Маневр японского премьера Санаэ Такаити с назначением досрочных выборов в нижнюю палату парламента оказался полностью оправданным. Либерально-демократическая партия (ЛДП) существенно упрочила позиции, а ее лидер Такаити получила общественный мандат на реформы — в частности, агрессивное государственное стимулирование экономики и повышение расходов на оборону до 2%. Среди прочего, это может грозить новыми конфликтами в отношениях с Китаем, и без того далеко не безоблачных. О том, что уже сделала Санаэ Такаити и какие идеи теперь намерена воплотить в жизнь, — в материале «Новой газеты Европа».
Кредит доверия
До воскресных выборов придерживающаяся консервативной идеологии Либерально-демократическая партия занимала в нижней палате 198 мест из 465. У союзной ей Партии инноваций было 34 кресла. Сейчас же, по предварительным подсчетам, эти политические силы получили 316 и 36 мандатов соответственно. Это позволит им без проблем принимать все нужные законодательные решения. Главный оппонент властей — созданный в январе «Центристский реформаторский альянс» — не смог составить правоконсервативному блоку конкуренцию.
Персональные рейтинги Такаити крайне высоки — в районе 78%. Объявляя 19 января о досрочных выборах, политик надеялась конвертировать свою личную популярность в электоральные успехи ЛДП. Впрочем, анонсируя голосование, она все-таки не исключала возможность провала своей инициативы: „
«Я ставлю на карту свое политическое будущее. Пусть граждане напрямую решают, доверять ли мне управление страной».
ЛДП победила на выборах в Палату представителей японского парламента в 2024 году. Но в 2025-м партия неудачно выступила на выборах в верхнюю палату — Палату советников, в результате чего под давлением однопартийцев премьер Сигэру Исиба ушел в отставку. По итогам внутрипартийного голосования пост премьера Японии 21 октября заняла Санаэ Такаити.
На том, что она избрана соратниками по партии, а не всеми японцами, Такаити не раз акцентировала внимание. Кроме того, с момента выборов-2024 сменился партнер ЛДП по правящей коалиции: вместо правоцентристской Комэйто («Партии чистой политики») в правительство вошла правая популистская Партия инноваций. «На основе нового коалиционного соглашения мы продвигаем новую политику», — отмечала Санаэ Такаити.
По итогам выборов, прибыв в штаб-квартиру ЛДП и принимая поздравления от однопартийцев, она с трудом сдерживала слезы. Теперь все свои планы Такаити сможет без особых проблем воплотить в жизнь.
Погружение в «санаэномику»
В центре внимания в ходе завершившейся кампании были экономические вопросы, и в итоге премьер-министр получила общественный мандат на реализацию «санаэномики». Так эксперты окрестили экономическую программу Санаэ Такаити — по аналогии с «Абэномикой» ее политического учителя, экс-премьера (2006–2007; 2012–2020 годы) Синдзо Абэ.
Такаити утверждает, что десятилетия «чрезмерной бережливости» привели к недоинвестированию в критические области экономики, что ослабило Японию, — и теперь она намерена это исправить. «Стратегические государственные инвестиции повысят занятость, доходы, потребление и приведут к росту налоговых поступлений без повышения налоговых ставок», — обещала глава правительства.
Важнейшим социальным элементом новой политики стало решение по отмене на два года потребительского налога на продукты питания и напитки (сейчас он составляет 8%). Эта мера, которую премьер называла своей «давней мечтой», направлена на немедленное смягчение последствий инфляции, достигшей в 2025 году 3,1% при катастрофическом росте цен на рис на 67,5% (ничего подобного не было как минимум с 1971-го — первого года, за который можно найти такие данные). По предварительным оценкам, временная отмена потребительского налога грозит бюджету ежегодными потерями в размере примерно 5 трлн иен (32 млрд долларов).
Кроме того, согласованные правящей коалицией меры предусматривают снижение цен на бензин и дизельное топливо, помощь при оплате счетов за электроэнергию и газ, региональные субсидии и выплаты семьям, улучшение условий получения налоговых вычетов, увеличение финансирования медицинских и социальных учреждений.
На вопрос о том, как при всех этих дополнительных расходах обойтись без выпуска новых гособлигаций, еще только предстоит найти ответы. Сама Такаити утверждает, что Япония при ней абсолютно устойчива с финансовой точки зрения. В выступлении 19 января она с гордостью отметила, что бюджет на 2026 год, несмотря на его масштабность, стал первым за 28 лет бюджетом с профицитом первичного баланса. «Бюджет позволил покрыть необходимые расходы не за счет долгов. Мы не занимаемся реализацией новой политики в долг», — заявила глава правительства. По ее словам, на 2026 год прогнозируется номинальный рост ВВП на 3,4% и увеличение реальных зарплат на 1,3%. Инфляция ожидается на уровне 1,9%.
