней компанией.
«Вектор Рейл» — одна из ведущих компаний на рынке оперативного лизинга грузовых вагонов России. У компании также есть несколько крупных дочерних компаний. Так, компания «СГ-транс» — ведущий российский железнодорожный оператор по транспортировке сжиженных углеводородных газов и легкого углеводородного сырья. Все эти компании были переданы в собственность Росимущества в апреле 2025 года.
По словам источника «Новой-Европа», в этом активе был заинтересован Аркадий Ротенберг — один из богатейших бизнесменов России, а также друг детства и спарринг-партнер Владимира Путина. Эта информация косвенно подтверждается тем, что «СГ-Транс» и другие компании железнодорожного холдинга возглавил Сергей Чеканов, топ-менеджер, который ранее работал в структурах Ротенберга, например, входил в совет директоров Крымского содового завода.
Именно Ротенберга называют интересантом уголовного дела против Коновалова. Вместе с Коноваловым, по сообщению РБК, был арестован и сам Чеканов. Им вменяют вывод активов из государственной компании.

За последние четыре года в собственность российского государства перешли крупнейшие частные компании с активами общей стоимостью в 2,5 триллиона рублей. Предполагается, что продажа этого бизнеса поможет пополнить государственную казну. Тем не менее, до сих пор состоялось всего несколько публичных аукционов, где это имущество продавалось за деньги. Большей частью компаний от имени государства управляет специальное ведомство — Росимущество. «Новая газета Европа» присмотрелась к людям, которые становятся во главе национализированных компаний. Стратегически важными для России активами часто ставят управлять людей, близких влиятельным кланам Ротенбергов и Патрушевых, но не только: есть среди них несколько человек, которые получают миллионы рублей в месяц, работая на постах топ-менеджеров компаний, принадлежащих Росимуществу, не имея при этом опыта работа в большом бизнесе. Рассказываем о том, как система кормлений «своих» людей обнаруживается даже внутри глобального передела собственности в России.
Директора «Дирекции»
Усадьба князей Голицыных Никольское-Урюпино, что в десяти километрах к северо-западу от Москвы, славилась своим пейзажным парком с аллеей стриженых лип, руинированными воротами и островом с беседкой в центре круглого пруда. Садовый павильон «Белый домик», расположенный там, искусствоведы сравнивали с архитектурой Версаля. Лоджия его главного входа была украшена шестиколонным портиком, а в интерьере использовались фрески по гравюрам яркого представителя стиля рококо Франсуа Буше.
К началу 2000-х годов эта усадьба, как и многие другие разбросанные по Подмосковью памятники архитектуры, находилась в состоянии упадка. В подвале главного здания поселились бездомные.
В 1990-е за реконструкцию Никольского-Урюпино хотел взяться предприниматель и эксцентричный политик Владимир Брынцалов, но не договорился с властями. В 2004 году при странных обстоятельствах в усадьбе начался пожар, который не могли потушить несколько дней. Основное здание было фактически утрачено.
Никольское-Урюпино — одна из многих подмосковных дворянских усадеб: когда в 2013 году правительство Московской области провело инвентаризацию всех поместий, которые сохранили историческую ценность, их оказалось больше трехсот. Понятно, что многие из памятников архитектуры поистрепались. В начале 2010-х годов власти решили исправить эту ситуацию: сразу несколько регионов, включая Москву и Подмосковье, анонсировали новый подход к работе с историческим наследием. Они обещали привлекать к восстановлению памятников архитектуры частных инвесторов, которые при этом будут соблюдать баланс между коммерческими и общественными интересами.
В 2011 году для работы с памятниками, которые находились в федеральной собственности, была создана специальная компания — «Распорядительная дирекция Минкультуры России». Росимущество — ведомство, которое существует для того, чтобы управлять тем, что принадлежит государству, — передало компании семь старинных подмосковных усадеб, включая то самое Никольское-Урюпино, а также несколько других памятников архитектуры в Москве, Ярославле и Иркутске. „
Получая от Министерства культуры все новые объекты, «Дирекция» должна была постепенно продавать их инвесторам на особых условиях, которые обеспечили бы их сохранность.
Наладить этот процесс оказалось сложно. Так, усадьба Никольское-Урюпино с 2004 года находилась в аренде. Арендатор обязался провести восстановительные работы и даже якобы вложил в усадьбу 160 миллионов рублей. Несмотря на это, в 2014 году «Распорядительная дирекция» отмечала, что Никольское по-прежнему фактически представляет собой руины. Усадьбу выставили на торги, но покупателей на нее не нашлось.
Арендатор тем временем каким-то образом смог доказать в суде, что реставрационные работы все-таки были проведены, так что «Дирекция» еще и осталась должна ему денег. Только в 2019 году договор аренды расторгли, а усадьбу еще раз выставили на продажу. Покупателя долго не могли найти, «Дирекция» почти в два раза снизила цену и, наконец, продала усадьбу в 2023 году за 475 миллионов рублей. Практически сразу новый владелец своими неосторожными действиями нанес непоправимый ущерб историческим фасадам.
Каким-то памятникам «Распорядительной дирекции» повезло больше. Например, другую примечательную подмосковную усадьбу, Гребнево, купил одиозный бизнесмен, бывший депутат Мосгордумы и лидер печально известной рок-группы «Пилигрим» Андрей Ковалев. «Я прекрасно понимаю, что этот проект не окупится никогда. Для меня Гребнево — это то, что останется после меня», — говорил Ковалев в интервью.
Так или иначе, к 2024 году на балансе компании осталась одна непроданная усадьба из семи. Какие-то объекты продали, какие-то отдали новым собственникам безвозмездно, судьбу некоторых невозможно отследить. Ясно, что создать на базе «Распорядительной дирекции» «единый центр компетенций по привлечению частных инвестиций» в сохранение архитектурных памятников так и не удалось. Фактически компания находилась в предбанкротном состоянии.
Именно в этот момент в «Дирекцию» пришли два новых заместителя генерального директора — Александр Коновалов и Алексей Коротоножкин. Коновалов устроился туда в ноябре 2024 года и за два месяца получил зарплату 5,5 миллиона рублей. При этом за весь этот год компания не получила ни рубля дохода. На зарплаты персоналу компания потратила 30 миллионов рублей. К тому времени там работало всего четыре человека.
В 2025 у «Дирекции» по суду отобрали последний оставшийся у них объект, дом Петеревского — из-за небрежного отношения к ценному культурному памятнику. Дом годами стоял без окон и дверей, на фасаде появились трещины, на корнизах — плесень. Компания в суде сказала, что у нее нет денег на восстановительные работы.
Саму «Дирекцию» вскоре ликвидировали. При этом за первые семь месяцев 2025 года, пока она еще существовала, Коновалов получил от компании еще по меньшей мере 15 миллионов рублей зарплаты. Еще по полтора миллиона в месяц получал Алексей Коротоножкин.
Коновалов и его коллега, судя по всему, знают друг друга с детства: отец Коновалова и дядя Коротоножкина живут в одном доме и состоят в одном гаражном кооперативе «Дом моих друзей». Сами же коллеги по «Дирекции» за последние семь лет успели потрудиться на руководящих постах в самых разных компаниях, принадлежащих Росимуществу, и получали миллионы рублей, даже когда никакого видимого результата их работа не имела. Среди этих компаний и те, которые Генпрокуратура изъяла в пользу государства: как показывают оказавшиеся в распоряжении «Новой-Европа» зарплатные ведомости Коновалова и Коротоножкина, как минимум в трех таких предприятиях они с июня 2024 по июнь 2025 года заработали не меньше 35 миллионов рублей каждый.
Пять ошибок в слове «отжим»
В ходе национализации в управлении Росимущества оказались бизнесы с активами общей стоимостью по меньшей мере в 2,5 триллиона рублей. Это можно сравнить с капитализацией крупных мировых компаний — например, шведского холдинга по производству одежды HM. Разработчики игр, морские порты, золотые прииски, нефтяные компании и производители продуктов питания, включая «Кириешки» и макароны «Макфа», — всеми этими компаниями теперь управляет государство.
Когда создателей игр «Мир танков» и «Мир кораблей» объявили в России экстремистами, а их компанию «Леста Игры» передали Росимуществу, на популярном у айти-cпециалистов ресурсе Habr началось бурное обсуждение. Управлять крупнейшим в России разработчиком игр с миллионами пользователей в России и Беларуси назначили специально созданную компанию «Айти технологии». Зарегистрировали ее за две недели до этого, уставный капитал составил 10 тысяч рублей — а владельцем и первым директором стал тот самый Алексей Коротоножкин из «Распорядительной дирекции Минкультуры». „
«Передача студии геймдева компании с уставником в 10 тысяч — это как доверить космическую программу кружку “Юный техник”. Но не волнуйтесь, все под контролем»,
— написал один из пользователей «Хабра».
