В годы войны в России по делам о госизмене и шпионаже осудили более 700 человек, в то время как до 2022 года такие приговоры были единичными. Значимая часть из этих дел — по новой, появившейся в первый год войны статье 275.1 УК РФ о «конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством», которую еще называют «госизменой-лайт». Сроки по ней действительно легче, чем у основной 275 УК РФ. Но сейчас, как сообщают правозащитники, всё большему количеству людей эту статью меняют на «полную» версию. Под угрозой — сотни фигурантов, которые рискуют получить наказание вплоть до пожизненного заключения. «Новая газета Европа» попросила объяснить, что происходит, юриста «Первого отдела» Евгения Смирнова, который много лет работает с делами о госизмене.
— Когда началась эта волна переквалификаций? И почему?
юрист «Первого отдела»
„
— Активно это началось полтора года назад, осенью 2024-го. А самый пик пришелся на зиму и весну 2025-го. Часть таких дел переквалифицировались в «чистую» 275 УК РФ на этапе следствия, часть — через Верховный суд и прокуратуру, уже после приговора. „

Думаю, что таких дел было несколько десятков. Все эти приговоры выносились в основном в 2024 году. Наше законодательство по этим статьям меняется очень активно, возникает большая путаница — и по срокам, и по квалификации.
Госизмена в целом у нас сейчас сопутствующая статья к целому ряду статей, она часто идет плюсом, например, к финансированию терроризма (205.1 УК РФ), или к участию в деятельности террористической организации (205.5 УК РФ), или к терактам и диверсиям (205 и 281 УК РФ). То есть госизмена часто становится частью так называемой идеальной совокупности (когда один гражданин одним деянием нарушает сразу две или более статьи УК РФ. — Прим. ред.).
Давайте объясню, как всё это произошло. Статью 275.1 УК РФ ввели летом 2022 года. Но от основной 275-й она не сильно отличалась. Любому юристу сложно найти между ними отличия. Особенно сложно разграничить, например, четвертую форму госизмены — «оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» — и так называемое «конфиденциальное сотрудничество» из 275.1 УК РФ. Это привело к практическим проблемам, о которых вы говорите.
В первые годы существования статьи 275.1 ФСБ решила, что будет привлекать по ней тех, кто не совершил какого-то серьезного, по их мнению, проступка. Например, тех, кто отправлял фотографии с бронетехникой в какие-то СМИ, снимал на камеру «прилеты», писал какие-то сообщения и заметки про военные события в телеграм-каналы или чаты.
Но впоследствии ФСБ совместно с прокуратурой решили, что будут вообще любое активное действие квалифицировать как госизмену. Если человек получил хоть какое-то задание или направил кому-то любой контент — это уже «полная» госизмена. А «госизмена-лайт» применяется, когда человек вышел на связь с кем-то не тем, но ничего не сделал. То есть, ее применяют просто за общение.
Например, человек написал в бот украинской НКО «Вернись живым» и сказал, что поддерживает их работу, — это 275.1 УК РФ. Если же там ему сказали что-то прислать, и он это сделал — это уже «обычная» 275-я. Соответственно, почти все случаи с переквалификацией — когда человека попросили сделать какие-то фотографии или сделать какие-то надписи, отписать кому-то про проезд военной техники. То есть везде есть какое-то конкретное действие, событие.
— В подавляющем большинстве случаев в этих делах идет речь о взаимодействии с Украиной?
— Да, Украина — 95% таких дел. Это телеграм-каналы, СМИ, организации, частные люди, кого обвинение связывает с Украиной.
— Можно ли попасть под эту статью, если отправлять какие-то фотографии бронетехники или «прилетов» в общие чаты? Или тут речь идет только о ботах и представителях организаций?
— Случается всякое. Есть, например, дело Петра Опальника. Он просто переписывался со своим родственником, и ему за это вменили 275.1 УК РФ. Прокуратура хотела и это дело переквалифицировать в 275 УК РФ, но не успела — вышли сроки (год с момента вступления в силу приговора. — Прим. ред.). Но как правило, это боты каких-то организаций либо личные переписки с незнакомыми людьми, которые часто оказываются провокаторами ФСБ. Такое дело есть в Белгородской области: человеку вменяли 275.1, потом переквалифицировали на чистую еще до суда.
Все эти дела — плюс-минус однотипные. Что-то увидел, что-то сфотографировал, что-то запомнил и куда-то об этом написал. „

Любая отправка любой информации, выполнение любых просьб — гарантированная 275 УК РФ. Сам факт контакта с каким-то ботом, человеком, без выполнения каких-то просьб — 275.1 УК РФ.