Шоковая терапия по-японски
Между тем многие эксперты предупреждают: такая агрессивная экономполитика вывела Японию на опасную траекторию, что уже заметно по ослаблению иены и росту доходностей государственных облигаций до максимума за три десятилетия. Агентство Bloomberg отмечало, что рынок японских гособлигаций, который традиционно считался образцом стабильности, теперь превратился в источник потенциального шока для глобальной экономики.
«Отношение долга Японии к ВВП достигает 260%, а население стареет и сокращается быстрее, чем в любой другой крупной экономике. „
В 2025 году в Японии зафиксировали самое низкое число рождений с 1899 года и самые высокие в истории расходы на обслуживание долга
— сочетание, которое трудно назвать оптимистичным», — отмечало издание Asia Times. И цитировало основателя инвестфонда Blokland Smart Multi-Asset Fund Йеруна Блокланда, который рассуждал об угрозе повторения «сценария Лиз Трасс».
В 2022 году в Великобритании тогдашний министр финансов Квази Квартенг и премьер-министр Лиз Трасс объявили о пакете мер по снижению налогов, которые должны были финансироваться за счет крупных государственных займов. Последовавший обвал рынка облигаций привел к тому, что законодатели вынудили Трасс уйти в отставку всего через 49 дней после вступления в должность. «Теперь Такаити предстоит балансировать между нервными избирателями и теми, кто проинвестировал в облигации и уже устал от хронической самоуспокоенности Токио», — отметила газета Asia Times.
Окажется ли Такаити «японской Трасс» или «японской Тэтчер» (премьер Японии не раз говорила, что восхищается экс-главой британского правительства Маргарет Тэтчер, в 1980-х годах обеспечившей стране долгосрочный рост) — станет ясно в ближайшие месяцы, когда «Санаэномика» пройдет проверку реальностью. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Там рады не всем
По итогам выборов правительство Такаити получило мандат не только на экономические изменения, но и, например, на жесткую миграционную политику. Такаити начинала борьбу за пост председателя ЛДП, критикуя иностранных туристов за то, что они якобы пинают оленей в историческом парке Нара, а мигрантов — за недостаточную интеграцию в японское общество.
В качестве мер по ограничению чрезмерных — как считают нынешние власти — турпотоков обсуждается резкое повышение платы за визы и международного туристического налога (взимается при выезде из страны). Также на повестке — ужесточение требований к иностранцам, претендующим на получение ПМЖ: их, возможно, обяжут сдавать тест на знание японского языка.
Тем временем правозащитники призывают Санаи Такаити посмотреть на проблему под другим углом. «Беспрецедентное число трудовых мигрантов, живущих и работающих в Японии, а также рекордный поток иностранных туристов сделали иммиграцию и ксенофобию ключевыми темами выборов в верхнюю палату парламента в июле 2025 года», — отметили правозащитники из Human Rights Watch в своем ежегодном докладе, опубликованном 4 февраля. В организации призвали Санаэ Такаити сосредоточиться на «продвижении нового законодательства, запрещающего дискриминацию по признаку расы, этнической принадлежности или религии».
Готовность к обороне
Хотя оборонные и внешнеполитические вопросы не были ключевыми для японских избирателей, Санаэ Такаити также уделяет им немало внимания. Анонсируя досрочные выборы, она рассказывала, например, об укреплении союзов с США, Южной Кореей, Филиппинами, Австралией, Италией, Великобританией и странами Глобального Юга. Кроме того, Такаити пообещала «ускоренно пересмотреть три ключевых оборонных документа [Национальную стратегию безопасности, Стратегию национальной обороны, План наращивания оборонной мощи. — Прим. ред.], усилить сдерживание, кибер- и космическую безопасность, оборонную промышленность, улучшить условия военной службы». В той же речи премьер анонсировала «усиление разведывательных возможностей» — в частности, создание профильного агентства и принятие законов против шпионажа.
Администрация Такаити официально закрепила план по доведению военных расходов до 2% ВВП к марту 2026 года — на два года раньше графика, установленного ее предшественниками. Общий оборонный бюджет, включая дополнительные ассигнования, достиг рекордных 11 трлн иен ($70,5 млрд). В условиях критического госдолга это решение было обосновано «самым сложным окружением в сфере безопасности в послевоенную эпоху». Речь о трех странах — Китае, России и КНДР.
Технологическое ядро «оборонного форсажа» — развитие систем поражения целей вне зоны досягаемости противника. В бюджете на 2026 финансовый год на это выделено более 970 млрд иен ($6,2 млрд). Ключевые проекты:
закупки модернизированных ракет Type-12 с дальностью до 1000 км, предназначенных для защиты юго-западных островов. Первая партия должна быть развернута в префектуре Кумамото к марту 2026 года;интеграция американских крылатых ракет Tomahawk в систему Сил самообороны;развитие проекта SHIELD: массированное развертывание автономных дронов (воздушных, надводных и подводных) для охраны морских границ. Использование беспилотных систем позиционируется не только как военная, но и как демографическая необходимость: в условиях стареющего населения Япония сталкивается с острым дефицитом личного состава в Силах самообороны.
