В начале апреля Минпросвещения ужесточило рекомендации по экранному времени для детей: дошкольникам советуют проводить с гаджетами не больше 20 минут в день, младшеклассникам — до 40 минут. Более общий вопрос: когда вообще стоит давать первый смартфон детям? Здесь мнения расходятся. С одной стороны, гаджеты перевозбуждают, влияют на сон и здоровье, вытесняют более полезные формы досуга. С другой — это важный социальный и культурный пласт, и лишив ребенка доступа к нему, можно легко сделать его белой вороной и мишенью для насмешек. Журналистка «Новой. Европа» поговорила с родителями, которые сознательно откладывают покупку телефона детям, с людьми, выросшими без смартфонов, а также изучила, что об этом говорят исследования.
«Чувствовала себя белой вороной всё детство»
У 28-летний Мэри первый смартфон появился в 14, с сим-картой, которая не давала возможности выходить в интернет. В младшей школе была старенькая Motorola — в основном, для связи с родителями. Купить более современный телефон родители отказывались — говорили, что на это нет денег. Но по мнению Мэри, дело было не только в этом: мать стремилась оградить ее и сестру от любой «неправильной» информации.
— Мать демонизировала дофига вещей, — говорит девушка. — Она просто делила все на «правильное» и «неправильное» по своему усмотрению. Я склоняюсь к тому, что отсутствие телефона было способом контроля внешней информации, а это в свою очередь — одним из способов подчинения. „
У нас в семье под запретом был интернет, в целом вся современная массовая культура, даже старый Disney. Мультфильмы и фильмы разрешались только советские, лично одобренные матерью.
Прямого запрета на прослушивание определенной музыки не было, но о ней и узнать было неоткуда. А когда что-то такое просачивалось, я всегда сталкивалась с осуждением. В общем, смартфон и выход в интернет мог бы быть тем самым окошком в зацензуренный внешний мир.
В итоге она нашла это окошко — получив смартфон, попросила соседа купить ей другую сим-карту. В ее окружении тогда уже все сидели «ВКонтакте», обсуждали сериалы и музыку, и ей хотелось тоже быть частью этого.
Некоторое время Мэри заходила в соцсеть тайком, но позже об этом узнали родители и устроили девочке «чудовищный эмоциональный п**дец».
Мэри говорит, что в школе ее не травили из-за отсутствия телефона. Но ощущение изоляции всё равно было.
— Я помню, что чувствовала себя белой вороной абсолютно все свое детство, потому что фактически была исключена из огромного пласта культуры, — говорит она. — Даже после того, как я смогла заходить в интернет, мне приходилось нагонять этот разрыв, и я совершенно не понимала, что мне нравится. Моя самооценка очень страдала, но не столько от отсутствия телефона, сколько от культурной изоляции, потому что меня ограничивали не только в доступе к поиску своих интересов, но и выборе в мировоззрении.
Уже во взрослом возрасте Мэри пыталась поговорить с родителями о том, почему они так старательно ограждали их с сестрой от всего. По ее словам, родители в ответ только отмалчивались. Сейчас девушка живет в Германии и почти не общается с ними.
«Изо дня в день вижу влияние телефонов на детей»
У ученых до сих пор нет единого мнения о том, когда лучше всего давать ребенку первый телефон. Но во многих исследованиях видны устойчивые корреляции между ранним появлением смартфона и показателями психического и физического здоровья.
Например, в 2026 году в журнале Pediatrics вышло исследование с участием более 10 тысяч детей из 21 американского штата. Оно показало, что у тех, кто получил телефон в 12 лет, риск нарушений сна был выше более чем на 60%, а риск ожирения — больше чем на 40% по сравнению с теми, кому телефон купили в 13.
Похожие результаты приводит международное исследование, опубликованное в 2025 году в Journal of Human Development and Capabilities. Его авторы связывают получение смартфона до 13 лет с более высокими рисками ухудшения психического здоровья в раннем возрасте, особенно у девочек. Исследователи также отмечают, что использование смартфона в более раннем возрасте может сопровождаться появлением суицидальных мыслей у подростков, приводить к эмоциональной нестабильности, снижению самооценки и чувству отстраненности от реальности.
Именно эти данные стали одним из аргументов для 32-летней Ольги (имя изменено) из Саратовской области – нейропсихолога и терапевта сенсорной интеграции.
У них с мужем четверо детей. Супруги решили не покупать детям телефоны и компьютеры до 12 лет. Старшему сыну сейчас 11 с половиной лет, и у него до сих пор нет смартфона. Остальным детям — от года до девяти.
— Решение было принято давно и единогласно с мужем, — рассказывает Ольга. — Моя профессия наложила отпечаток. „
Изо дня в день я вижу влияние телефонов или телевизоров на детей и их развитие, нервную систему, ценности, на связь родителей и детей.
С последнего года в садике у ее детей появляются только устройства для связи — либо простой телефон, либо умные часы с функцией звонка. По словам Ольги, это нужно для безопасности: дети ходят в разные секции, и иногда их оттуда забирают бабушка или няня.
Кроме этого, у детей есть один компьютер, который используется исключительно для учебы. На нем разрешается выполнять задания и иногда играть в развивающие игры, которые Ольга с мужем выбирают сами.
«Воспитать человека с устойчивым мировоззрением»
Сон и физическое здоровье — это только часть картины. Опубликованное в 2022 году в JAMA Pediatrics исследование показывает: раннее использование смартфонов может мешать ребенку формировать собственные механизмы саморегуляции. В некоторых случаях это может приводить к повышенной импульсивности, невозможности контролировать свои эмоции и резким перепадам настроения.