— Могут ли силовики задним числом найти такое действие или заставить человека признаться в каких-то действиях, которых не было?
— Статья 275.1 появилась летом 2022 года, сроки давности по ней 10 лет. Значит, любые действия, которые были совершены с июля 2022 года по настоящее время, для фигурантов таких дел потенциально опасны. Мало кто в России и в 2022-м, и даже в 2023 году осознавал, что реальность поменялась. Люди не видели большой опасности от общения в интернете. Писали в боты, обсуждали политику в чатах. Естественно, все, кто это делал, до сих пор находятся под большими рисками. Эти их действия может выявить любая проверка техники. Либо же человек изначально мог общаться с ботом, который контролируется ФСБ.
— Какая часть этих дел — результат провокации ФСБ?
— Таких дел очень много. Я бы даже сказал, что большинство дел по госизмене сейчас — это результат провокации. Сотрудники спецслужб сами провоцируют людей на совершение чего-то, за что потом сажают. В некоторых регионах спецслужбисты менее изощренные, чем в Москве, Питере и прифронтовых областях, и они сами прописывают в материалах дела, что ему предшествовал «оперативный эксперимент».
«В ходе мониторинга оперативный сотрудник выявил гражданина Н., который склонен к поддержке враждебной идеологии. С ним был проведен оперативный эксперимент, в ходе которого он согласился выполнять задание, направленное против безопасности Российской Федерации», — выглядит это примерно так. Как это работает на практике?

В качестве примера можно привести дело жителя Орла Ивана Толпыгина, осужденного по 275.1 УК РФ летом 2024 года на четыре года колонии общего режима. Основой дела стало то, что Топлыгин «установил и поддерживал отношения» с не названным «представителем Украины».
«Представителя Украины» на самом деле не существовало. В приговоре указано, что Толпыгин вел переписку с неким сотрудником спецслужбы, который «действовал в рамках проводимого сотрудниками УФСБ России оперативно-розыскного мероприятия “оперативный эксперимент”».
— «Мемориал» пишет, что 275.1 УК РФ просто со временем перестанет применяться, потому что власти поняли, что сроки по ней, видимо, не так пугают. Поэтому по ней всё меньше заводят новые уголовные дела, и в итоге во всех случаях вернутся просто к «обычной» госизмене. Вы согласны с такой трактовкой?
— Нет. Мне кажется, что эти переквалификации связаны не с каким-то политическим решением, а с правоприменительной практикой. Они логичны с точки зрения того, как написаны эти две статьи. Я не согласен с самой формулировкой «госизмена», да и сама статья плохо написана с точки зрения русского языка и права. Но то, что делают прокуратура и суды, — скорее про устаканивание практики и приведение ее в соответствие с текстом этих статей. К сожалению, в приговорах эти изменения скорее логичны, именно с точки зрения этого несовершенного законодательства. Под четвертую форму госизмены — «оказание иной помощи» — подпадает буквально любое действие, если человек в чем-то кому-то помог. А статья 275.1 — про контакт, общение без помощи, установление и поддержание сотрудничества на конфиденциальной основе.
Я согласен с «Мемориалом», что практика по 275.1 существенно сократилась и дел стало меньше, но она не уйдет полностью в небытие. По ней будет привлекаться все больше людей, которые просто куда-то что-то пишут, не пересылают никакие данные и не совершают какие-либо действия.

В годы войны в России по делам о госизмене и шпионаже осудили более 700 человек, в то время как до 2022 года такие приговоры были единичными. Значимая часть из этих дел — по новой, появившейся в первый год войны статье 275.1 УК РФ о «конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством», которую еще называют «госизменой-лайт». Сроки по ней действительно легче, чем у основной 275 УК РФ. Но сейчас, как сообщают правозащитники, всё большему количеству людей эту статью меняют на «полную» версию. Под угрозой — сотни фигурантов, которые рискуют получить наказание вплоть до пожизненного заключения. «Новая газета Европа» попросила объяснить, что происходит, юриста «Первого отдела» Евгения Смирнова, который много лет работает с делами о госизмене.
— Когда началась эта волна переквалификаций? И почему?
