В Риге сотрудники иммиграционной службы Латвии задержали корееведа Андрея Ланькова во время его лекции о Северной Корее. Об этом сообщает корреспондент «Новой-Европа».
Задержание Ланькова произошло вечером 24 февраля в отеле Radisson на его лекции о КНДР — «Северная Корея: чего хотят и чего боятся верхи». Организаторы мероприятия рассказали, что профессора внесли в «черный список» Латвии.
«Время непростое, бывает всякое. Дело житейское», — прокомментировал произошедшее Ланьков.
Позднее «Антивоенный комитет России» со ссылкой на адвоката Ланькова сообщил, что власти Латвии признали ученого персоной нон-грата. По данным организации, такой статус Ланьков получил еще 20 февраля, однако ему позволили въехать на территорию страны. Причины таких мер не раскрываются.
Источник «Новой газеты Европа» сообщает, что миграционная служба Латвии препровождает Ланькова на границу с Эстонией. Завтра у него должна состояться лекция в Таллинне. Депортация в Россию ученому не грозит.
«Интересно, что при въезде в страну препятствий не было. Тревожит, что этот показательный процесс в отношении публичного человека может стать прецедентом. Решение вынесли 20 февраля, но дали ему въехать. Показательно задержали на лекции. А значит, это действие показательно и демонстрирует позицию Латвии в отношении россиян», — отметил политик, член «Антивоенного комитета» Андрей Пивоваров.
Обновлено в 00:40 мск. Добавлена информация об объявлении Ланькова персоной нон-грата в Латвии и его выдворении в Эстонию.

Сегодня, 24 февраля 2026 года, — ровно четыре года с начала полномасштабного вторжения России в Украину. На минувших выходных и в сам день годовщины люди по всему миру выходят на площади и улицы городов, чтобы выразить солидарность с украинским народом. Киев, Львов, Рига, Берлин, Брюссель, Будапешт, Прага, Мадрид, Лиссабон, Сеул, город Вашингтон — повсюду сине-желтые флаги, свечи, цветы и плакаты в поддержку Украины. Как прошли антивоенные акции — в фотогалерее «Новой газеты Европа».
Киев, Украина
24 февраля в Киев приехала делегация европейских лидеров. Они приняли участие в мемориальной церемонии в честь павших солдат на Майдане Незалежности. Также в Софийском соборе прошла служба за Украину.
Ирпень, Киевская область, Украина
В городе установили мемориальную инсталляцию «Дорога жизни»: символические нити соединяют части разрушенного Романовского моста, ставшего в 2022 году единственным путем эвакуации для мирных жителей из-под оккупации.
Буча, Киевская область, Украина
24 февраля в Буче прошла памятная акция о жертвах обстрелов и массовых казней, совершенных российскими войсками в городе.
Львов, Украина
Во Львове 23 февраля на Лычаковском кладбище установили инсталляцию «Лучи памяти». Близкие и друзья погибших собрались на совместную молитву накануне четвертой годовщины начала полномасштабного российского вторжения.
Харьков, Украина
24 февраля близкие и сослуживцы погибших украинских военнослужащих собрались на военном кладбище Харькова.
Лондон, Великобритания
В украинском католическом соборе Лондона 24 февраля прошла межконфессиональная служба, посвященная годовщине начала полномасштабного российского вторжения. На службе выступил хор Songs for Ukraine.
Берлин, Германия
В Берлине 24 февраля шествие началось на Музейном острове и прошло до улицы Унтер-ден-Линден, где находится российское посольство. По оценкам корреспондентов «Новой газеты Европа», на акцию пришло около двух тысяч человек.
Гамбург, Германия
В Гамбурге 24 февраля на четвертую годовщину полномасштабного российского вторжения прошло шествие в поддержку Украины.
Мюнхен, Германия
На центральной площади Мюнхена 24 февраля люди собрались в знак солидарности с Украиной.
Рига, Латвия
У памятника Свободы в Риге 24 февраля прошел митинг «Вместе к Победе».
Хельсинки, Финляндия
В Хельсинки 24 февраля на Сенатской площади прошла акция «Свет Украине», в рамках которой участники зажгли свечи на ступеньках Кафедрального собора Святого Николая. Собранный воск отправляют в Украину, где из него делают окопные свечи для военных на фронте, чтобы те могли согреться и разогреть еду.
Братислава, Словакия
24 февраля в центре Братиславы прошел марш солидарности с Украиной. Также участники протестовали против политики премьер-министра Роберта Фицо и его недавнего решения прекратить экстренные поставки электроэнергии в Украину.
Брюссель, Бельгия
23 февраля, накануне годовщины российского вторжения, украинцы собрались на площади Гран-Плас. Здание Европарламента окрасили в цвета украинского флага.
Будапешт, Венгрия
В Будапеште 22 февраля прошел марш солидарности с украинским народом.
Лиссабон, Португалия
В Лиссабоне 22 февраля прошел марш за защиту украинских детей. Мероприятие, инициированное ассоциацией украинцев в Португалии Spilka, стало частью международной акции под лозунгом «Защитим будущие поколения».
Вашингтон, округ Колумбия, США
Акция, приуроченная к четвертой годовщине вторжения, прошла 21 февраля у мемориала Линкольна в Вашингтоне.
Прага, Чехия
В Праге 21 февраля прошло шествие в поддержку Украины. Также в городе состоялся митинг, на котором выступил президент Чехии Петер Павел.
Мадрид, Испания
Жители Мадрида с плакатами и транспарантами 22 февраля приняли участие в шествии в поддержку Украины. Демонстранты прошли маршем по центральным улицам испанской столицы от площади Пуэрта-дель-Соль до площади Сибелес.
Амстердам, Нидерланды
22 февраля участники акции в Амстердаме вышли на площадь Дам с плакатами и транспарантами в знак солидарности с украинским народом. Ветераны выстроились в «зеркальную стену» с надписью «Это те, кого мы защищаем».
Кейптаун, ЮАР
Участники акции в поддержку Украины в Кейптауне выставили символический гроб у здания российского консульства 24 февраля.
Сеул, Южная Корея
У здания российского посольства в Сеуле 24 февраля прошел пикет против российского вторжения в Украину.

В Риге отменили лекцию корееведа Андрея Ланькова, его везут в иммиграционную службу Латвии. Об этом сообщает корреспондент «Новой-Европа».
Задержание Ланькова произошло в отеле Radisson во время его лекции о Северной Корее — «Северная Корея: чего хотят и чего боятся верхи». Организаторы мероприятия рассказали, что профессора внесли в «черный список» Латвии.
«Время непростое, бывает всякое. Дело житейское», — прокомментировал произошедшее Ланьков.
Организаторы лекции отметили, что власти Латвии не посылали уведомлений о внесении профессора в «черный список». В беседе с РБК они уточнили, что Ланьков находится в безопасности, он ожидает прибытия адвоката.
Ланьков имеет гражданство России и Австралии. Консула Австралии оповестили о его задержании.

Сегодня, 24 февраля 2026 года, — ровно четыре года с начала полномасштабного вторжения России в Украину. На минувших выходных и в сам день годовщины люди по всему миру выходят на площади и улицы городов, чтобы выразить солидарность с украинским народом. Киев, Львов, Рига, Берлин, Брюссель, Будапешт, Прага, Мадрид, Лиссабон, Сеул, город Вашингтон — повсюду сине-желтые флаги, свечи, цветы и плакаты в поддержку Украины. Как прошли антивоенные акции — в фотогалерее «Новой газеты Европа».
Киев, Украина
24 февраля в Киев приехала делегация европейских лидеров. Они приняли участие в мемориальной церемонии в честь павших солдат на Майдане Незалежности. Также в Софийском соборе прошла служба за Украину.
Ирпень, Киевская область, Украина
В городе установили мемориальную инсталляцию «Дорога жизни»: символические нити соединяют части разрушенного Романовского моста, ставшего в 2022 году единственным путем эвакуации для мирных жителей из-под оккупации.
Буча, Киевская область, Украина
24 февраля в Буче прошла памятная акция о жертвах обстрелов и массовых казней, совершенных российскими войсками в городе.
Львов, Украина
Во Львове 23 февраля на Лычаковском кладбище установили инсталляцию «Лучи памяти». Близкие и друзья погибших собрались на совместную молитву накануне четвертой годовщины начала полномасштабного российского вторжения.
Харьков, Украина
24 февраля близкие и сослуживцы погибших украинских военнослужащих собрались на военном кладбище Харькова.
Лондон, Великобритания
В украинском католическом соборе Лондона 24 февраля прошла межконфессиональная служба, посвященная годовщине начала полномасштабного российского вторжения. На службе выступил хор Songs for Ukraine.
Берлин, Германия
Рига, Латвия
У памятника Свободы в Риге 24 февраля прошел митинг «Вместе к Победе».
Брюссель, Бельгия
23 февраля, накануне годовщины российского вторжения, украинцы собрались на площади Гран-Плас. Здание Европарламента окрасили в цвета украинского флага.
Будапешт, Венгрия
В Будапеште 22 февраля прошел марш солидарности с украинским народом.
Лиссабон, Португалия
В Лиссабоне 22 февраля прошел марш за защиту украинских детей. Мероприятие, инициированное ассоциацией украинцев в Португалии Spilka, стало частью международной акции под лозунгом «Защитим будущие поколения».
Вашингтон, округ Колумбия, США
Акция, приуроченная к четвертой годовщине вторжения, прошла 21 февраля у мемориала Линкольна в Вашингтоне.
Прага, Чехия
В Праге 21 февраля прошло шествие в поддержку Украины. Также в городе состоялся митинг, на котором выступил президент Чехии Петер Павел.
Мадрид, Испания
Жители Мадрида с плакатами и транспарантами 22 февраля приняли участие в шествии в поддержку Украины. Демонстранты прошли маршем по центральным улицам испанской столицы от площади Пуэрта-дель-Соль до площади Сибелес.
Амстердам, Нидерланды
22 февраля участники акции в Амстердаме вышли на площадь Дам с плакатами и транспарантами в знак солидарности с украинским народом. Ветераны выстроились в «зеркальную стену» с надписью «Это те, кого мы защищаем».
Кейптаун, ЮАР
Участники акции в поддержку Украины в Кейптауне выставили символический гроб у здания российского консульства 24 февраля.
Сеул, Южная Корея
У здания российского посольства в Сеуле 24 февраля прошел пикет против российского вторжения в Украину.

В Риге отменили лекцию корееведа Андрея Ланькова, его везут в иммиграционную службу Латвии. Об этом сообщает корреспондент «Новой-Европа».
Организаторы мероприятия рассказали, что профессора внесли в «черный список» Латвии. Что с ним будет дальше, неясно.
«Время непростое, бывает всякое. Дело житейское», — прокомментировал произошедшее Ланьков.
Организаторы лекции отметили, что власти Латвии не посылали уведомлений о внесении профессора в «черный список». По словам Ланькова, у него есть российское и австралийское гражданство.
Новость дополняется.

Сегодня, 24 февраля 2026 года, — ровно четыре года с начала полномасштабного вторжения России в Украину. На минувших выходных и в сам день годовщины люди по всему миру выходят на площади и улицы городов, чтобы выразить солидарность с украинским народом. Киев, Львов, Рига, Берлин, Брюссель, Будапешт, Прага, Мадрид, Лиссабон, Сеул, город Вашингтон — повсюду сине-желтые флаги, свечи, цветы и плакаты в поддержку Украины. Как прошли антивоенные акции — в фотогалерее «Новой газеты Европа».
Киев, Украина
24 февраля в Киев приехала делегация европейских лидеров. Они приняли участие в мемориальной церемонии в честь павших солдат на Майдане Незалежности. Также в Софийском соборе прошла служба за Украину.
Ирпень, Киевская область, Украина
В городе установили мемориальную инсталляцию «Дорога жизни»: символические нити соединяют части разрушенного Романовского моста, ставшего в 2022 году единственным путем эвакуации для мирных жителей из-под оккупации.
Буча, Киевская область, Украина
24 февраля в Буче прошла памятная акция о жертвах обстрелов и массовых казней, совершенных российскими войсками в городе.
Львов, Украина
Во Львове 23 февраля на Лычаковском кладбище установили инсталляцию «Лучи памяти». Близкие и друзья погибших собрались на совместную молитву накануне четвертой годовщины начала полномасштабного российского вторжения.
Харьков, Украина
24 февраля близкие и сослуживцы погибших украинских военнослужащих собрались на военном кладбище Харькова.
Лондон, Великобритания
В украинском католическом соборе Лондона 24 февраля прошла межконфессиональная служба, посвященная годовщине начала полномасштабного российского вторжения. На службе выступил хор Songs for Ukraine.
Рига, Латвия
У памятника Свободы в Риге 24 февраля прошел митинг «Вместе к Победе».
Брюссель, Бельгия
23 февраля, накануне годовщины российского вторжения, украинцы собрались на площади Гран-Плас. Здание Европарламента окрасили в цвета украинского флага.
Будапешт, Венгрия
В Будапеште 22 февраля прошел марш солидарности с украинским народом.
Лиссабон, Португалия
В Лиссабоне 22 февраля прошел марш за защиту украинских детей. Мероприятие, инициированное ассоциацией украинцев в Португалии Spilka, стало частью международной акции под лозунгом «Защитим будущие поколения».
Вашингтон, округ Колумбия, США
Акция, приуроченная к четвертой годовщине вторжения, прошла 21 февраля у мемориала Линкольна в Вашингтоне.
Прага, Чехия
В Праге 21 февраля прошло шествие в поддержку Украины. Также в городе состоялся митинг, на котором выступил президент Чехии Петер Павел.
Мадрид, Испания
Жители Мадрида с плакатами и транспарантами 22 февраля приняли участие в шествии в поддержку Украины. Демонстранты прошли маршем по центральным улицам испанской столицы от площади Пуэрта-дель-Соль до площади Сибелес.
Амстердам, Нидерланды
22 февраля участники акции в Амстердаме вышли на площадь Дам с плакатами и транспарантами в знак солидарности с украинским народом. Ветераны выстроились в «зеркальную стену» с надписью «Это те, кого мы защищаем».
Кейптаун, ЮАР
Участники акции в поддержку Украины в Кейптауне выставили символический гроб у здания российского консульства 24 февраля.
Сеул, Южная Корея
У здания российского посольства в Сеуле 24 февраля прошел пикет против российского вторжения в Украину.

Курчатовский районный суд Челябинска назначил четыре года колонии общего режима 23-летней трансгендерной девушке Юлии (имя изменено). Дело против девушки возбудили еще в 2021 году — за публикацию стихов, в которых следствие усмотрело призывы к суициду и продажу интимных фотографий, рассказал «Новой-Европа» правозащитник Владимир, близко знакомый с делом Юлии.
В 2021 году Юлии дали пять лет условного срока и четыре — испытательного. Но в 2022 году в дело вмешался заместитель областного прокурора, который потребовал заменить условный срок на реальный. По мнению гособвинителя, Юлия сменила гендерный маркер, чтобы избежать заключения. Более того, получив отказ в апелляционном суде прокурор обратился в кассационный суд. Правозащитник считает, что причиной действий обвинителя стала его трансфобия.
Владимир в беседе с «Новой-Европа» подчеркнул, что отмена смены гендерного маркера Челябинским областным судом, которой добилось следствие, необоснована. Он объясняет, что решение вынесли исходя из того, что Юлия сменила маркер в частной клинике, а не государственной, а также не предоставила детского анамнеза и результатов анализов от психиатра:
«Это – полнейшая чушь. „
Юлия с детства позиционировала себя как женщину и даже проходила гормональную терапию будучи подростком. Сейчас у неё даже есть муж.
Смена маркера через комиссию в частной клинике — это обычная практика. Касательно заключений, Юлия — из консервативной татарской семьи, нужно ли объяснять, почему у нее не было диагноза [о гендерной дисфории] в детстве. А про анализы от психиатра… Ну, вы знаете, психиатры, которые берут мочу на анализ и по ней определяют, холерик ли человек или сангвиник».
Правозащитник объясняет, что несмотря на запрет на смену пола, принятый в 2023 году, транс-люди до сих пор добиваются смены гендерного маркера в российских судах. На этом фоне дело Юлии особо выбивается. „
«Это – первый за всю историю случай “отката”.
Адвокат надеялся, что в случае негативного исхода, транс-девушку не станут отправлять в мужскую колонию с женскими документами, которые ей так и не поменяли, но оказалось, что для суда это не имеет значения», — объясняет Владимир.
По словам правозащитника, это — не первый случай, когда транс-девушка попадает в мужскую колонию. Тем не менее, ранее заключенных туда помещали на «особых условиях» например, с возможностью отбывать наказание в тюремном госпитале. Но в случае Юлии ее статус не приняли во внимание:
«В данной же ситуации прокуратура попросту скинула ответственность на ФСИН — и велик риск, что Юлия, у которой есть все женские признаки, включая грудь, столкнется с сексуальным насилием», – опасается правозащитник.
По словам Владимира, на данный момент Юлия находится в СИЗО и ожидает отправки в колонию.