«Хорошо все-таки, что мы не в 90-х живем», — саркастически заметил другой. «Айти-технологии? Как можно было при регистрации допустить так много ошибок в слове “отжим”», — пошутил третий.
Впрочем, спустя буквально месяц гендиректор «Айти технологий», а значит, и разработчика игр «Леста» сменился — компанию возглавил понятный для индустрии человек, бывший глава VK Борис Добродеев.
Примерно в то же время Александр Коновалов в течение месяца возглавлял агро-трейдинг «Родные поля» (раньше назывался «Риф»), а Коротоножкин служил там его заместителем.
До национализации «Родные поля» пять лет возглавляли список крупнейших экспортеров зерна за рубеж. Компании принадлежат собственный грузовой терминал в порту Азов, флот в 11 судов, железнодорожные вагоны. Капитализация «Родных полей» до национализации превышала 58 миллиардов рублей, а выручка — 299 миллиардов.
Часть периода работы Коновалова и Коротножкина в агро-трейдере пришлась на майские праздники, при этом по итогам месяца занятости директор получил зарплату в 11 миллионов рублей, а его зам — в шесть миллионов.
«В какой-то момент в компанию назначили Коновалова от Росимущества, вместе с ним пришел экономист Коротоножкин. Чем они занимались, никто не знает, — рассказывает бывший топ-менеджер компании “Родные поля”, который попросил об анонимности. — Они продержались всего месяц, потом пришли другие, о перестановках никому ничего толком не поясняли».
По словам собеседника «Новой-Европа», до национализации директор «Родных полей» получал около 800 тысяч рублей в месяц.
Еще около года Коротоножкин и Коновалов вместе трудились в компании «Кардиоэлектроника», которая входит в пятерку крупнейших производителей кардиостимуляторов в России. Она была национализирована в июне 2024 года. В общей сложности Коновалов получил от компании без малого 7 миллионов рублей, а Коротоножкин — 6,5 миллиона.
Сейчас Коновалов работает директором «Вектор Рейл» — это головная компания для крупного холдинга, который предоставляет железнодорожные вагоны в лизинг. За два месяца работы (последняя доступная информация) он получил от компании почти три миллиона рублей.
Коротоножкин возглавляет «Центр текстильной и легкой промышленности» — еще одно предприятие, которое принадлежит Росимуществу. С 2025 года этот «Центр» выступает управляющей компанией для двух национализированных активов, никак не связанных с текстилем: гостиничного бизнеса в Крыму «Энвил» и строительной компании из Краснодарского края «Тандем». Сколько Коротоножкин получает в «Центре», «Новой-Европа» выяснить не удалось.
К моменту назначений в крупнейшие национализированные компании про Коновалова и Коротоножкина было практически ничего не известно. Однако, как показывает расследование «Новой-Европы», оба мужчины, регулярно выступающие в компаниях Росимущества в роли топ-менеджеров, связаны с руководством ведомства.
Поселок у Медвежьей горы
Село Лавровое — небольшой населенный пункт, расположенный на горе между Ялтой и Алуштой. Если отъехать пару километров по хорошей проселочной дороге, можно добраться до уединенного коттеджного поселка. Он примостился совсем недалеко от Аю-дага, Медвежьей горы — одной из главных достопримечательностей Крыма. Из домов открывается вид и на гору, и на побережье с лагерем «Артек», и на Черное море.
В 2024 году земли там на праве безвозмездного пользования получило садовое товарищество «Токата Хутор». И хотя СНТ не раскрывает своих учредителей, кое-что о будущих жильцах хутора узнать можно.
Под застройку была создана отдельная компания. Возглавляет ее сын бывшего главы территориального органа Росимущества по Крыму Ярослав Коломыцев, ему же принадлежит треть застройщика. Другая треть — в собственности того самого «серийного директора» компаний Росимущества Александра Коновалова, еще одна — у Алексея Глуходедова, который с 2018 года трудился помощником главы Росимущества Вадима Яковенко.
И Глуходедов, и сам Яковенко — выходцы из силовых структур. Глава Росимущества долгое время руководил главным следственным управлением СК по Москве, Глуходедов защитил кандидатскую диссертацию и работал в институте МВД имени своего тестя Владимира Кикотя.
Связь с силовиками — еще одна черта, которая объединяет с ними Александра Коновалова.
46-летний серийный директор учился в московской государственной юридической академии. В телефонных книжках других людей он записан как Александр Росимущество и Александр Прокуратура.
Мать и сестра Коновалова работали в Генеральной прокуратуре, а отец много лет служит помощником генерального директора на оборонном предприятии НИИ Радиотехники, которое входит в состав концерна «Алмаз-Антей» — производителя зенитных ракет.
Коновалов-младший занимал различные должности в структурах «Алмаз-Антея»: вместе с отцом он был помощником генерального директора в том же НИИ, трудился в «Алмаз-Антей Телекоммуникации» — еще одной дочерней компании концерна, а также много лет числился юрисконсультом конструкторского бюро «Луч», которое входит в «Ростех» и производит, в частности, беспилотники «Корсар». Работоспособности Александра Коновалова можно только позавидовать: в некоторые годы он одновременно занимал до 10 должностей в разных госпредприятиях. Так, например, в 2018 году он был советником или помощником гендиректора на четырех оборонных производствах, возглавляя отдел защиты информации и занимал пост юрисконсульта еще в двух предприятиях, связанных с Минпромторгом и Ростехом. Хорошо ли он там зарабатывал, неизвестно, но при всем при этом Коновалов успевал руководить еще и двумя частными юридическими конторами.
О товарище Коновалова Коротоножкине известно только, что до того как стать «серийным директором» Росимущества он работал в нескольких микро-предприятиях своих родственников в Москве и Подмосковье. Получить его комментарий, как и комментарии Коновалова и Росимущества, «Новой-Европа» не удалось.
Синекуры для кормления
Существует специальный регламент, по которому Росимущество назначает директоров в свои компании. В нем, в частности, прописаны критерии, по которым должен происходить отбор. Впрочем, они довольно формальные: наличие юридического или менеджерского образования, отсутствие судимости и опыт работы на руководящих должностях. Чем больше бизнес, который должен возглавить кандидат, тем больший требуется опыт. При этом в критериях не обговаривается, что опыт работы должен быть в той же отрасли или в компании со сравнимой выручкой.
Для отбора профессиональных директоров Росимущество должно собирать специальную комиссию. Последний протокол такой комиссии, который удалось обнаружить «Новой-Европа», опубликован на сайте Росимущества в 2016 году.
При этом, если смотреть на большую картину, окажется, что Росимущество не так часто ставит на руководящие должности своих людей. Чаще директорами национализированных активов становятся люди, связанные с потенциальными «интересантами» бизнеса.
«Новая-Европа» проанализировала данные о директорах 50 крупнейших национализированных компаний. Многие из них оказались связаны со структурами бизнесменов, близких Путину, которых называют главными бенефициарами большого передела в России.
Как минимум одиннадцать из этих крупнейших национализированных бизнесов оказались под управлением структур Аркадия Ротенберга — бывшего спарринг-партнера Путина по дзюдо. Связанный с ним холдинг «Росхим» («Новая-Европа» исследовала эту связь) управляет несколькими активами в химической промышленности, а еще в трех отнятых в ходе национализации активах директорами стали выходцы из других структур Ротенберга.
Еще один крупный «интересант» процесса национализации — сын бывшего главы ФСБ Николая Патрушева Дмитрий. С ним связана управляющая компания РСХБ-финанс. Она получила в управление семь крупнейших бизнесов в пищевой промышленности: торговле зерном, производстве вина, выращивании свиней и производстве хлеба. К сфере влияния его семьи можно отнести и новых директоров крупного производителя и дистрибьютора алкоголя «Национальные алкогольные традиции».
Генпрокуратура изъяла эту группу компаний в собственность государства у владельцев — граждан Украины. Вскоре две из трех компаний возглавил Сергей Мартыненко. До того как возглавить этот бизнес он много лет работал в «Мегаполисе» — крупнейшем дистрибьюторе табачных изделий в России. Издание «Проект» связывало успех «Мегаполиса» с покровительством влиятельных силовиков, прежде всего Николая Патрушева.
Среди других директоров «Новая-Европа» нашла выходцев из «Сибура» (один из основных акционеров компании — друг Путина Геннадий Тимченко), «Полюса» (компания сенатора Сулеймана Керимова). Связаны с Росимуществом, по нашим подсчетам, оказались директора четырех компаний из крупнейших пятидесяти.