юрист «Первого отдела»
„
— Активно это началось полтора года назад, осенью 2024-го. А самый пик пришелся на зиму и весну 2025-го. Часть таких дел переквалифицировались в «чистую» 275 УК РФ на этапе следствия, часть — через Верховный суд и прокуратуру, уже после приговора. „
Думаю, что таких дел было несколько десятков. Все эти приговоры выносились в основном в 2024 году. Наше законодательство по этим статьям меняется очень активно, возникает большая путаница — и по срокам, и по квалификации.
Госизмена в целом у нас сейчас сопутствующая статья к целому ряду статей, она часто идет плюсом, например, к финансированию терроризма (205.1 УК РФ), или к участию в деятельности террористической организации (205.5 УК РФ), или к терактам и диверсиям (205 и 281 УК РФ). То есть госизмена часто становится частью так называемой идеальной совокупности (когда один гражданин одним деянием нарушает сразу две или более статьи УК РФ. — Прим. ред.).
Давайте объясню, как всё это произошло. Статью 275.1 УК РФ ввели летом 2022 года. Но от основной 275-й она не сильно отличалась. Любому юристу сложно найти между ними отличия. Особенно сложно разграничить, например, четвертую форму госизмены — «оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» — и так называемое «конфиденциальное сотрудничество» из 275.1 УК РФ. Это привело к практическим проблемам, о которых вы говорите.
В первые годы существования статьи 275.1 ФСБ решила, что будет привлекать по ней тех, кто не совершил какого-то серьезного, по их мнению, проступка. Например, тех, кто отправлял фотографии с бронетехникой в какие-то СМИ, снимал на камеру «прилеты», писал какие-то сообщения и заметки про военные события в телеграм-каналы или чаты.
Но впоследствии ФСБ совместно с прокуратурой решили, что будут вообще любое активное действие квалифицировать как госизмену. Если человек получил хоть какое-то задание или направил кому-то любой контент — это уже «полная» госизмена. А «госизмена-лайт» применяется, когда человек вышел на связь с кем-то не тем, но ничего не сделал. То есть, ее применяют просто за общение.
Например, человек написал в бот украинской НКО «Вернись живым» и сказал, что поддерживает их работу, — это 275.1 УК РФ. Если же там ему сказали что-то прислать, и он это сделал — это уже «обычная» 275-я. Соответственно, почти все случаи с переквалификацией — когда человека попросили сделать какие-то фотографии или сделать какие-то надписи, отписать кому-то про проезд военной техники. То есть везде есть какое-то конкретное действие, событие.
— В подавляющем большинстве случаев в этих делах идет речь о взаимодействии с Украиной?
— Да, Украина — 95% таких дел. Это телеграм-каналы, СМИ, организации, частные люди, кого обвинение связывает с Украиной.
— Можно ли попасть под эту статью, если отправлять какие-то фотографии бронетехники или «прилетов» в общие чаты? Или тут речь идет только о ботах и представителях организаций?
— Случается всякое. Есть, например, дело Петра Опальника. Он просто переписывался со своим родственником, и ему за это вменили 275.1 УК РФ. Прокуратура хотела и это дело переквалифицировать в 275 УК РФ, но не успела — вышли сроки (год с момента вступления в силу приговора. — Прим. ред.). Но как правило, это боты каких-то организаций либо личные переписки с незнакомыми людьми, которые часто оказываются провокаторами ФСБ. Такое дело есть в Белгородской области: человеку вменяли 275.1, потом переквалифицировали на чистую еще до суда.
Все эти дела — плюс-минус однотипные. Что-то увидел, что-то сфотографировал, что-то запомнил и куда-то об этом написал. „
Любая отправка любой информации, выполнение любых просьб — гарантированная 275 УК РФ. Сам факт контакта с каким-то ботом, человеком, без выполнения каких-то просьб — 275.1 УК РФ.
— Могут ли силовики задним числом найти такое действие или заставить человека признаться в каких-то действиях, которых не было?
— Статья 275.1 появилась летом 2022 года, сроки давности по ней 10 лет. Значит, любые действия, которые были совершены с июля 2022 года по настоящее время, для фигурантов таких дел потенциально опасны. Мало кто в России и в 2022-м, и даже в 2023 году осознавал, что реальность поменялась. Люди не видели большой опасности от общения в интернете. Писали в боты, обсуждали политику в чатах. Естественно, все, кто это делал, до сих пор находятся под большими рисками. Эти их действия может выявить любая проверка техники. Либо же человек изначально мог общаться с ботом, который контролируется ФСБ.
— Какая часть этих дел — результат провокации ФСБ?