Курчатовский районный суд Челябинска назначил четыре года колонии общего режима 23-летней трансгендерной девушке Юлии (имя изменено). Дело против девушки возбудили еще в 2021 году — за публикацию стихов, в которых следствие усмотрело призывы к суициду и продажу интимных фотографий, рассказал правозащитник Владимир, близко знакомый с делом Юлии.
В 2021 году Юлии дали пять лет условного срока и четыре — испытательного. Но в 2022 году в дело вмешался заместитель областного прокурора, который потребовал заменить условный срок на реальный. По мнению гособвинителя, Юлия сменила гендерный маркер, чтобы избежать заключения. Более того, прокурор не сдался, получив отказ в апелляционном суде и дошел до кассационного. Правозащитник считает, что причиной действий обвинителя стала его трансфобия.
Владимир говорит, что отмена смены гендерного маркера Челябинским областным судом, которой добилось следствие, необоснована. Он объясняет, что решение вынесли исходя из того, что Юлия сменила маркер в частной клинике, а не государственной, а также не предоставила детского анамнеза и результатов анализов от психиатра:
«Это – полнейшая чушь. „
Юлия с детства позиционировала себя как женщину и даже проходила гормональную терапию будучи подростком. Сейчас у неё даже есть муж.
Смена маркера через комиссию в частной клинике — это обычная практика. Касательно заключений, Юлия — из консервативной татарской семьи, нужно ли объяснять, почему у нее не было диагноза [о гендерной дисфории] в детстве. А про анализы от психиатра… Ну, вы знаете, психиатры, которые берут мочу на анализ и по ней определяют, холерик ли человек или сангвиник».
Правозащитник объясняет, что несмотря на запрет на смену пола, принятый в 2023 году, транс-люди до сих пор добиваются смены гендерного маркера в российских судах. На этом фоне дело Юлии особо выбивается. „
«Это – первый за всю историю случай “отката”.
Адвокат Юлии, Эльвира, надеялась, что в случае негативного исхода, транс-девушку не станут отправлять в мужскую колонию с женскими документами, которые ей так и не поменяли, но оказалось, что для суда это не имеет значения», — объясняет Владимир.
По словам правозащитника, это — не первый случай, когда транс-девушка попадает в мужскую колонию. Тем не менее, ранее заключенных туда помещали на «особых условиях» например, с возможностью отбывать наказание в тюремном госпитале. Но в случае Юлии ее статус не приняли во внимание:
«В данной же ситуации прокуратура попросту скинула ответственность на ФСИН — и велик риск, что Юлия, у которой есть все женские признаки, включая грудь, столкнется с сексуальным насилием», – опасается правозащитник.
По словам Владимира, на данный момент Юлия находится в СИЗО и ожидает отправки в колонию.

В НИУ ВШЭ в Москве 24 февраля прошел фестиваль дронов — в четвертую годовщину войны в Украине.
Как выяснила «Новая-Европа», на мероприятие в университет пришли военные. Они общаются со студентами и предлагают им отправиться на войну в Украине, вступив в беспилотные войска.
Также студентам раздают буклеты от Минобороны РФ, в которых рассказывается о службе в армии и льготах для тех, кто служит по контракту в войсках беспилотных систем.
Среди прочего, на фестивале есть реклама тактической группы «Сталинские Соколы». Как писала «Радио Свобода», это подразделение обучает людей на операторов дронов типа «Шахед». Группа не скрывает, что связана с Особой экономической зоной «Алабуга», где производят российскую версию иранских дронов.
Как обратила внимание «Новая-Европа», на мероприятии гостям предлагали поуправлять летательными и наземными дронами, пройти гоночную трассу с неоновыми воротами, воспользоваться симуляторами управления и сборки беспилотников, а также посмотреть на разработки и прототипы дронов.
Ранее руководство ВШЭ предлагало учащимся, которым грозит отчисление, годичную службу в беспилотных войсках ВС РФ. Студентам обещали гарантированное увольнение с военной службы, академический отпуск на срок контракта, выплаты и обучение.

Российские спецслужбы приобретают недвижимость рядом с военными и гражданскими стратегическими объектами в странах Западной Европы и превращают ее в сеть «троянских коней», предназначенных для проведения диверсионных кампаний. Об этом пишет The Telegraph со ссылкой на представителей европейской разведки.
По словам собеседников, Россия уже купила минимум в десяти странах летние дома, дачные домики, склады, заброшенные школы, городские квартиры и даже целые острова с целью использования их в качестве плацдармов для скоординированной слежки, диверсий и тайных атак.
Действующие и бывшие представители европейских разведагентств высказали опасения, что Россия, возможно, уже разместила на некоторых таких объектах взрывчатку, беспилотники, оружие и агентов под прикрытием, которые будут готовы действовать в случае «кризиса».
По данным The Telegraph, РПЦ использует свои церкви и молитвенные дома в Норвегии и Швеции для шпионажа, управления дронами и глушения радиосигналов. Также люди, связанные с Кремлем, приобрели дома рядом с арктическими военными базами в Норвегии.
Помимо этого, Россия купила недвижимость вблизи военно-морских баз и стратегически важных водных путей на Крите, в Сицилии и материковой Греции, а также рядом с важными объектами в Лондоне, Париже и Женеве, пишет The Telegraph.
Журналисты отмечают, что некоторые страны начали принимать меры против покупки недвижимости гражданами России и связанными с Кремлем людьми. Так, в июле 2025 года в Финляндии вступил в силу запрет на сделки с недвижимостью для россиян и белорусов. До этого Минобороны страны получило право блокировать сделки с недвижимостью российским гражданам без постоянного места жительства или гражданства страны.
The Telegraph напоминает, что еще в 2018 году в Финляндии было возбуждено уголовное дело против руководства компании Airiston Helmi, которая приобрела 17 объектов недвижимости в районе Архипелагового моря. Там располагаются ключевые для Хельсинки морские пути, а также порт Турку, где базируется командование военно-морских сил Финляндии. На фоне преследования компания Airiston Helmi была ликвидирована, а ее владльца Павла Мельникова приговорили к условному сроку по обвинению в мошенничестве.
Кроме этого, Латвия закрыла советские курорты вдоль побережья Балтийского моря из-за опасений, что они могут быть использованы в качестве плацдарма для тайных операций. Польша закрыла генконсульство в Гданьске, а Великобритания лишила дипломатического статуса принадлежавшее России поместье в Восточном Сассексе.
Отправляли ли журналисты The Telegraph запросы российским чиновникам, в заметке не уточняется.

Материал вышел в издании hromadske. С разрешения коллег мы публикуем его русскоязычную версию целиком, с незначительной редактурой. Материал выпущен при поддержке Медиасети.
24 февраля 2022-го директор и тренер детско-юношеской спортивной школы по греко-римской борьбе Ярослав Кравчук проснулся в 5 часов утра. Заварил чаю. Зевал. Накануне вечером был в бане со своими воспитанниками: там лучше всего восстанавливаются уставшие мышцы.
За окном загудела авиация. Подумалось: наверное, ночные учения на военном аэродроме, который недалеко от его родного Житомира.
Вдруг звонок от давнего товарища, командира одной из боевых бригад: «Началось!»
«Собирай сумку», — разбудил 51-летний Ярослав жену. Той было не привыкать: мужчина воевал в АТО (Антитеррористическая операция на востоке Украины — первый этап российско-украинской войны, который длился с 14 апреля 2014 года по 30 апреля 2018 года – Прим. ред. «hromadske») и не скрывал: если начнется наступление, он снова пойдет. Хотя и имел «отсрочку», как и все остальные преподаватели.
«Не вспомню, какими словами она меня провожала, но ничего радостного там не было. Вот когда я слышу сейчас: “Пусть на войну идут те, кто хочет”, — то я так отвечу: за годы не встретил ни одного человека, который хочет на войну. С матом, с разрушенными планами мы шли, потому что знали: москали не просто флажок хотят изменить. Они двигаются сюда, чтобы все уничтожить», — такая его мотивация.
В полдевятого утра Ярослав, отец двух сыновей и любитель рыбалки на карпа, уже был в военкомате. Там ждал парней, с которыми прошел АТО. С ними договорились заранее: как только Россия нападет, они объединяются и идут воевать.
Ярослав позвонил каждому. Никто не брал трубку, а позже перезвонили: «Мы получили оружие, идем в тероборону».Знали: если присоединятся к нему, то их ждет 25 (25 отдельная воздушно-десантная Сичеславская бригада), 95 (95 отдельная десантно-штурмовая Полесская бригада) или 30 (30 отдельная механизированная бригада имени князя Константина Острожского)бригада, которые окажутся в эпицентре событий как самые боеспособные.
Кравчук рассердился:
«А в теробороне можно пропетлять. Я тогда сказал, что при случае с каждого спрошу. И результаты будут, в том числе и на лице».
Вечером 24-го он уже был во 2 батальоне 95 бригады — одетый, обутый, с оружием. И поехал выполнять свою первую задачу: на одном из военных аэродромов ждали высадку вражеского десанта.
***
Тем временем в селе в Ровенской области 24 февраля в полшестого утра бабушка зашла будить своего внука:
— Димка, война на улице!
— Ого! — воскликнул он. — Пойдем смотреть телевизор.
15-летний Дима Ковальчук — обычный парень. Любил гонять с пацанами в футбол, ходить на рыбалку и за грибами, жил с мамой, бабушкой и двумя братьями. Старший служил в свое время в АТО. Ему позвонили с утра: «Андрюха, возвращайся!»И он поехал.
Для школьника день прошел в новостях, в Telegram-каналах, переписке с друзьями. Нескольких одноклассников родители хотели отправить за границу, но те уперлись: тот остается, тот не хочет, и мы не поедем. Только одну девочку вывезли.
В тот день исчезла связь со старшим братом, мама уже и переживать начала.
«А я знал, что с Андреем все будет хорошо, потому что он разбирается в военном деле и выберется из любой передряги целым и невредимым. Даже мысли не было, что его ранят или что-то хуже. Так и получилось», — говорит Дмитрий. Действительно, брат в тот день дал знать о себе вечером: все хорошо, выполнял задания. Брат отвоевал два года, списался из-за проблем со здоровьем. Теперь он дома.
Первые месяцы: выпускали 200 мин в сутки
В первые дни большой войны Ярослав Кравчук не дал стрелку́-побратиму выстрелить по нашему вертолету, который в тумане тот считал вражеским. Толкнул по плечу, и выстрел не задел вертолет. Ярослава похвалили. Кто-то из ребят нашел майорский погон, в шутку прикрепил. Так к нему прилип позывной Майор.
Первые месяцы вторжения для Ярослава стали самыми тяжелыми за все четыре года.
«Весна 2022-го. Трасса Славянск — Изюм (В 2022 году после оккупации Изюма россияне использовали эту трассу как ключевой маршрут для продвижения российских войск на Славянск и Краматорск – Прим. ред. «hromadske»). Москали рвались на нее. И если бы у них это получилось, то украинскую группировку в Донбассе полностью окружили бы. Наш батальон прикрывал пехоту возле села Долгенькое (селе в Изюмском районе Харьковской области – Прим. ред. «hromadske»). Что вокруг происходило — неизвестно. “Старлинков” нет. Как-то информация поступала с опозданием. Мы знали только, что справа и слева от нас. Артиллерии не было как понятия, потому что снарядов нет, а танков целых два, и то один спрятан. Из оружия у нашего батальона — три миномета. Выпускали 200 мин в сутки — это очень высокая интенсивность», — вспоминает он то время.
Украинским бойцам удалось удержать позицию, хотя их никто не менял. За четыре месяца враги не продвинулись ни на метр. Ярослав говорит, что для этого с побратимами делали невероятное, прыгали выше головы.
Опыт АТО — ни о чем, если сравнить с полномасштабкой. Его друзья, которые прошли апрель — июнь 2022 года, согласны, что ни до этого, ни после с такой напряженностью боя не сталкивались. А ждали их не цветочки: Серебрянский лес, Харьковская операция, защита Купянска, Курская операция. Шутят, что для них это уже курорт.
***
Первые недели большой войны в Ровенской области: парни возводят блокпосты, Диму не берут, потому что маленький. Вечером он с друзьями ходит по селу: всюду тьма, хоть глаз выколи. Ощущение, будто все вымерли, — люди боялись обстрелов. И они произошли — правда, позже и не в селе: где-то били по инфраструктуре и воинским частям, где-то прилетело в Ровно. Об этом узнавали из новостей.
Дима не очень вдавался в хронологию войны: в школе и между собой подростки в 15 лет такое не очень обсуждали. Он помнит, как россияне отступили от Бучи и открылась правда издевательств над гражданскими.
«И больше всего меня в войне поразило мародерство наших людей, которые лазили по разбитым магазинам, пустым домам, выносили вещи, — вспоминает. —Я видел видео, как их ловили, привязывали к столбам. А жесткая агрессия к врагам у меня возникла, когда отрезали гениталии нашим пленным, расстреливали. Помню, какой-то мужик перед расстрелом закурил и воскликнул: “Слава Украине!”» (речь идет об Александре Мациевском, убитом 6 марта 2023-го. — Прим. ред.).
Юноша заканчивал школу, и постепенно в нем вызревала мысль: пойдет служить. Хочет быть среди лучших. Но никому о своем желании не рассказывал.
Получил аттестат и отправился в Польшу на заработки: собирал яблоки. В ноябре 2024-го ему исполнилось 18. Накануне оставил заявку на сайте «Азова», о котором мечтал. Оттуда сразу перезвонили: «Желаете к нам? Ждем на собеседование». Его успешно прошел. И тут вопрос, который для него перевернул все: «А родители знают, что хотите служить? Надо, чтобы знали».
Дмитрий отступил. Пугать маму не хотелось.
Его наперебой сватали в разные бригады, но он выбрал 95-ю. Там задали тот же вопрос, и он, не моргая, выпалил: «Знают».
В то же время вышла информация о контракте «18–24», который, согласно замыслу Минобороны, должен был поощрять молодежь до 25 лет присоединятся к рядам Вооруженных сил. И юноша согласился подписать его на год.
Семья узнала, что он служит, из TikTok. Какой-то канал снимал сюжет о первых контрактниках, которые проходят обучение. И Дмитрий засветился.
— Мы думали, ты в Польше, — позвонил брат.
— Да это не я, кто-то похожий!
— Тебя мать узнала.
— Ну ок, это я, и что?
Мама плакала. За одного сына волновалась, а тут и за второго: «Зачем тебе та армия? Ты жизни не видел».
«Но я не пожалел», — комментирует свое решение Дмитрий, которому дали позывной Бледный.
Сейчас ему 19, и уже год он выполняет самые трудные задачи в 13 отдельном десантно-штурмовом батальоне 95-ки.
Многое ему кажется прикольным и интересным: идти по карте в посадку, а на месте обнаружить, что там голая лужайка. Сидеть на позиции, когда впереди враги и их ничего не разделяет. Подпускать их поближе и «класть». Ему интересно преодолевать непредсказуемые трудности и проверять себя.
Есть и болезненные моменты: потеря побратимов.
Чему научила война, что узнали о себе
Майор уверен: хоть он и спортсмен — на войне физическая подготовка отходит на второй план. Главное — выдержать все психологически.
Его первый командир расчета во время боев за Долгенькое примотал сумку скотчем к велосипеду и убежал, оставив бойцов.
«А ведь мы сами выбрали его командиром в 2022-м, как самого опытного. И действительно, он создавал иллюзию, что на него можно опереться.
Мы живем в отличное время, все маски сброшены, ты прекрасно видишь, кто есть кто. Вот пример: ребята из села, у которых самый яркий опыт в жизни — как они молодыми напились, не могли встать и в клубе дрались, сидя на жопах. А на войне, когда все вокруг свистит и летит, они выполняют все как надо. А кто-то — такой опытный, такой тертый калач — садится на велосипед и предает своих. На войне видно натуру каждого, здесь не притворишься другим», — таков вывод Ярослава Кравчука.
О себе за эти четыре года он понял, что выживет где угодно, если случится малейшая возможность, а также выполнит задание. Убежден, это опыт той страшной весны 2022-го.
«Я знаю, что ответственность перед людьми во мне очень сильная. В конце прошлого лета я вез артиллерийские боекомплекты на позицию, две канистры с бензином для генераторов. Беспилотник влетел в нашу машину сзади, сгорели мой автомат, рация, вся машина. Я выскочил, отделался синяками. И вот меня мучила совесть перед подразделением. Из-за меня потеряли транспорт», — рассказывает.
Ярослав позвонил депутатам Житомирского областного совета. Они скинулись вместе с губернатором на другую машину. Через неделю он снова ехал на позицию и за автомобиль переживал больше, чем за себя.
Война дала ему друзей — даже больше, чем друзей. Этих людей, с которыми так сроднился, так сросся в одно целое, которое называется словом «побратимы».
***
Дмитрий однажды был на позиции в Сумской области 34 дня. Говорит, очень хотелось сладкого. Батончик Snickers делили на двоих и рассасывали целый день, ловили кайф. И в один из дней парень выскочил собрать алычу: знал, что она сладкая, потому что такая же дома растет. И увидел в поле посылку, а возле нее — дрон.
«То есть это нам была передача, ее сбили. Думаю, рискнуть и забрать — или не стоит. Понимаю, что там вода, еда, — и сделал этот рывочек, там метров десять в поле. Открываю, а там шесть бутылок воды, и все целые! Залетаю в блиндаж: “Шикуем!” В тот момент я осознал: надо ценить все. На войне смысл жизни меняется», — откровенно делится.
Когда его «откатили» — приказали оставить позицию, — добрался до дома, где жил со своими ребятами. Грязный, весь в крови, потому что по дороге ранили бойца и выносил его на себе. Едва стоял на ногах. Заходит во двор, а там чужие люди. А ему так хотелось к своим, все им рассказать.
«А где, блин, те, с кем я начинал, обучение проходил, контракты просто подписывал? Нет. На позициях. В доме на кроватях (а я помню, кто где спал) другие лежат. Это больно. Это обидно. Новенькие подбежали: “Ну рассказывай, что там, как там?” А я: “Пойдете — увидите”.
Уже вымытый, вечером я сел во дворе. Птички поют, все вокруг целое, красиво кругом. Снова подумал: надо ценить каждый миг! И всех в это втягивать, чтобы дорожили жизнью».
Еще Дмитрий понял о себе, что стал более ответственным на войне. Особенно это касается обучения новеньких.
«От этих навыков зависит, выживет ли человек. А если отправим на передок необученного, то считай, что мы его предали», — говорит.
Сбылась его мечта — на войне он среди лучших. Встретил такую ​​дружбу, такую ​​опору, такое чувство плеча, каких до сих пор у него не было. Из одноклассников он один служит, ему почти никто не пишет, не интересуется, как он. И ему уже не о чем говорить с теми, кто не воевал. Зато с настоящими друзьями, которых встретил за последний год, постоянно на связи. Даже если они далеко.
Старшие — младшие
Ярославу Кравчуку сейчас 55. Таких — в том же возрасте — мало. Преимущественно мужчины старше 40 лет и молодые. О последних он думает так:
«Они более адаптированы к цифровым технологиям. Более ловкие, имеют лучшее здоровье, в экстремальных условиях более выносливые, эффективные. У них еще нет ощущения страха, они думают, что бессмертные, что смерть — это нечто такое далекое. Я себя вспоминаю молодым, хоть это и в 1990-е было, прожил на ура. Время надежд, никогда не опускались руки, бывало, просыпался в крови, потому что вечером с кем-то подрался, но я знал, что это временно».
Что касается военного опыта, он не считает, что у старших его больше. Всех новеньких в расчет водят равномерно, отправляют на задачи со знающими. И через полгода молодой боец умеет то, на что у старших ушли годы.
Дмитрий Ковальчук с ним согласен:
«Если взять мужчину в 40 и в 20 лет, разница большая. Мы с телефонами лучше дружим, ловим на ходу свежую информацию. А старшему пять раз расскажи-покажи. Вот именно житейский опыт на войне роли не играет, потому что здесь нет времени думать о семье, жене, ребенке. У старших это все есть, и они больше боятся. А молодым нечего терять. Здесь ты, побратим, враг, опасность».
Что дает силу?
Ярослав Кравчук хорошо помнит, как его прабабушка и бабушка вместо сказок в детстве рассказывали истории, как их выслали в Сибирь, за озеро Байкал, в 1930-е. Раскулачили, потому что у семьи было две коровы. Везли в товарных вагонах. Вернулись в Украину в 1954 году.
«На руках была моя маленькая мама, которая родилась в Иркутской области, и ее старший братик. Вскоре он умер от менингита. То есть история моей семьи показывает, чем заканчиваются похождения и власть москаликов в Украине. Я шел, чтобы их остановить. И когда очень тяжело, вспоминаю своих родных или иду на могилки, и становится легче, что мы все правильно делаем. Говорю им: “Спите спокойно”», — признается.
***
Дмитрий Ковальчук выбирался с позиции, где провел больше месяца. Брел на ватных ногах через большое кукурузное поле. Всюду неразорванные мины, а он повторял: «Господи, спаси и сохрани». Чувствовал, что не останется здесь, что Бог выведет его. Товарищ наступил на «лепесток» (Противопехотную фугасную мину ПФМ-1 советского производства – Прим. ред. «hromadske»), ему перебило кость, за ними охотился дрон, но ребята вышли.
«И так захотелось позвонить маме», — говорит Дмитрий. Этот юный боец, который не ездил в отпуска, потому что на войне прикольно, почувствовал, какую силу дает мама. Мама, которая ждет, которая молится за него.
Что после войны?
Даже сейчас тренер Ярослав Кравчук находит время руководить школой на расстоянии и проводить соревнования. Говорит, за четыре года погибли четыре воспитанника: Конова Дмитрий (1984 г. р.), Речко Руслан (1977 г. р.), Загурский Александр (1988 г. р.), Яременко Андрей (1999 г. р.). Все — кандидаты в мастера спорта.
Майор мечтает после войны воспитать не менее трех олимпийских чемпионов.
«А гордость за себя будет, когда закончим все это дело. И закончим хорошо», — заключает.
У Дмитрия Ковальчука 13 марта истекает годовой контракт, и он продлит его. Ему хотелось бы остаться на службе и после войны — улучшать армию. В заключение разговора вспоминает:
«В шестом или седьмом классе мы рисовали картинки и отправляли их военным. И тогда я бы никогда не подумал, что мне, 18-летнему, дети тоже будут отправлять картинки. И это дает силу, это приятно. Я очень хочу, чтобы нынешним шестиклассникам их уже не присылали. Для этого мы здесь».
Автор: Наталья Мазина

