В декабре 2024 года в Керченском проливе потерпели крушение два танкера, перевозившие мазут, — и на побережье рядом с Анапой разразилась экологическая катастрофа, ликвидировать которую поехали люди со всей страны. В летний сезон 2025 года местные пляжи не открылись. С тех пор прошло больше года — основные пляжи Анапы очистили и подсыпали новым песком, однако последствия разлива мазута по-прежнему ощущаются, особенно в пригородах, на особо охраняемых природных территориях, которыми местные власти толком не занимаются. Волонтерам, пытающимся наводить порядок на этих пляжах и привлекать внимание к происходящему, становится все труднее получать необходимые разрешения. Тем не менее, люди продолжают приезжать в Анапу: они убирают мазут и мусор, проводят время вместе, заводят дружбы и отношения. Специально для «Ветра» Михаил Архангельский разбирался в том, что происходит на пережившем катастрофу побережье в преддверии нового сезона — и как волонтеры продолжают разгребать последствия случившегося даже при сопротивлении местных властей.
Волонтеры на одном из пляжей в пригородах Анапы. Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».Текст был впервые
опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Дальше — только пешком», — говорит Жанна Рыбак, невысокая женщина в солнцезащитных очках, подойдя к шлагбауму, рядом с которым стоит белая табличка с синей надписью: здесь начинается зона чрезвычайной ситуации, проезд для гражданского транспорта запрещен. В руках у Жанны — большие мешки: вместе с еще несколькими волонтерами небольшой команды под названием «Сети, сито и лопата» она приехала сюда весенним днем, чтобы очищать пляж от штормового мусора. Вообще-то волонтерам привычнее собирать мазут — но с некоторых пор без специального разрешения делать это не положено, а нарушителей режима могут ожидать штрафы.
Дело происходит сразу за станицей Благовещенской, похожей на сотни других кубанских станиц: пять-шесть параллельных улиц, разномастные заборчики, из-за которых выглядывают одно- или двухэтажные частные дома, курицы и гуси на самовыгуле по обочинам дорог. Формально это самый край Анапы, но до центра курорта отсюда ехать не меньше получаса: по левую руку — берег Витязевского лимана, по правую — заросшие поля.
Летом в Благовещенской всё кардинально меняется. Сюда приезжают серферы со всей России, здесь проходят этапы чемпионата страны по кайт-серфингу. Местные жители этого ждут — зарабатывают тем, что сдают свои домики в аренду приезжим: другой работы, по их словам, «здесь не то чтобы много».
Во всяком случае, так жизнь здесь была устроена до середины декабря 2024 года, когда в Керченском проливе, неподалеку от Анапы, потерпели крушение сразу два нефтяных танкера. В результате в Черное море вылилось несколько тысяч тонн топочного мазута — это один из самых распространенных видов топлива, который часто используется, например, в котельных. Песчаные пляжи города покрылись слоем нефтепродуктов, который местами доходил до 60 сантиметров. Над побережьем повис удушливый химический запах.
Первыми последствия этой катастрофы ощутили на себе птицы, в основном чомги и гагары. Тысячи из них погибли от интоксикации и последствий отравления, несмотря на помощь волонтеров, которые сутками отмывали их в душных помещениях вроде витязевской автомойки в первые дни катастрофы.
Въезд на особо охраняемую природную территорию «Анапская пересыпь». Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».Ликвидация экологической катастрофы продолжается до сих пор. По словам местных жителей, основные работы по уборке мазута завершились летом 2025 года. Когда с пляжей ликвидировали крупные загрязнения, там начала работать просеивающая техника, фактически выполняющая роль огромного механического сита. Слой очищенного таким образом песка меняли местами с более глубокими слоями: если представить пляж в виде слоеного пирога, то его просто переворачивали «вверх ногами».