Кроме того, Такаити не исключает пересмотра «трех неядерных принципов» (не обладать, не производить и не ввозить ядерное оружие). Еще в 2024 году в своей книге она охарактеризовала последний принцип как нереалистичный, отмечая: США, возможно, придется разместить ядерное оружие в Японии для сдерживания стратегических соперников Токио и Вашингтона.
Вероятно, эта тема будет обсуждаться в ходе визита Такаити в Вашингтон, который планируется на март. Первая ее личная встреча с президентом США Дональдом Трампом — в октябре 2025 года в Токио — прошла на позитивной ноте: лидеры объявили о начале новой «золотой эры» в двусторонних отношениях.
Кто ей Россия и Китай
А вот с Китаем за несколько месяцев отношения — и без того традиционно далеко не безоблачные — резко ухудшились. Одной из ключевых причин стало заявление Такаити о том, что нападение Китая на Тайвань может стать ситуацией, «угрожающей выживанию» Японии, — а это позволит стране воспользоваться правом на использование Сил самообороны.
Критики Такаити внутри страны и за ее пределами восприняли эти слова как попытку нарушить статью 9 Конституции, где прописано, что страна отказалась от «угрозы силой или ее применения в качестве средства разрешения международных споров». Впрочем, соратники Такаити уже много лет и десятилетий добиваются пересмотра этой статьи, где также записано: в Японии «никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны» (теперь, учитывая результаты воскресных выборов, скорректировать Конституцию будет куда проще, чем раньше).
Одним лишь негодованием китайских дипломатов дело не обошлось: Пекин приостановил импорт японских морепродуктов, ограничил культурные обмены и предпринял ряд других шагов. Жестче всех выступил генконсул КНР в Осаке, пригрозивший «ни секунды не колеблясь отрезать эту грязную шею» (собщение, явно адресованное Санаэ Такаити, появилось в аккаунте дипломата в соцсети X, но вскоре было удалено).
Что же касается отношений с РФ, то Такаити до сих пор воздерживалась от резких шагов. С одной стороны, она продолжила линию предшественников по всецелой поддержке Украины и санкционного давления на РФ. С другой, как сообщила в январе японская газета Toyo Keizai, „
Такаити через третьи руки передала Владимиру Путину тайное послание с двумя основными тезисами: в Токио ждут скорого прекращения огня на Украине и по-прежнему считают крайне важными отношения с Россией.
Так или иначе, позиция Москвы сейчас довольно жесткая. Глава МИД РФ Сергей Лавров 20 января критиковал «нездоровые тенденции, связанные с желанием некоторых политических сил Японии вернуться к милитаризации общества». «Мы неоднократно призывали наших японских коллег не идти по пути ремилитаризации и вернуться на позиции, которые закреплены в Конституции Японии и характеризуются исключительно оборонительной политикой в японском военном строительстве. К сожалению, действующая администрация Японии наши озабоченности игнорирует», — отмечал, среди прочего, он.
Между тем, многие эксперты считают такие претензии необоснованными. В материале для Берлинского центра Карнеги профессор политологии в Университете Тэмпл (США) Джеймс Браун отмечал: 2% на оборону — «это скромный уровень на фоне обязательств стран НАТО тратить по 3,5% к 2035 году, не говоря уже о российских 7,3%». А такие возможные шаги, как пересмотр девятой статьи Конституции и отказ от принципа неразмещения ядерного оружия, де-факто изменят не слишком многое: речь пойдет скорее о юридической фиксации существующих реалий.
«Санаэ Такаити не ведет Японию к милитаризму: она лишь проводит разумные реформы, чтобы адаптировать страну к ухудшающейся международной обстановке», — констатировал Джеймс Браун.

В Португалии 8 февраля проходит второй тур президентских выборов, которые стали серьезной проверкой на прочность для либеральной демократии в стране. В 2026 году в вечный спор социалистов и социал-демократов, которые на протяжении всей современной истории Португалии по очереди сменяют друг друга, вмешался лидер крайне правой популистской партии «Хватит!» (Chega!) Андре Вентура — сторонник традиционных ценностей, перехода к максимально сильной президентской власти и предельно жесткого отношения к мигрантам. Впрочем, накануне второго тура все соцопросы показывали, что шансов на победу у Вентуры нет. Дело в том, что вокруг второго кандидата — социалиста Антониу Жозе Сегуру — объединились едва ли не все умеренные политические силы. И левые, и — что беспрецедентно для Португалии — правые.