— Таких дел очень много. Я бы даже сказал, что большинство дел по госизмене сейчас — это результат провокации. Сотрудники спецслужб сами провоцируют людей на совершение чего-то, за что потом сажают. В некоторых регионах спецслужбисты менее изощренные, чем в Москве, Питере и прифронтовых областях, и они сами прописывают в материалах дела, что ему предшествовал «оперативный эксперимент».
«В ходе мониторинга оперативный сотрудник выявил гражданина Н., который склонен к поддержке враждебной идеологии. С ним был проведен оперативный эксперимент, в ходе которого он согласился выполнять задание, направленное против безопасности Российской Федерации», — выглядит это примерно так. Как это работает на практике?

В качестве примера можно привести дело жителя Орла Ивана Толпыгина, осужденного по 275.1 УК РФ летом 2024 года на четыре года колонии общего режима. Основой дела стало то, что Топлыгин «установил и поддерживал отношения» с не названным «представителем Украины».

«Представителя Украины» на самом деле не существовало. В приговоре указано, что Толпыгин вел переписку с неким сотрудником спецслужбы, который «действовал в рамках проводимого сотрудниками УФСБ России оперативно-розыскного мероприятия “оперативный эксперимент”».
— «Мемориал» пишет, что 275.1 УК РФ просто со временем перестанет применяться, потому что власти поняли, что сроки по ней, видимо, не так пугают. Поэтому по ней всё меньше заводят новые уголовные дела, и в итоге во всех случаях вернутся просто к «обычной» госизмене. Вы согласны с такой трактовкой?
— Нет. Мне кажется, что эти переквалификации связаны не с каким-то политическим решением, а с правоприменительной практикой. Они логичны с точки зрения того, как написаны эти две статьи. Я не согласен с самой формулировкой «госизмена», да и сама статья плохо написана с точки зрения русского языка и права. Но то, что делают прокуратура и суды, — скорее про устаканивание практики и приведение ее в соответствие с текстом этих статей. К сожалению, в приговорах эти изменения скорее логичны, именно с точки зрения этого несовершенного законодательства. Под четвертую форму госизмены — «оказание иной помощи» — подпадает буквально любое действие, если человек в чем-то кому-то помог. А статья 275.1 — про контакт, общение без помощи, установление и поддержание сотрудничества на конфиденциальной основе.
Я согласен с «Мемориалом», что практика по 275.1 существенно сократилась и дел стало меньше, но она не уйдет полностью в небытие. По ней будет привлекаться все больше людей, которые просто куда-то что-то пишут, не пересылают никакие данные и не совершают какие-либо действия.

Дистанционное электронное голосование в год думских выборов расширится на рекордное число российских регионов, жители которых смогут в день выборов просто сесть за компьютер и проголосовать, без пробок и очередей. Однако никаких гарантий, что их голос будет посчитан правильно и честно, нет. И проверить это крайне сложно. «Новая-Европа» обсудила «начинку» ДЭГ и перспективы его расширения с наблюдателями и людьми, участвующими в его проведении.
Инструмент неконтролируемых манипуляций
На последних федеральных выборах (президентских в 2024 году) дистанционное электронное голосование (ДЭГ) применялось в 28 регионах России, тогда с его помощью проголосовало около пяти миллионов человек. Близкие к администрации президента источники газеты «Ведомости» в марте 2026-го заявили, что на грядущих думских выборах ДЭГ охватит уже почти половину из 89 регионов страны, а апробирован он, по подсчетам газеты, в 41 регионе.
ДЭГ — очень удобная система. По сути, это веб-приложение, с помощью которого российский избиратель может проголосовать на выборах через интернет, не посещая избирательный участок, используя смартфон, планшет или компьютер, нужно лишь заранее авторизоваться на «Госуслугах». Результаты попадают на единый сервер и хранятся с помощью еще недавно модной технологии блокчейн. Не нужно тратить время на дорогу до участка и стояние в очередях (бывает, что огромных). Идеально для пожилых или маломобильных людей, для жителей географически изолированных районов — как альтернатива избирательным БПЛА.
Но не менее эта система удобна и для махинаций с результатами голосования.
— Рейтинги «Единой России» упали, даже у лоялистов бурлит от повышения цен и блокировки телеги (мессенджера Telegram. — Прим. ред.). „
Посмотрите, в каком количестве регионов [будет применяться] ДЭГ… Это снимает вопрос, будут ли на этих выборах усиленно «рисовать» результаты,
— говорит «Новой-Европа» политконсультант, работавший на выборах разных уровней.