Однако техника работает только на «официальных пляжах» курорта: от Анапы до Витязево, ближайшего к городу села. Это лишь треть всей набережной полосы. Дальше — до Веселовки — идет узкая 30-километровая полоса песчаных пляжей с глемпингами и серферскими бунгало. Всю эту территорию от мазута очищали преимущественно волонтеры, чаще всего — лопатами.
Часть этой территории представляет собой особо охраняемую природную территорию (ООПТ) «Анапская пересыпь» — она начинается как раз за Благовещенской и состоит из двух кос: Витязевской и Бугазской. Проезд для гражданского транспорта туда закрыт с мая 2025 года «для проведения работ по приведению в порядок загрязненной территории» и «научных исследований» — впрочем, на засыпанной песком гравийке, которая начинается за шлагбаумом, хорошо видны свежие следы от колес.
Именно сюда, на Бугазскую косу, приехали сегодня Жанна и ее напарники из «Сети, сито и лопата». Взяв в руки реквизит, обозначенный в названии их маленькой организации, они направляются к пляжу.
«Жизнь встала на паузу»
До места уборки после шлагбаума идти километра четыре по вязкому песку, сопротивляясь порывам ветра. Дорога, хоть и узкая, почти прямая. По правую руку открывается вид на Бугазский лиман, за которым виднеются поля, разделенные на аккуратные квадраты. Там выращивают виноград. По левую руку находится сама коса: от дороги ее отделяет вал, каждая брешь которого — это въезд на очередной пляж. На таких участках дует особенно сильно — слишком много открытого пространства и слишком мало растительности.
Уворачиваясь от ветра, Жанна, уроженка Башкирии, которая живет в Анапе с шести лет и работает стоматологом, рассказывает, как поначалу не думала, что ликвидация катастрофы так затянется.
— Когда эти танкеры затонули, я читала об этом в новостях, — вспоминает она. — Тогда это казалось чем-то далеким, никак не влияющим на бытовую жизнь моей семьи. А 17 декабря [через два дня после крушения] всё изменилось. Отец — он работает в детском лагере в Анапе — стал присылать фотографии с пляжа. Потом фотографии посыпались с разных сторон. Я читала новости и смотрела снимки между пациентами. И везде одно и то же: почерневшие от мазута берега.
Через два дня после катастрофы в море нефтепродукты начали находить на протяжении нескольких десятков километров береговой линии возле Анапы. На курорте тогда ввели локальный режим чрезвычайной ситуации. 26 декабря, спустя более чем неделю, ЧС присвоили федеральный уровень. Местные жители и волонтеры считают эту неделю «потерянной»: если бы федеральный уровень ввели раньше, то и к масштабной уборке приступили быстрее.
— [18 декабря] мы поехали в строительный магазин, купили мешки, лопаты, респираторы и отправились в штаб по ликвидации мазутной катастрофы, — продолжает Жанна. — Изначально нас было трое, потом присоединились мой муж и еще один парень. „
Идти и убирать мазут не было каким-то осознанным решением, скорее импульсивным, как инстинкт. У тебя дома происходит беда, значит, надо что-то делать.
Наша повседневная бытовая жизнь встала на паузу. Но в самом начале у нас была иллюзия, что это закончится быстро.
В первые дни Жанну вместе с другими волонтерами направили в Витязево — небольшой поселок, который уже давно сросся с Анапой. По словам собеседницы «Ветра», это решение они так и не поняли: основные выбросы происходили в соседнем Джемете — слой мазута там составлял до полуметра. Вскоре они передвинулись туда.
Оградительные валы на одном из пляжей в пригородах Анапы. Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».Технически процесс уборки мазута выглядит просто: зачерпываешь пласты мазута, бросаешь в мешок — и так целый день. Но физически это изматывает. Нормально дышать мешает респиратор, а защитный комбинезон стесняет движения, но без них долго работать не получится: начинает кружиться голова, появляются признаки отравления парами — тошнота.