Другое исследование, опубликованное в 2017 года в Frontiers in Psychology, обнаружило связь между чрезмерным использованием смартфонов и особенностями принятия решений. Оказалось, что люди, которые постоянно пользуются смартфонами, чаще делают импульсивный выбор в пользу немедленного вознаграждения. По данным исследователей, похожие модели поведения наблюдаются и у людей с зависимостями.
45-летняя Елена (имя изменено), философ-арабист и клинический психолог по второму образованию из Москвы, планирует не давать своей дочери смартфон минимум до 14 лет именно из этих соображений. Сейчас девочке семь.
— Я заглядываю так или иначе в исследования, в том числе [изучаю] и то, как поменялись когнитивные способности людей, особенно молодых людей, подростков, с тех пор, как у нас появился интернет и социальные сети, — говорит Елена. — Так как я стремлюсь воспитать ребенка не объектом, а субъектом, человеком с устойчивым мировоззрением, начинать нужно с начала. Я хочу, чтобы дочь сама умела находить информацию, ее анализировать и структурировать.
При этом она не стремится изолировать дочь от технологий. Девочка ходила на занятия по программированию, у нее был детский планшет с развивающими играми, потом появился детский фотоаппарат. На семилетие ей подарили умные часы, с которых она может звонить ограниченному числу людей.
В шесть лет девочка просила телефон, но Елена тогда объяснила ей свое решение через идею самостоятельности:
— Я cказала, что делаю это, чтобы впоследствии, когда она вырастет взрослым человеком, ей было несложно принять решение, куда идти работать, за кого выходить замуж, в какой вуз поступать, с кем дружить, в какую страну ехать отдыхать, что есть. В общем, все вот эти вещи, которые подвисают у людей, за которых принимали решения и делали выбор.
С тех пор вопрос с телефоном дочка пока не поднимала.
— Я думаю, если бы я была против телефона как средства связи, а не как коробочки с большим количеством игр и того, что тебя инвалидизирует, наверное, протеста было бы больше, — добавляет Елена.
«Как только появляется девайс, ребенок перестает читать»
Смартфон меняет не только то, как ребенок думает, — он может менять и круг интересов ребенка. В одном из исследований, опубликованном в 2017 году в Computers Education, говорится, что дети с телефоном реже читают книги для удовольствия. Другие работы фиксируют, что постоянное переключение между приложениями рассеивает внимание и ослабляет навык так называемого «глубокого чтения».
Но картина неоднозначная. „
Новое лонгитюдное исследование 2025 года не нашло подтверждения, что смартфон автоматически вытесняет полезные занятия. Скорее меняется формат: получив телефон, подростки начинают меньше смотреть телевизор — то есть один экран просто заменяет другой.
Несмотря на то, что данные расходятся, некоторые родители предпочитают не рисковать. Так, сохранение любви к чтению для 37-летней Кати стало решающим фактором, чтобы до 12 лет не давать сыну телефон. Она сама родом из Москвы, но последние девять лет живет в Германии. У нее двое детей: старшему сыну сейчас 14 лет, а младшему — восемь.
— Я знала, что как только появляется девайс, ребенок перестает читать, — объясняет Катя. — Очень много было таких примеров и рассказов. А для меня было важно сохранить любовь к чтению, тем более, что у меня билинговые дети. Я всегда была за внимание, контакт с ребенком, книги. Я даже помню момент: мы летели с сыном в Тунис. Это был огромный боинг. Все летели с детьми, и только двое [детей] не были с девайсами. Мы с сыном лепили, у нас были книги, раскраски. И все четыре часа полета мы занимались с ним чем-то, но девайса не было. „
Это требует очень большой вовлеченности со стороны родителя. Это не каждый может.
У большинства одноклассников сына телефон появился раньше. По словам Кати, ее ребенок был одним из последних в классе без смартфона:
— Естественно, его этот вопрос триггерил, — признает она. — Его это волновало, но не могу сказать, что сильно, потому что у него был друг тоже без телефона. Мы объясняли, что такое телефон, что он вызывает зависимость, что мы — взрослые, но и нам сложно справиться с этим.
«Не способны были и трех слов связать»: когда смартфон заменяет социализацию
Смартфон может вытеснять не только чтение. Американская академия педиатрии предупреждает, что гаджет может негативно влиять и на социализацию. Считается, что если у ребенка рано появится телефон, он будет меньше времени проводить с окружающими, может меньше двигаться и реже заниматься спортом.
Именно из этих соображений Людмила (имя изменено) не давала сыну телефон до десяти лет. У нее двое детей: старшему сыну уже 17 лет, младшему — пять. Сейчас они живут в Петербурге, а раньше семья жила в Ханты-Мансийске.
До того, как Людмила купила старшему сыну телефон, у него были только часы, с которых он мог звонить, а она — отслеживать его местоположение.
Женщина говорит, что старалась объяснять сыну: телефон — это не развлечение, а мера необходимости. И как только такая необходимость появится, телефон у него будет.
— Отсутствие телефона учит ребенка коммуницировать, узнавать информацию из других источников, — уверена Людмила. — Я придерживаюсь старой модели воспитания: если ты хочешь что-то узнать, иди открой книгу. Безусловно, это осложняло ему жизнь. „
Но это делало его сильнее среди сверстников, потому что когда у этих детей отбирали телефоны, они не способны были и трех слов связать. Я видела эту разницу.
Чтобы сыну не было скучно, свободное время Людмила старалась заполнять совместными занятиями. Они ходили в лес, собирали шишки, искали информацию в книгах, а за более специализированной литературой женщина отправляла сына в школьную библиотеку.