Социалист Антониу Жозе Сегуру одержал победу во втором туре президентских выборов в Португалии. По предварительным данным, он набирает около 66,8% голосов. Его соперник, кандидат от ультраправой партии Chega! (Хватит!) Андре Вентура, заручился поддержкой 33,2% избирателей. Выступая перед своими сторонниками, Сегуру пообещал быть президентом «каждого, каждого, каждого португальца».
Фактор «Кристин»
Финальный этап избирательной кампании в Португалии состоялся на фоне стихийного бедствия — разрушительного урагана «Кристин», который пришел в страну в последних числах января. Погибли по меньшей мере шесть человек, сотни тысяч остались без электричества. Ураган вызвал наводнения и оползни. Нанесенный инфраструктуре ущерб, по предварительным данным, может превышать 4 млрд евро.
Два кандидата, вышедшие во второй тур президентских выборов — социалист Антониу Жозе Сегуру и крайне правый политик Андре Вентура, — по-разному повели себя в этой ситуации. Сегуру, как отметила газета Jornal de Notícias, «в первый же вечер отправился в район стихийного бедствия, без сопровождающего персонала, без журналистов», в то время как Вентура „
«решил, что катастрофа — идеальная сцена для его медийного цирка, включая селфи на фоне развалин, пламенные речи и пару поддонов с бутылками с питьевой водой
[доставленными пострадавшим. — Прим. ред.]». Впрочем, такое поведение было ожидаемым. Вентура — бывший юрист и телевизионный комментатор — построил весь свой имидж на эпатаже и ярких жестах.
Накануне дня выборов он призвал отложить голосование: ликвидировать все последствия разгула стихии не удалось, да и погода по-прежнему была далека от идеальной. Но в португальской избирательной комиссии дали понять, что это возможно только в одном исключительном случае: если по всей территории страны будет объявлен режим ЧС. В итоге лишь несколько муниципалитетов воспользовались своим правом и на неделю, до 15 февраля, перенесли голосование. Но на общих его итогах это скажется не сильно.
Не только церемониальный лидер
Президент Португалии не участвует в повседневной политике и, по большей части, выполняет церемониальные функции: он выступает моральным авторитетом и символом национального единства и демократической преемственности. Однако некоторые рычаги власти у него есть. И особенно наглядно это проявляется в моменты политических кризисов, коих в Португалии за последние годы было немало.
В соответствии со статьей 135 Конституции, президент имеет право распускать парламент и объявлять досрочные выборы, налагать вето на законы (с возможностью его преодоления парламентом), назначать премьер-министра (после консультаций с лидерами партий). Кроме того, именно президент — верховный главнокомандующий вооруженными силами Португалии.
От радикального Вентуры, провозгласившего целью борьбу с элитами, вполне можно было бы ожидать злоупотреблений этими полномочиями. Например, блокирования законов или преждевременного роспуска парламента в интересах своей партии «Хватит!». Ее амбиции постоянно растут, что в целом не удивительно: на выборах 2019, 2022, 2024, 2025 годов она получала 1,3%, 7,2%, 18,1% и 22,8% голосов соответственно.
«Португальцы — прежде всего»
О воззрениях Вентуры лучше всего говорит упоминание диктатора Антониу Салазара в таком контексте: «Я демократ. Но есть выражение, которое часто можно услышать и которое не лишено смысла: нам нужен был не один Салазар — нам нужны были три Салазара. Потому что страна настолько прогнила от коррупции, безнаказанности и бандитизма, что понадобились бы три Салазара, чтобы навести порядок».
Андре Вентура открыто апеллирует к историческому наследию, используя слоган «Бог, родина, семья и работа» (каждый португалец поймет отсылку к лозунгу времен Салазара «Бог, родина, семья»). Еще один говорящий сам за себя лозунг: «Португальцы — прежде всего».
Политическая программа Вентуры предусматривает глубокие политические, административные, судебные, фискальные реформы, на которые, по словам политика, не способны ни традиционные левые (социалисты), ни умеренные правые (социал-демократы). А реформы, по мнению Вентуры, давно назрели: без них страна постепенно превращается — в разных смыслах — в «европейскую Бангладеш».
Особое внимание на протяжении всей своей карьеры Вентура уделял критике «мягкотелой» миграционной политики, обвиняя власти в том, что они сделали из страны «проходной двор». При этом нередко Вентура играл на грани допустимого или выходил за эту грань. Так, в ходе нынешней кампании скандал вызвали билборды с призывом к цыганскому населению «соблюдать закон». Суд запретил их, после чего появились другие плакаты — с надписью, что «меньшинства» должны соблюдать закон. „
В программе Вентуры — ужесточение контроля на границах, депортация экономически неактивных мигрантов, введение жестких квот на рабочую силу.