По его словам, восприятие ДЭГ как инструмента, который может «неконтролируемым образом манипулировать результатами», — общее место в политических кругах еще с 2019 года, когда этот механизм применили впервые. Такие манипуляции могут быть необходимы в условиях, когда власть сама же блокировками разрушила выстроенные годами механизмы мобилизации лояльного электората через WhatsApp, Telegram и Viber, отмечает Carnegie Politika.
Не понять и не отследить
Мухлевать с результатом ДЭГ можно как на уровне отдельного устройства, так и на уровне сервера, говорит «Новой-Европа» программист и участник движения наблюдателей «Сонар» Евгений Федин. Еще в 2019 году он нашел в исходном коде первой версии ДЭГ фрагмент, с помощью которого любой голос можно поменять на нужный. Доказательств того, что этот кусок не используется в итоговой программе, разработчик так и не предъявил, но появилось множество других способов.
К примеру, можно использовать специальное расширение для браузера, которое меняет голос человека на нужный, и только после этого он записывается на блокчейн, рассказывает Федин. В таком случае достаточно посадить нужное количество избирателей за нужные «заряженные» компьютеры. На прошлогодних региональных выборах эту технологию могли активно применять в Московской области в так называемых пунктах «контролируемого ДЭГ», отмечает наблюдатель. Независимые наблюдатели говорили о существовании как минимум восьми таких пунктов.
Еще во время ковида власти ввели практику трехдневного голосования, обосновав это санитарно-эпидемиологическими мерами. На самом же деле, считает Федин, это нужно для того, чтобы удобнее «сгонять избирателей из зависимых предприятий» на централизованное голосование.
— По факту в пятницу, в рабочий день, людей с зависимых предприятий сгоняют [голосовать через ДЭГ]. Можно сделать, чтобы они голосовали в какой-то комнате. Взять всю мэрию, весь завод и через нужный компьютер прогнать. И все эти голоса будут за кого надо, хоть все под своей учеткой заходят и голосуют за разное. Это вариант, как искажать ДЭГ на местах, и это никак не контролируется, это никак не поймать, — отмечает программист.
Собеседник «Новой-Европа», знакомый с организацией ДЭГ, утверждает, что проблема не в самой технологии, а в возможном давлении на избирателей.
— Людей, которых принуждают голосовать где-нибудь в таком пункте «контролируемого ДЭГ», точно так же могут принуждать и голосовать на обычном избирательном участке, — говорит он.
Часть наблюдателей также считает, что ДЭГ учитывает голоса более-менее честно, но из-за такой мобилизации и недоверия людей к заявленной анонимизации голоса они голосуют нужным образом, чем и объясняется то, как ДЭГ часто спасает от поражения кандидатов партии власти. Доказательств того, что голос подлинно анонимен, разработчики обеих систем — и московской, разрабатываемой Департаментом информационных технологий, и федеральной, которую делает Ростелеком, — не представили, отмечает Евгений Федин.
Тот факт, что регистрация в ДЭГ проходит через страницу на «Госуслугах», только усиливает эти подозрения. Это же, по мнению Федина, может быть использовано при фальсификациях уже на уровне сервера.
— Какие-то вещи про учетки избирателей на «Госуслугах» известны. Например, какие-то подписанные ими официальные петиции. „
Можно на уровне сервера задать какие-то правила, что голоса определенных видов учеток нас не интересуют, и не принимать эти голоса. И всё — голос просто не регистрируется в блокчейне,
— объясняет Федин.
Аналогичный скрипт, меняющий голос на нужный, разработчики ДЭГ могут также вставить и на страницу бюллетеня, отмечает Федин.
— Причем не обязательно на все отдающиеся страницы подключать [скрипт]. Можно на каждую десятую, на те, которые отдаются IP-адресам, оканчивающимся на такую-то цифру, части пользователей, которые, судя по http-заголовкам, зашли через мобильное устройство, — перечисляет программист.
Российский инженер, участвующий в разработке оборудования для проведения выборов, в разговоре с «Новой-Европа» подтверждает эти опасения. По его мнению, ДЭГ совершенно не подвластен какому-либо гражданскому наблюдению и невозможно понять, действительно ли существуют голосующие из неизвестного места электронные избиратели, равно как невозможно отследить давление на таких избирателей.
— Применение обеих систем (московской и «ростелекомовской». — Прим. ред.) следует запретить. Граждане не могут проверить электронное голосование без специальных технических знаний и оборудования. Более того, достаточными знаниями отдельно взятый человек обладать не может, — говорит инженер.