В остальное время мальчик занимался спортом. Он посвятил десять лет дзюдо и получил коричневый пояс.
«Это ограничение сделало мой школьный период адом»
Но у аргумента про «вытеснение» социализации есть и обратная сторона.
Исследований о том, что отсутствие смартфона само по себе травмирует ребенка, почти нет. Но психологи предупреждают: если телефон уже стал частью подростковой социализации, исключенность из этой среды может переживаться как выпадение из группы.
Такой опыт пережила Карина из Москвы. Сейчас ей 29 лет, она живет в Сербии. У нее первый современный телефон появился только когда ей было 15 или 16 лет.
— Мои родители воспринимали телефон как средство связи, а не как развлечение, — говорит она. — Поэтому [с третьего класса] у меня был «деревянный» Nokia без возможности использования Bluetooth или ИК-порта. Конечно, я мечтала о раскладушке Motorola, Sony Ericsson — такие модели были у большинства моих одноклассников. Это «премиум» телефоны, и были они не у каждого, но у всех тогда уже появилась возможность использовать хотя бы ИК-порт.
Из-за этого Карина чувствовала себя вычеркнутой из общей подростковой культуры:
— Я не могла скачать игры, рингтоны, картинки на свой телефон.
Одноклассники подшучивали над ее телефоном. Карина просила родителей купить ей другой, но не рассказывала, что ее дразнят. Мама чаще отвечала, что дорогой телефон могут украсть или «прилетит за это по голове». Да и денег в семье тогда было немного.
Других гаджетов, которые тогда начали появляться у одноклассников, у Карины тоже не было. Ей никогда не покупали игровые приставки, а когда в 15 лет наконец купили более современный телефон, сверстники уже ходили с сенсорными моделями.
— Посмотрев сейчас на свое детство, я понимаю, что это ограничение сделало мой школьный период адом, — признается Карина. — Не только из-за отсутствия телефона, а из-за потери «связи» между детьми одного поколения. Этот маленький девайс подтолкнул меня к началу недопониманий, конфликтов в классе и прочему. Я не стала читать больше книжек, заниматься уроками или расширять свой кругозор. Считаю, что я, наоборот, его сузила, так как это заложило фундамент неуверенности, ощущения неблагополучия и чувства неполноценности.

Бюджет России получит 200 млрд рублей допдоходов из-за повышения цен на нефть вследствие войны на Ближнем Востоке, заявил глава Минфина РФ Антон Силуанов.
«Мы их [дополнительные доходы] ждем. Но я сразу хочу сказать, что уровни поступлений и недопоступлений доходов за последние два месяца — одинаковые», — сказал чиновник.
По его словам, упомянутые показатели друг друга уравновесят. За счет чего российский бюджет в марте и апреле недополучил 200 млрд рублей — он не сказал.
В конце апреля Минфин признал, что повышение налогов для малого бизнеса обрушило поступления в казну почти на четверть. Имеются в виду сборы на налоговых режимах, которые затронуло повышение НДС до 22% с одновременным понижением порога доходов, с которого этот налог взимается.
Нефтяные доходы, полученные Россией в результате войны на Ближнем Востоке, вряд ли помогут Владимиру Путину оживить российскую экономику, находящуюся на грани рецессии, писал также Bloomberg. Огромные объемы бюджетных расходов оживляют спрос, но не предложение — ресурсы направляются на военное производство, чья продукция уничтожается на поле боя.
Минэкономразвития ранее заявил, что в первом квартале 2026 года российский ВВП упал на 0,3% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — это первое квартальное падение с начала 2023 года.

«Традиционные ценности», они же «духовные скрепы», давно стали визитной карточкой депутата Яны Лантратовой, которая в середине мая займет пост Уполномоченного по правам человека в РФ. Новой омбудсвумен придется иметь дело с проблемами, вызванными запретами в сфере религиозной жизни, инициированные ею же самой. Профессиональный запретитель против своих же запретов?
Назначение нового Уполномоченного по правам человека в РФ связано с завершением предельного срока пребывания на должности Татьяны Москальковой и назначено на 14 мая. Как сообщала «Новая газета Европа», после согласования кандидатуры Яны Лантратовой из «Справедливой России» с фракцией «Единая Россия» ее назначение неотвратимо, остались лишь процедурные формальности.
Более года Лантратова возглавляла думский комитет по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений. Сейчас ей 37 лет, ее карьера была хоть и не очень быстрой, но прямой, как полет стрелы. Не отличаясь религиозностью, она выдвигала и активно поддерживала законодательные инициативы (всегда проходные!), которые существенно ограничивают права верующих и права человека вообще, редуцируя религию до одного из направлений госидеологии, а лучше сказать — до инструмента контроля власти над духовными практиками и личной жизнью людей.