По последним данным, в Португалии проживает более 1,5 млн мигрантов — это около 15% от всего населения страны. Больше всего (31,4%) бразильцев, далее в списке идут индийцы (7,4%), ангольцы (6,9%), украинцы (5,9%). Показательно, что 2025-й оказался рекордным по рождаемости в стране с 2012 года: родилось 89162 ребенка, и матери почти 30% из них — иностранки. При этом нельзя говорить о том, что мигранты живут за счет коренных португальцев. В 2025 году иммигранты принесли Службе социального обеспечения более €4 млрд — это в пять раз больше суммы, выплаченной им в виде социальных пособий. И этот факт крайне правые в своей риторике игнорируют.
Нынешнее правительство социал-демократа Луиша Монтенегру взяло курс на ужесточение миграционной политики, хотя, конечно, далеко не в той степени, как хотели бы голосующие за Вентуру. Да и столь же конфронтационной риторики от социал-демократов не услышать. Например, уходящий президент Марселу Ребелу де Соуза (покинул Социал-демократическую партию в 2015 году, решив избираться в руководители страны) недавно рассуждал о том, что Португалия сформировалась из «смеси этносов, культур и религий», поэтому «нет чистых португальцев — есть разные».
Тем более благожелательно по отношению к мигрантам настроены социалисты. Антониу Жозе Сегуру в ходе предвыборной кампании говорил о важности регулирования миграционной сферы, но подчеркивал: Португалии нужна рабочая сила, без нее страна «может остановиться». Миграция, уверен социалист, — это экономическая необходимость, а не угроза национальной безопасности.
Объединиться, чтобы не пропустить
На этом фоне в ходе завершившейся кампании произошло то, что еще недавно было абсолютно немыслимым для португальской политики: ведущие консерваторы публично поддержали кандидата от социалистов. Список ситуативных сторонников Антониу Жозе Сегуру из «враждебного» лагеря выглядит внушительно: о поддержке социалиста заявили бывший президент и экс-премьер Анибал Каваку Силва, бывший заместитель премьера Паулу Порташ, мэр Лиссабона Карлуш Моэдаш.
Даже социал-демократ Луиш Маркеш Мендеш, чей результат в первом туре выборов-2026 (11,3% голосов) стал историческим антирекордом для проправительственного кандидата, призвал голосовать за Сегуру. «Он единственный кандидат, который близок к тем ценностям, которые я всегда защищал: защита демократии, сохранение пространства для умеренности, уважение к миссии представлять всех португальцев», — пояснил Маркеш Мендеш.
Президент Марселу Ребелу де Соуза, хотя и не мог официально поддерживать кандидатов, но сделал намек в новогоднем обращении: он предостерег от избрания лидеров, которые «разделяют, а не объединяют». „
Умеренные правые консолидировались вокруг Сегуру не из симпатии к его программе, а по причине категорического неприятия крайне правых.
Как отмечал профессор политологии Угу Ферринью Лопеш, в этих условиях «Вентура соревновался сам с собой», пытаясь лишь незначительно расширить свою базу за счет тех, кто ранее воздерживался от голосования, в то время как Сегуру стал безальтернативной точкой притяжения для всего остального политического спектра. В Португалии перед крайне правым кандидатом сформировался крепкий санитарный кордон.
Публичная поддержка социалиста правоцентристами дала Андре Вентуре и его сторонникам дополнительный аргумент в пользу теории о «единой коррумпированной элите». То есть о том, что между левыми и правоцентристами на самом деле нет никакой разницы. Но судя по всем предвыборным соцопросам, на исход голосования это сильно повлиять не могло.
Результат оказался ясен заранее — хотя бы в связи с тем, что более 60% избирателей заявили: они не проголосуют за Андре Вентуру ни при каких обстоятельствах. Согласно опросу, проведенному институтами ICS-ULisboa и Iscte для издания Expresso и телеканала SIC, Сегуру мог рассчитывать на 51% голосов против 27% у Андре Вентуры. При исключении из этого расчета воздержавшихся и распределении между двумя кандидатами голосов тех, кто к тому моменту еще не определился, результаты становились еще более очевидными: 66% за Сегуру, не более 34% за Вентуру. За день до второго тура выборов, по расчетам портала Estimador, вероятность победы крайне правого политика не превышала 0,01%.

В Китае продолжаются масштабные чистки генеральского состава. По подсчетам The New York Times, из 30 генералов и адмиралов, занимавших руководящие посты в начале 2023 года, сегодня на прежних должностях остаются лишь семеро. Остальные либо были официально отправлены в отставку, либо таинственным образом исчезли из публичного пространства. Последний громкий эпизод произошел в конце января: должностей лишились первый замглавы Центрального военного совета (ЦВС) Чжан Юся и начальник Объединенного штаба этой ключевой структуры Лю Чжэньли. Они попали под следствие за «серьезные дисциплинарные нарушения и нарушения закона».Теперь полный контроль над армией КНР находится в руках Си Цзиньпина, который среди прочего занимает и пост председателя ЦВС. О возможных причинах и последствиях чисток в руководстве Народно-освободительной армии Китая, а также о том, как это может сказаться на планах Пекина в отношении Тайваня, — в беседе «Новой газеты Европа» с китаистом, экспертом аналитического центра NEST Алексеем Чигадаевым.