Близкий к организации ДЭГ собеседник говорит, что у наблюдателей есть доступ к транзакциям с данными хода голосования. Однако наблюдение, проверка и анализ этих данных требуют достаточно высоких технических знаний, признает собеседник «Новой-Европа». Сейчас, по его словам, таким наблюдением занимаются только отдельные волонтеры-энтузиасты, массового движения «технических» наблюдателей за ДЭГ по-прежнему нет.
Неуверенные и упрямые
Главная связанная с ДЭГ интрига — почему, если он так удобен для манипуляций, власть не применяет его по всей стране. Особенно тут выделяется Петербург и Ленинградская область с более чем пятью миллионами избирателей, где ДЭГ так и не ввели. Перед думскими выборами 2021 года город первоначально подал заявку на дистанционное электронное голосование, но затем ее отозвал. По словам главы Центральной избирательной комиссии (ЦИК) РФ Эллы Памфиловой, Санкт-Петербург тогда «погорячился», и город в итоге ДЭГ не применял.
Одна из причин этого — длительный конфликт питерского горизбиркома и Памфиловой. В ее лице ЦИК неоднократно признавал работу городской комиссии неудовлетворительной, выражал ей недоверие и угрожал роспуском. Вероятно, это связано с тем, что выборы разных уровней в Петербурге всегда считались крайне проблемными, с огромным количеством нарушений и скандалов.
Евгений Федин в разговоре с «Новой-Европа» связывает отказ от ДЭГ именно с этим: власти и избиркомы Петербурга и других регионов не хотят дополнительного внимания и потенциальных скандалов, которые может принести с собой ДЭГ. Ведь в администрации президента к выборам относятся серьезно, и любой связанный с ними негатив создает риски для местных властей.
— У нас же федерация, — иронизирует Федин. — Регионы должны быть самостоятельными. Выборы так и были организованы раньше — исходя из принципа федерального устройства страны. У нас есть независимые субъекты федерации, они не подчиняются ЦИК.
Собеседник, знакомый с организацией ДЭГ, говорит, что отказ от внедрения ДЭГ в Петербурге или каких-либо еще регионах связан прежде всего с «чьим-то таким политическим решением».
— Когда ЦИК объясняет, почему не внедряет где-либо ДЭГ, он ссылается на уровень связи в регионе, на количество сопоставленных учетных записей «Госуслуг», но мы с вами не можем знать, какие дискуссии за этим реально стоят, — отмечает собеседник.
Источник «Ведомостей» отмечал, что у администрации президента есть пожелание к избиркомам «чрезмерно не перегонять» избирателей в онлайн и держать явку в нем на уровне не выше 10% от общего числа избирателей в регионе. Евгений Федин отмечает, что техническая возможность ввести везде ДЭГ есть: нет необходимости разворачивать сервера в каждом регионе, достаточно только в одном центре, а для самого голосования должны быть компьютеры и доступ в интернет, что есть уже везде.
Собеседник «Новой-Европа» в сфере разработки выборных технологий подтверждает это и говорит, что власти сами понимают имиджевые и технические риски ДЭГ, поэтому ограничивают его «сверху». Полностью же, по словам инженера, ЦИК и АП не могут отказаться от ДЭГ из-за неуверенности в том, что традиционного голосования будет достаточно.
— Неуверенные они и одновременно упрямые. Может, кто-то на этом зарабатывает, что-то кому-то продает, — предполагает он.

Дистанционное электронное голосование в год думских выборов расширится на рекордное число российских регионов, жители которых смогут в день выборов просто сесть за компьютер и проголосовать, без пробок и очередей. Однако никаких гарантий, что их голос будет посчитан правильно и честно, нет. И проверить это крайне сложно. «Новая-Европа» обсудила «начинку» ДЭГ и перспективы его расширения с наблюдателями и людьми, участвующими в его проведении.
Инструмент неконтролируемых манипуляций
На последних федеральных выборах (президентских в 2024 году) дистанционное электронное голосование (ДЭГ) применялось в 28 регионах России, тогда с его помощью проголосовало около пяти миллионов человек. Близкие к администрации президента источники газеты «Ведомости» в марте 2026-го заявили, что на грядущих думских выборах ДЭГ охватит уже почти половину из 89 регионов страны, а апробирован он, по подсчетам газеты, в 41 регионе.