В четвертую годовщину полномасштабного вторжения России Владимир Зеленский выступил с обращением к украинцам и украинкам. Президент Украины впервые показал помещение бункера на Банковой улице в Киеве. Из этого кабинета в начале войны он управлял обороной и вел переговоры с мировыми лидерами. Сейчас в бункере — украинские флаги, плакаты, макет уничтоженного ВС РФ самолета «Мрия», столы, длинный коридор, герб и икона. «Новая-Европа» пересказывает главное из обращения украинского президента.
Ровно четыре года назад Путин планировал взять «Киев за три дня», но украинцы выбрали сопротивление
Сегодня ровно четыре года, как Путин берет Киев за три дня. И это на самом деле очень многое говорит о нашем сопротивлении, о том, как борется Украина всё это время. За этими словами — миллионы людей, великая смелость, очень тяжелая работа, выдержка и великий путь, который Украина преодолевает с 24 февраля [2022 года].
В маленьком бункере на Банковой были мои первые разговоры с лидерами мира в начале войны. Здесь я говорил с Президентом США Джо Байденом и услышал: «Владимир, есть угроза, вам нужно срочно покинуть Украину. Мы готовы в этом помочь». И я здесь ответил, что мне нужно оружие, а не такси.
И не потому, что мы все такие бесстрашные. Мы все живые люди, и в тот день всем украинцам было страшно и больно, у многих был шок, и многие не знали, что сказать. Но на каком-то невидимом уровне все знали, что другой Украины у нас нет.
Сопротивление стало тотальным
Это был выбор, который сделали миллионы украинцев и украинок. Наши люди не подняли белый флаг, а защищали сине-желтый. Воины стояли крепко, и гражданские защищали города,села, улицы, дворы. И все вместе подсказывали заблудившейся России единственно верную дорогу.
Все понимали: каждое завтра нужно добывать. Украина должна была стоять вопреки всему. И вопреки всему должна была работать наша Украина. Многое делалось именно здесь (в бункере. — Прим. ред.): ежедневные совещания с военными, звонки, поиск решений. Сейчас он пустой, понятно, а в начале войны здесь были сотни людей.
«Выгрызание» помощи
Нужно было доставлять оружие, лекарства, еду в заблокированные врагом города. Чтобы была жизнь, за которую Украина так отчаянно борется. „
Каждый пакет помощи, каждые санкции против России, каждую партию оружия — все это нужно было выгрызать.
Выгрызать веру в Украину. Сделать так, чтобы мир включился.
И это был ключевой посыл к мировым лидерам, к миллионам во всём мире: будьте с нами, будьте с Украиной, верьте в нас. Эти призывы сработали, потому что украинцы боролись так, что захватывало дух. Совсем скоро все увидели это сине-желтое море — тысячи людей с нашими флагами на площадях Европы и мира. И так постепенно, тяжело, по кирпичику Украина возводила опору, которая позволила выдержать: когда мы устояли в первый день войны, самый длинный в жизни. А потом еще один. И еще один. А дальше неделю. Две. А потом – месяц. „
И мы увидели весну. Мы выбороли ее тогда, когда казалось, этот февраль не закончится никогда.
Это был переломный момент, и впервые тогда у каждого промелькнула такая мысль: сможем. Украина сможет.
Мне очень нравится фраза, которую в то время репостил каждый: когда Украина сказала: «Ты думаешь, я стала на колени? Я только завязала берцы».
Боль, которую не вместить
Впереди был путь, и даже в этом протяженном тоннеле не вместить и миллионной части той боли, которую Украина пережила за это время. Боли, которую Россия принесла в каждую нашу семью, в каждое украинское сердце.
Буча. Ирпень. Бородянка. Братские могилы. Гостомель. «Мрiя». Харьков. Николаев. ОГА (вероятнее всего, имеется в виду Николаевская областная государственная администрация, разрушенная после российского удара в 2022 году. — Прим. ред.). Каховская дамба. Запорожская АЭС. Кременчуг и Кривой Рог. Тернополь и Львов. Еленовка. Часов Яр. Киев. «Охматдет». Краматорск. Вокзал. Игрушка. Мариуполь. Драмтеатр. Надпись «Дети». Одесса. Многоэтажка. Девочка. Три месяца. Вильнянск. Родильный дом. Младенец.
Люди так не поступают. Украинцы этого не забудут.
Украинцы не дали гневу съесть себя
Но все это время мы не даем гневу съесть нас изнутри, украинцы превращают собственную ярость в энергию для борьбы и доказывают: можно заставить нас спуститься в укрытие, но невозможно загнать Украину под землю навсегда.
И это следующий важный этап нашей борьбы, когда Украина не только устояла и не лишь держит оборону, а когда Украина дает сдачи. Были первые наступления, первые успехи и то, что невозможно забыть: первые глаза — глаза украинцев, которые дождались своих. Видели, как российские ультиматумы становились жестами доброй воли. Как Змеиный снова стал нашим. Как слово «бавовна» (хлопок) получило новое значение, и как мы радовались, когда первую «бавовну» услышали в России. Это не злорадство, просто так по-украински звучит справедливость.
Самая тяжелая зима в истории и несокрушимость
То, что раньше казалось фантастикой, теперь стало нормой. «Пэтриоты», «Хаймарсы», «Насамсы», F-16. Оружие, дальнобойность. Украина прошла путь от точки, когда нам передавали «броники», до точки, когда мы сами делаем более 3 миллионов FPV-дронов в год.
Но и этого недостаточно — мы будем делать больше. Путин понимает, что не способен победить Украину на поле боя, и «вторая армия мира» воюет с многоэтажками и электростанциями. „
И сейчас украинцы преодолевают самую тяжелую зиму в истории. И террор почти каждую ночь. Какой еще народ может так? Вопреки войне, всем атакам, всем испытаниям — побеждать зло, побеждать уныние, отчаяние.
И при всем этом — каждый раз после атак восстанавливаться. Из всех таких достижений, маленьких побед складывается большая Украина.
Благодарность союзникам
Мы помним, как первые иностранные лидеры прибывали в Украину в начале этой войны. Мы поняли, кто нам действительно брат и друг, кто не побоялся. Я хочу поблагодарить каждого лидера, который избрал светлую сторону истории — избрал Украину.
И я очень хочу однажды прийти сюда с Президентом США. Я точно знаю: только побывав в Украине и увидев собственными глазами нашу жизнь и борьбу, почувствовав это море боли, — только так можно понять, о чем эта война на самом деле. Кто здесь агрессор. На кого нужно давить. Ставить на место надо именно Россию, чтобы настоящий мир был.
Память
Говорят, время лечит. Я не уверен. По крайней мере, „
я не знаю, сколько времени нужно, чтобы заживить все наши раны. Все эти болезненные вопросы «сколько?», от которых печет внутри.
Сколько выплакано слез? Сколько атак, коварных ударов? Сколько шрамов на сердце? Сколько флагов на наших кладбищах? Сколько имен?
Я уверен, погибшие герои рассказали Богу всю правду об этой войне. Тысяча четыреста шестьдесят два дня полномасштабной войны. Двенадцать лет от начала агрессии России. Для кого-то — целая жизнь.
Хотим сильного мира и реальные гарантии безопасности
Безусловно, мы все хотим, чтобы война закончилась. „
Но никто не позволит, чтобы закончилась Украина. Мы хотим мира. Сильного, достойного, долгого.
И перед каждым раундом переговоров я даю нашей команде очень четкие директивы. Мой посыл: не обнулить все эти годы, не обесценить всю борьбу. Именно поэтому столько раундов переговоров и битва за каждое слово, за реальные гарантии безопасности. Соглашение должно быть не просто подписано, должно быть принято украинцами.
Сила в людях
Сила, которая держит нас все эти годы, — это наши люди. Украинцы. Украинки. Каждый, кто не сдается. Я хочу поблагодарить каждого и каждую, кто держит на своих плечах независимость. Я горжусь вами. Вспоминая начало вторжения и глядя на сегодняшний день, мы имеем полное право сказать: мы защитили независимость, мы не проиграли государственность, Украина существует, и не только на карте. Украина — субъект международных отношений. „
Путин не достиг своих целей. Не сломал украинцев. Не победил в этой войне.
Мы сохранили Украину и мы сделаем все, чтобы обрести мир и справедливость.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину. — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