— По данным The New York Times, за последние три года из 30 высокопоставленных китайских генералов и адмиралов только семеро сохранили свои должности. А в ЦВС, куда обычно входят семь человек, сейчас осталось лишь двое, включая самого Си Цзиньпина. Действительно ли речь идет о борьбе с коррупцией, как это заявляется официально?
— Предлагаю вернуться к первому сроку Си Цзиньпина. Тогда [в конце 2012 — начале 2013 года. — Прим. ред.] он пришел как реформатор — как с политической, так и с экономической точек зрения. Его первый срок воспринимался с большим оптимизмом, в том числе потому, что он говорил о борьбе с коррупцией — и с «тиграми», и с «мухами». Это было важной частью внутриполитического позиционирования Си, хотя многие воспринимали это как легкий популизм.
Если посмотреть на статистику, то окажется, что Си Цзиньпин свое обещание действительно выполнил. С 2013 по 2023 годы, по неофициальным данным, около 200 тысяч человек так или иначе попали под разбирательства, связанные с коррупцией. Это не только военные чиновники, а весь аппарат Коммунистической партии и государственная бюрократия в целом.
Центральный военный совет и вся армия — это особенно уязвимая перед коррупцией зона. По сути, ЦВС почти никому не подчиняется: ни одно другое министерство или ведомство не может прийти туда с полноценной проверкой. Общественного контроля нет, открытых независимых медиа — тоже. В такой системе можно выстраивать коррупционные схемы практически без ограничений.
— И коррупция действительно процветает?
— Армия традиционно считается одной из самых коррумпированных структур. Коррупция там не секрет. В целом, когда какого-то генерала или чиновника увольняют по обвинению в коррупции, это воспринимается не как шок, а как вполне ожидаемое событие. Общественные настроения часто сводятся к простому убеждению: «Они там все воруют». Поэтому борьба с коррупцией — это действительно очень важная для Китая история.
При этом среди отправленных в отставку выделяются в том числе и политически значимые фигуры. Например, Чжан Юся — это так называемый «красный принц», сын генерала, воевавшего вместе с отцом Си Цзиньпина. Чжан Юся и Си Цзиньпин знают друг друга с детства. „
Ради этого военного Си даже нарушил правило «67 — да, 68 — нет»: если тебе 67 лет на момент партийного съезда, ты еще можешь занять должность, если 68 — уже нет.
Чжан Юся, несмотря на возраст, всё равно получил назначение на пост первого замглавы ЦВС.
Поэтому здесь важен не столько сам коррупционный скандал, сколько масштаб и политический вес фигуры. Чжан Юся был одним из последних влиятельных китайских генералов в Центральном военном совете. Теперь в ЦВС остались лишь председатель Си и его заместитель Чжан Шэнминь — глава комиссии по проверке дисциплины, который отвечает за борьбу с коррупцией в вооруженных силах. То есть сейчас это орган с сильно сокращенным политическим и управленческим весом.
— Официальная газета армии Китая раскритиковала Чжана Юся за «серьезное нарушение и подрыв системы ответственности под руководством председателя ЦВС, а также за угрозу основам правления партии». Что это значит?
— Обычно подобная формулировка означает сочетание коррупции и политической нелояльности. Но интерпретировать ее можно достаточно широко. Реальные подробности, скорее всего, станут известны только спустя год — и то в виде официальной версии, а не неопровержимых доказательств. Пока нам останется лишь улавливать косвенные сигналы и строить гипотезы.
Первая и самая очевидная версия — коррупция. Повторюсь: воруют там, по большому счету, все, и все об этом знают. Сомневаюсь, что однажды Си Цзиньпин проснулся и узнал, что в армии воруют. Так что это не внезапное открытие и не спонтанная реакция. Так или иначе, коррупция, вероятно, остается ключевой причиной происходящего.
Между тем речь идет об опытном уважаемом генерале с реальным боевым опытом. За десятилетия во власти он сумел выстроить разветвленную сеть из родственников, ставленников, друзей, патронов и своих людей в различных сегментах армии. В результате он стал не просто важным чиновником, а заметным политическим актором. К тому же Чжан Юся одновременно был членом Политбюро, что дополнительно усиливало его влияние.
Второй фактор — баланс элит. Все потенциальные соперники генерала, другие центры силы — в российской терминологии «башни» — уже были ослаблены или выведены из игры. В автократической системе выгоднее, когда существует несколько конкурирующих кланов, а лидер выступает арбитром между ними. „
Это рабочая модель, и не только применительно к Китаю. Но сложилась ситуация, при которой Чжан Юся оказался единственной «башней», а такая конфигурация для системы считается нежелательной.