«Эти данные только еще раз подтверждают, что „
процесс национализации устроен так, чтобы активы попали в руки нужных людей
, — говорит антикоррупционный эксперт Илья Шуманов. — Некоторые компании передают “кому надо”, прямо указом президента, ну а те, что остаются на балансе Росимущества, получают “правильных” директоров».
По наблюдению Шуманова, в этом процессе много игроков: «Все не сводится исключительно к роли одного-двух приближенных к Путину олигархов. Где-то свои интересы пытаются продвинуть местные элиты, где-то появляются силовики. В этом смысле неудивительно, что свою долю в этом процессе пытается получить и Росимущество, рассматривая национализированные компании как синекуры, куда можно поставить на кормление своих людей».

За последние четыре года в собственность российского государства перешли крупнейшие частные компании с активами общей стоимостью в 2,5 триллиона рублей. Предполагается, что продажа этого бизнеса поможет пополнить государственную казну. Тем не менее, до сих пор состоялось всего несколько публичных аукционов, где это имущество продавалось за деньги. Большей частью компаний от имени государства управляет специальное ведомство — Росимущество. «Новая газета Европа» присмотрелась к людям, которые становятся во главе национализированных компаний. Стратегически важными для России активами часто ставят управлять людей, близких влиятельным кланам Ротенбергов и Патрушевых, но не только: есть среди них несколько человек, которые получают миллионы рублей в месяц, работая на постах топ-менеджеров компаний, принадлежащих Росимуществу, не имея при этом опыта работа в большом бизнесе. Рассказываем о том, как система кормлений «своих» людей обнаруживается даже внутри глобального передела собственности в России.
Директора «Дирекции»
Усадьба князей Голицыных Никольское-Урюпино, что в десяти километрах к северо-западу от Москвы, славилась своим пейзажным парком с аллеей стриженых лип, руинированными воротами и островом с беседкой в центре круглого пруда. Садовый павильон «Белый домик», расположенный там, искусствоведы сравнивали с архитектурой Версаля. Лоджия его главного входа была украшена шестиколонным портиком, а в интерьере использовались фрески по гравюрам яркого представителя стиля рококо Франсуа Буше.
К началу 2000-х годов эта усадьба, как и многие другие разбросанные по Подмосковью памятники архитектуры, находилась в состоянии упадка. В подвале главного здания поселились бездомные.
В 1990-е за реконструкцию Никольского-Урюпино хотел взяться предприниматель и эксцентричный политик Владимир Брынцалов, но не договорился с властями. В 2004 году при странных обстоятельствах в усадьбе начался пожар, который не могли потушить несколько дней. Основное здание было фактически утрачено.
Никольское-Урюпино — одна из многих подмосковных дворянских усадеб: когда в 2013 году правительство Московской области провело инвентаризацию всех поместий, которые сохранили историческую ценность, их оказалось больше трехсот. Понятно, что многие из памятников архитектуры поистрепались. В начале 2010-х годов власти решили исправить эту ситуацию: сразу несколько регионов, включая Москву и Подмосковье, анонсировали новый подход к работе с историческим наследием. Они обещали привлекать к восстановлению памятников архитектуры частных инвесторов, которые при этом будут соблюдать баланс между коммерческими и общественными интересами.
В 2011 году для работы с памятниками, которые находились в федеральной собственности, была создана специальная компания — «Распорядительная дирекция Минкультуры России». Росимущество — ведомство, которое существует для того, чтобы управлять тем, что принадлежит государству, — передало компании семь старинных подмосковных усадеб, включая то самое Никольское-Урюпино, а также несколько других памятников архитектуры в Москве, Ярославле и Иркутске. „
Получая от Министерства культуры все новые объекты, «Дирекция» должна была постепенно продавать их инвесторам на особых условиях, которые обеспечили бы их сохранность.
Наладить этот процесс оказалось сложно. Так, усадьба Никольское-Урюпино с 2004 года находилась в аренде. Арендатор обязался провести восстановительные работы и даже якобы вложил в усадьбу 160 миллионов рублей. Несмотря на это, в 2014 году «Распорядительная дирекция» отмечала, что Никольское по-прежнему фактически представляет собой руины. Усадьбу выставили на торги, но покупателей на нее не нашлось.
Арендатор тем временем каким-то образом смог доказать в суде, что реставрационные работы все-таки были проведены, так что «Дирекция» еще и осталась должна ему денег. Только в 2019 году договор аренды расторгли, а усадьбу еще раз выставили на продажу. Покупателя долго не могли найти, «Дирекция» почти в два раза снизила цену и, наконец, продала усадьбу в 2023 году за 475 миллионов рублей. Практически сразу новый владелец своими неосторожными действиями нанес непоправимый ущерб историческим фасадам.
Каким-то памятникам «Распорядительной дирекции» повезло больше. Например, другую примечательную подмосковную усадьбу, Гребнево, купил одиозный бизнесмен, бывший депутат Мосгордумы и лидер печально известной рок-группы «Пилигрим» Андрей Ковалев. «Я прекрасно понимаю, что этот проект не окупится никогда. Для меня Гребнево — это то, что останется после меня», — говорил Ковалев в интервью.
Так или иначе, к 2024 году на балансе компании осталась одна непроданная усадьба из семи. Какие-то объекты продали, какие-то отдали новым собственникам безвозмездно, судьбу некоторых невозможно отследить. Ясно, что создать на базе «Распорядительной дирекции» «единый центр компетенций по привлечению частных инвестиций» в сохранение архитектурных памятников так и не удалось. Фактически компания находилась в предбанкротном состоянии.
Именно в этот момент в «Дирекцию» пришли два новых заместителя генерального директора — Александр Коновалов и Алексей Коротоножкин. Коновалов устроился туда в ноябре 2024 года и за два месяца получил зарплату 5,5 миллиона рублей. При этом за весь этот год компания не получила ни рубля дохода. На зарплаты персоналу компания потратила 30 миллионов рублей. К тому времени там работало всего четыре человека.
В 2025 у «Дирекции» по суду отобрали последний оставшийся у них объект, дом Петеревского — из-за небрежного отношения к ценному культурному памятнику. Дом годами стоял без окон и дверей, на фасаде появились трещины, на корнизах — плесень. Компания в суде сказала, что у нее нет денег на восстановительные работы.
Саму «Дирекцию» вскоре ликвидировали. При этом за первые семь месяцев 2025 года, пока она еще существовала, Коновалов получил от компании еще по меньшей мере 15 миллионов рублей зарплаты. Еще по полтора миллиона в месяц получал Алексей Коротоножкин.
Коновалов и его коллега, судя по всему, знают друг друга с детства: отец Коновалова и дядя Коротоножкина живут в одном доме и состоят в одном гаражном кооперативе «Дом моих друзей». Сами же коллеги по «Дирекции» за последние семь лет успели потрудиться на руководящих постах в самых разных компаниях, принадлежащих Росимуществу, и получали миллионы рублей, даже когда никакого видимого результата их работа не имела. Среди этих компаний и те, которые Генпрокуратура изъяла в пользу государства: как показывают оказавшиеся в распоряжении «Новой-Европа» зарплатные ведомости Коновалова и Коротоножкина, как минимум в трех таких предприятиях они с июня 2024 по июнь 2025 года заработали не меньше 35 миллионов рублей каждый.
Пять ошибок в слове «отжим»
В ходе национализации в управлении Росимущества оказались бизнесы с активами общей стоимостью по меньшей мере в 2,5 триллиона рублей. Это можно сравнить с капитализацией крупных мировых компаний — например, шведского холдинга по производству одежды HM. Разработчики игр, морские порты, золотые прииски, нефтяные компании и производители продуктов питания, включая «Кириешки» и макароны «Макфа», — всеми этими компаниями теперь управляет государство.
Когда создателей игр «Мир танков» и «Мир кораблей» объявили в России экстремистами, а их компанию «Леста Игры» передали Росимуществу, на популярном у айти-cпециалистов ресурсе Habr началось бурное обсуждение. Управлять крупнейшим в России разработчиком игр с миллионами пользователей в России и Беларуси назначили специально созданную компанию «Айти технологии». Зарегистрировали ее за две недели до этого, уставный капитал составил 10 тысяч рублей — а владельцем и первым директором стал тот самый Алексей Коротоножкин из «Распорядительной дирекции Минкультуры». „
«Передача студии геймдева компании с уставником в 10 тысяч — это как доверить космическую программу кружку “Юный техник”. Но не волнуйтесь, все под контролем»,
— написал один из пользователей «Хабра».