Татьяна Москалькова периодически получала жалобы представителей религиозных меньшинств на дискриминацию, хотя мало чем могла им помочь. После начала «СВО» она больше защищала, по крайней мере на словах, «каноническую церковь» Московского патриархата в Украине, чем гонимых верующих в России. Новой омбудсвумен придется иметь дело с проблемами, вызванными последними запретами в сфере религиозной жизни, — например, с запретом на домашние богослужения. И на какую-либо помощь верующим рассчитывать не приходится, ведь сама Лантратова и инициировала эти нововведения, будучи депутатом. СПРАВКА «НОВОЙ-ЕВРОПА»:

Лантратова Яна Валерьевна родилась в 1988 году в Ленинграде в семье военнослужащего. С 2006 года работала на «Пятом канале» и Муз-ТВ, в 2011-м окончила журфак СПбГУ как специалист по пиару. Поступила в «Молодую гвардию Единой России», где работала под началом Тимура Прокопенко, ныне высокопоставленного чиновника АП. Некоторое время была помощником депутата Заксобрания Петербурга Виталия Милонова, создала «Мониторинговый центр по нарушениям прав детей, борьбе с распространением детской порнографии и педофилии», который обвиняли в использовании несовершеннолетних инвалидов-сирот в «ловле педофилов на живца». По квоте президента РФ в 2012 году вошла в Совет по правам человека, в 2015-м стала его ответственным секретарем. На этом посту Лантратова выступала за запрет свидетелей Иеговы, саентологов и «прочих сектантов». В 2017-м принята на работу в АП, работала в команде Михаила Бабича, вслед за которым перешла в Минэкономразвития на пост замдиректора департамента развития интеграционных проектов. С 2021-го — депутат Госдумы от «Справедливой России», помогала лидеру партии Сергею Миронову в подборе и незаконном вывозе из Херсонской области украинских детей для усыновления (Миронов и Лантратова отрицают соответствующие обвинения). Находится под санкциями Украины, Евросоюза, Швейцарии, Великобритании, США, Канады, Новой Зеландии и Японии. Была замужем за главой штаба «Союза добровольцев России» (ныне — «Росволонтер») Искандером Султановым, имеет сына.
Война — наша религия
Довольно протокольные интервью и статьи, подписанные Яной Лантратовой, оставляют впечатление, что перед нами человек-машина, который четко и без лишней самодеятельности исполняет установки высшей власти. Поскольку уже четыре с лишним года эта власть живет только войной, пытаясь подчинять ей все сферы общественной жизни, Яна Валерьевна провозглашает: «Религия и вера стали неотъемлемой частью СВО». Это религия войны, и любая проповедь мира или пацифизм для нее абсолютно неприемлемы.
В мае прошлого года с трибуны Госдумы Лантратова объясняла и без того провоенным депутатам, насколько вредоносна деятельность фонда «Мир всем», базирующегося в Германии и помогающего российским священникам, которые не приняли войну и были за это изгнаны из РПЦ, а нередко — и из России. Православие, как его понимает будущая обмудсвумен, — это 150 полевых храмов, тысячи окопных священников, массовое крещение завербованных в ВС РФ и икона в каждом блиндаже. „
А верность Евангелию — все эти «блаженны миротворцы», «взявший меч от меча и погибнет», «любите врагов ваших» и тому подобное — чужая западная идеология, «подмена веры кощунственной ложью», как выражается Лантратова.
Она предложила и свое понимание догмата Троицы, которое в современных условиях должно, пожалуй, быть ближе РПЦ, чем традиционное: «Россия сильна, пока в ней едины вера, армия и народ. И мы обязаны защищать эту триединую основу от любой чумы».
Депутат не ограничилась словесными декларациями: от имени думского комитета она направила в прокуратуру пространный донос, на основании которого «Мир всем» признали «нежелательной организацией». Депутат обвинила фонд в дискредитации ВС РФ (на сайте фонда, в частности, сообщается о разрушенных в Украине храмах), РПЦ в лице патриарха Кирилла, «клевете» о преследованиях антивоенных священников, в признании РФ «тоталитарной диктатурой», героизации Навального, участии в антивоенных мероприятиях и тому подобном. В доносе особо акцентируется внимание на председателе фонда священнике Валериане Дунине-Барковском, который, между прочим, служит в приходе Московского патриархата в Германии. В своей речи с думской трибуны Лантратова «обличала» еще и протоиерея Андрея Кордочкина, перешедшего в Константинопольский патриархат, и Сергея Чапнина, бывшего редактора «Журнала Московской патриархии», ныне работающего в Фордхэмском университете в США.
Фонд «Мир всем» создан о. Андреем Кордочкиным, о. Валерианом Дуниным-Барковским, музыкантом Павлом Фахртдиновым и журналистом Светланой Неплих-Томас в 2023 году, зарегистрирован как НКО в Гамбурге. Он регулярно публикует финансовые отчеты: например, за 2024 год фонд собрал 97 тысяч евро исключительно за счет частных пожертвований. Основная часть подопечных фонда — священники и диаконы — были приняты в Константинопольский патриархат после того, как их «лишила сана» РПЦ.
Свой ответ Лантратовой о. Андрей Кордочкин начал с цитаты из письма Владимира Войновича по случаю лишения его советского гражданства: «Я не подрывал престиж советского государства. У советского государства благодаря усилиям его руководителей никакого престижа нет». Невозможно «дискредитировать» вооруженные силы и политический режим в целом, запятнавшие себя кровью тысяч невинных жертв в другой стране.
О. Андрей предположил в беседе с «Новой-Европа», что непосредственный повод для наезда Лантратовой дала его статья о замене христианства «гражданской религией» Путина, опубликованная в апреле прошлого года. В ней подвергалось критике учение одного из официальных идеологов РПЦ, заместителя патриарха Кирилла во Всемирном русском народном соборе и ректора Российского православного университета Александра Щипкова, много лет проработавшего «религиозным» советником Сергея Миронова — лидера «Справедливой России», в которой состоит Лантратова. „
«Базовый миф» Щипкова прост до неприличия: «Романские и германские племена утверждались на значительной части Европы, вырезая там славян. Этот конфликт… перманентный и постоянно длящийся.
Он будет продолжаться, пока существуют сама российская государственность, русская этничность, Русский мир и Русская Православная Церковь». Мрачная религия вечной межнациональной войны, которая, очевидно, не имеет ничего общего с христианством.
Что бы еще запретить?