В четвертую годовщину полномасштабного вторжения России Владимир Зеленский выступил с обращением к украинцам и украинкам. Президент Украины впервые показал помещение бункера на Банковой улице в Киеве. Из этого кабинета в начале войны он управлял обороной и вел переговоры с мировыми лидерами. Сейчас в бункере — украинские флаги, плакаты, макет уничтоженного ВС РФ самолета «Мрия», столы, длинный коридор, герб и икона. «Новая-Европа» пересказывает главное из обращения украинского президента.
Ровно четыре года назад Путин планировал взять «Киев за три дня», но украинцы выбрали сопротивление
Сегодня ровно четыре года, как Путин берет Киев за три дня. И это на самом деле очень многое говорит о нашем сопротивлении, о том, как борется Украина всё это время. За этими словами — миллионы людей, великая смелость, очень тяжелая работа, выдержка и великий путь, который Украина преодолевает с 24 февраля [2022 года].
В маленьком бункере на Банковой были мои первые разговоры с лидерами мира в начале войны. Здесь я говорил с Президентом США Джо Байденом и услышал: «Владимир, есть угроза, вам нужно срочно покинуть Украину. Мы готовы в этом помочь». И я здесь ответил, что мне нужно оружие, а не такси.
И не потому, что мы все такие бесстрашные. Мы все живые люди, и в тот день всем украинцам было страшно и больно, у многих был шок, и многие не знали, что сказать. Но на каком-то невидимом уровне все знали, что другой Украины у нас нет.
Сопротивление стало тотальным
Это был выбор, который сделали миллионы украинцев и украинок. Наши люди не подняли белый флаг, а защищали сине-желтый. Воины стояли крепко, и гражданские защищали города,села, улицы, дворы. И все вместе подсказывали заблудившейся России единственно верную дорогу.
Все понимали: каждое завтра нужно добывать. Украина должна была стоять вопреки всему. И вопреки всему должна была работать наша Украина. Многое делалось именно здесь (в бункере. — Прим. ред.): ежедневные совещания с военными, звонки, поиск решений. Сейчас он пустой, понятно, а в начале войны здесь были сотни людей.
«Выгрызание» помощи
Нужно было доставлять оружие, лекарства, еду в заблокированные врагом города. Чтобы была жизнь, за которую Украина так отчаянно борется. „
Каждый пакет помощи, каждые санкции против России, каждую партию оружия — все это нужно было выгрызать.
Выгрызать веру в Украину. Сделать так, чтобы мир включился.
И это был ключевой посыл к мировым лидерам, к миллионам во всём мире: будьте с нами, будьте с Украиной, верьте в нас. Эти призывы сработали, потому что украинцы боролись так, что захватывало дух. Совсем скоро все увидели это сине-желтое море — тысячи людей с нашими флагами на площадях Европы и мира. И так постепенно, тяжело, по кирпичику Украина возводила опору, которая позволила выдержать: когда мы устояли в первый день войны, самый длинный в жизни. А потом еще один. И еще один. А дальше неделю. Две. А потом – месяц. „

И мы увидели весну. Мы выбороли ее тогда, когда казалось, этот февраль не закончится никогда.
Это был переломный момент, и впервые тогда у каждого промелькнула такая мысль: сможем. Украина сможет.
Мне очень нравится фраза, которую в то время репостил каждый: когда Украина сказала: «Ты думаешь, я стала на колени? Я только завязала берцы».
Боль, которую не вместить
Впереди был путь, и даже в этом протяженном тоннеле не вместить и миллионной части той боли, которую Украина пережила за это время. Боли, которую Россия принесла в каждую нашу семью, в каждое украинское сердце.
Буча. Ирпень. Бородянка. Братские могилы. Гостомель. «Мрiя». Харьков. Николаев. ОГА (вероятнее всего, имеется в виду Николаевская областная государственная администрация, разрушенная после российского удара в 2022 году. — Прим. ред.). Каховская дамба. Запорожская АЭС. Кременчуг и Кривой Рог. Тернополь и Львов. Еленовка. Часов Яр. Киев. «Охматдет». Краматорск. Вокзал. Игрушка. Мариуполь. Драмтеатр. Надпись «Дети». Одесса. Многоэтажка. Девочка. Три месяца. Вильнянск. Родильный дом. Младенец.
Люди так не поступают. Украинцы этого не забудут.
Украинцы не дали гневу съесть себя
Но все это время мы не даем гневу съесть нас изнутри, украинцы превращают собственную ярость в энергию для борьбы и доказывают: можно заставить нас спуститься в укрытие, но невозможно загнать Украину под землю навсегда.
И это следующий важный этап нашей борьбы, когда Украина не только устояла и не лишь держит оборону, а когда Украина дает сдачи. Были первые наступления, первые успехи и то, что невозможно забыть: первые глаза — глаза украинцев, которые дождались своих. Видели, как российские ультиматумы становились жестами доброй воли. Как Змеиный снова стал нашим. Как слово «бавовна» (хлопок) получило новое значение, и как мы радовались, когда первую «бавовну» услышали в России. Это не злорадство, просто так по-украински звучит справедливость.
Самая тяжелая зима в истории и несокрушимость
То, что раньше казалось фантастикой, теперь стало нормой. «Пэтриоты», «Хаймарсы», «Насамсы», F-16. Оружие, дальнобойность. Украина прошла путь от точки, когда нам передавали «броники», до точки, когда мы сами делаем более 3 миллионов FPV-дронов в год.
Но и этого недостаточно — мы будем делать больше. Путин понимает, что не способен победить Украину на поле боя, и «вторая армия мира» воюет с многоэтажками и электростанциями. „

И сейчас украинцы преодолевают самую тяжелую зиму в истории. И террор почти каждую ночь. Какой еще народ может так? Вопреки войне, всем атакам, всем испытаниям — побеждать зло, побеждать уныние, отчаяние.
И при всем этом — каждый раз после атак восстанавливаться. Из всех таких достижений, маленьких побед складывается большая Украина.
Благодарность союзникам
Мы помним, как первые иностранные лидеры прибывали в Украину в начале этой войны. Мы поняли, кто нам действительно брат и друг, кто не побоялся. Я хочу поблагодарить каждого лидера, который избрал светлую сторону истории — избрал Украину.
И я очень хочу однажды прийти сюда с Президентом США. Я точно знаю: только побывав в Украине и увидев собственными глазами нашу жизнь и борьбу, почувствовав это море боли, — только так можно понять, о чем эта война на самом деле. Кто здесь агрессор. На кого нужно давить. Ставить на место надо именно Россию, чтобы настоящий мир был.
Память
Говорят, время лечит. Я не уверен. По крайней мере, „

я не знаю, сколько времени нужно, чтобы заживить все наши раны. Все эти болезненные вопросы «сколько?», от которых печет внутри.
Сколько выплакано слез? Сколько атак, коварных ударов? Сколько шрамов на сердце? Сколько флагов на наших кладбищах? Сколько имен?
Я уверен, погибшие герои рассказали Богу всю правду об этой войне. Тысяча четыреста шестьдесят два дня полномасштабной войны. Двенадцать лет от начала агрессии России. Для кого-то — целая жизнь.
Хотим сильного мира и реальные гарантии безопасности
Безусловно, мы все хотим, чтобы война закончилась. „

Но никто не позволит, чтобы закончилась Украина. Мы хотим мира. Сильного, достойного, долгого.
И перед каждым раундом переговоров я даю нашей команде очень четкие директивы. Мой посыл: не обнулить все эти годы, не обесценить всю борьбу. Именно поэтому столько раундов переговоров и битва за каждое слово, за реальные гарантии безопасности. Соглашение должно быть не просто подписано, должно быть принято украинцами.
Сила в людях
Сила, которая держит нас все эти годы, — это наши люди. Украинцы. Украинки. Каждый, кто не сдается. Я хочу поблагодарить каждого и каждую, кто держит на своих плечах независимость. Я горжусь вами. Вспоминая начало вторжения и глядя на сегодняшний день, мы имеем полное право сказать: мы защитили независимость, мы не проиграли государственность, Украина существует, и не только на карте. Украина — субъект международных отношений. „

Путин не достиг своих целей. Не сломал украинцев. Не победил в этой войне.
Мы сохранили Украину и мы сделаем все, чтобы обрести мир и справедливость.

Четыре года разрушительной войны находят отражение не только в сводках новостей, но и на страницах книг, и на больших экранах. Украинские и зарубежные авторы пытаются зафиксировать и рассказать не только истории с поля боя, но и повседневность — жизнь, в которой рутина соседствует с сиренами, обстрелами и смертью. И показать, как меняется восприятие войны.