«Хорошо все-таки, что мы не в 90-х живем», — саркастически заметил другой. «Айти-технологии? Как можно было при регистрации допустить так много ошибок в слове “отжим”», — пошутил третий.
Впрочем, спустя буквально месяц гендиректор «Айти технологий», а значит, и разработчика игр «Леста» сменился — компанию возглавил понятный для индустрии человек, бывший глава VK Борис Добродеев.
Примерно в то же время Александр Коновалов в течение месяца возглавлял агро-трейдинг «Родные поля» (раньше назывался «Риф»), а Коротоножкин служил там его заместителем.
До национализации «Родные поля» пять лет возглавляли список крупнейших экспортеров зерна за рубеж. Компании принадлежат собственный грузовой терминал в порту Азов, флот в 11 судов, железнодорожные вагоны. Капитализация «Родных полей» до национализации превышала 58 миллиардов рублей, а выручка — 299 миллиардов.
Часть периода работы Коновалова и Коротножкина в агро-трейдере пришлась на майские праздники, при этом по итогам месяца занятости директор получил зарплату в 11 миллионов рублей, а его зам — в шесть миллионов.
«В какой-то момент в компанию назначили Коновалова от Росимущества, вместе с ним пришел экономист Коротоножкин. Чем они занимались, никто не знает, — рассказывает бывший топ-менеджер компании “Родные поля”, который попросил об анонимности. — Они продержались всего месяц, потом пришли другие, о перестановках никому ничего толком не поясняли».
По словам собеседника «Новой-Европа», до национализации директор «Родных полей» получал около 800 тысяч рублей в месяц.
Еще около года Коротоножкин и Коновалов вместе трудились в компании «Кардиоэлектроника», которая входит в пятерку крупнейших производителей кардиостимуляторов в России. Она была национализирована в июне 2024 года. В общей сложности Коновалов получил от компании без малого 7 миллионов рублей, а Коротоножкин — 7,5 миллиона.
Сейчас Коновалов работает директором «Вектор Рейл» — это головная компания для крупного холдинга, который предоставляет железнодорожные вагоны в лизинг. За два месяца работы (последняя доступная информация) он получил от компании почти три миллиона рублей.
Коротоножкин возглавляет «Центр текстильной и легкой промышленности» — еще одно предприятие, которое принадлежит Росимуществу. С 2025 года этот «Центр» выступает управляющей компанией для двух национализированных активов, никак не связанных с текстилем: гостиничного бизнеса в Крыму «Энвил» и строительной компании из Краснодарского края «Тандем». Сколько Коротоножкин получает в «Центре», «Новой-Европа» выяснить не удалось.
К моменту назначений в крупнейшие национализированные компании про Коновалова и Коротоножкина было практически ничего не известно. Однако, как показывает расследование «Новой-Европы», оба мужчины, регулярно выступающие в компаниях Росимущества в роли топ-менеджеров, связаны с руководством ведомства.
Поселок у Медвежьей горы
Село Лавровое — небольшой населенный пункт, расположенный на горе между Ялтой и Алуштой. Если отъехать пару километров по хорошей проселочной дороге, можно добраться до уединенного коттеджного поселка. Он примостился совсем недалеко от Аю-дага, Медвежьей горы — одной из главных достопримечательностей Крыма. Из домов открывается вид и на гору, и на побережье с лагерем «Артек», и на Черное море.
В 2024 году земли там на праве безвозмездного пользования получило садовое товарищество «Токата Хутор». И хотя СНТ не раскрывает своих учредителей, кое-что о будущих жильцах хутора узнать можно.
Под застройку была создана отдельная компания. Возглавляет ее сын бывшего главы территориального органа Росимущества по Крыму Ярослав Коломыцев, ему же принадлежит треть застройщика. Другая треть — в собственности того самого «серийного директора» компаний Росимущества Александра Коновалова, еще одна — у Алексея Глуходедова, который с 2018 года трудился помощником главы Росимущества Вадима Яковенко.
И Глуходедов, и сам Яковенко — выходцы из силовых структур. Глава Росимущества долгое время руководил главным следственным управлением СК по Москве, Глуходедов защитил кандидатскую диссертацию и работал в институте МВД имени своего тестя Владимира Кикотя.
Связь с силовиками — еще одна черта, которая объединяет с ними Александра Коновалова.
46-летний серийный директор учился в московской государственной юридической академии. В телефонных книжках других людей он записан как Александр Росимущество и Александр Прокуратура.
Мать и сестра Коновалова работали в Генеральной прокуратуре, а отец много лет служит помощником генерального директора на оборонном предприятии НИИ Радиотехники, которое входит в состав концерна «Алмаз-Антей» — производителя зенитных ракет.
Коновалов-младший занимал различные должности в структурах «Алмаз-Антея»: вместе с отцом он был помощником генерального директора в том же НИИ, трудился в «Алмаз-Антей Телекоммуникации» — еще одной дочерней компании концерна, а также много лет числился юрисконсультом конструкторского бюро «Луч», которое входит в «Ростех» и производит, в частности, беспилотники «Корсар». Работоспособности Александра Коновалова можно только позавидовать: в некоторые годы он одновременно занимал до 10 должностей в разных госпредприятиях. Так, например, в 2018 году он был советником или помощником гендиректора на четырех оборонных производствах, возглавляя отдел защиты информации и занимал пост юрисконсульта еще в двух предприятиях, связанных с Минпромторгом и Ростехом. Хорошо ли он там зарабатывал, неизвестно, но при всем при этом Коновалов успевал руководить еще и двумя частными юридическими конторами.
О товарище Коновалова Коротоножкине известно только, что до того как стать «серийным директором» Росимущества он работал в нескольких микро-предприятиях своих родственников в Москве и Подмосковье. Получить его комментарий, как и комментарии Коновалова и Росимущества, «Новой-Европа» не удалось.
Синекуры для кормления
Существует специальный регламент, по которому Росимущество назначает директоров в свои компании. В нем, в частности, прописаны критерии, по которым должен происходить отбор. Впрочем, они довольно формальные: наличие юридического или менеджерского образования, отсутствие судимости и опыт работы на руководящих должностях. Чем больше бизнес, который должен возглавить кандидат, тем больший требуется опыт. При этом в критериях не обговаривается, что опыт работы должен быть в той же отрасли или в компании со сравнимой выручкой.
Для отбора профессиональных директоров Росимущество должно собирать специальную комиссию. Последний протокол такой комиссии, который удалось обнаружить «Новой-Европа», опубликован на сайте Росимущества в 2016 году.
При этом, если смотреть на большую картину, окажется, что Росимущество не так часто ставит на руководящие должности своих людей. Чаще директорами национализированных активов становятся люди, связанные с потенциальными «интересантами» бизнеса.
«Новая-Европа» проанализировала данные о директорах 50 крупнейших национализированных компаний. Многие из них оказались связаны со структурами бизнесменов, близких Путину, которых называют главными бенефициарами большого передела в России.
Как минимум одиннадцать из этих крупнейших национализированных бизнесов оказались под управлением структур Аркадия Ротенберга — бывшего спарринг-партнера Путина по дзюдо. Связанный с ним холдинг «Росхим» («Новая-Европа» исследовала эту связь) управляет несколькими активами в химической промышленности, а еще в трех отнятых в ходе национализации активах директорами стали выходцы из других структур Ротенберга.
Еще один крупный «интересант» процесса национализации — сын бывшего главы ФСБ Николая Патрушева Дмитрий. С ним связана управляющая компания РСХБ-финанс. Она получила в управление семь крупнейших бизнесов в пищевой промышленности: торговле зерном, производстве вина, выращивании свиней и производстве хлеба. К сфере влияния его семьи можно отнести и новых директоров крупного производителя и дистрибьютора алкоголя «Национальные алкогольные традиции».
Генпрокуратура изъяла эту группу компаний в собственность государства у владельцев — граждан Украины. Вскоре две из трех компаний возглавил Сергей Мартыненко. До того как возглавить этот бизнес он много лет работал в «Мегаполисе» — крупнейшем дистрибьюторе табачных изделий в России. Издание «Проект» связывало успех «Мегаполиса» с покровительством влиятельных силовиков, прежде всего Николая Патрушева.
Среди других директоров «Новая-Европа» нашла выходцев из «Сибура» (один из основных акционеров компании — друг Путина Геннадий Тимченко), «Полюса» (компания сенатора Сулеймана Керимова). Связаны с Росимуществом, по нашим подсчетам, оказались директора четырех компаний из крупнейших пятидесяти.
«Эти данные только еще раз подтверждают, что „
процесс национализации устроен так, чтобы активы попали в руки нужных людей
, — говорит антикоррупционный эксперт Илья Шуманов. — Некоторые компании передают “кому надо”, прямо указом президента, ну а те, что остаются на балансе Росимущества, получают “правильных” директоров».