Расцвет «законотворческой» деятельности новой омбудсвумен совпал с началом «СВО». В 2022-м она была среди подписантов законопроектов о полном запрете «пропаганды ЛГБТ» и «пропаганды чайлдфри». Как писала «Новая-Европа», первоначальная версия законопроекта о чайлдфри напугала даже РПЦ, поскольку криминализовала религиозный целибат и монашество. После перепасовок между правительством и Думой и доработок закон был принят в странной редакции: «чайлдфри» — это ужасно и преступно за исключением ситуаций, когда его гарантом выступает централизованная религиозная организация. Авторы закона называют чайлдфри «деструктивным социальным поведением», однако если приправить его традиционно-церковной мотивацией, то деструктивность улетучивается.
Очень быстро в прошлом году прошел через Госдуму другой «религиозный» законопроект, среди подписантов которого была Лантратова, — о запрете публикации изображений религиозных объектов без религиозных символов (в просторечии — «закон против крестопада»). По словам Яны Лантратовой, законодателю внезапно открылось, что вид купола без креста (такое изображение, например, появилось на проекте новой 1000-рублевой купюры) — это «оскорбление чувств миллионов верующих, прямое посягательство на традиционные ценности и на историческое культурное наследие России». В нынешнем апреле запрет усилили внесением в КоАП статьи об административной ответственности и штрафах за такие изображения. Правда, и в этом правиле обнаружилось исключение: „
«чувства верующих» оскорбились появлением крестов на куполах храмов, которыми украшены сиденья в московских трамваях и электробусах.
Подпись нашей героини стоит и под скандальным законопроектом о запрете домашних богослужений, точнее, об ограничении таких богослужений «удовлетворением индивидуальных духовных потребностей лиц, проживающих в них на законных основаниях». Закон вносит поправки в Жилищный кодекс РФ, запрещающие аренду или покупку нежилых помещений в многоквартирных домах с религиозной целью. Непосредственным поводом для появления законопроекта стали страхи, вызванные ростом стихийных молитвенных домов мусульман-мигрантов в крупных городах, что связано с вопиющей нехваткой мечетей (например, в Москве на 1,5 — 2 млн мусульман приходится всего пять мечетей). Однако новые запреты затронут и большинство протестантов, православных вне юрисдикции Московского патриархата, даже некоторых католиков, буддистов и старообрядцев. Профильный комитет Лантратовой всё это одобрил, на голосование законопроект планируют вынести в июне.
Из свежих инициатив Яны Валерьевны — внедрение аналога прокатных удостоверений для компьютерных игр, которые должны соответствовать «традиционным ценностям». Политик, имеющая собственного сына-подростка, очень переживает, что после запрета ЛГБТ, сатанизма и чайлдфри соответствующие идеи подспудно всё же засели в сознании молодежи, просочившись через компьютерные игры. Сейчас содержание этих игр регулируются законом «О защите детей», но всё же эта сфера в России зарегулирована пока слабо.
Недавно Лантратова проанонсировала межфракционный законопроект, обязывающий всех госслужащих укреплять «традиционные российские духовно-нравственные ценности при исполнении должностных обязанностей». Эти самые «ценности» представляются в последние годы как некий стержень госидеологии, насаждение которой, вообще-то, запрещено Конституцией (ст. 13). Точного списка «ценностей» нет, они улавливаются скорее интуитивно как нечто «испокон веку присущее нашему народу», консервативное и уж точно не западное и не либеральное. Чаще всего в связи с этими «ценностями» говорят о «традиционной семье», поскольку своими страхами о ее исчезновении периодически делится «образцовый семьянин» Владимир Путин.
Деградация институтов, по инерции доставшихся современной РФ от 90-х, сегодня не является новостью. Но в назначении профессионального запретителя на пост Уполномоченного по правам человека злая постмодернистская ирония звучит особенно ярко.

«Если вы срочно не примете финансово-экономические и другие меры, то по осени нас ждет то, что случилось в 1917 году. Мы не имеем права это повторить!» — заявил лидер КПРФ Геннадий Зюганов на заседании Госдумы 22 апреля, в день рождения Владимира Ленина. Потом партия уточнила, что Зюганов имел в виду вовсе не Октябрьскую революцию, а Февральскую. Но очевидно, что к 2026-му году КПРФ стала неотъемлемой частью государственной системы, и настоящая революция — последнее, чего хочет руководство партии.Одновременно с этим в условиях войны и углубляющегося экономического кризиса в России большими темпами растет запрос на реальную левую политику. Левые блогеры типа Андрея Рудого набирают на заблокированном ютубе миллионы просмотров, леваки-зумеры организуют кампании за введение налога на роскошь со сверхбогатых, а небольшие радикальные группы марксистов-ленинистов, троцкистов и маоистов оказываются одними из основных активных борцов за свободный интернет. «Новая-Европа» разбирается, как в России устроена эта среда.
«Почему я стал коммунистом, а не толкиенистом?»
«Маоисты: россиянам нужна связь! Нет блокировке Telegram», — такой баннер в конце марта повесили на одной из улиц в Челябинске активисты Союза маоистов Урала. Без внимания местных силовиков это не осталось: на момент подготовки текста задержали уже двух человек. По неподтвержденным данным, у одного из них полицейские якобы изъяли взрывчатку.
Троцкистская Революционная рабочая партия клеит листовки против принуждения к использованию мессенджера Max и раздает партийную прессу перед проходными подмосковных заводов. «Ленин смог — сможешь и ты!» — такой призыв они передают рабочим в своих агитматериалах.