— В Джемете же мы вкапывались лопатами на штык. А ниже — еще два штыка [мазута]. Пять раз лопатой махнешь, и мешок уже полный, — рассказывает Жанна. — Там какое-то невероятное количество мешков было. Вместе с нами плечом к плечу работали тысячи волонтеров из Анапы, Геленджика, Краснодара, ближе к Новому году приехали и из других регионов.
Среди них была Анна (имя изменено) из Ростова-на-Дону. Увидев фотографии в соцсетях, они с мужем, несмотря на заявления властей о «локальных» выбросах, «сразу поняли, что происходит что-то не то»: взяли несколько отгулов за свой счет и поехали за пятьсот километров от дома.
— То, что мы увидели [в Джемете], — это шок, — вспоминает Анна. — Пляжи черные, трудно дышать. Респиратор просто не справляется, через некоторое время начинаешь задыхаться.
По ее словам, всё на первых порах происходило крайне хаотично. «Вокруг сотни людей, волонтеров, но нет никого из этих министерств, департаментов по защите природы, — говорит Анна. — Спасатели были, да, но складывалось впечатление, что это всё нужно только обычным людям, никак не чиновникам. Нам повезло, мы хотя бы нашли, где жить — нас разместили бесплатно в гостинице недалеко от места уборки. А еще одной паре из Питера, с которыми мы познакомились на пляже, пришлось платить за ночлег, хотя они приехали на свои деньги».
Работать было физически тяжело. Оставив мужа на берегу, Анна в конце концов пошла в «птичник» — там отмывали животных от мазута. «Это оказалось куда тяжелее морально — смотреть на бедную птицу, которая покрыта слоем мазута и вряд ли выживет после очистки. Я тогда подумала, что вся Анапа — это одна большая трагедия. И зря я вообще решила туда ехать». Встретив в таком режиме Новый год, через два дня они собрались ехать домой.
Оградительные валы на одном из пляжей в пригородах Анапы. Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».— После возвращения я проплакала три дня, — вспоминает девушка в разговоре с «Ветром». — Больше от обиды, что такое вообще случилось, что погибли сотни животных. В итоге за неделю я отмыла 10 птиц и кое-как собрала 20 мешков с мазутом. Вот и вопрос, сильно ли я помогла? Я сама не могу на него ответить.
Жанна и ее товарищи, когда в Джемете стало хватать людей, переместились туда, куда они движутся и теперь: на труднодоступную Бугазскую косу, куда приходилось ездить на собственном транспорте. Когда основная часть разлившегося мазута была убрана, перед волонтерами встала новая проблема — мелкие фракции нефтепродуктов. Лопатой их убирать бесполезно. Тогда люди придумали технологию просеивания через «мольберт». Волонтер просто зачерпывает лопатой песок и бросает его на сито, на котором и остаются мелкие фракции мазута. Визуально эта конструкция напоминает мольберт для рисования. Одновременно с ручной уборкой мазута почти по всему побережью начали копать валы и рвы, чтобы спасти от загрязнения территорию, отдаленную от кромки воды во время штормов. Поверх валов раскидывали сети, которые улавливали частички мазута.
Через несколько недель после того, как Рыбак и ее друзья переехали дальше по побережью, туда прибыли волонтеры из «Черноморского рубежа» — организации, связанной с партией «Единая Россия».
Более опытных местных позвали работать инструкторами: Жанна и ее друзья и сами убирали мазут, и объясняли новоприбывшим, что нужно делать. А через четыре месяца «Черноморский рубеж» объявил о том, что, как и планировал, завершает свою работу на косе — хотя дел там еще хватало.
Волонтеры просеивают песок через «мольберт». Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».«После этого мы решили, что нужно запускать свое НКО», — рассказывает Жанна. Свое юридическое лицо им понадобилось, чтобы иметь возможность хоть как-то общаться со спасателями и местными властями: «Если ты обычный волонтер, тебя и слушать никто не станет. А когда с просьбой или предложением приходит НКО — это уже другое дело. „
Да и мы тогда буквально остались одни. Все разъехались, а продолжать уборку необходимо. Надо было как-то обрастать людьми».