По наблюдению Шуманова, в этом процессе много игроков: «Все не сводится исключительно к роли одного-двух приближенных к Путину олигархов. Где-то свои интересы пытаются продвинуть местные элиты, где-то появляются силовики. В этом смысле неудивительно, что свою долю в этом процессе пытается получить и Росимущество, рассматривая национализированные компании как синекуры, куда можно поставить на кормление своих людей».

По сведениям источников «Новой газеты Европа», на прошлой неделе третьего сына главы Чечни Адама Кадырова выписали из Боткинской больницы, в которой он пролежал почти три недели дней после ДТП в Грозном. Только дождавшись его возвращения в Чечню, Рамзан Кадыров, наконец, лично прокомментировал ситуацию с аварией, которая произошла 18 января в центре Грозного по вине водителя головной машины кортежа его сына. 9 февраля в ходе встречи с прокурором республики Арсаном Адаевым Кадыров сказал: «По стране произошло 128 тысяч аварий, 13009 человек погибли, но никому до этого нет дела, никто ничего не говорит. А откуда-то взявшийся вброс об аварии сына Кадырова стал номер один в мировых новостях».
Из слов главы Чечни было не совсем понятно, что в такой ситуации его больше всего удивляет — само по себе появление в публичном поле информации об аварии или тот факт, что к случившемуся было такое повышенное внимание.
Прокурора же республики глава Чечни поздравил с присвоением звания генерал-лейтенанта за «четкое взаимодействие между надзорными органами, правоохранительными структурами и исполнительной властью». Это «взаимодействие», вероятно, выражается и в том, что республиканская прокуратура систематически закрывает глаза на отсутствие уголовных дел по факту ДТП с участием высокопоставленных чеченских чиновников.
10 февраля в официальном телеграм-канале Кадырова появилось первое после долгого лечения видео с Адамом Кадыровым. Его снял сам глава Чечни. В тексте под видеороликом Рамзан Кадыров поясняет: «Поздний ужин с дорогим братом, помощником Главы ЧР Висмурадом Алиевым, и секретарем Совета Безопасности ЧР Адамом Кадыровым, “воскресшим” вопреки последним вбросам».
Однако на самом видео, которое длится меньше минуты, едят (то ли мороженое, то ли йогурт) только сам Рамзан Кадыров и его помощник. Адам Кадыров ничего не ест. И первое, что бросается в глаза, — то, что с момента своего последнего появления на публике он заметно похудел.
Как сообщала «Новая газета Европа», в ходе аварии Адам Кадыров получил травмы, не опасные для жизни, и его лечение вполне можно было бы доверить чеченским врачам. Однако родители Адама Кадырова решили перестраховаться и госпитализировали своего сына в одну из лучших клиник Москвы. В Боткинской клинике, по нашей информации, Адаму Кадырову удалили селезенку и прописали строгую диету сроком на полгода, исключающую мясо с высоким содержанием жиров, острую и соленую пищу. Также у сына Кадырова в результате травмы головы была диагностирована трещина в челюсти, что само по себе исключило на какое-то время употребление твердой пищи. За три недели диетического питания 18-летний Адам Кадыров потерял лишний вес и утратил свою детскую пухлость.
Единственным серьезным последствием аварии, по данным источника «Новой газеты Европа», стало диагностированное уже врачами Боткинской больницы повреждение зрительного нерва. По словам нашего источника, «до сих пор нет ясности, каковы последствия этой травмы, есть опасность, что Дустум (позывной Адама Кадырова. — Прим. ред.) останется на один глаз слепым».
Трем охранникам, находившимся во время аварии с Адамом Кадыров в головной машине кортежа, повезло меньше. Все трое также пропали из публичного поля с 18 января. По данным наших источников, по крайней мере двое их них — Бислан Каимов и Апти Ирасханов (родной племянник министра МВД по ЧР Аслана Ирасханова) — также были эвакуированы в Москву. Они были госпитализированы в ЦКБ Управления делами президента РФ с куда более серьезными травмами (головы и позвоночника). Госпитализацию считающегося лучшим другом Адама Кадырова Бислана Каимова подтвердил его брат, опубликовав видео и фотографии из больницы.
По сведениям источников чеченского телеграм-канала NIYCO, Бислан Каимов получил тяжелейшую черепно-мозговую травму и, возможно, останется парализованным на всю жизнь.

Александр Галицкий — в центре внимания СМИ из-за трагического разворота, который приняла история с его разводом. Бывшую супругу бизнесмена Алию Галицкую, которая судилась с ним из-за детей и обещала опубликовать на него компромат, арестовали по делу о вымогательстве, а затем нашли мертвой в изоляторе. Уже после ее смерти в сети появилось видео с тем самым компроматом: она обращается к Владимиру Путину и утверждает, что Галицкий поддерживает Украину и пропагандирует «европейский образ жизни» дочерям. Рассказываем, как Александр Галицкий прошел путь от простого советского инженера до инвестора из Кремниевой долины, а потом снова окунулся в пучину российского госкапитализма и заработал миллиарды на связях с российскими чиновниками, а также о том, что его связывает с Украиной.
История успеха: из зеленоградского НИИ — в Кремниевую долину
Александр Галицкий родился в украинском Житомире в 1955 году. В России он оказался в 1973 году, когда поступил в Московский институт электронной техники, в более престижный Физтех пройти не получилось. Потом, в 2012 году, Галицкий называл себя украинцем и вспоминал, что полноценно освоить русский язык ему удалось только во время учебы в Москве.
Окончив вуз в 1979 году, Галицкий устроился в НИИ микроприборов — оборонное предприятие, которое тогда занималось разработкой космических спутников. Там он работал над программами, которые должны были передавать информацию со спутников на Землю. В 1987 году Галицкий стал уже главным конструктором компьютерных систем и программного обеспечения для спутников ЭЛАС. Как позднее вспоминал предприниматель, тогда под его началом находилось более тысячи человек.
В 1990 году в Советский Союз в поисках талантливых кадров приехали менеджеры американской IT-компании Sun Microsystems, которая разрабатывала собственные процессоры, операционные системы и программы. Наиболее известный продукт компании — язык программирования Java.
Галицкий впечатлил американцев. По словам самого предпринимателя, их заинтересовала, в частности, разработанная советскими инженерами 22-слойная гибкая плата, а также тот факт, что инженеры ЭЛАС якобы смогли использовать протокол IP — тот, что используется в современном интернете, — для связи с космическими спутниками (подтверждений этому, кроме слов самого Галицкого, нет).
Между Галицким и Sun Microsystems завязалось сотрудничество, и советский инженер создал тогда частную компанию «Элвис-плюс» («Электронно-вычислительные информационные системы»). По словам самого Галицкого, американцы прислали в Зеленоград 20 мощных компьютеров, а принять их на баланс НПО было невозможно. Галицкий называет Sun Microsystems крупным заказчиком на раннем этапе работы «Элвис-плюс». А в 1991-м предприниматель сам оказался в Кремниевой долине.
В 1993 году «Элвис-плюс» разработал прототип Wi-Fi-модуля для компьютеров. По словам Галицкого, технология опередила свое время и оказалась никому не нужна. Ее не удалось продать никому, кроме правительства США, которое купило технологию только из-за того, что боялось, что она попадет в руки к террористам. Тем не менее инженерная находка убедила Sun Microsystems в перспективности «Элвис-плюс», и американцы за миллион долларов купили 10% компании.
Вопросы к такому сотрудничеству возникали и у американцев, которые подозревали Галицкого в связях с недружественными США режимами на Ближнем Востоке, и у россиян. Так, на одной из пресс-конференций журналист ТАСС якобы спросил у Галицкого, за сколько он продал родину.
В конце 1990-х компания Галицкого разработала что-то вроде VPN для Windows. По словам предпринимателя, для этого потребовалось взломать «драйверы компании Microsoft». Разработка широко обсуждалась в прессе, но в основе современных VPN используется другая технология.
После этого Sun Microsystems стала объектом расследования Министерства торговли США, которое заподозрило компанию в нарушении экспортных ограничений и в передаче продвинутых технологий шифрования в Россию. Расследование длилось по крайней мере до конца 1997 года. Чем оно закончилось, не ясно. Но с тех пор Галицкий дистанцировался от американцев и попытался начать продавать VPN самостоятельно.
Впоследствии именно информационная безопасность станет основной сферой деятельности «Элвис-плюс».