ДЭГ — очень удобная система. По сути, это веб-приложение, с помощью которого российский избиратель может проголосовать на выборах через интернет, не посещая избирательный участок, используя смартфон, планшет или компьютер, нужно лишь заранее авторизоваться на «Госуслугах». Результаты попадают на единый сервер и хранятся с помощью еще недавно модной технологии блокчейн. Не нужно тратить время на дорогу до участка и стояние в очередях (бывает, что огромных). Идеально для пожилых или маломобильных людей, для жителей географически изолированных районов — как альтернатива избирательным БПЛА.
Но не менее эта система удобна и для махинаций с результатами голосования.
— Рейтинги «Единой России» упали, даже у лоялистов бурлит от повышения цен и блокировки телеги (мессенджера Telegram. — Прим. ред.). „
Посмотрите, в каком количестве регионов [будет применяться] ДЭГ… Это снимает вопрос, будут ли на этих выборах усиленно «рисовать» результаты,
— говорит «Новой-Европа» политконсультант, работавший на выборах разных уровней.
По его словам, восприятие ДЭГ как инструмента, который может «неконтролируемым образом манипулировать результатами», — общее место в политических кругах еще с 2019 года, когда этот механизм применили впервые. Такие манипуляции могут быть необходимы в условиях, когда власть сама же блокировками разрушила выстроенные годами механизмы мобилизации лояльного электората через WhatsApp, Telegram и Viber, отмечает Carnegie Politika.
Не понять и не отследить
Мухлевать с результатом ДЭГ можно как на уровне отдельного устройства, так и на уровне сервера, говорит «Новой-Европа» программист и участник движения наблюдателей «Сонар» Евгений Федин. Еще в 2019 году он нашел в исходном коде первой версии ДЭГ фрагмент, с помощью которого любой голос можно поменять на нужный. Доказательств того, что этот кусок не используется в итоговой программе, разработчик так и не предъявил, но появилось множество других способов.
К примеру, можно использовать специальное расширение для браузера, которое меняет голос человека на нужный, и только после этого он записывается на блокчейн, рассказывает Федин. В таком случае достаточно посадить нужное количество избирателей за нужные «заряженные» компьютеры. На прошлогодних региональных выборах эту технологию могли активно применять в Московской области в так называемых пунктах «контролируемого ДЭГ», отмечает наблюдатель. Независимые наблюдатели говорили о существовании как минимум восьми таких пунктов.
Еще во время ковида власти ввели практику трехдневного голосования, обосновав это санитарно-эпидемиологическими мерами. На самом же деле, считает Федин, это нужно для того, чтобы удобнее «сгонять избирателей из зависимых предприятий» на централизованное голосование.
— По факту в пятницу, в рабочий день, людей с зависимых предприятий сгоняют [голосовать через ДЭГ]. Можно сделать, чтобы они голосовали в какой-то комнате. Взять всю мэрию, весь завод и через нужный компьютер прогнать. И все эти голоса будут за кого надо, хоть все под своей учеткой заходят и голосуют за разное. Это вариант, как искажать ДЭГ на местах, и это никак не контролируется, это никак не поймать, — отмечает программист.
Собеседник «Новой-Европа», знакомый с организацией ДЭГ, утверждает, что проблема не в самой технологии, а в возможном давлении на избирателей.
— Людей, которых принуждают голосовать где-нибудь в таком пункте «контролируемого ДЭГ», точно так же могут принуждать и голосовать на обычном избирательном участке, — говорит он.
Часть наблюдателей также считает, что ДЭГ учитывает голоса более-менее честно, но из-за такой мобилизации и недоверия людей к заявленной анонимизации голоса они голосуют нужным образом, чем и объясняется то, как ДЭГ часто спасает от поражения кандидатов партии власти. Доказательств того, что голос подлинно анонимен, разработчики обеих систем — и московской, разрабатываемой Департаментом информационных технологий, и федеральной, которую делает Ростелеком, — не представили, отмечает Евгений Федин.
Тот факт, что регистрация в ДЭГ проходит через страницу на «Госуслугах», только усиливает эти подозрения. Это же, по мнению Федина, может быть использовано при фальсификациях уже на уровне сервера.
— Какие-то вещи про учетки избирателей на «Госуслугах» известны. Например, какие-то подписанные ими официальные петиции. „
Можно на уровне сервера задать какие-то правила, что голоса определенных видов учеток нас не интересуют, и не принимать эти голоса. И всё — голос просто не регистрируется в блокчейне,
— объясняет Федин.