Российская Коммунистическая партия (Интернационалистов) стала заявителем митинга в Новосибирске против забоя скота, она же — в числе основных заявителей митингов и пикетов в разных городах против ограничений интернета. Действуя в России, РКП(И) удается выступать с критикой «СВО»: недавно за это ей заблокировали группу «ВКонтакте». „
Анархисты из Автономного Действия предлагают скачивать (для этого потребуется VPN) и, соблюдая предосторожности, распространять агитационные материалы против войны с Украиной. Они регулярно публикуют фотографии таких расклеек из разных городов.
— Что в России, что где угодно еще, в леворадикальные группы молодые люди приходят, потому что стремятся найти истину. Радикальная политика, особенно левая, дает возможность находиться в режиме производства истины нон-стоп: создавать огромное количество текстов, высказываний, совершать публичные действия, — считает собеседник «Новой газеты Европа», программист из Москвы, ранее участвовавший в деятельности подобных леворадикальных групп.
Он отмечает, что радикальное мышление не слишком заинтересовано в достижении целей, больше в самом процессе, поэтому говорить о том, чего эти радикальные группы способны добиться в современной России, бессмысленно, — по мнению собеседника, достигают чего-либо они «скорее вопреки, а не благодаря». Отсылки к историческим деятелям — Троцкому, Кропоткину, Мао, Че Геваре или Сталину — для таких активистов скорее субкультурная или даже религиозная традиция, с помощью которой легче выстраивать нарратив.
— Почему в старших классах я стал коммунистом, а не толкиенистом или панком? У меня нет ответа, наверное, было желание найти среду для интеллектуального общения. Ходил на собрания, пикеты, состоял в организациях. Нас было очень мало, все знали друг друга. Мы были очень оторваны от общества и его проблем, — вспоминает программист.
Тем не менее, сбрасывать со счетов такие движения не стоит, отмечает собеседник. „
— Когда и если в России откроются политические возможности, всё, что было, будет иметь значение. Какие-то люди из левацких групп наверняка примут участие в новой политике.
Организации меняются быстро, более вероятно, что будут какие-то новые. Если сравнивать с перестройкой: сам «Демократический союз» ничего не достиг, но люди оттуда много где участвовали, — отмечает бывший активист.
Прекрасная социалистическая Россия будущего
Спрос на левую политику в России сейчас действительно гораздо шире, чем предложение небольших полусубкультурных марксистских и анархистских кружков.
— В ситуации усталости от войны в российском обществе, увеличения прямых военных потерь, массовых сокращений, экономического спада, повышения налогов, безумных действий власти вроде забоя скота без объяснений и компенсации, в таком контексте любые социальные требования, любая критика властей слева имеют большой потенциал, — отмечает в разговоре с «Новой-Европа» публицист Илья Будрайтскис.
Лояльный властям ВЦИОМ фиксирует пока не катастрофическое, но стабильное снижение рейтинга «Единой России» и лично президента Владимира Путина. Также по данным ВЦИОМ, помимо «СВО», рост цен и ситуация в медицине — основные волнующие россиян проблемы.
— Убежден: в будущей, демократической России левые будут занимать большинство в парламенте. Может быть, это будет несколько партий, — рассуждает бывший депутат Московской городской думы и член КПРФ Евгений Ступин. — Уже сейчас есть много левых структур и людей, которые ждут возможности включения в легальную борьбу. „
У россиян большой запрос на социальную справедливость, то есть на левый поворот. И большой запрос, к сожалению, на национализм: в связи с тем, что миграционная политика полностью провалена, а также потому, что теперь в России много военных, а они в основном правых взглядов.
Сложнее всего в этой ситуации придется либералам, считает Ступин. Ведь средний класс, который традиционно поддерживал Алексея Навального и другие либеральные движения, потихоньку исчезает — кто-то покинул Россию, обнищал или, напротив, встроился в элиты, уверен Ступин.
Сам Ступин был вынужден покинуть Россию в 2023 году из-за угрозы уголовного преследования. Но его суммарная аудитория в Telegram и Youtube — почти миллион человек. Он выкладывает видео и посты, посвященные социальным конфликтам в России.
В условиях практически полного запрета митингов, прессинга против СМИ и отсутствия конкуренции на выборах сложно оценить востребованность тех или иных политических идей. Ряд российских левых медиа имеет десятки тысяч подписчиков в Telegram и сотни тысяч — на YouTube. Меньше, чем у многих либералов или националистов, но левые постепенно догоняют конкурентов.
Публичных персон среди крайне левых немного, в том числе из-за риска преследований. Школьный учитель, активист независимого профсоюза Андрей Рудой — один из самых популярных левых блогеров, у него более 350 тысяч подписчиков в Telegram и на YouTube. Он также успел уехать из России и избежать ареста. Другой популярный левый публицист Борис Кагарлицкий заявлял, что из России принципиально не уедет, и отбывает сейчас пятилетний срок — якобы за «оправдание терроризма».
В целом, социальные темы очень популярны сейчас, в год выборов, рассказывает собеседник «Новой газеты Европа», близкий к предвыборной кампании «Справедливой России».
— Патриотизм — это нишевая история для военных телеграм-каналов, которая уже всех задолбала. „
А социалка очень важна: хорошо расходятся инициативы, затрагивающие вопросы недвижимости, пенсий, проблемы банкротств. Правила продажи недвижимости, цены на нее, ипотека — очень горячая тема.
Цены на ЖКХ, конечно же. Автокредиты, утильсбор тоже людей волнуют, — рассказывает политтехнолог.
Возможно, поэтому появившееся недавно популярное оппозиционное движение «Рассвет» ассоциирует себя в большей степени с социал-демократическими идеями, чем с чисто либеральными. В числе поднимаемых «Рассветом» тем — право россиян на природную ренту с полезных ископаемых своей страны.