Галицкий оставался основным акционером компании по крайней мере до 2016 года. Sun Microsystems, по данным ЕГРЮЛ, сохраняла за собой небольшую, в полпроцента, долю до 2017. „
По состоянию на 2024 год предприниматель входит в совет директоров компании, но больше не владеет ей, теперь она принадлежит Ростелекому, убедилась «Новая газета Европа».
Из Кремниевой долины — в российский госкапитализм
Параллельно Галицкий строил карьеру как венчурный инвестор. В 2007 году он зарегистрировал фонд Almaz Capital Management в США. Среди первых инвесторов были как американская IT-компания Cisco, так и российский фонд UFG Capital Management. Его тогда возглавлял Михаил Мишустин, еще до того, как он стал главой Федеральной налоговой службы, а потом и главой правительства России.
Сам Галицкий рассказывал, что познакомился с Михаилом Мишустиным в 2004 году, когда проводил бизнес-конференции Tech Tour в Москве и Санкт-Петербурге. В это время Мишустин был на госслужбе руководителем Федерального агентства кадастра объектов недвижимости. Сейчас такого ведомства не существует.
Это знакомство сыграло важную роль для становления российского бизнеса Галицкого.
Как заметил в своем расследовании «Проект», после того как Мишустин в 2010 году возглавил Федеральную налоговую службу (ФНС), компании Галицкого стали получать госконтракты от ФНС на цифровизацию налоговой. Первые публично доступные госконтракты «Элвис-плюс» от налоговой действительно датируются 2011 годом.
Кроме того, бывший зять Мишустина Александр Удодов стал пайщиком фонда Галицкого Almaz Capital, об этом в 2018 году Галицкий сам рассказывал в интервью Елизавете Осетинской, впрочем, не поделившись подробностями их деловых отношений. „
В том же интервью на вопрос о своих связях с Мишустиным Галицкий отвечает: «Я не замешан ни в каком бизнесе, который бы приносил мне выгоду в этом государстве».
Это не совсем так. «Новая-Европа» убедилась, что к тому моменту госзакупки, и прежде всего заказы от ФНС, составляли значительную (до 90%) часть выручки российской компании Галицкого «Элвис-Плюс».
В 2015 году Галицкий выступил еще с одной инициативой на грани бизнеса и государственного регулирования. Он предложил ввести в России систему контроля качества и защиты от контрафакта с помощью маркировки товаров.
В 2016 году ФНС начинает эксперимент с маркировкой меховых изделий, а позже, в 2018 году, правительство распространит его на сигареты. Оператором системы маркировки без всякого конкурса стал частный «Центр разработки перспективных технологий» (ЦРПТ). „
25% этой структуры принадлежало Галицкому, остальные 75% — людям, связанным с Алишером Усмановым. Позже в проект вошла государственная корпорация «Ростех».
Постепенно требования к маркировке распространились на вообще все товары, проданные в России, а система превратилась, по сути, еще в один скрытый налог для россиян.
В 2023 году Галицкий вышел из проекта и продал свою долю в ЦРПТ «Газпромбанку».
Был ли брак?
До последнего времени личная жизнь Галицкого не была предметом общественного внимания.
О его жене Алие Галицкой было почти ничего не известно. Впрочем, нельзя сказать, что она специально скрывалась от публики. Галицкая вела соцсети, например, ее профиль в инстаграм активен с 2019 года. Она публиковала там фотографии своих питомцев, домашнего быта и впечатления из отпусков. «Новой-Европа» не удалось обнаружить там упоминания предпринимателя и предполагаемого мужа Алии.
Тем не менее во всех утечках из официальных источников как минимум с 2010 года Алия носит фамилию Галицкая. По ним также видно, что Александр и Алия Галицкие много летали вместе в зарубежные поездки, они продолжались как минимум до 2023 года. У них есть две дочки (Галицкий не отрицает факта отцовства).
Согласно позиции Галицкой, она заключила брак с предпринимателем в 2010 году в Лас-Вегасе. Сам Галицкий не оспаривает факт бракосочетания, но называет его шуткой. Уже после трагического развития событий с разводом и смерти Алии Галицкой в СИЗО адвокат предпринимателя предоставила изданию РБК документ, который подтверждает, что брак между Алией и Александром был аннулирован судом штата Невада. Правда, произошло это спустя 15 лет после его заключения — в 2025 году.
Адвокат Галицкого также заявила, что всё это время с 1988 года Галицкий и вовсе был женат на другой женщине — Альбине Галицкой. «Новая газета Европа», изучив утечку данных о пересечении границы, убедилась, что по крайней мере до 2023 года Александр и Альбина Галицкие также ездили в совместные путешествия.
Развод, шантаж и смерть в ИВС
Так или иначе, отношения Алии и Александра разладились либо в 2024, либо в 2025 году. Согласно сообщениям российских СМИ, дело о разводе слушалось в суде в Калифорнии. Суд постановил, что дети должны остаться с матерью. Алия Галицкая жила с ними в Подмосковье.
В мае 2025-го Галицкий забрал детей из школы и увез с собой. По словам адвоката Галицкой, она обратилась с заявлением о похищении к властям США, но не получила реакции и поэтому пошла в российский суд. В октябре в рамках иска бывшей супруги Пресненский суд Москвы арестовал имущество Галицкого в России на сотни миллионов рублей, в том числе квартиры на Патриарших прудах и на Сретенке и загородный дом в Подмосковье. Галицкий подал ответный иск в России, в котором требовал оставить дочерей ему и взыскать с бывшей супруги алименты.
Параллельно предприниматель обратился в следственные органы. По словам адвоката Галицкого, дело против Алии о клевете возбудили в декабре 2025 года, а 4 февраля 2026 года завели дело о вымогательстве, и в тот же день Галицкая была задержана.
Спустя два дня стало известно, что она покончила с собой в изоляторе временного содержания.
Правозащитница Ева Меркачева рассказала о произошедшем так: «Она оставила записку, в которой винит в случившемся бывшего мужа, человека властного и обеспеченного (со всеми вытекающими). Не знаю, как он будет с этим жить, как объяснит ребенку, из-за чего его мать оказалась под стражей, а потом там наложила на себя руки».
При чем тут «СВО»?
После смерти Галицкой сразу несколько телеграм-каналов сообщили, что ранее вели с ней переписку. Проект «ВЧК-ОГПУ», ссылаясь на разговор с Алией Галицкой, который состоялся осенью 2025 года, пишет, что перед заключением брака Александр Галицкий показал Алие свидетельство о разводе с предыдущей супругой, которое оказалось поддельным.
А пропагандистка Анастасия Кашеварова опубликовала видео, на котором бывшая жена предпринимателя обращается в Владимиру Путину и просит защиты.
Галицкая говорит, что бывший муж настраивает детей против нее, а также внушает им ненависть к России: «Они ездят в Европу, он пропагандирует европейский образ жизни для девчонок, что не соответствует государственной политике. Он открыто поддерживает радикальный националистический режим на Украине. И мне больно слышать, как он сравнивает президента России с фашистским лидером. Он внушает нашим девчонкам ненависть к России, нашим традициям, культуре, литературе. Я люблю свою родину, я люблю своих дочерей».
При этом автор «ВЧК-ОГПУ» сказал «Новой-Европа», что в разговоре с ними Галицкая не упоминала ни Украину, ни европейские ценности своего мужа, что она обещала предоставить какой-то существенный компромат на предпринимателя, но так этого и не сделала.
Из России военного времени — на Запад
Галицкий редко высказывается публично и никогда не делал прямых заявлений о российском вторжении в Украину. Отчасти позицию Галицкого можно понять по интервью ТАСС в 2020 году. Тогда предприниматель сказал:

«Мы предоставили гарантии территориальной целостности Украины и подписали Будапештский меморандум. В ответ Киев согласился на передачу всего своего ядерного оружия России. Просто представьте сегодняшнюю Украину с ракетами с ядерными боеголовками. Я думаю, тон наших дискуссий был бы другим, а история пошла бы совсем в другую сторону. Но всё это в теории. Нельзя отменить случившееся. Но, с моей точки зрения, де-юре Крым остается украинским».
Примечательно, что этот абзац доступен только в английской версии интервью, на русском языке его нет. В том же интервью Галицкий называл Украину родиной, но ранее оговаривался, что кроме школьного образования с этой страной его мало что связывает.
В комментарии The Washington Post в 2022 году Галицкий отметил, что вышел из совета директоров «Альфа-банка» на следующий день после полномасштабного российского вторжения в Украину.
Начиная с 2022 года он постепенно распродал все бизнес-активы, которые были у него в России: вышел из проекта маркировки, продал 51-процентный пакет акций компании «Элвис-плюс групп» структурам «Газпромбанка».