Третий фактор — политические риски. Осенью 2027 года пройдет очередной съезд Компартии, который станет важным этапом кадровой и аппаратной перестройки. Не стоит ждать, что сменится председатель КНР, генсек Компартии или глава Центрального военного совета, — скорее всего, Си Цзиньпин сохранит все три поста. Но все остальные позиции становятся предметом обсуждений, торга и аппаратной борьбы, а значит, потенциально влиятельные фигуры в этот момент воспринимаются как угроза.
Поэтому сейчас Китай входит в жесткий период внутриполитических «разборок» и перераспределения влияния. В целом в ближайшее время Пекину будет менее важно то, что происходит за рубежом. Этот год еще будет так или иначе связан с международной повесткой, но уже с начала 2027-го Китай, вероятно, сосредоточится на внутренних процессах.
— А фактор Тайваня с точки зрения происходящего с генералами важен?
— Вероятно, да. Центральный военный совет должен подчиняться приказам Си Цзиньпина — это принципиальный момент. В контексте тайваньского вопроса могла сложиться ситуация, при которой Си оказывал давление на руководство армии, подталкивая его либо к ускоренной подготовке возможной операции против Тайваня, либо к какой-то демонстрации военной силы, чтобы подтвердить боеспособность армии.
Между тем масштабы коррупции в ЦВС могли достигнуть такого уровня, что руководство страны просто не до конца осознает реальное состояние китайской армии. И если говорить о «политической нелояльности», то она могла выражаться не в прямом сопротивлении, а в том, что часть генералов не соглашалась с приказами Си Цзиньпина, обсуждала их, указывала на риски и ограничения, говорила, что «в это время нельзя», «здесь не получится», «это противоречит военной логике». В авторитарной системе такое поведение не приветствуется. Если вы генерал, от вас ожидают, что вы возьмете под козырек и выполните приказ, а не будете обсуждать его целесообразность.
Не стоит забывать, что представления многих генералов о войне основаны не на красивых презентациях, а на реальном боевом опыте. Например, генерал Лю Чжэньли в свое время был на войне с Вьетнамом. Теперь он вместе с Чжаном Юся оказался под следствием за «нарушения дисциплины и закона». Поэтому, когда мы говорим о политической нелояльности, фактор Тайваня вполне может быть одним из ключевых.
— Будут ли искать замену исключенным из Центрального военного совета генералам? Или этот орган так и останется урезанным — ничего не решающим техническим секретариатом при главнокомандующем?
— В этом году в октябре должна пройти официальная ротация, тогда мы увидим постоянных членов. До этого, возможно, пройдет внеочередной или очередной пленум и назначат каких-нибудь людей, которые будут временно замещать должности. Другое дело, что они будут не очень функциональны, потому что сами будут осознавать временный характер такой работы.
Если же спекулировать насчет имен будущих генералов, то тут всё гораздо сложнее. Американские источники говорят, что в новом списке будут представители военно-воздушных сил — Си Цзиньпин считает их особенно лояльными. „
В любом случае это будут националистически настроенные люди, разделяющие идеологию Си — идею «китайской мечты», восстановления китайской нации, преодоления «века унижений».
Это будут скорее «ястребы», чем «голуби». Люди, которые без лишних вопросов возьмут под козырек и исполнят любой приказ.
И это будут представители другого поколения. Сейчас под следствием или в тюрьме оказываются пожилые люди. В КНР снова нет понятного трансфера власти от одной когорты к другой. Он должен был произойти, но сценарий сломался вследствие решения Си пойти на третий срок [он начался в 2023 году. — Прим. ред.]. Поэтому новое поколение, о котором мы пока знаем немного, придет в ЦВС вот таким образом.
— Я встречал две разные интерпретации того, как эти чистки могут повлиять на тайваньский вопрос. Некоторые пишут, что это сдерживающий фактор: хаос в военном руководстве и страх офицеров попасть под раздачу делают вторжение маловероятным в ближайшие годы. Другие, наоборот, считают, что это фактор эскалации: молодые офицеры могут проявлять излишнюю агрессивность, чтобы доказать преданность Си Цзиньпину. К какой версии вы склоняетесь?
— Это действительно классическая ситуация «с одной стороны — с другой стороны». Но здесь скорее история про краткосрочную и долгосрочную перспективы.
В краткосрочной перспективе ситуация более неблагоприятна для материкового Китая (и благоприятна для Тайваня). Потому что сейчас расследование идет не только против Чжана Юся, но и против начальника Объединенного штаба Лю Чжэньли. А у него в прошлом как раз был опыт участия в разработке тайваньских операций. Он один из ключевых стратегов, работавших на этом направлении. И если кто-то и должен был бы возглавить возможную тайваньскую военную кампанию, то это Лю Чжэньли.