Над названием думали недолго. На берегу они занимались тем, что просеивали песок через сито и ставили улавливающие сети. Так и озаглавили: «Сети, сито и лопата». По словам Рыбак, отношения с муниципальными спасателями у них хорошие: «Что в их силах, они делают, помогают организовывать вывоз мешков. Плюс мы предоставляем им актуальную информацию с отдаленных участков. Это симбиоз, понимаете?» Впрочем, как объясняют волонтеры, сейчас спасатели в основном убирают новые выбросы, которые появляются после штормов. До мелких фракций мазута, кроме добровольцев, никому особо нет дела.
За все время существования через волонтерскую группу прошли более 70 человек. «Были и такие, кто Анапу-то видел впервые. Эта катастрофа притянула к себе из разных регионов людей, которые живут понятиями созидательными и полезными. Можно сказать, приехали по зову сердца, — рассказывает Жанна. — Ты порой даже не пытаешься анализировать этот импульс. А потом сидишь и думаешь: а зачем мне это надо? Были и те, кто бежал от домашних проблем, кредитов, ссор. Для многих это, возможно, становилось каким-то ретритом или терапией. Но важно ли это? Человек все равно приехал и помог».
«Я маме сказала: это ведь и есть жизнь»
Уже в 2025 году в Анапу в большом количестве начали завозить «муниципальных волонтеров» — например, сотрудников домов культуры и районных администраций. Несколько таких людей рассказали «Ветру», что по сути происходило это в принудительном порядке.
— Если человека отправляют на уборку силой, под угрозой увольнения или сокращения зарплаты, какая мотивация у него будет? — рассуждает один из волонтеров. — Другой момент — человеку дают лопату и отправляют на пляж, который подлежит просеиванию. Лопатой там собирать мазут бесполезно. Что он может сделать? Вот и получалось хаотичное брожение. Были люди, которые вытаскивали мазутные пятна из воды граблями.
Конечно, никакого туристического сезона летом 2025 года в Анапе не случилось. Купаться и загорать на пляжах было запрещено, а тех, кто все же решался, из воды выгоняли сотрудники администрации. По береговой линии курсировали автомобильные патрули, которые через громкоговорители предупреждали людей о запрете купания и работе тяжелой техники на пляжах.
Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».17 июля закрытые пляжи Анапы проверил министр по чрезвычайным ситуациям Кубани Сергей Штриков. Во время рейда чиновники установили, что из 141 пляжа девять работают, несмотря на запрет. В официальном сообщении властей говорилось, что «за данные нарушения предусмотрены штрафы в размере от 100 до 300 тысяч рублей». Незаконный прокат шезлонгов и прочей пляжной инфраструктуры обнаружили в том числе на центральном пляже и в Витязево. Спустя пару дней журналисты издания
93.RU прошлись по следам министра — всё работало, как и до приезда чиновника.
В начале осени 2025 года, говорят волонтеры, почти любое упоминание мазута стало восприниматься в штыки не только чиновниками, но и местными жителями. И их можно понять, ведь для многих туристы — это основной вид заработка. Однако если в черте города пляжи действительно в целом очистили, то на «Анапской пересыпи», за которую отвечает формально Министерство природы Краснодарского края, всё иначе. По словам Арины Недведской, координаторки еще одной волонтерской группы «Центр чистой природы 12–15», волонтеры убрали мазута, сколько смогли, а остальной занесло песком.
«Когда ветер меняется, старые выбросы открываются — и снова выходят волонтеры», — объясняет Недведская.