Где сейчас живет Галицкий, достоверно не известно. Помимо российского у него есть гражданство Нидерландов.
Тем не менее, судя по данным о перелетах Галицкого за 2022–2023 годы, он по-прежнему проводил значительную часть своего времени в России.

На прошлой неделе глава Чечни Рамзан Кадыров опубликовал в своем телеграм-канале совместную фотографию с миллиардером и сенатором от Дагестана Сулейманом Керимовым. На ней Кадыров и Керимов пожимают руки, Кадыров улыбается, а Керимов смеется. В коротком посте под этой фотографией чеченской лидер назвал дагестанского сенатора «братом» и пожелал ему успехов во всех делах и начинаниях. Это было первое упоминание Керимова в официальных чеченских соцсетях после того, как 10 октября 2024 года Кадыров пригрозил ему кровной местью. Глава Чечни тогда заявил, что сенатор-миллиардер якобы пытался «за 200 миллионов долларов организовать его убийство» из-за конфликта вокруг маркетплейса Wildberries. Как кровные враги вдруг превратились в «дорогих братьев»? Кадыров на этот счет никаких пояснений не дал. Поэтому — а также потому, что он сфотографировался с Керимовым в рабочем кабинете главы администрации президента РФ Антона Вайно — многие посчитали, что Москва вынудила главу Чечни примириться с Керимовым и признать поражение в битве за Wildberries. Но так ли это на самом деле? Рассказываем реальные обстоятельства, при которых побратались вчерашние «кровники».
Кадыров против «чертей»
Конфликт вокруг Wildberries вышел в публичное поле после того, как в июне 2024 года было объявлено о предстоящем слиянии крупнейшего российского маркетплейса и очень скромного (на его фоне) оператора наружной рекламы Russ Outdoor, принадлежащего братьям Роберту и Левану Мирзоянам. В качестве возможной причины этого «бизнес-мезальянса» СМИ называли роман, который якобы развивался между Робертом Мирзояном и Татьяной Бакальчук (именно на нее официально было записано 99% акций Wildberries маркетплейса).
В конфликте вокруг крупнейшего маркетплейса России глава Чечни занял сторону Владислава Бакальчука, тогда еще совладельца Wildberries и мужа Татьяны Бакальчук (ныне — Ким). Сулейман Керимов, соответственно, был на стороне Татьяны Бакальчук. Точнее, Керимов стоял за спиной своих деловых партнеров — братьев Мирзоянов.
К объединению компаний Мирзояны и их покровитель Керимов подошли основательно и даже заручились личным благословением президента Путина. Последнему при посредничестве Антона Вайно, который, как выясняется из расследования «Проекта», является очень близким другом и бизнес-партнером Керимова, передали письмо с предложением о слиянии компании Бакальчуков и компании Мирзоянов.
Цель слияния президенту преподнесли следующим образом: создать «альтернативу американскому Amazon и китайской Alibaba», а вдобавок еще и «мировую платежную систему в обход SWIFT». Путин поставил на таком привлекательном предложении положительную резолюцию, поручил курировать дело заму Вайно Максиму Орешкину. С этого момента ни одного затруднения со стороны государственных органов у Russ Outdoor не возникло.
Серьезным препятствием был только муж Татьяны Бакальчук, который по российским законам мог претендовать на половину совместно нажитого имущества — то есть в том числе на крупнейший российский маркетплейс (он, кстати, всегда позиционировал себя именно как «семейный бизнес»). Но делиться с Бакальчуком, как скоро выяснилось, никто не планировал. Тогда он стал искать поддержку — и нашел ее в лице Рамзана Кадырова и депутата Госдумы от Чечни Адама Делимханова.
В июле 2024 года Бакальчук посетил грозненскую резиденцию главы Чечни. Он напоил гостя чаем и клятвенно заверил, что не даст разрушить многодетную семью Бакальчуков, вернет мужу и детям заблудшую жену и мать, защитит «активы компании Wildberries, на создание которой Владислав и Татьяна потратили 21 год упорного труда и которую отбирают черти» (таким эвфемизмом Кадыров обозначил бизнесменов Мирзоянов и Сулеймана Керимова).
Однако «черти» оказались упрямыми и неробкими, к тому же с не меньшим, чем у Кадырова, отрядом кавказской пехоты и доступом в высокие кабинеты. В итоге первый этап войны за маркетплейс вылился в провальную попытку людей Делимханова захватить офис Wildberries в бизнес-центре «Романов двор», расположенном прямо напротив Кремля.
Штурм «Романова двора»
В тот день, 18 сентября 2024 года, пытаясь противостоять чеченцам, один из охранников Wildberries открыл стрельбу из травматического пистолета и ранил очень близкого Делимханову бойца ММА Умара Чичаева, по совместительству действующего сотрудника чеченской Росгвардии.
Тот, в свою очередь, выхватил табельный Стечкин и застрелил двух ингушей, охранявших офис Wildberries: бывшего сотрудника МВД Адама Алмазова и Исламбека Эльмурзиева, тоже бойца ММА, очень известного и популярного в родной республике, в первую очередь из-за своей благотворительной деятельности.
Как рассказал сам Адам Делимханов на встрече с ингушскими старейшинами (сюжет показал ЧГТРК «Грозный»), чеченская сторона вовсе не скрывала свои силовые планы ни от руководства Wildberries, ни от властей.
Видимо, чеченцы до последнего надеялись, что у противника сдадут нервы и он пойдет (или ему порекомендуют пойти) на попятную. С любым другим бизнесом так бы, скорее всего, и случилось. Но у Russ Outdoor имелся ресурс, который чеченцы не учли. А именно — жители Ингушетии, которых подтянул к охране офисов Wildberries партнер братьев Мирзоянов, депутат Госдумы от Ингушетии Бекхан Барахоев. Ингуши, так уж исторически сложилось, очень близки по образу мышления и действий к чеченцам. Так что к противостоянию с людьми Делимханова «стенка на стенку» они оказались готовы, да еще и имели сильную мотивацию. Они восприняли этот спор хозяйствующих субъектов буквально как личный. В ингушских пабликах так прямо и писали: «У ингушей их долю хотели забрать кадыровцы. Хотели своим присутствием запугать, оттолкнуть!»
Два трупа сильно осложнили для Кадырова и Делимханова дальнейшую борьбу за Wildberries. „
Следственный комитет России возбудил уголовное дело по пяти статьям, две из которых прямо предусматривали пожизненные сроки. Было задержано более пятидесяти участников перестрелки в центре Москвы, включая и Владислава Бакальчука.
Подавляющее большинство задержанных оказались людьми Делимханова. Причем многие их них — чуть ли не треть — были русскими. Из 50 примерно 20 вооруженных человек во главе с сотрудником чеченского СОБРа Али Чичаевым задержали при попытке штурма Института Склифосовского с целью вывезти в Чечню брата Али — Умара Чичаева, раненного в ходе перестрелки. Их посадили под арест, а затем составили на них протоколы об административном правонарушении и отпустили.
Но тридцати бойцам Делимханова реально грозила тюрьма. Как, впрочем, и самому Бакальчуку, которому 19 сентября 2024 года также предъявили обвинение по четырем статьям, включая убийство двух и более лиц, покушение на убийство и посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов.
Двигаясь такими темпами, следователи СКР скоро могли бы прийти и за самим депутатом Делимхановым. Его публичные и весьма откровенные заявления давали все основания для квалификации действий правой руки Кадырова по уголовной статье, которая устанавливает серьезную уголовную ответственность за организацию преступного сообщества для совершения тяжких и особо тяжких преступлений.
Самое же грустное (для чеченской стороны) заключалось в том, что неудачная попытка захвата офиса Wildberries никак не помешала стремительному оформлению слияния компании с Russ Outdoor, которое ФАС окончательно одобрила уже через день после перестрелки.
Кадыров объявляет кровную месть
Любой другой признал бы поражение, забыл о наступательной тактике и перешел в глухую защиту. Но давно известно, что Рамзан Кадыров в таких, казалось бы, безвыходных ситуациях только мобилизуется и идет в атаку.
Именно это и случилось 10 октября, когда в Чечне прошло хорошо срежиссированное устрашающее шоу с полным сбором всех ключевых чеченских силовиков. В их присутствии Кадыров заявил, что отныне он станет считать сенатора Керимова, депутата от Ингушетии Барахоева и близкого к Керимову дагестанского депутата Ризвана Курбанова своими кровниками, если только они не докажут, что не причастны к попытке организации его убийства.
С точки зрения традиционного права, которое отчасти еще практикуется в некоторых регионах Северного Кавказа, „
объявление Кадыровым кровной мести никаким традициям не соответствовало. Это была публично высказанная и опубликованная на федеральных новостных агентствах лобовая угроза.