Аналогичный скрипт, меняющий голос на нужный, разработчики ДЭГ могут также вставить и на страницу бюллетеня, отмечает Федин.
— Причем не обязательно на все отдающиеся страницы подключать [скрипт]. Можно на каждую десятую, на те, которые отдаются IP-адресам, оканчивающимся на такую-то цифру, части пользователей, которые, судя по http-заголовкам, зашли через мобильное устройство, — перечисляет программист.
Российский инженер, участвующий в разработке оборудования для проведения выборов, в разговоре с «Новой-Европа» подтверждает эти опасения. По его мнению, ДЭГ совершенно не подвластен какому-либо гражданскому наблюдению и невозможно понять, действительно ли существуют голосующие из неизвестного места электронные избиратели, равно как невозможно отследить давление на таких избирателей.
— Применение обеих систем (московской и «ростелекомовской». — Прим. ред.) следует запретить. Граждане не могут проверить электронное голосование без специальных технических знаний и оборудования. Более того, достаточными знаниями отдельно взятый человек обладать не может, — говорит инженер.
Близкий к организации ДЭГ собеседник говорит, что у наблюдателей есть доступ к транзакциям с данными хода голосования. Однако наблюдение, проверка и анализ этих данных требуют достаточно высоких технических знаний, признает собеседник «Новой-Европа». Сейчас, по его словам, таким наблюдением занимаются только отдельные волонтеры-энтузиасты, массового движения «технических» наблюдателей за ДЭГ по-прежнему нет.
Неуверенные и упрямые
Главная связанная с ДЭГ интрига — почему, если он так удобен для манипуляций, власть не применяет его по всей стране. Особенно тут выделяется Петербург и Ленинградская область с более чем пятью миллионами избирателей, где ДЭГ так и не ввели. Перед думскими выборами 2021 года город первоначально подал заявку на дистанционное электронное голосование, но затем ее отозвал. По словам главы Центральной избирательной комиссии (ЦИК) РФ Эллы Памфиловой, Санкт-Петербург тогда «погорячился», и город в итоге ДЭГ не применял.
Одна из причин этого — длительный конфликт питерского горизбиркома и Памфиловой. В ее лице ЦИК неоднократно признавал работу городской комиссии неудовлетворительной, выражал ей недоверие и угрожал роспуском. Вероятно, это связано с тем, что выборы разных уровней в Петербурге всегда считались крайне проблемными, с огромным количеством нарушений и скандалов.
Евгений Федин в разговоре с «Новой-Европа» связывает отказ от ДЭГ именно с этим: власти и избиркомы Петербурга и других регионов не хотят дополнительного внимания и потенциальных скандалов, которые может принести с собой ДЭГ. Ведь в администрации президента к выборам относятся серьезно, и любой связанный с ними негатив создает риски для местных властей.
— У нас же федерация, — иронизирует Федин. — Регионы должны быть самостоятельными. Выборы так и были организованы раньше — исходя из принципа федерального устройства страны. У нас есть независимые субъекты федерации, они не подчиняются ЦИК.
Собеседник, знакомый с организацией ДЭГ, говорит, что отказ от внедрения ДЭГ в Петербурге или каких-либо еще регионах связан прежде всего с «чьим-то таким политическим решением».
— Когда ЦИК объясняет, почему не внедряет где-либо ДЭГ, он ссылается на уровень связи в регионе, на количество сопоставленных учетных записей «Госуслуг», но мы с вами не можем знать, какие дискуссии за этим реально стоят, — отмечает собеседник.
Источник «Ведомостей» отмечал, что у администрации президента есть пожелание к избиркомам «чрезмерно не перегонять» избирателей в онлайн и держать явку в нем на уровне не выше 10% от общего числа избирателей в регионе. Евгений Федин отмечает, что техническая возможность ввести везде ДЭГ есть: нет необходимости разворачивать сервера в каждом регионе, достаточно только в одном центре, а для самого голосования должны быть компьютеры и доступ в интернет, что есть уже везде.
Собеседник «Новой-Европа» в сфере разработки выборных технологий подтверждает это и говорит, что власти сами понимают имиджевые и технические риски ДЭГ, поэтому ограничивают его «сверху». Полностью же, по словам инженера, ЦИК и АП не могут отказаться от ДЭГ из-за неуверенности в том, что традиционного голосования будет достаточно.
— Неуверенные они и одновременно упрямые. Может, кто-то на этом зарабатывает, что-то кому-то продает, — предполагает он.