Сейчас китайской армии нужно дождаться нового руководства. Командиры, которые получат посты, должны будут освоиться на своих местах, разобраться с накопившимися проблемами, наладить взаимодействие с аппаратом, который будет окончательно сформирован осенью этого года. Поэтому до 2028 года в рамках этой логики ожидать чего-то серьезного в отношении Тайваня довольно странно.
При этом у нас есть несколько важных дат. В 2027 году — столетие Народно-освободительной армии Китая. „
Это значимый рубеж, к которому нужно что-то продемонстрировать. Хотя, возможно, ограничатся парадом: покажут красивые машины, ракеты, самолеты.
В 2028 году — выборы президента США. Это традиционно нестабильный период для китайской внутренней и внешней политики: Пекин каждый раз готовится к новому потенциально непредсказуемому президенту Соединенных Штатов. Китайские власти замирают и думают, чего же от Вашингтона ожидать дальше.
Плюс парламентские и президентские выборы на Тайване — в том же 2028 году. Это еще один фактор неопределенности. Находящаяся сейчас в оппозиции партия Гоминьдан в целом настроена на взаимодействие с материком.
— На днях The Wall Street Journal со ссылкой на ряд аналитиков написала, что теперь в китайском руководстве делают ставку на постепенное истощение Тайваня, достижение целей без единого выстрела. На ваш взгляд, насколько эффективной может быть такая тактика? Каковы рычаги давления на Тайвань?
— Здесь есть три составляющие: военная, политическая и экономическая.
Начнем с военной. Когда говорят, что материковый Китай готовится ко вторжению на Тайвань и тренирует свою армию именно для этой операции, надо уточнять: Пекин действительно готовит армию, но главное, что он учитывает, — риски конфронтации с США. Я не военный эксперт, но мне кажется, что китайская армия даже в текущем состоянии способна если не захватить Тайвань полностью, то по крайней мере оккупировать его и в режиме морской блокады присоединить к материковому Китаю. Мощностей для этого достаточно.
Проблема в другом: китайская армия должна учитывать возможность вмешательства Соединенных Штатов. При таком сценарии потребовались бы совершенно другие силы, другой уровень подготовки и другие ресурсы. Поэтому, говоря о готовности армии ко вторжению на Тайвань, нельзя рассматривать только тайваньские войска. Они существуют и хорошо подготовлены, но китайская армия оценивает себя по уровню возможного противодействия американским силам.
Вторая история — политическая. Компартия старается поддерживать контакты с Гоминьданом. Представители этой партии периодически приезжают на материк. В основном это гуманитарные визиты. Но в любом случае они важны с точки зрения политического взаимодействия.
Показательна развивавшаяся в прошлом году на Тайване кампания за пересмотр итогов выборов-2024 в некоторых округах. Демократическая партия пыталась оспорить результаты голосования и забрать места, выигранные Гоминьданом. Однако все остались при своих: Гоминьдан удержал свои позиции, общественные настроения подтвердились. Люди второй раз проголосовали так же, как и в первый. Можно сказать, они показали, что умирать за Тайвань вот прямо сейчас не готовы.
То есть политический фактор — это важная история. Можно о чем-то договориться. По крайней мере можно попробовать начать переговоры.
— Переговоры о чем?
— Это хороший вопрос, потому что здесь мы вступаем на опасное поле дипломатических трактовок. Все страны, которые общаются с Китайской Народной Республикой, признают принцип единого Китая. В целом на Тайване тоже придерживаются такой политики. Тайвань говорит: есть единый неделимый Китай, но под управлением нашей политической системы, нашей партии, то есть «настоящего» госаппарата (а то, что происходит на материке, — это скорее эксцесс). Настоящий Китай, отмечают на острове, — это наша система, и материк должен адаптироваться под нее.
В Пекине в целом умеют находить формулировки, максимально размытые и непонятные западным наблюдателям, но при этом удовлетворяющие китайскую сторону. Пример — формула «Одна страна — две системы» применительно к Гонконгу. Можно придумать что-то вроде «Одна цивилизация — две системы». Китайские дипломаты способны формулировать хитроумные сложно объясняемые красивые концепции. „
Вот сейчас есть большая международная программа «Сообщество единой судьбы человечества». Но никто не может внятно объяснить, что именно это значит.
— И третье измерение — экономическое.
— Да, между Тайванем и материком традиционно есть очень тесная экономическая связь. Если представить, что экономические отношения остановятся, например, если Китайская Народная Республика введет санкции против Тайваня, — это будет очень болезненно для острова. Вкупе с морской блокадой это один из наиболее вероятных вариантов давления на Тайвань.
А еще, кстати, есть вопрос со взятками. Китайцы с материка готовы активно подкупать тайваньцев. В прошлом было много скандалов, когда какой-нибудь тайваньский генерал получал крупные взятки или имел побочный бизнес на материке. Китайцы поняли, что горячая война — это плохо. Какого бы размера ни была взятка руководству противоборствующей стороны, это всё равно дешевле, чем вступать в открытое военное противостояние.