Арина — как раз из тех волонтеров, которые собирались поучаствовать в ликвидации катастрофы на побережье в течение «пары дней», да так и остались в Анапе. Уроженка Новосибирска, к декабрю 2024-го Недведская два года жила в Москве и там тоже занималась волонтерством: организовывала экологические субботники, чтобы бороться с борщевиком Сосновского, собирать мусор и сдавать его на переработку. Вопрос, ехать в Анапу или нет, по ее словам, для нее не стоял; работать она продолжала дистанционно.
Сначала Арина отмывала птиц, потом дежурила в птичьем стационаре ночами — ухаживала за птенцами, меняла им пеленки, — потом стала участвовать в уборке мазута, а постепенно начала заниматься и организацией, работая бок о бок с командой Жанны Рыбак. «В январе [2025 года] я стала проводить развлекательные мероприятия для волонтеров: гитарники, квартирники, — вспоминает она. — А когда разъехались основные организаторы, я осталась дальше». По ее словам, близкие ее поддержали — разве что мама не поняла. «Говорит: почему ты не занимаешься своей жизнью, а все кого-то где-то спасаешь? Я ей на это сказала, что это ведь и есть жизнь».
В начале марта 2026 года волонтеры «Центра чистой природы 12–15» провели мониторинг обеих кос — почти 30 километров побережья. «Мы увидели не так много [загрязненных] участков, но большая часть мазута либо под песком, либо под валами, и их еще никто не просеивал, — рассказывает Недведская. — Также есть печальная тенденция: „
если происходит новый выброс, когда волонтеров нет, [муниципальные] службы особо этим не занимаются».
Представители официальных спасательных служб на пляже в пригородах Анапы. Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».При этом государство действительно активно делает вид, что катастрофа — дело прошлого. 27 марта вице-премьер РФ Виталий Савельев в беседе с «Вестями»
заявил, что вода в Анапе «пригодна для использования»: «Если всё пойдет по плану», к 1 июня в городе откроют туристический сезон. В тот же день губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев
сообщил, что к лету пляжи на территории от Анапы до Витязева подсыпят дополнительным слоем песка, завезенного с карьеров в Темрюкском районе. Государственные СМИ
публиковали заявления сотрудников Кубанского госуниверситета о том, что оставшийся в песке мазут «невозможно собрать», а «остатки нефтепродуктов, которые еще местами находят в песке на пляжах, уже не выделяют вредных веществ». Про территории, прилегающие к городу, в этих выступлениях речь не идет.
Местные жители уже жаловались на то, что в песке, которым подсыпают пляжи, встречаются глина и булыжник, да и по цвету он радикально отличается от известного на всю страну «золотого песка Анапы». Фактически, по словам собеседников «Ветра», песок просто засыпают полуметровым слоем грунта, называя это «восстановлением пляжей».
С особо охраняемой «Анапской пересыпью» не происходит даже этого. В оперативном штабе Краснодарского края, который отчитывается от уборке мазута, заявили, что песчаные косы за Благовещенской — это не «территории для организации пляжного отдыха», а значит, Роспотребнадзор не брал пробы о загрязнении. Специальной техники там тоже нет, а с июня 2025 года на косах вообще запретили просеивать песок. «Там [на ООПТ] работают ученые, которые изучают поведение нефтепродуктов в рамках полевого научного штаба. Его создали для проработки и испытаний различных способов очистки песка от нефтепродуктов», — говорилось в сообщении оперативного штаба.
Но жизнь обитателей станицы напрямую зависит от чистоты кос с золотистым песками. Остается надеяться на самих себя и волонтеров.
По словам Арины Недведской, в последние месяцы ей и ее коллегам очень сложно получить разрешение на работу: любая очистка от мазута и даже от мусора дольше ожидаемого согласовывается Минприроды Краснодарского края. Недведская считает, что такое положение дел связано с тем, что сезон «абсолютно точно должен быть открыт в этом году», и власти не хотят создать впечатление, будто чрезвычайная ситуация продолжается.