«Новая газета Европа» собрала подборку главных материалов последних лет, которые помогают понять масштабы катастрофы.
«2000 метров до Андреевки» (2000 Meters to Andriivka, 2025)
Документальный фильм украинского режиссера Мстислава Чернова о боях за освобождение Андреевки — крохотной деревни в десяти километрах от Бахмута Донецкой области, битва за которую стала одним из самых тяжелых и продолжительных эпизодов войны. Автор показывает бои и обстрелы, делится своей рефлексией за кадром, вставляет съемки с GoPro-камер военных, а также разговаривает с бойцами.
«Телевидение и газеты сообщают названия освобожденных сел, количество раненых, убитых, пройденных километров, но это всё абстрактно. Мне хотелось, чтобы зрители оказались в одном окопе с нашими военными и чтобы у них не было возможности выйти из этого окопа, пока они не дойдут до Андреевки. Когда люди выходят из кинотеатров, они в шоке, потому что они такой войны еще не видели», — говорил режиссер в интервью «Новой газете Европа».
Картина вошла в шорт-лист «Оскара» 2026 года в категории «Документальный полнометражный фильм». В 2024 году документальный фильм Чернова «20 дней в Мариуполе» выиграл в этой номинации.
«20 дней в Мариуполе» (20 Days in Mariupol, 2023)
Еще один документальный фильм режиссера Мстислава Чернова, снятый в команде с фотографом Евгением Малолеткой и продюсером Василисой Степаненко. Работа стала одним из первых и самых сильных материалов с начала полномасштабного российского вторжения.
Картина основана на съемках из Мариуполя во время осады весной 2022 года. Авторы картины зафиксировали в деталях блокаду и захват города, обстрелы и массовые бомбежки, информацию о многочисленных жертвах среди мирного населения.
Этот фильм принес Украине первый «Оскар» в истории. Но Чернов, принимая награду, сказал: «Лучше бы этого фильма не было».
«Глядя на женщин, которые смотрят на войну» (Looking at Women Looking at War), 2025
Книга украинской писательницы Виктории Амелиной, написанная на английском языке в формате дневника о войне и поиске справедливости. Она включает заметки автора, интервью, репортажи, зарисовки с мест событий и рассказы о женщинах, которые оказались в центре боевых действий. Через рассказы о представительницах разных профессий — юристках, медсестрах, исследовательницах, работниц культуры — автор показывает, как тесно переплетаются рутина и трагические события.
Амелина начинала работу над этим текстом сразу после полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года. Изначально она занималась гуманитарной помощью и волонтерством, а позже стала исследовать военные преступления вместе с правозащитной организацией, документируя свидетельства выживших и того, что происходило в освобожденных городах.
Писательница погибла в возрасте 37 лет в результате российского ракетного удара по пиццерии в Краматорске, не успев дописать книгу.
В 2025 году работа получила британскую премию имени Джорджа Оруэлла — она присуждается за произведения, которые «способны превратить политический текст в искусство».
Книга стала первой работой украинского автора, отмеченной этой премией. Муж Амелиной получил награду — три тысячи фунтов стерлингов — на церемонии в Лондоне. Он отметил, что все средства из призового фонда будут направлены на поддержку Нью-Йоркского литературного фестиваля, который Амелина основала в 2021 году.
«Вторжение» (The Invasion, 2024)
Документальный взгляд режиссера Сергея Лозницы на Украину в состоянии войны. Лозница — человек родом из Беларуси, учившийся в России, считающий новой родиной Украину и живущий в Европе, — оказался на равной дистанции от противоборствующих сил и отстаивает свое право как художника снимать о насилии и сопротивлении без готовых вердиктов.
«Вторжение» — хроники бытовой жизни, самозащиты и самоорганизации жителей Украины после начала войны в феврале 2022 года. Премьера картины состоялась на Каннском фестивале в мае 2024 года.
«Мирные люди» (Intercepted, 2024)
Документальный фильм Оксаны Карпович, основанный на перехваченных телефонных разговорах российских солдат. Впервые показан на Международном кинофестивале в Берлине в феврале 2024 года.
Основной режиссерский прием в «Мирных людях» — противопоставление российских солдат и мирных украинцев, пытающихся выстроить свою жизнь после начала полномасштабной войны.
В зарубежном прокате фильм получил название «Перехваченные», с отсылкой к тем самым телефонным разговорам российских военных. Среди этих звонков — диалоги солдат с родней и друзьями, которые здесь становятся коллективным голосом того самого «русского мира», вокруг которого строится повествование в фильме.
«Шоумен: Владимир Зеленский и война в Украине» (The Showman: Inside the Invasion That Shook the World and Made a Leader of Volodymyr Zelensky), 2025
Американский журналист Саймон Шустер подробно описал первый год полномасштабного вторжения России и то, как этот период прожили Владимир Зеленский и его окружение.
В 2022 году Шустер почти всё время находился в Киеве рядом с украинским руководством. Получив редкий доступ к президентскому комплексу на Банковой улице, он наблюдал за работой власти изнутри.
Журналист беседовал с членами правительства, первой леди Еленой Зеленской, тогдашним главнокомандующим ВСУ Валерием Залужным, руководителем офиса президента Андреем Ермаком, а также сопровождал Зеленского во время поездок в прифронтовые районы.
«Шоумен» рассказывает не только о ключевых событиях первых месяцев войны — обороне Киева и контрнаступлении в Харьковской области, но и о закулисной стороне происходящего: решениях, сомнениях и обстоятельствах, которые предшествовали этим событиям или остались вне официальных сводок. Это история трансформации Зеленского в руководителя воюющей страны, готового на всё, чтобы отстоять ее достоинство и независимость.
В апреле 2025 года книга вышла на русском языке в издательстве «Медузы».
«Наши враги сгинут: российское вторжение и война за независимость Украины» (Our Enemies Will Vanish: The Russian Invasion and Ukraine’s War of Independence), 2024
Наблюдение за полномасштабным вторжением России в Украину от журналиста The Washington Post Ярослава Трофимова, который ранее освещал военные конфликты в Афганистане, Сомали, Ираке и Ливии.
С февраля 2022 года Трофимов, уроженец Киева, месяцами работал в зоне боевых действий, в том числе на передовой, фиксируя ключевые эпизоды войны — от битвы за Киев до изнурительных боев за Бахмут, где в том числе действовали подразделения ЧВК «Вагнер».
«В первый день войны был шок. Люди не хотели верить, что это происходит на самом деле. Я помню, что проснулся в четыре утра, вышел на улицу посмотреть [что происходит в городе]. В районе десяти часов из здания городской администрации секретарши забирали коробки с обычными вещами с работы, потому что думали, что уже не вернутся. Были огромные пробки. Дорога из Киева во Львов, которая обычно занимает пять-шесть часов, растянулась на два дня. При этом очень многие вывозили семьи на Запад и возвращались воевать. На второй день войны Киев опустел. Из центра до линии фронта на реке Ирпень мы доехали за 15 минут, хотя раньше эта дистанция занимала от 40 минут до часа. Ощущение было крайне непонятное, но всех взбодрило обращение Зеленского. Люди спокойно приняли, что нужно защищаться. Сдаваться никто не собирался», — рассказывал журналист в интервью «Медузе».
«Дом на линии огня. Хроника российского вторжения в Донбасс», 2025
Книга Дмитрия Дурнева о том, почему именно Донбасс стал очагом, где разгорелся прямой военный конфликт между Россией и Украиной.
Книга написана независимым журналистом, который продолжал работать в регионе уже после захвата и оккупации. Это последовательное документирование того, как линия фронта проходит через повседневную жизнь и как война постепенно меняет регион.
«Подлетное время» (2024)
Документальный фильм Владимира Манского, который он снял в Украине во время войны. Название отсылает к промежутку между запуском ракеты и ее ударом — времени ожидания, которое становится частью повседневности для жителей обстреливаемых городов.
Манский — режиссер, родившийся во Львове и много лет работавший в России, а затем переехавший в Латвию, — с начала большой войны снимает фильмы о происходящем в Украине. «Подлетное время» — одна из его самых масштабных работ: почти трехчасовая документальная картина о жизни страны во время войны.
Фильм состоит из наблюдений за повседневной жизнью в Украине — улицами, домами, людьми в разных городах. В кадре нет активных боевых сцен, но ощущение угрозы постоянно присутствует: мирная жизнь существует рядом с фронтом. Фильм показали вне конкурса на Берлинском кинофестивале 2025 года.
«Российско-украинская война. Возвращение истории», 2025
Книга украинского историка Сергея Плохия — масштабное исследование, в котором война между Россией и Украиной рассматривается не только как серия боевых событий, но и как результат долгой истории отношений двух стран.
Плохий начинает с взаимодействий России и Украины на протяжении веков, включая имперский и советский периоды, а затем ведет повествование к событиям 2022 года. Автор использует малоизвестные сведения и рассказывает, каким образом история формировала контекст нынешнего конфликта.
«Господин Никто против Путина» (Mr. Nobody Against Putin, 2025)
Картина россиянина Павла Таланкина — школьного организатора внеурочной деятельности и видеографа из небольшого города Карабаш на Урале. После начала вторжения он, не соглашаясь с внедряемой государственной пропагандой, решил фиксировать «патриотические» уроки и военную риторику.
Таланкин по заданию школьной администрации снимал «патриотические» мероприятия, официальные утренники и линейки. Потом он покинул Россию вместе с отснятым материалом и передал записи американскому кинорежиссеру Дэвиду Бронштейну.
Фильм уже получил премию Британской академии кино и телевизионных искусств (BAFTA), а также был номинирован на премию «Оскар»-2026 в категории «Лучший документальный полнометражный фильм».
«Я умерла в Ирпене» (I died in Irpin, 2024)
Украинский короткометражный анимационный фильм, попавший в шорт-лист «Оскара»-2026. 11-минутная документальная анимация рассказывает о первых днях полномасштабного вторжения в Украину через личный опыт режиссера Анастасии Фалилеевой. Лента соткана из анимации, созданной из угольных рисунков, и архивных материалов автора.
«Мы, наши любимцы и война» (Us, Our Pets and the War, 2024)
Документальный фильм режиссера Антона Птушкина, бывшего ведущего популярного тревел-шоу «Орел и решка». В картине показаны истории украинских волонтеров, которые спасали брошенных животных во время войны.
«Мне все говорили, что странно во время войны снимать про животных, а не про людей. Но в том и дело, снимали про животных, а фильм получился про людей», — объяснял Птушкин.
Одним из центральных персонажей стал знаменитый пес Патрон — джек-рассел-терьер, который работает с пиротехниками Государственной службы по чрезвычайным ситуациям Украины. Патрон прославился в начале войны, когда видео с ним в бронежилете набрало тысячи просмотров: он искал взрывоопасные предметы и помогал специалистам обезвреживать мины и фугасы.
Еще одна заметная история фильма — спасение кошки из Бородянки, которую называют Шафа или Глория. Ее хозяева были вынуждены эвакуироваться из-за массированных обстрелов, а животное осталось в разрушенном доме. Шафа провела месяцы в полуразрушенном здании, выживая без еды и воды, прежде чем ее удалось обнаружить и спасти.
Кроме того, авторы рассказали о волонтерке из Киева Наталье Поповой, которая спасает из горячих точек брошенных крупных хищников: львов, тигров и медведей.
Фильм снят в копродукции с канадской компанией Yap Films, работающий над документальными фильмами и сериалами. Съемки длились с весны 2022-го до второй половины 2023 года, а премьера состоялась в апреле 2024-го.
«Бой под сенью дронов» — репортаж The New Yorker, 2024
В тексте для The New Yorker Люк Могельсон проводит время с украинскими военными на востоке страны и подробно описывает жизнь на передовой. Это наблюдение за повседневностью в условиях боевых действий: ожиданием обстрелов, нехваткой сна, короткими разговорами между бойцами.
Могельсон показывает фронт как пространство изматывающей борьбы, где дни проходят в грязи при постоянной угрозе дронов и артиллерии. Через диалоги и детали он передает состояние людей, для которых война стала тяжелой рутиной.
Издание «Медиазона» перевела репортаж на русский язык.
«Дети в огне» (Children in the Fire, 2025)
Документальный фильм, снятый режиссером Евгением Афинеевским, о детях, выросших в условиях войны. Авторы исследуют, как постоянная угроза, эвакуации и разлука с домом влияют на психологию и взросление. Картина рассказывает личные истории и подчеркивает, что за сухими цифрами новостных сводок стоят конкретные детские жизни.
В рамках «Берлинале» этого года 11-летний Роман Олексив, который пострадал от российского удара по Виннице в июле 2022 года, получил награду Cinema for Peace Honorary Dove 2026 за участие в фильме. При этом подчеркивается, что эта награда вручается не только Роману, но и всем украинским детям, которые растут под звуки сирен.
«Наша война» (Our War, 2025)
Французский документальный фильм о войне в Украине, представленный на Каннском фестивале. Это четвертый фильм о войне в Украине, созданный французским философом и писателем Бернаром-Анри Леви вместе с режиссером Марком Русселем.
Картина сосредоточена на событиях начала 2025 года и показывает, как меняется восприятие войны спустя три года после полномасштабного вторжения. Авторы работают в формате наблюдения, фиксируя как военные эпизоды, так и повседневную жизнь: ожидание, усталость, попытки адаптации. Это фильм о продолжительности конфликта и о том, как война становится фоном для повседневности.
«Дорогие, красивые, любимые» (Dear Beautiful Beloved, 2025)
Документальный фильм украинского режиссера Юрия Речинского о работе по эвакуации мирных жителей и возвращению тел погибших военных. Картина фиксирует истории людей, которые занимаются этой сложной и часто невидимой частью войны. Это фильм о памяти, утрате и попытке сохранить достоинство даже в самых тяжелых обстоятельствах.
«В ее машине» (In Her Car, 2024)
Украинский драматический сериал, снятый во время полномасштабной войны. В центре сюжета — психолог Лидия, которая остается в Украине и начинает подвозить людей, эвакуирующихся из опасных регионов. Каждая поездка превращается в исповедь: пассажиры делятся страхами, воспоминаниями, сомнениями и надеждами.
Идея сериала родилась в первые недели вторжения, когда один из авторов проекта сам помогал вывозить людей. Машина здесь становится камерным пространством — местом, где на фоне войны звучат личные истории.
Съемки проходили в Украине в условиях постоянной угрозы: команда работала с учетом комендантского часа и необходимости спускаться в укрытия во время тревог. Несмотря на это, проект получил международный резонанс: сериал был показан одновременно в нескольких странах Европы и стал попыткой рассказать о войне через судьбы обычных людей.
«Форма на вырост», 2025
Подкаст от издания «Новая вкладка», в котором авторы рассказывают о том, как полномасштабная война изменила детские лагеря в России. В последние годы власти уделяют всё больше внимания военно-патриотическому воспитанию. Через разговоры с ребятами из детских лагерей, их родителями и вожатыми журналисты демонстрируют, как дети и подростки переживают эти изменения и как на них влияет новая «военная» повестка.
«Храм войны. Люди и идеи, которые сделали вторжение в Украину возможным», 2025
Илья Венявкин исследует идеологические предпосылки войны. Он разбирает, какие идеи, исторические мифы, религиозные образы и политические концепции годами формировали в России представление о допустимости и неизбежности вторжения.
Речь идет о конкретных фигурах — идеологах, публицистах, священнослужителях, чиновниках. Одни персонажи книги широко известны: телеведущая Маргарита Симоньян или многолетний директор ФСБ Николай Патрушев. Другие герои менее знакомы публике — например, политолог Тимофей Сергейцев или священник Михаил Васильев.
Дополнительно
«Русские на войне» (Russians at War, 2024)
Канадский документальный фильм российского режиссера Анастасии Трофимовой — о войне в Украине со стороны российских военнослужащих. Автор несколько месяцев 2023 года провела рядом с подразделением армии РФ на территории аннексированных ЛНР и ДНР, а также в Москве, где не могут работать независимые российские журналисты.
Премьера картины вызвала ожесточенные дискуссии. Одни увидели в проекте попытку разобраться в том, кто именно воюет по ту сторону фронта, другие — смещение фокуса с жертв войны. Кроме того, до этого Трофимова выпустила несколько проектов с телеканалом RT, что подогрело спор вокруг фильма.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „

Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „

«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „

С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

24 февраля суд в Санкт-Петербурге рассмотрит иск Минюста о признании правозащитной организации «Российская ЛГБТ-сеть» «экстремистской». Аналогичный иск уже подан против группы «Выход». Нет сомнений в том, что суд займет сторону прокуроров: таким образом, деятельность по защите прав и достоинства квир-людей будет наказываться тюремными сроками до 6 лет (за участие в организации) и до 12 лет (за «организацию деятельности»). Редакция «Новой-Европа» попросила правозащитницу Эви Чайку вспомнить длинный путь, который государство прошло за последние десятилетия: от ограниченного сотрудничества с ЛГБТ-организациями до политического террора в их отношении.
правозащитница, ЛГБТИК-активистка, основательница правозащитной организации EQUAL PostOst
„
История инструментализации ненависти
В феврале 2006 года мэр Москвы Лужков запрещает гей-парад, бормочет что-то про «содомию». Мы думаем, что это случайность. Но это был тестовый запуск, проверка реакции. В марте того же года Рязанская область принимает первый региональный закон о запрете «пропаганды гомосексуализма (мужеложства и лесбиянства) среди несовершеннолетних». Позже еще несколько областей присоединяются, а 30 июня 2013-го года принимается уже федеральный закон о запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Закон вступает в силу немедленно.
Формально в законе не упоминается педофилия, но депутаты и пропагандисты начинают связывать темы ЛГБТИК-людей (ЛГБТИК — одна из аббревиатур, принятая для более инклюзивного описания сообщества, в которой также упомянуты интерсекс- и квир-люди. — Прим. ред.) и педофилию в публичных дискуссиях, уравнивая их в сознании общества. Этот закон легитимизирует бытовую дискриминацию, учащаются преступления на почве ненависти. Появляется отличный инструмент произвола, теперь «пропагандой» можно называть что угодно. В личную жизнь вводится государственная идеология, впервые с советских времен власть диктует обществу нормы сексуальности. Правозащитники и ЛГБТИК-активистки пытаются протестовать, но их мало, и всё проходит вполне тихо.
Реакция западных стран ограничивается принятием резолюций, выражающих глубокую озабоченность, а business тем временем продолжается as usual. Во время Олимпиады в Сочи 2014 года европейские лидеры критикуют гомофобный закон, но приезжают участвовать в празднике спорта. В XXI веке посреди Европы попытка признать группу людей по признаку идентичности недолюдьми увенчалась успехом.
Не все страны мира идут одинаково быстро к уравниванию прав, но криминализация целой категории граждан, не вызвавшей особой реакции, показывает: решают деньги, газ, связи. Режим получил сигнал, что можно двигаться дальше. И двинулся.
В апреле 2017 года мир узнал о похищениях, страшных пытках и убийствах геев в Чечне. Официальная реакция правительства республики: «в Чечне геев нет». Как будто если сказать это достаточно громко, люди действительно исчезнут. „

И многие исчезли: в братских могилах, в сгоревших домах, в рассказах тех, кто выжил и бежал, но так и не смог рассказать всего.
Мы тогда еще не понимали, что это не только чеченская специфика или архаизм. Это была репетиция, проверка пределов допустимого. В Москве — молчаливое согласие, а западные страны снова выразили глубокую озабоченность и дали небольшое количество виз для беженцев. После этого стало понятно: можно не просто запрещать, можно уничтожать.
От «традиционных ценностей» к войне
С 2008 года, когда российские власти придумали День семьи, любви и верности (как замену Дню святого Валентина), началась системная работа по внедрению «традиционных ценностей». Не сразу заметная, не сразу страшная. Просто звучали слова: «духовные скрепы», «особый путь», «традиционная семья». На фоне нефтяных денег это звучало безобидно, даже смешно.
Потом добавилась конкретика. Концепция государственной политики в области семьи, защита от «декадентского Запада». Постепенно, год за годом, выстраивался образ: мы русские, с нами Бог, умрем за традиционные ценности.
Общество реагировало по-разному. Консервативный электорат принял это как защиту от страшного либерального мира. Молодежь в городах игнорировала или смеялась. Многие промолчали, потому что происходящее пока не касалось их лично. Но главное, никто не верил, что всё это всерьез. Потому что все видели: те, кто кричит о семейных ценностях громче всех, сами живут иначе. Разводы, любовницы, вторые семьи в Лондоне, дети от разных жён. Плевать им на ценности. Но плевать и на то, что мы видим это несоответствие. Проект работал не потому, что был правдоподобен, а потому, что давал оправдание ненависти и чувство причастности к чему-то «великому».
24 февраля 2022 года всё изменилось. Милитаризация общества, нормализация ненависти были развернуты полномасштабно — вместе со вторжением в Украину. ЛГБТИК-сообщество стало идеальной мишенью для консолидации вокруг внутреннего врага и обоснования войны с Западом.
Милитаристская риторика требует фанатизма, самопожертвования, «настоящих мужчин», «защиты Отечества», «традиционных ценностей», «покорных женщин». Квир-люди, права человека, равноправие, феминизм, осмысленность и критичность — это всё, конечно, мешает в решении этой задачи. „

В условиях войны ненависть становится добродетелью, а нетерпимость — патриотизмом. Связка «ЛГБТ = педофилия = враги народа» усиливается.
Ультраправые группы активизируются под этими лозунгами, система их поддерживает.
В декабре 2022 года закон о запрете пропаганды распространили на все возрасты. Фактически запрещено любое публичное упоминание гомосексуальности. Зачем смотреть, куда путинский режим тащит страну и как война разрушает вашу жизнь, если можно всем вместе ненавидеть тех, кого система пытается расчеловечить?
Либеральный остров, который потопили
До лета 2023 года Россия, парадоксально, обладала одной из наиболее прогрессивных систем транс-здравоохранения в Европе. С 1997 года можно было сменить гендер в паспорте без обязательной стерилизации — того, что тогда требовалось во многих западных странах. Были доступны гормональная терапия, операции, работали специализированные комиссии. Не идеально, но работало. Тысячи людей жили нормальными жизнями с документами, соответствующими их идентичности.
Лето 2023-го всё сломало: для транс-людей запретили гормоны, операции, смену гендера в документах. Их браки аннулировали, им запретили усыновлять детей. Те, кто не успел сменить паспорт, оказались в юридическом лимбе: документы не совпадают с телом, а государство говорит, что ты никто.
Новая политика государства привела к катастрофическим последствиям. Те, кто проходил операции и не может жить без гормонов, остались без лекарств. Организм без гормонов после удаления гормонопроизводящих органов разрушается. Люди ищут гормоны на черном рынке, рискуют здоровьем. Врачи отказывают в помощи, боятся обвинений в «пропаганде». Транс-мужчины с мужскими паспортами получают повестки на фронт. Транс-женщины оказываются в мужских частях.
Страх пронизывает все. Боишься больницы — откажут или сдадут в полицию. Боишься полиции — могут избить, могут возбудить дело, могут сделать всё что захотят. Боишься выйти на улицу — документы не совпадают с внешностью. Невозможно работать, учиться. Родителей лишают прав за «неисполнение обязанностей» — за то, что не «вылечили» ребенка. Детей изымают из семей с транс-родителями. „