Сотрудник Карлова Университета Дмитрий Дубровский также уверен, что независимая левая партия в России в будущем может иметь серьезный потенциал.
— В России выросло поколение, для которого советский опыт не является значимым. Поколение, выросшее в 2000-е годы, ассоциирует нынешний режим с капитализмом: с несправедливостью, отсутствием социальных лифтов, растущей системой неравенства, с защитой [государством] только богатых, — отмечает Дубровский.
Уехавший из России политик и преподаватель математики Михаил Лобанов в разговоре с «Новой-Европа» отмечает, что со времен крупных протестов 2011–2012 годов левая среда в широком смысле «выросла во много раз».
— Политическая социализация через левые взгляды сейчас статистически является среди молодежи одной из самых востребованных. И этот колоссальный рост за 20 лет не сопровождался хоть сколько-нибудь сопоставимым ростом левых структур и организаций. Эти небольшие группы, меняющие названия, так и не превышают на пике численность в 200 участников, — рассказывает он.
Это традиционный формат, в котором левые существуют еще со времен перестройки. Он пусть и значительно сокращает их возможное политическое влияние, обеспечивает достаточно высокую степень выживаемости в условиях зачистки политического пространства. Эти кружки давно отработали способы существования без массовых структур и крупных денежных вливаний. Приспособились работать без оплачиваемых функционеров, проводить собрания на квартирах или в забегаловках, а печатать листовки — на скромные взносы с небольших зарплат.
Если государство идет к ультраправым
Еще одним источником обновления состава левых движений стал подъем ультраправых — и бесспорная фашизация государства в целом. Так, легально действующий в России Студенческий Антифашистский Фронт — он организовывал протесты против школы имени Ивана Ильина в РГГУ, закончившиеся отставкой ректора университета, — публикует критические материалы о наборе студентов в беспилотные войска. А также запустил кампанию за введение налога на роскошь, дабы профинансировать жилищные субсидии для молодежи.
Михаил Лобанов отмечает, что новые активисты часто приходят в антифашистские группы после столкновения с проявлениями фашизма и нацизма и самостоятельного поиска информации, а не в результате агитации.
— Мы видим, что молодежь даже без непосредственной связи со старшими, более опытными товарищами выясняет, что когда-то было организованное уличное антифа-движение, что был такой Стас Маркелов, информацию про протесты в прошлом, — говорит Лобанов.
Молодые леворадикалы составляют значительную часть участников памятных акций 19 января, в годовщину убийства нацистами адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой. „
Молодые левые до сих пор нередко дерутся с нацистами на улицах российских городов. Во многих городах действуют группы «Еды вместо бомб» — инициативы, в рамках которой раздают еду нуждающимся.
Люди того же анархического-антифашистского политического вектора до сих пор поддерживают Antijob.net — сервис со 140 тысячами отзывов об условиях труда в российских компаниях. Левые группы — традиционная кузница кадров для российских независимых профсоюзов. Между чтением трудов Кропоткина или Троцкого и практической помощью в трудовых конфликтах учителям или врачам часто нет большой дистанции.
Эта деятельность привлекает внимание силовиков: недавно в офисах оставшихся в России независимых профсоюзов прошла серия обысков в рамках уголовного дела о якобы растрате собранных членами профсоюза денег. При этом провластные телеграм-каналы показали отрывок видео с обыска, на котором было запечатлено изъятие брошюр, напечатанных в партнерстве с иностранными фондами.
— Есть широкая левая молодежная кружковщина, возникают группы, желающие радикальных форм борьбы. Но в последнее время внутри России всё чаще о деятельности леворадикалов мы узнаем из уголовных дел, — рассказывает собеседник «Новой газеты Европа», живущий в России и ранее активно участвовавший в одной из троцкистских организаций.
Левые под катком
Из недавних резонансных уголовных судов — дело молодежной группы Antifa Untied, осужденные получили в феврале большие сроки за драки с ультраправыми и посты в соцсетях. 9 лет получил предполагаемый лидер группы Богдан Якименко: показания против него вынудили дать других фигурантов дела.
Молодой активист Гарри Азарян из группы «Рабочая власть» получил два года колонии-поселения за радикальные призывы на собрании организации. Лидер Организации воронежских марксистов — она критически высказывалась об «СВО» и протестовала против ограничений интернета — заявил о прекращении деятельности из-за давления силовиков.
Анархисты поддерживают более 20 своих товарищей, находящихся за решеткой в России. Среди них — пять фигурантов «Тюменского дела», которое появилось, когда полицейские в Тюмени задержали молодых людей, попытавшихся испытать самодельную петарду. Их обвиняют в терроризме, они неоднократно заявляли о пытках.
По делу уфимского марксистского кружка также пять активистов, не совершивших никаких насильственных действий, получили от 16 до 22 лет лишения свободы. ФСБ заинтересовалось уфимскими марксистами, когда к ним присоединились двое ветеранов Донбасса и начали проводить с ними страйкбольные занятия. Впоследствии один из них дал показания, что группа якобы готовила вооруженное восстание. „
Многие антифа, анархистские и левые объединения признаны в России экстремистскими, террористическими либо нежелательными организациями.
— Российское социалистическое движение сделало совместное заявление с украинскими социалистами, осудило вторжение. Вскоре было признано «иноагентом» именно за это заявление. За антивоенные заявления поплатился ряд депутатов КПРФ разных органов власти. Похожая история произошла с Олегом Шеиным, экс-депутатом Госдумы трех созывов, сопредседателем независимого профсоюза Конфедерация труда России — его также объявили «иноагентом», — рассказывает Илья Будрайтскис.