Более того: теперь волонтеры, тратящие свое время и силы на уборку, еще и рискуют. Так, в марте 2026 года на Илью Сотникова составили протокол за то, что он проехал по ООПТ на квадроцикле: за нарушение правил поведения на особо охраняемой территории ему грозит штраф в четыре тысячи рублей и конфискация транспортного средства (фотография протокола есть в распоряжении «Ветра»).
Мешки с собранными волонтерами мусором и мазутом. Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».Сотников живет в станице Благовещенской: владеет небольшим кафе, которое работает в основном в туристический сезон, а пока он не наступил — размещает у себя волонтеров из разных регионов, приезжающих на уборку, и сам помогает им; в прошлом году вместе с отцом он даже собрал специальный прицеп для просеивания песка. Как объясняет «Ветру» сам Сотников, он использовал квадроцикл, чтобы вывозить с пляжа тяжелые мешки.
По словам Арины Недведской, подобные препятствия отпугивают людей, которые по-прежнему готовы ехать из других регионов, чтобы помочь справиться с катастрофой. Тем не менее, и «Центр чистой природы 12–15», и «Сети, сито и лопата» продолжают работать. «Мы обеспечиваем людей питанием, жильем, — рассказывает Недведская. — Для тех, кто трудился более 10 дней, компенсируется частично и проезд. Чтобы немного отдохнуть, развлекаемся, как можем: поем караоке, ходим в баню, играем в настолки. Кто-то даже рисовал картины. Красиво ведь вокруг».
«Люди поедут. Куда деваться?»
10 апреля 2026 года губернатор Кубани Вениамин Кондратьев
доложил президенту Владимиру Путину, что все пляжи, где ранее произошли выбросы мазута, откроются в этом году. О состоянии побережья на Витязевской и Бугазской косах, где волонтеры до сих пор продолжают выкапывать мазутные пласты, чиновник не сказал ни слова.
«Поймите, мы ведь не против открытия сезона. Мы же здесь живем. И понимаем, что еще один год без туристов Анапа просто не переживет, — говорит Жанна Рыбак. — Мы лишь просим завершить то, что мы все начинали 17 декабря 2024 года. Загрязнений не так много, они локальные, но мазут еще остался. Мы просим довести уборку всего побережья до конца и не мешать волонтерам это делать. „
Мы хотим видеть Анапу такой же чистой, как и до декабря 2024 года».
Уже после громкого заявления губернатора в Витязево под Анапой случился новый крупный выброс мазута. Власти края
заявили, что «за последние два дня на побережье Анапы нашли более 200 замазученных птиц», а потом
удалили это сообщение. На следующие сутки волонтеры, которые занимаются спасением животных, сообщили о более чем 130 замазученных птицах. Вечером 14 апреля оперативный штаб
рассказал о еще одном разливе нефтепродуктов недалеко от центрального пляжа Анапы; для его ликвидации задействовали 89 человек.
Точное происхождение нефтепродуктов не называется. Власти утверждают, что их появление может быть связано с атаками БПЛА на
гражданские суда, а не с утечкой мазута из затонувших частей танкеров.
«К сожалению, в некоторых местах люди не могут выйти на пляж, не испачкавшись в мазуте, — говорит Арина Недведская. — В прошлом году здесь было на 90% меньше людей, чем до катастрофы, — это все местные говорят. Но, я думаю, сейчас люди поедут. Ведь альтернативные курорты станут еще дороже. Куда деваться?»
У самой Недведской, по ее словам, «немного специфическое представление об отдыхе». «У меня через пару дней начинается отпуск, и я еду в Курск, восстанавливать крыши домов после прилетов, — рассказывает она. — Могла в Дагестан поехать, там тоже стихийное бедствие. Вокруг много людей, которым нужна помощь. Я пока не могу представить себя отдыхающей на берегу Черного моря».
Фото предоставлены волонтерами для проекта «Ветер».Михаил Архангельский
Войти