Волна суицидов. Точные цифры неизвестны — кто будет считать, когда само существование преступно? Люди вдруг оказались вне закона. Не за преступление. За то, кем они являются.
Идентичность как экстремизм
29 ноября 2023 года Верховный суд признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией. Никакого движения не существовало, это абстракция, собирательный образ. Но теперь любая защита прав ЛГБТИК-людей стала уголовным преступлением, который наказывается тюремным сроком до 12 лет. Правозащитники, которые 15 лет спасали жизни и защищали права людей, вдруг стали экстремистами. Психологическая помощь, юридическая консультация, даже простое сообщение «я с тобой» — за все это теперь можно преследовать людей.
Как это устроено сегодня: берут всё что угодно и называют экстремизмом. Бар с дрэг-шоу, книга с ЛГБТ-персонажем, пост в соцсетях, личный чат двух совершеннолетних людей, врач, выписывающий гормоны, турфирма, организующая поездки, — всё это в сегодняшней России экстремизм. В 2025 году существовало уже 23 уголовных дела за «ЛГБТ-экстремизм». Пропаганда публикует видео рейдов в клубах, где полиция применяет насилие. Силовики сливают в социальные сети видео, как глумятся над испуганными людьми и смеются. Директор турфирмы Андрей Котов умер в СИЗО, но его посмертно признали экстремистом в результате специального судебного процесса. Те, кто уехал, получают заочные дела. Саша Казанцева, активистка и антивоенная журналистка, получила 9 лет — связка ЛГБТ и антивоенной позиции. Сейчас её преследуют пророссийские фашисты в ЕС, но найти помощь квир-людям бывает сложно и в Европе.
Кажется, что 23 дела в масштабах страны — это не так много. Но этой уголовной статьей запуганы сотни тысяч человек. В России многие понимают, что значит для гея оказаться в российской тюрьме. Со времен ГУЛАГа в них существует кастовая система: опущенные, обиженные, неприкасаемые, как только в ней не называют геев. К ним нельзя прикасаться, нельзя делиться едой, нельзя помогать или защищать. Зато разрешены и поощряются сексуализированное насилие и издевательства. Обычные люди, не преступники, жили, учились, строили карьеры и семьи и не могли подумать, что их ждет. Статистика тебя не касается только до тех пор, пока ты не можешь в ней оказаться. Огромное количество людей смертельно напуганы, ведь суть репрессий — в их случайности и непредсказуемости.
Дворяне и простолюдины: социальное неравенство в структуре репрессий
В 2026 году я нахожусь в одной из безвизовых стран и встречаюсь с знакомым российским силовиком (из хороших, если такие в той системе бывают). Мы обсуждаем преследования ЛГБТИК-людей в России.
Он рассказывает про огромное гей-лобби во всех структурах. ФСБ, АП, СК, армия, Госдума, губернаторы, министерства и так далее. Собственные клубы, места встреч, эскортники. Умершие в объятиях любовников престарелые генералы, трупы которых тайком вывозят свои люди в ФСБ, всё под грифом секретности.
Я задаю наивный вопрос: почему эти люди участвуют в преследовании представителей собственного сообщества. Мой собеседник объясняет:
— В ЛГБТИК-коммьюнити в России существуют два класса людей. „

Это «дворяне»: депутаты, губернаторы, сотрудники АП и ФСБ, генералы, звезды эстрады, блогеры. У них власть, деньги, важные знакомства. Они «свои». Им можно, потому что полезны. Их ориентация — их личное дело, все всё понимают.
Но дворяне — это не только сами элиты. Это и их свита. Люди со связями, протекцией, кто «при деньгах» и «при власти». Они как бы под защитой, пока расположение не изменилось, пока обстоятельства не подвели, пока не понадобился козел отпущения. Ходят слухи, что если достаточно громко поддержать войну, тоже помогает. Но тех, кому не помогло, становится всё больше.
И есть «простолюдины» — все остальные, кто находится за пределами круга «своих». В их число могут быть включены «разжалованные дворяне». Последние прячутся, уезжают, зигуют и надеются, что их не коснутся репрессии.
Это система страха. «Свой» в любой момент может стать «чужим». Замечательный крючок — держать элиту в постоянном напряжении. Мы наблюдаем, как те, кто еще вчера преследовал нас, сегодня оказываются в эмиграции. Или в СИЗО. Или просто внезапно становятся «иностранными агентами». Перед правозащитниками стоит дилемма, помогать ли этим людям.
Но есть и другая правда. Многие «дворяне» — заложники системы. Они платят за привилегию ценой своей жизни, изображают преданность, но преданы на самом деле никогда не будут. Именно эти люди когда-нибудь станут одной из групп, которая приведет систему к краху.
Сопротивление и выживание
Гомофобия — инструмент политического контроля, а не моральная позиция. Когда экономика стагнирует, власть предлагает гражданам «духовные скрепы» вместо материального благополучия. Законы против ЛГБТ — это дешевый способ продемонстрировать «защиту национальных интересов».
ЛГБТИК-люди безопасны как мишень: не могут мобилизовать широкие массы, не связаны с экономическими интересами элит. Но главное — этот процесс разрушает логику защиты прав человека. Когда сексуальная ориентация и гендерная идентичность становятся основанием для экстремистского статуса, речь идет не о регулировании поведения. Это часть общей стратегии разрушения гражданского общества. ЛГБТИК-организации — лишь одна из целей. После них придут за другими. Уже пришли.
Может ли квир-сообщество защищаться? Думаю, да.
И не только может, оно уже защищается. Мы большая сила. Путинский режим это знает. Иначе зачем столько усилий, столько законов, столько потраченных ресурсов?
Многие из нас первыми ощутили на себе, что на самом деле представляет собой сегодняшняя российская власть. Привыкли бороться за себя с детства. Нас сложнее заставить ходить строем, мы привыкли отличаться от большинства. Это делает нас свободными внутри и делает нас угрозой для любого фашистского режима.
Даже среди «дворян» появляется всё больше не согласных с войной в Украине, с репрессиями внутри страны. Даже им становится опаснее, хотя они стараются играть по правилам.
Нам всем, а особенно тем, кто уехал, у кого есть аудитории и голоса, важно перестать быть невидимыми. Поднять головы. Перестать бояться разозлить тех, кто и так уничтожает нас по одному. Потому что когда тебя не видят — тебя не существует. А мы существуем. И чем больше режим пытается нас уничтожить, тем сильнее мы становимся.
Остальному обществу, в том числе российской оппозиции и гражданскому сообществу, стоит поддержать ЛГБТИК-людей. Если не из гуманных побуждений, то из прагматизма. Исследование Williams Institute показывает: инклюзия статистически связана с экономическим развитием. Страны с высоким уровнем принятия демонстрируют более высокий ВВП на душу населения. Инклюзия укрепляет социальный капитал, снижает затраты на психическое здоровье, привлекает таланты и инвестиции. Квир-сообщество — важная часть будущей демократической России. Нас не нужно бояться. Нас нужно рассматривать как равноправных и ценных партнеров.
Итог
Машина репрессий не остановится сама. Будет расширяться, поглощать новые группы, углублять контроль. Но она не всемогуща. Жизнь в России продолжается. Да, все напуганы, но желание быть собой никуда не делось. Люди ходят на свидания, находят единомышленников, дружат, познают себя, поддерживают друг друга, становятся частью большого гражданского общества. Просто всё это ушло в тень. „

Подполье — не смерть, это другая форма жизни. Сообщество не разрушено, оно адаптировалось.
Те, кто уехал, тоже не растворились. Они строят новые диаспоры. Сохраняют связи, помогают тем, кто остался, создают культуру, которую вытеснили из России. Жизнь продолжается и внутри страны, и за ее пределами. Иначе и быть не может.
Квир-сообщество может и будет частью альтернативы после падения авторитаризма. Не как отдельная «группа интересов», а как граждане, которые знают цену свободе. Которые научились выживать в невыносимых условиях. Которые понимают: права либо есть у всех, либо их нет ни у кого.

Президент Украины Владимир Зеленский дал интервью Би-би-си. В нем он заявил, что Владимир Путин уже начал Третью мировую войну, рассказал про требования отдать 20% Донбасса и отношения с Трампом. Главное из интервью — в материале «Новой-Европа».
Третья мировая война
«Я считаю, что Путин ее [Третью мировую войну] уже начал», — заявил Зеленский журналисту Би-би-си Джереми Боуэну.
По словам украинского президента, сейчас вопрос стоит в том, сколько территорий Путин сможет захватить и как его остановить. Он отметил, что «Россия хочет принести свой мир и изменить для людей жизнь, которая им нравится».
Территориальные уступки
Зеленского также спросили, как он отвечает на требования отдать 20% Донбасса и можно ли это назвать разумным требованием. Президент ответил, что относится к этому иначе:
— Я на это смотрю не просто как на землю или не только как на землю. Я смотрю на это так: выйти, то есть ослабить наши позиции, бросить сотни тысяч наших людей, которые там находятся. Вот как я на это смотрю. Разделить наше общество этим выходом.
При этом украинский лидер считает, что Путин не остановится, даже если его требования будут выполнены. „

По его мнению, это «удовлетворит его на некоторое время», но как только он восстановится за 3–5 лет, то захочет вновь продолжить войну.
Также Зеленский уверен, что Украина в любом случае сможет вернуть все оккупированные территории, но это вопрос времени:
— Если делать это сегодня, то это значит потерять большое число людей, миллионы людей, потому что та армия большая. Мы понимаем цену этих шагов.
Он также признал, что сейчас у Киева нет достаточного количества оружия для этого. Поэтому Украина зависит, в том числе, от своих партнеров.
«Сегодня этого нет. Но возвращение к справедливым границам 1991 года, безусловно, это… Это даже не победа. Это победа справедливости. Победа Украины», — сказал Зеленский.
Отношения с США
Журналист Би-би-си спросил у Зеленского, как он относится к мнению западных экспертов, в том числе из США, что Украина не сможет выиграть войну.
«Где вы сейчас? Сегодня вы в Киеве, в столице нашей родины, в Украине. Я очень благодарен за это. Проиграем ли мы? Конечно, нет, ведь мы боремся за независимость Украины», — заявил президент Украины в ответ.
Он также объяснил, что если удастся «остановить Путина и не допустить оккупации Украины», это уже будет победой для всего мира. По мнению Зеленского, иначе «Путин не остановится на Украине».
Что касается заявлений Трампа о том, что Зеленский диктатор и начал войну, то украинский президент отвечает просто:
— Я не диктатор, и я не начинал войну, вот и все.
Президента также спросили, может ли он доверять Трампу, если тот часто меняет свое мнение.
«Это не только президент Трамп. Мы говорим об Америке. А президенты, мы все, — на соответствующие сроки. Гарантии мы хотим на 30 лет, например. Политические элиты поменяются, лидеры поменяются», — ответил Зеленский.
Поэтому, как уточняет президент Украины, за гарантии безопасности для Украины голосует Конгресс — «потому что президенты меняются, а институции остаются». Как пишет Би-би-си, «Дональд Трамп может быть ненадежным человеком, но он не будет у власти вечно».
Выборы в Украине
Зеленский также обсудил возможное проведение выборов в Украине. Он сам еще не решил, будет ли он снова баллотироваться. В любом случае, перед проведением выборов Киев хочет получить гарантии безопасности.
«Если это условие окончания войны, давайте это сделаем. Я сказал партнерам: “Честно, вы постоянно поднимаете вопрос выборов, но вам нужно определиться — вы хотите от меня избавиться или провести выборы? Если вы хотите провести выборы (хотя вы не готовы мне это честно сказать даже сейчас), тогда давайте проведем эти выборы честно. Проведем таким образом, чтобы их прежде всего признал украинский народ. И вы сами должны признать, что это легитимные выборы”», — заявил Зеленский.
Новое оружие
Би-би-си отмечает: союзников Украины раздражает, что Зеленский постоянно требует от них новое оружие. В частности, США обвиняли его в том, что украинский президент недостаточно благодарен. Сам Зеленский сейчас просит предоставить ему разрешение на производство американского оружия по лицензии, в том числе ракет для системы ПВО Patriot.
«Сегодня вопрос с ПВО. Самый сложный вопрос. К сожалению, партнеры пока еще не дают лицензии, чтобы мы сами производили, например, системы Patriot или производили хотя бы ракеты для тех систем, которые у нас уже есть. Пока мы не достигли успеха в этом», — сказал политик и отметил, что не знает, почему партнеры так поступают.
На этом фоне журналист уточнил, нужно ли всем готовиться к еще более долгой войне в Украине? „

По мнению Зеленского, сейчас идет «игра в шахматы с многими лидерами, не с Россией», и у Украины «нет какого-то одного правильного пути»:
— Нужно выбирать много параллельных шагов, параллельных направлений. И один из этих параллельных путей, я думаю, принесет успех. Для нас успех — это остановить Путина.

«Мне очень стыдно. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вы мне изначально пытались донести правду, и мне стоило к вам прислушаться», — эти слова Кристина услышала от матери через несколько месяцев после начала полномасштабной войны, из-за которой они почти перестали общаться.
Вторжение России в Украину для многих россиян стало причиной конфликтов и даже разрыва отношений с самыми близкими. Кто-то так и не смог восстановить отношения. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с россиянами, которым в конце концов всё же удалось изменить взгляды своих родственников на войну. Все имена в тексте изменены по соображениям безопасности.
«Мою маму как будто заколдовали»
До 2014 года семья Кристины регулярно ездила в Украину к родственникам: в Черниговскую область — к дедушке, папе отца, и в Киев — к двоюродной бабушке. Мама девушки не смотрела государственное телевидение и всегда мыслила критически.
После начала войны в отношениях с обоими родителями — они к тому моменту уже развелись — у Кристины случился сильный разлад: и мать, и отец поддержали вторжение.
— Помню, 24 февраля я проснулась. Не сразу взяла телефон, а когда взяла — поняла, что началась война. Позвонила своим родственникам в Киев, потому что с ними у меня была самая тесная связь. Потом из-за плотной занятости на работе я не сразу связалась с мамой. А когда связалась, поняла, что она стала думать не в ту сторону, — рассказывает Кристина.
Нарратив о «денацификации», который активно продвигали провластные СМИ, показался матери Кристины убедительным:
— На маму очень сильно повлияло воспитание, которое она получила от своей бабушки, моей прабабушки. Та была ребенком войны, труженицей тыла. На начало войны ей было 14 лет, она сразу пошла работать на ткацкую фабрику. Работала по 12 часов. Естественно, ее рассказы сильно повлияли на маму в детстве. „