И она была страшнее любой кровной мести, потому что сама по себе демонстрировала полную безнаказанность Кадырова и его людей, что бы они ни совершили. Именно это обстоятельство, собственно говоря, и сделало из Кадырова человека, которого все боятся.
10 октября чеченский лидер продемонстрировал, что никуда этот козырь не делся и праздновать победу его противникам рано.
И это действительно было именно так.
Сначала Ризван Курбанов, а затем и Бекхан Барахоев чуть ли не на Коране поклялись, что не причастны к попытке организации убийства чеченского лидера (была ли она на самом деле или Кадыров ее выдумал в качестве предлога для объявления мести — этот вопрос уже никого не интересовал). Сулейман Керимов не клялся, но вместо него неоднократно оправдывался глава Дагестана Сергей Меликов. Сам же Керимов перестал появляться в публичных местах и, как выяснили журналисты «Проекта», укрылся в секретном поселке на Воробьевых горах, охраняемом ФСО.
Запугав своих противников и буквально загнав их в бункер, Кадыров не остановился и продолжил войну за Wildberries. На кону стояло слишком многое — не только упущенная материальная выгода, которую он бы получил в случае, если бы Бакальчук смог добиться хотя бы положенной ему по закону половины Wildberries, но и куда более серьезный «актив» — репутация самого главы Чечни. Вот только отголоски этой схватки в публичное поле попадать перестали. И это был самый верный признак того, что война перешла совсем в иную плоскость.
О продолжающемся противостоянии можно было косвенно судить по некоторым индикаторам. По тому, как идет следствие по уголовному делу о стрельбе в бизнес-центре «Романов двор». По динамике гражданских судов, где проходил развод Бакальчуков и раздел нажитого ими в браке имущества. А также по арбитражным искам, в которых Владислав Бакальчук, со своей стороны, оспаривал слияние Wildberries с Russ Outdoor, а Татьяна Ким и ее новые партнеры пыталась взыскать многомиллиардную неустойку с компании Бакальчука «ВБ Девелопмент» (единственный актив в группе Wildberries, 100% акций которого принадлежали Бакальчуку).
Бакальчук один за другим проигрывал все свои иски и суды, в том числе и самый главный — суд по разводу и разделу имущества. А вот с уголовным делом о перестрелке в бизнес-центре «Романов двор» к марту 2025 года начали твориться любопытные вещи. Из него стали пропадать фигуранты.
Происходило это по одной и той же схеме. Сначала Басманный суд удовлетворял ходатайство следствия о продлении содержания под стражей очередной группе обвиняемых. Затем Мосгорсуд это решение оставлял в силе. Но потом, когда истекал установленный судом срок ареста и его надо было в очередной раз продлевать, следствие почему-то не подавало соответствующего ходатайства. А поиск по фамилиям обвиняемых, чье содержание под стражей нужно было снова узаконить решением суда, больше не выдавал никакой новой информации. Таким образом, уже в феврале 2025 года количество фигурантов в уголовном деле сократилось с 30 до 10 человек. В мае же из общего уголовного дела был выделен материал по обвинению жителя Чечни Умара Чичаева в убийстве двух охранников Wildberries и незаконном обороте оружия. Оставшимся фигурантам обвинение переквалифицировали на куда менее тяжкое.
В середине лета на свободу вышли еще три участника перестрелки, и на август 2025 года (когда расследование подошло к концу), из 30 задержанных под арестом оставались только семь человек. Шестерым, трое из которых — русские, предъявили окончательное обвинение в хулиганстве и самоуправстве. Что же касается выделенного дела об убийстве двух жителей Ингушетии, то Следственный комитет России приостановил его расследование. А единственный фигурант этого дела — охранник Адама Делимханова Умар Чичаев — оказался в Чечне.
Умар Чичаев (не) идет на войну
Первым об освобождении Чичаева сообщил чеченский блогер Тумсо Абдурахманов. 20 сентября он написал в своем телеграм-канале: «Умар Чичаев, арестованный за стрельбу в офисе Wildberries, оказался на свободе. Точная дата его освобождения неизвестна, однако удалось выяснить обстоятельства, при которых он покинул СИЗО. Чичаев подписал контракт для участия в “СВО” и был этапирован в Ростов-на-Дону, откуда его должны были передать в воинское подразделение и отправить на передовую. Но вместо фронта он направился прямиком в Чечню, где и находится по сей день».
Этот инсайд Тумсо Абдурахманова красноречиво говорил о том, как развивается подковерная борьба между Кадыровым и новыми владельцами Wildberries, а также в чью пользу складывается противостояние между их высокопоставленными покровителями.
Наши источники подтвердили информацию об освобождении Чичаева в сентябре прошлого года. Один из источников «Новой газеты Европа», близко знакомый с семьей Чичаевых, рассказал:

«До сентября семья Чичаева постоянно публиковала в соцсетях его фотографии и не давала забыть о его положении. Но когда Умар вернулся домой, вся кампания в его поддержку резко прекратилась. Родственники скрывали информацию о его освобождении, но после поста Тумсо признали его и стали говорить, что Умар приезжал в Чечню на лечение, а потом отправился на фронт. Но это неправда. С момента его возвращения прошло уже почти полгода, он до сих пор в Чечне. Числится формально как контрактник одного из подразделений “Ахмата”, дислоцирующегося в Украине. Даже зарплату получает на карточку от Минобороны. Но на самом деле на войну Чичаев, как, собственно, и другие чеченцы, участвовавшие в захвате Wildberries, не поехали».
А 6 ноября прошлого года, через два месяца после освобождения и возвращения в Чечню Умара Чичаева, произошли фундаментальные события и в гражданско-арбитражной эпопее по делу Wildberries. В этот день Татьяна Ким сообщила, что Мосгорсуд прекратил производство по апелляционной жалобе Владислава Бакальчука (на неправовое, по его мнению, решение Савеловского суда о разделе общего имущества) по причине «достижения бывшими супругами мирового соглашения на условиях, устраивающих обе стороны». Об условиях соглашения ни Татьяна Ким, ни Владислав Бакальчук не распространялись.
Более того, начиная с этого момента, Бакальчук вообще перестал упоминать Wildberries и всё, что связано с этим делом, в своем телеграм-канале. 10 декабря в ЕГРЮЛ были внесены изменения, из которых следует, что Татьяна Ким стала владелицей 100% акций крупнейшего маркетплейса России.
Повисал вопрос: если деловые партнеры Сулеймана Керимова получили в собственность весь Wildberries, то какую тогда компенсацию получил глава Чечни Рамзан Кадыров?
В декабре прошлого года один из источников «Новой газеты Европа» в окружении Кадырова написал нашим расследователям: «По вайлдберриз. Путин приказал владельцам компании отдать нашему вождю один миллиард 850 миллионов долларов. Часть уже отдали. Вождь якобы недоволен, хочет больше».
Сумма «компенсации» поражала воображение и была сопоставима с чистой прибылью самой компании за два года.
Мы с недоверием отнеслись к информации нашего источника и потратили много времени на ее проверку. Нам удалось найти второй источник, который тесно связан с Чечней по роду своей деятельности, но не входит в окружение главы республики. Он также подтвердил сумму компенсации главе Чечни за его отказ от дальнейших претензий по делу Wildberries: почти два миллиарда долларов. „
Но главное, источник подтвердил и тот факт, что это решение действительно принималось лично Путиным, который выступил в конфликте Кадырова и Керимова, по сути, в роли третейского судьи.
— Сумму компенсации предложил Керимов, по его мнению, это была справедливая цена, в первую очередь, за «примирение» с Кадыровым и снятие угрозы для своей жизни. Путин решение «засилил», и первый транш налом чеченцы получили в декабре прошлого года, — рассказал наш собеседник.
Компенсация в почти два миллиарда долларов самого Кадырова не удовлетворила. (По нашим данным, он не присутствовал лично в момент одобрения «сделки» Путиным.) О «добавке», по мнению наших источников, речь должна была пойти в конце декабря, но этим планам помешало ухудшение состояния здоровья главы Чечни, который не смог попасть на Госсовет с участием президента.
— Мне неизвестно, поднимал ли эту тему Кадыров позже, — сказал наш источник, — учитывая ситуацию с сыном, у которого московские врачи после аварии диагностировали повреждение зрительного нерва, что может закончиться потерей зрения на один глаз. Но, зная Кадырова, могу прямо сказать: он не успокоится, пока не добьется своего. Тем более что в этой ситуации у него есть полная убежденность, что он не просто заставляет таким образом компенсировать нанесенные ему обиды, а действует на стороне закона и справедливости.