И вот маме сказали, что [в Украине] война против фашистов. Мама, конечно, решила, что всё это правильно.
После этого каждый разговор Кристины с матерью о войне заканчивался ссорой.
— Я пыталась убеждать ее, что всё это неправильно, что по телевизору нам врут. Но ничего не действовало. Причем ей уже и коллеги на работе говорили, у кого там сыновья оказались по контракту: мол, не смотрите телевизор, вам там врут. До мамы доходили эти все сообщения, но она как-то не реагировала до конца, — вспоминает девушка. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Кристина признается, что для нее это стало личной травмой:
— Я была в шоке: мою маму как будто заколдовали. Я не знала, как до нее достучаться.
Со временем мать начала «расколдовываться». Кристина понемногу отправляла ей видео Максима Каца на ютубе, советовала посмотреть интервью Екатерины Гордеевой и Юрия Дудя. А в сентябре 2022 года объявили мобилизацию. Муж Кристины раньше проходил срочную службу, и они опасались, что его могут призвать.
Отсрочку на работе ему давать отказались, и супруги решили уехать из России. Сначала в Казахстан, затем муж переехал в Армению, а Кристина ненадолго вернулась в Россию, чтобы решить вопросы с квартирой. Спустя полгода муж тоже вернулся. К тому времени Кристина потеряла работу, и они поняли, что больше не могут жить на две страны.
Именно после их отъезда, по словам Кристины, ее мать начала менять свое отношение к происходящему:
— Уже когда мы уезжали, мама начала активно искать информацию, читать то, что я ей присылала. А когда мы были в Казахстане, мы созвонились, и мама сказала: «Извини, я была не права. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вам и так было в тот момент тяжело, а я вас еще и без поддержки оставила. Я не представляю, как вам было больно в тот момент». Она еще говорила, что ей на самом деле очень стыдно и что она была потрясена, как ее так сильно обманули.
После этого отношения Кристины с матерью стали восстанавливаться. Когда в феврале 2024 года убили Алексея Навального, они вместе сидели на кухне и, говорит девушка, «пили горькую не чокаясь».
Сейчас мать полностью изменила свои взгляды. Она сама научилась пользоваться VPN, смотрит независимые ютуб-каналы, читает новости и обсуждает происходящее с дочерью.
— Последние Новые года мы встречали вместе, — говорит Кристина. — Понятное дело, это уже никакой не помпезный праздник, потому что я постоянно звоню в Киев, спрашиваю, как у них дела. А они рассказывают, что сидят там без тепла, без воды, без света. Просто слезы наворачиваются, когда представляю, как им там тяжело. „

Но у мамы дома в этом году был включен VPN, мы смотрели «Мирные огоньки», старые передачи нулевых, мюзиклы, которые делали вместе в Украине и России.
Очень радует, что мама сейчас так относится [к происходящему] и что чувствуется ее поддержка. Да, понятно, что я с мужем, — нас уже как бы двое. Но когда есть поддержка со стороны родителей, которые еще живы, — это, конечно, очень сильно подбадривает и дает надежду на то, что не всё еще потеряно.
Отца «расколдовать» Кристине пока не удалось — сейчас они не общаются.
«Общего у нас гораздо больше, чем различий»
Когда началась полномасштабная война, 35-летний Сергей позвонил своему отцу, ветерану Афганистана.
— Он мне говорит: «22 июня ровно в четыре часа», — рассказывает Сергей. — «Что ты имеешь в виду?» — спросил я. А он мне: «Ну, опять фашисты на Киев напали».
Но где-то через полгода отец изменил позицию, стал поддерживать войну. Сергей связывает это с влиянием пропаганды, особенно направленной на людей старшего поколения. По его мнению, на отца сильно подействовал нарратив о том, что Запад и НАТО якобы пытаются захватить Россию и навязать ей чуждые ценности.
После объявления мобилизации Сергей уехал из России и больше не возвращался. Общаться с отцом стало совсем трудно: их взгляды разошлись, а эмиграция только усилила дистанцию.
— У меня тогда у самого состояние было не очень хорошее. Мне было тяжело. Я даже рассорился со своими друзьями и знакомыми, которые могли воспринимать войну как нормальное событие. Но я понимал, что с отцом-то нежелательно рассориться и не общаться. Вот и начал думать, что делать, — рассказывает Сергей.
Он стал искать информацию о том, как сохранить отношения с близкими в такой ситуации: читал материалы проекта «Ковчег», участвовал в семинарах, смотрел видео Максима Каца и Екатерины Шульман.
— Но из-за того, что меня выносило, когда начинались разговоры [в поддержку войны], я никак не мог реализовать то, что в этих видео и постах было сказано. Пока я не поработал со своим состоянием, у меня не очень получалось общаться с людьми, у которых, скажем так, другая позиция. Я считал, что это вообще не люди, гуманизма там вообще нет, — говорит мужчина.
Потом Сергей пошел к психотерапевту и научился лучше справляться со своими эмоциями. В какой-то момент он предложил отцу продолжить общение, договорившись временно не обсуждать войну:
— Основная идея у меня была: зачем ссориться, когда нам есть о чем еще поговорить. Общего у нас гораздо больше, чем различий.
Некоторое время они разговаривали только о повседневной жизни. Потом Сергей начал осторожно отправлять отцу новости из независимых СМИ — в первую очередь те, что касались экономической ситуации. Делился видео на ютубе, которые сам считал важными. Отец обещал их посмотреть, но после блокировок пока так и не смог полноценно освоить VPN.
— Потом я стал обсуждать с ним какие-то достаточно нейтральные новости, которые всё равно являлись следствием войны, задавал ему вопросы. Еще я периодически делал упор на то, что у России просто нет успехов в этой «специальной военной операции». Со временем я понял, что у отца тут есть свои интересы, как и у любого среднестатистического жителя России, и разговор нужно строить исходя из этого. Его интересовал рост цен в первую очередь. Например, я запомнил, как он жаловался, что огурцы теперь стоят около 600 рублей за килограмм, — говорит Сергей.
Кроме роста цен отцу Сергея оказалась близка тема блокировок соцсетей и мессенджеров. Хотя сам он пользовался ими не так активно, ограничения усложнили его общение с сыном — это вызывало раздражение.
Путь от полной поддержки войны до скептического отношения занял около двух лет. Сергей думает, что свою роль тут сыграла история его сестры: ее мужа мобилизовали, но он периодически приезжает домой в отпуск и рассказывает, что происходит на фронте.
Сейчас Сергей воспринимает разговоры с людьми, которые придерживаются других взглядов, как свою личную миссию:
— Я понимаю, что достиг какого-то определенного дзена. Я могу спокойно общаться с людьми, которые придерживаются странной позиции. Это то, что я могу делать довольно безопасно для себя. Я вижу [особый] смысл тратить свое время на тех людей, которые сомневаются. Всё-таки сейчас таких становится всё больше.
«Сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь»
Вере 28 лет, она россиянка, но несколько лет прожила в Украине, переехала туда после замужества. Когда началась полномасштабная война, Вера с мужем были вынуждены уехать в Польшу. Ее 55-летняя мама осталась в России, в Западной Сибири. Она поддержала вторжение.
— Мама всегда любила Путина, — рассказывает Вера. — Думала, что он хороший президент, вот сколько всего для страны делает. Это не было похоже на обожание, просто он казался ей достойным человеком. Я думаю, на ее взгляды повлияло то, что в России было много разных мелких программ: выплаты на второго ребенка, какие-то еще премии. Толком уже не помню, но ей это всё импонировало, как бы убеждало ее, что [Путин] делает хорошие вещи.
Хотя Вера знала, как мама относится к власти, тот факт, что она поддержала войну, стал для девушки потрясением.
— Ты сидишь, рассказываешь что-то, а тебе не особо верят, ведь по новостям иначе передают, — вспоминает Вера. — А я ведь живой человек, который там живет и который видит реальную картину. Периодически накатывало раздражение, приходилось повторять одно и то же. Мама реагировала не агрессивно, скорее как большой ребенок, которому рассказали, что Деда Мороза не существует. Она просто внутренне сопротивлялась информации и отмахивалась.
Вера говорит, ей помогло упорство. Она не прекращала попыток достучаться до матери, даже когда это было особенно тяжело эмоционально. Она приводила контраргументы, разбирала фейки, показывала оригинальные видео.
— Я упрямая, буду стучать, пока дырку не пробью, — говорит Вера. — Мне было важно донести маме информацию. „

Бывало, по телевизору показывали новости: видео из Украины без звука и комментарии ведущих. А я, так как была подписана на разные каналы, показывала ей полные видео в оригинале, со звуком.
Так я смогла объяснить маме много фейковых новостей.
Перелом, по ее словам, произошел позже. В какой-то момент Вера была вынуждена вернуться в Россию, чтобы оформить визу для переезда в Польшу. Этот период оказался тяжелым и неопределенным.
— Из-за всей этой ситуации у меня многое в жизни порушилось, — делится девушка. — И тут сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь. С каждым лишним днем моего пребывания [в России] и проблемами с консульствами ее «любовь» к президенту страдала всё сильнее.
Этот опыт изменил не только взгляды матери, но и их отношения.
— Мы стали гораздо ближе, ведь мы теперь на одной стороне и примерно одинаково думаем, — говорит девушка. — Периодами обсуждаем всё это, конечно. Мама теперь считает Путина мудаком. Она замечает многое, чего раньше не замечала. Например, она была недавно в центральной части России у родни и у друзей. В Питере, говорит, как-то много военных на улицах стало: ходят, что-то постоянно проверяют. В Москву дроны прилетали, новости и призывы из каждого утюга — ходят, пацанов вылавливают в армию.
«Не самые приятные разговоры, но не вести их было невозможно»
Кирилл начал обсуждать с мамой политику еще в 2012 году: ему тогда было 25, а маме — почти 60. В протестах он никогда не участвовал, но относился к власти критически, а Путина, говорит мужчина, всегда ненавидел.
— Мама считала себя мудрой взрослой женщиной, — вспоминает Кирилл. — Она меня не очень слушала, [отвечала]: «Это не твое дело вообще. Ты кто такой, чтобы об этом думать? Ты работай свою работу и вообще не возникай на эту тему».
В 2014 году, после аннексии Крыма, Кирилл снова начал пытаться говорить с мамой о политике: рассказывал ей о сбитом над Донбассом «Боинге» и сепаратизме. Но понимания не встречал.
— Когда началась [полномасштабная] война, я, если честно, думал, что мама немедленно изменит позицию, — признается Кирилл. — Но нет, она по телевизору всякого насмотрелась и сказала: «Путин молодец. Он всё правильно делает». Причем до этого я говорил маме: «Вот смотри, тучи сгущаются вокруг этой ситуации в Украине. А что если Путин начнет реальную войну?» Мама смеялась и говорила: «Да ты что, такого никогда не будет. Они там на самом деле уже обо всём договорились».
Такое резкое изменение во взглядах стало для Кирилла шоком. Он вспоминает, что подростком играл в Fallout и интересовался ядерным оружием, но мама его стыдила: «Ядерная война — это плохо». Но когда российская пропаганда заговорила о ядерных ударах, ее позиция резко изменилась.
— Мама как будто сразу забыла, что говорила раньше, и сказала: «Ядерная война — это хорошо, надо ее начинать. Мы всё правильно делаем. И вообще мы в ней точно победим».
Даже когда Кирилл приводил ей аргументы о неправедности войны, о событиях в Буче и Мариуполе, мать не верила:
— Она говорила, что это всё фигня и ничего этого на самом деле не было, — вспоминает мужчина.
Помимо недоверия к источникам Кирилл сталкивался с личными нападками: „

— Мама у меня очень крикливая, всегда эмоционально выражала свою позицию. Называла меня предателем, отщепенцем, изменником Родины, человеком без корней.
На вопрос, как ему удавалось продолжать такие разговоры, Кирилл отвечает:
— А вариантов-то не было. Война идет. Вариант вообще больше не общаться с мамой всё равно невозможен.
Чтобы переубедить маму, Кирилл обращался к государственным СМИ, чтобы показать, что факты там расходятся или противоречат друг другу.
— Мама считает их авторитетными, считает, что там всё правда, а остальные врут, — говорит Кирилл. — В какой-то момент у нее вдруг закралось сомнение: а может, тут не всё так однозначно. Во-первых, каждый раз, когда я говорил, что всё будет не так, как говорили по телевизору, я оказывался прав. Во-вторых, в какой-то момент даже ее совсем пропитанному телевизором мозгу стало ясно, что всё идет не так, как планировали.
Сильнее всего на маму повлиял отъезд сына в Германию. Сначала она говорила, что работа по специальности, врачом, ему там не светит, никто в Европе его как специалиста не примет, визу не дадут, — пересказывала сюжеты государственного телевидения. Когда Кирилл получил предложение о работе от компании, которая занимается медоборудованием, и визу, стало ясно: сын действительно уезжает и, скорее всего, не вернется. Потом, когда Кирилл уже находился в Германии, он начал рассказывать о своей жизни — о том, что никто тут не принимает его в штыки.
— Наверняка всё это как-то немного пошатнуло ее видение, — рассуждает он. — Сложно сказать, какая сейчас у мамы позиция. Но уже точно нет этого «мы сейчас до Киева за три дня дойдем» или «да там вообще одни фашисты». Сейчас уже у нее скорее позиция, мол, зря влезли.
«Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах»
Со своим будущим мужем Ольга познакомилась в январе 2022 года, ей было 47. А уже в сентябре партнер предложил Ольге расстаться, аргументируя это тем, что она «поддерживает фашистов».
Как человек будущий муж ей нравился, поэтому Ольга настояла на разговоре.
— И вот я его два часа таскала по улицам, два часа рассказывала ему истории, начиная с инфузории туфельки до наших дней. Все подробности, всё, что мне было известно, — говорит женщина. — Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах, потому что в какой-то момент он от меня с этой темой отлип.
Ольга связывает его прежние взгляды с тем, что муж долго работал в полиции, а его круг общения — в основном люди рабочего класса.
— Работяги шибко не рефлексируют, — говорит она. — Они не вникают в политику. Что им сказали по телеку, то они и съели.
Что именно повлияло на перемену взглядов мужа, Ольга не знает.
— Его, конечно, время от времени переклинивает, потому что у его мамы дома постоянно включен телек и облучение идет нон-стоп. Но я его быстренько назад возвращаю. По крайней мере про фашистов мы уже больше не заговариваем. И это прямо победа, потому что, если бы он остался на той позиции, вряд ли мы сейчас оказались бы семьей. Для меня важно мировоззрение человека, который рядом со мной.
С отцом ситуация оказалась сложнее, признается Ольга. Ему сейчас 85 лет, раньше он ходил с ней на акции Навального, но потом стал симпатизировать власти. Изменить его позицию полностью Ольге пока не удается.
— С ним всё понятно. „

У него снизилась физическая активность. Он уже не может так скакать, как раньше. И, соответственно, он оказался прикован к телеку, а телек — это мощный облучатель.
Изначально он так его не смотрел, как сейчас смотрит эти жуткие шоу, где все орут друг на друга, — объясняет женщина.
Сильно давить на отца она не решается:
— Мне с ним нельзя спорить абсолютно, потому что потом нам придется его откачивать от гипертонии. Мы с сестрой решили уклоняться от разговоров [о политике] максимально, потому что отец нам еще пригодится.
Но постепенно, по ее словам, отец сам начал возвращаться к прежней позиции.
— Он увлекся искусственным интеллектом, купил себе какие-то жутко интересные курсы, и вот полгода уже не смотрит никаких новостей, — радуется Ольга. — Короче, дед отвлекся. У него в принципе здравый мозг и аналитический склад ума. То есть в какой-то момент шестереночки подвинулись и он как-то тоже более или менее осознал, что происходит. Но это уже произошло без моего участия.
Иллюстрации для текста: Ляля Буланова / «Новая Газета Европа»

Четыре года разрушительной войны находят отражение не только в сводках новостей, но и на страницах книг, и на больших экранах. Украинские и зарубежные авторы пытаются зафиксировать и рассказать не только истории с поля боя, но и повседневность — жизнь, в которой рутина соседствует с сиренами, обстрелами и смертью. И показать, как меняется восприятие войны. «Новая газета Европа» собрала подборку главных материалов последних лет, которые помогают понять масштабы катастрофы.
«2000 метров до Андреевки» (2000 Meters to Andriivka, 2025)
Документальный фильм украинского режиссера Мстислава Чернова о боях за освобождение Андреевки — крохотной деревни в десяти километрах от Бахмута Донецкой области, битва за которую стала одним из самых тяжелых и продолжительных эпизодов войны. Автор показывает бои и обстрелы, делится своей рефлексией за кадром, вставляет съемки с GoPro-камер военных, а также разговаривает с бойцами.
«Телевидение и газеты сообщают названия освобожденных сел, количество раненых, убитых, пройденных километров, но это всё абстрактно. Мне хотелось, чтобы зрители оказались в одном окопе с нашими военными и чтобы у них не было возможности выйти из этого окопа, пока они не дойдут до Андреевки. Когда люди выходят из кинотеатров, они в шоке, потому что они такой войны еще не видели», — говорил режиссер в интервью «Новой газете Европа».
Картина вошла в шорт-лист «Оскара» 2026 года в категории «Документальный полнометражный фильм». В 2024 году документальный фильм Чернова «20 дней в Мариуполе» выиграл в этой номинации.
«20 дней в Мариуполе» (20 Days in Mariupol, 2023)
Еще один документальный фильм режиссера Мстислава Чернова, снятый в команде с фотографом Евгением Малолеткой и продюсером Василисой Степаненко. Работа стала одним из первых и самых сильных материалов с начала полномасштабного российского вторжения.
Картина основана на съемках из Мариуполя во время осады весной 2022 года. Авторы картины зафиксировали в деталях блокаду и захват города, обстрелы и массовые бомбежки, информацию о многочисленных жертвах среди мирного населения.
Этот фильм принес Украине первый «Оскар» в истории. Но Чернов, принимая награду, сказал: «Лучше бы этого фильма не было».
«Глядя на женщин, которые смотрят на войну» (Looking at Women Looking at War), 2025
Книга украинской писательницы Виктории Амелиной, написанная на английском языке в формате дневника о войне и поиске справедливости. Она включает заметки автора, интервью, репортажи, зарисовки с мест событий и рассказы о женщинах, которые оказались в центре боевых действий. Через рассказы о представительницах разных профессий — юристках, медсестрах, исследовательницах, работниц культуры — автор показывает, как тесно переплетаются рутина и трагические события.
Амелина начинала работу над этим текстом сразу после полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года. Изначально она занималась гуманитарной помощью и волонтерством, а позже стала исследовать военные преступления вместе с правозащитной организацией, документируя свидетельства выживших и того, что происходило в освобожденных городах.
Писательница погибла в возрасте 37 лет в результате российского ракетного удара по пиццерии в Краматорске, не успев дописать книгу.
В 2025 году работа получила британскую премию имени Джорджа Оруэлла — она присуждается за произведения, которые «способны превратить политический текст в искусство».
Книга стала первой работой украинского автора, отмеченной этой премией. Муж Амелиной получил награду — три тысячи фунтов стерлингов — на церемонии в Лондоне. Он отметил, что все средства из призового фонда будут направлены на поддержку Нью-Йоркского литературного фестиваля, который Амелина основала в 2021 году.
«Вторжение» (The Invasion, 2024)
Документальный взгляд режиссера Сергея Лозницы на Украину в состоянии войны. Лозница — человек родом из Беларуси, учившийся в России, считающий новой родиной Украину и живущий в Европе, — оказался на равной дистанции от противоборствующих сил и отстаивает свое право как художника снимать о насилии и сопротивлении без готовых вердиктов.
«Вторжение» — хроники бытовой жизни, самозащиты и самоорганизации жителей Украины после начала войны в феврале 2022 года. Премьера картины состоялась на Каннском фестивале в мае 2024 года.
«Мирные люди» (Intercepted, 2024)
Документальный фильм Оксаны Карпович, основанный на перехваченных телефонных разговорах российских солдат. Впервые показан на Международном кинофестивале в Берлине в феврале 2024 года.
Основной режиссерский прием в «Мирных людях» — противопоставление российских солдат и мирных украинцев, пытающихся выстроить свою жизнь после начала полномасштабной войны.
В зарубежном прокате фильм получил название «Перехваченные», с отсылкой к тем самым телефонным разговорам российских военных. Среди этих звонков — диалоги солдат с родней и друзьями, которые здесь становятся коллективным голосом того самого «русского мира», вокруг которого строится повествование в фильме.
«Шоумен: Владимир Зеленский и война в Украине» (The Showman: Inside the Invasion That Shook the World and Made a Leader of Volodymyr Zelensky), 2025
Американский журналист Саймон Шустер подробно описал первый год полномасштабного вторжения России и то, как этот период прожили Владимир Зеленский и его окружение.
В 2022 году Шустер почти всё время находился в Киеве рядом с украинским руководством. Получив редкий доступ к президентскому комплексу на Банковой улице, он наблюдал за работой власти изнутри.
Журналист беседовал с членами правительства, первой леди Еленой Зеленской, тогдашним главнокомандующим ВСУ Валерием Залужным, руководителем офиса президента Андреем Ермаком, а также сопровождал Зеленского во время поездок в прифронтовые районы.
«Шоумен» рассказывает не только о ключевых событиях первых месяцев войны — обороне Киева и контрнаступлении в Харьковской области, но и о закулисной стороне происходящего: решениях, сомнениях и обстоятельствах, которые предшествовали этим событиям или остались вне официальных сводок. Это история трансформации Зеленского в руководителя воюющей страны, готового на всё, чтобы отстоять ее достоинство и независимость.
В апреле 2025 года книга вышла на русском языке в издательстве «Медузы».
«Наши враги сгинут: российское вторжение и война за независимость Украины» (Our Enemies Will Vanish: The Russian Invasion and Ukraine’s War of Independence), 2024
Наблюдение за полномасштабным вторжением России в Украину от журналиста The Washington Post Ярослава Трофимова, который ранее освещал военные конфликты в Афганистане, Сомали, Ираке и Ливии.
С февраля 2022 года Трофимов, уроженец Киева, месяцами работал в зоне боевых действий, в том числе на передовой, фиксируя ключевые эпизоды войны — от битвы за Киев до изнурительных боев за Бахмут, где в том числе действовали подразделения ЧВК «Вагнер».
«В первый день войны был шок. Люди не хотели верить, что это происходит на самом деле. Я помню, что проснулся в четыре утра, вышел на улицу посмотреть [что происходит в городе]. В районе десяти часов из здания городской администрации секретарши забирали коробки с обычными вещами с работы, потому что думали, что уже не вернутся. Были огромные пробки. Дорога из Киева во Львов, которая обычно занимает пять-шесть часов, растянулась на два дня. При этом очень многие вывозили семьи на Запад и возвращались воевать. На второй день войны Киев опустел. Из центра до линии фронта на реке Ирпень мы доехали за 15 минут, хотя раньше эта дистанция занимала от 40 минут до часа. Ощущение было крайне непонятное, но всех взбодрило обращение Зеленского. Люди спокойно приняли, что нужно защищаться. Сдаваться никто не собирался», — рассказывал журналист в интервью «Медузе».
«Дом на линии огня. Хроника российского вторжения в Донбасс», 2025
Книга Дмитрия Дурнева о том, почему именно Донбасс стал очагом, где разгорелся прямой военный конфликт между Россией и Украиной.
Книга написана независимым журналистом, который продолжал работать в регионе уже после захвата и оккупации. Это последовательное документирование того, как линия фронта проходит через повседневную жизнь и как война постепенно меняет регион.
«Подлетное время» (2024)
Документальный фильм Владимира Манского, который он снял в Украине во время войны. Название отсылает к промежутку между запуском ракеты и ее ударом — времени ожидания, которое становится частью повседневности для жителей обстреливаемых городов.
Манский — режиссер, родившийся во Львове и много лет работавший в России, а затем переехавший в Латвию, — с начала большой войны снимает фильмы о происходящем в Украине. «Подлетное время» — одна из его самых масштабных работ: почти трехчасовая документальная картина о жизни страны во время войны.
Фильм состоит из наблюдений за повседневной жизнью в Украине — улицами, домами, людьми в разных городах. В кадре нет активных боевых сцен, но ощущение угрозы постоянно присутствует: мирная жизнь существует рядом с фронтом. Фильм показали вне конкурса на Берлинском кинофестивале 2025 года.
«Российско-украинская война. Возвращение истории», 2025
Книга украинского историка Сергея Плохия — масштабное исследование, в котором война между Россией и Украиной рассматривается не только как серия боевых событий, но и как результат долгой истории отношений двух стран.
Плохий начинает с взаимодействий России и Украины на протяжении веков, включая имперский и советский периоды, а затем ведет повествование к событиям 2022 года. Автор использует малоизвестные сведения и рассказывает, каким образом история формировала контекст нынешнего конфликта.
«Господин Никто против Путина» (Mr. Nobody Against Putin, 2025)
Картина россиянина Павла Таланкина — школьного организатора внеурочной деятельности и видеографа из небольшого города Карабаш на Урале. После начала вторжения он, не соглашаясь с внедряемой государственной пропагандой, решил фиксировать «патриотические» уроки и военную риторику.
Таланкин по заданию школьной администрации снимал «патриотические» мероприятия, официальные утренники и линейки. Потом он покинул Россию вместе с отснятым материалом и передал записи американскому кинорежиссеру Дэвиду Бронштейну.
Фильм уже получил премию Британской академии кино и телевизионных искусств (BAFTA), а также был номинирован на премию «Оскар»-2026 в категории «Лучший документальный полнометражный фильм».
«Я умерла в Ирпене» (I died in Irpin, 2024)
Украинский короткометражный анимационный фильм, попавший в шорт-лист «Оскара»-2026. 11-минутная документальная анимация рассказывает о первых днях полномасштабного вторжения в Украину через личный опыт режиссера Анастасии Фалилеевой. Лента соткана из анимации, созданной из угольных рисунков, и архивных материалов автора.
«Мы, наши любимцы и война» (Us, Our Pets and the War, 2024)
Документальный фильм режиссера Антона Птушкина, бывшего ведущего популярного тревел-шоу «Орел и решка». В картине показаны истории украинских волонтеров, которые спасали брошенных животных во время войны.
«Мне все говорили, что странно во время войны снимать про животных, а не про людей. Но в том и дело, снимали про животных, а фильм получился про людей», — объяснял Птушкин.
Одним из центральных персонажей стал знаменитый пес Патрон — джек-рассел-терьер, который работает с пиротехниками Государственной службы по чрезвычайным ситуациям Украины. Патрон прославился в начале войны, когда видео с ним в бронежилете набрало тысячи просмотров: он искал взрывоопасные предметы и помогал специалистам обезвреживать мины и фугасы.
Еще одна заметная история фильма — спасение кошки из Бородянки, которую называют Шафа или Глория. Ее хозяева были вынуждены эвакуироваться из-за массированных обстрелов, а животное осталось в разрушенном доме. Шафа провела месяцы в полуразрушенном здании, выживая без еды и воды, прежде чем ее удалось обнаружить и спасти.
Кроме того, авторы рассказали о волонтерке из Киева Наталье Поповой, которая спасает из горячих точек брошенных крупных хищников: львов, тигров и медведей.
Фильм снят в копродукции с канадской компанией Yap Films, работающий над документальными фильмами и сериалами. Съемки длились с весны 2022-го до второй половины 2023 года, а премьера состоялась в апреле 2024-го.
«Бой под сенью дронов» — репортаж The New Yorker, 2024
В тексте для The New Yorker Люк Могельсон проводит время с украинскими военными на востоке страны и подробно описывает жизнь на передовой. Это наблюдение за повседневностью в условиях боевых действий: ожиданием обстрелов, нехваткой сна, короткими разговорами между бойцами.
Могельсон показывает фронт как пространство изматывающей борьбы, где дни проходят в грязи при постоянной угрозе дронов и артиллерии. Через диалоги и детали он передает состояние людей, для которых война стала тяжелой рутиной.
Издание «Медиазона» перевела репортаж на русский язык.
«Дети в огне» (Children in the Fire, 2025)
Документальный фильм, снятый режиссером Евгением Афинеевским, о детях, выросших в условиях войны. Авторы исследуют, как постоянная угроза, эвакуации и разлука с домом влияют на психологию и взросление. Картина рассказывает личные истории и подчеркивает, что за сухими цифрами новостных сводок стоят конкретные детские жизни.
В рамках «Берлинале» этого года 11-летний Роман Олексив, который пострадал от российского удара по Виннице в июле 2022 года, получил награду Cinema for Peace Honorary Dove 2026 за участие в фильме. При этом подчеркивается, что эта награда вручается не только Роману, но и всем украинским детям, которые растут под звуки сирен.
«Наша война» (Our War, 2025)
Французский документальный фильм о войне в Украине, представленный на Каннском фестивале. Это четвертый фильм о войне в Украине, созданный французским философом и писателем Бернаром-Анри Леви вместе с режиссером Марком Русселем.
Картина сосредоточена на событиях начала 2025 года и показывает, как меняется восприятие войны спустя три года после полномасштабного вторжения. Авторы работают в формате наблюдения, фиксируя как военные эпизоды, так и повседневную жизнь: ожидание, усталость, попытки адаптации. Это фильм о продолжительности конфликта и о том, как война становится фоном для повседневности.
«Дорогие, красивые, любимые» (Dear Beautiful Beloved, 2025)
Документальный фильм украинского режиссера Юрия Речинского о работе по эвакуации мирных жителей и возвращению тел погибших военных. Картина фиксирует истории людей, которые занимаются этой сложной и часто невидимой частью войны. Это фильм о памяти, утрате и попытке сохранить достоинство даже в самых тяжелых обстоятельствах.
«В ее машине» (In Her Car, 2024)
Украинский драматический сериал, снятый во время полномасштабной войны. В центре сюжета — психолог Лидия, которая остается в Украине и начинает подвозить людей, эвакуирующихся из опасных регионов. Каждая поездка превращается в исповедь: пассажиры делятся страхами, воспоминаниями, сомнениями и надеждами.
Идея сериала родилась в первые недели вторжения, когда один из авторов проекта сам помогал вывозить людей. Машина здесь становится камерным пространством — местом, где на фоне войны звучат личные истории.
Съемки проходили в Украине в условиях постоянной угрозы: команда работала с учетом комендантского часа и необходимости спускаться в укрытия во время тревог. Несмотря на это, проект получил международный резонанс: сериал был показан одновременно в нескольких странах Европы и стал попыткой рассказать о войне через судьбы обычных людей.
«Форма на вырост», 2025
Подкаст от издания «Новая вкладка», в котором авторы рассказывают о том, как полномасштабная война изменила детские лагеря в России. В последние годы власти уделяют всё больше внимания военно-патриотическому воспитанию. Через разговоры с ребятами из детских лагерей, их родителями и вожатыми журналисты демонстрируют, как дети и подростки переживают эти изменения и как на них влияет новая «военная» повестка.
«Храм войны. Люди и идеи, которые сделали вторжение в Украину возможным», 2025
Илья Венявкин исследует идеологические предпосылки войны. Он разбирает, какие идеи, исторические мифы, религиозные образы и политические концепции годами формировали в России представление о допустимости и неизбежности вторжения.
Речь идет о конкретных фигурах — идеологах, публицистах, священнослужителях, чиновниках. Одни персонажи книги широко известны: телеведущая Маргарита Симоньян или многолетний директор ФСБ Николай Патрушев. Другие герои менее знакомы публике — например, политолог Тимофей Сергейцев или священник Михаил Васильев.
Дополнительно
«Русские на войне» (Russians at War, 2024)
Канадский документальный фильм российского режиссера Анастасии Трофимовой — о войне в Украине со стороны российских военнослужащих. Автор несколько месяцев 2023 года провела рядом с подразделением армии РФ на территории аннексированных ЛНР и ДНР, а также в Москве, где не могут работать независимые российские журналисты.
Премьера картины вызвала ожесточенные дискуссии. Одни увидели в проекте попытку разобраться в том, кто именно воюет по ту сторону фронта, другие — смещение фокуса с жертв войны. Кроме того, до этого Трофимова выпустила несколько проектов с телеканалом RT, что подогрело спор вокруг фильма.