В связи с преследованиями многие российские левые активисты находятся сейчас за границей. Они взаимодействуют с оставшимися в стране товарищами и делают презентации о ситуации в России для местных левых, но также участвуют и в жизни стран, в которых оказались.
Так, группа российских эмигрантов появилась внутри немецкой партии Die Linke. А уехавшие из-за вторжения в Украину молодые люди были в числе создателей израильской группы «Компас»: одного из наиболее заметных сейчас объединений, борющихся с дискриминацией палестинцев. „
Две организации, «Постсоветские левые» и «Радикальная демократия», претендуют на то, чтобы объединить левых релокантов, вести проекты как в европейских странах, так и для россиян.
Разногласия между организациями связаны с отношением к войне войны и воюющим сторонам: «Радикальная демократия» более явно поддерживает Украину, а «Постсоветские левые» критикуют обе стороны.
Z-леваки на классовой войне
Еще с 1990-х годов левые периодически выдвигались на различных выборах от КПРФ, но всегда воспринимали компартию Геннадия Зюганова как подконтрольных властям соглашателей. Кроме того, левые взгляды далеко не всегда строятся на ностальгии по СССР: многим российским активистам интересны другие социалистические традиции.
Несмотря на полную лояльность парламентских партий, которую они демонстрировали перед Кремлем весь нынешний созыв Госдумы, власти до сих пор воспринимают зюгановскую компартию как потенциальный источник неприятностей на думских выборах в сентябре.
При этом, возможно, у КПРФ появится новый левоконсервативный конкурент (помимо старых откровенно спойлерских «Коммунистов России»). В конце марта ряд небольших коммунистический групп, лояльно относящихся к «СВО», провел съезд по регистрации новой политической партии «Трудовая Россия» — с тем же названием, что популярное левое оппозиционное движение Виктора Анпилова из 90-х.
Регистрацией «Трудовой России» занимается «Левый фронт», получивший широкую известность в ходе массовых протестов 2011–2012 годов, а также Объединенная коммунистическая партия, Российская коммунистическая рабочая партия и другие. Илья Будрайтскис считает, что власти могут дать шанс этой структуре — как спойлеру КПРФ, особенно это актуально на фоне ухудшения экономической ситуации.
Тем не менее, и «Z-леваки», несмотря на полную включенность в провоенный консенсус, сталкиваются с преследованиями. Знаковый прецедент — приговор в шесть лет лишения свободы за посты в соцсетях, который в конце 2025 года получил лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов, самый яркий политик этого спектра.
В целом, полномасштабное вторжение в Украину не сильно раскололо российское левое движение, поскольку этот раскол полностью оформился еще в 2014 году, после аннексии Крыма и войны на Донбассе.
— Агрессия против Украины обострила разделение, которое было и раньше. Оно скорее связано с отношениями этатизм-демократичность. Те левые, кто был склонен к рессентименту по сильному СССР, закономерно поддержали войну. Те же, кто советской ностальгии в ее имперском формате лишен, не поддержали и вторжение, — отмечает администратор Antijob.net Андрей Савельев.
Еще один активист, находящийся в России, отмечает, что леворадикалы, выступающие против вторжения в Украину, в большей степени, чем либералы, открыты к агитации в среде российских военных, мобилизованных и потенциальных контрактников. Для власти это крайне опасный сюжет, ведь уже сейчас ветераны войны порой выступают с резкой критикой власти по социальным вопросам. И очевидно, что на такую деятельность будет наиболее жесткий силовой ответ.

Российский блогер Женя Добро обратил внимание, что карты Google стали детально показывать в Сибири вырубленные участки леса. Это десятки тысяч гектаров вдоль реки Ангары в Иркутской области и Красноярском крае. Как объяснил «Ветру» глава Центра профилактики ландшафтных пожаров Григорий Куксин, это законные рубки, которые находятся на лесовосстановлении. Большая часть добытого леса перерабатывается и отправляется в Китай.

Материал впервые был опубликован на сайте проекта «Ветер»
«Обновились Google Maps. Только посмотрите, что происходит у нас в стране. Это вырубка лесов. Думаете, это только какой-то райончик один? Заходим просто на любое место. Иркутская область, Красноярский край. Вы понимаете масштаб. Город Усть-Илимск. Река Ангара. Вот это всё мы узнаем благодаря Google Maps», — рассказал в своем инстаграме путешественник Женя Добро (@dobroooooo).
Сервисы Google Maps и Google Earth дают возможность рассмотреть спутниковые снимки агентств NASA, CNES, компаний Airbus, Maxar Technologies и проекта Landsat за последние 40 лет. В 2016 году Google объявил о масштабном обновлении, которое сделало карты более чистыми и безоблачными. На них видно, как менялся ландшафт Иркутской области за несколько десятилетий.
«Ветер» изучил один полуостров на реке Ангара, недалеко от Усть-Илимска, площадью 40 тысяч гектаров, то есть меньше сотой процента всей территории Иркутской области. Согласно архивным картам Google Earth, в 1991 году он не имел ни одной делянки. К 2026 году, по наблюдениям «Ветра», примерно 50% этого участка вырублено лесопользователями. Лесосеки видно и на «Яндекс Картах», которые также используют данные NASA и Airbus. Последнее их обновление датируется 2017 годом, более ранние снимки в сервисе недоступны.
Пионеры тайги
Это рубки в так называемой «зоне пионерного освоения лесов» — там, где лес не выращивался специально, а всегда рос сам по себе.
— Практически все эти рубки легальные. Почти все ведутся крупными лесозаготовителями. Черных лесорубов тут мало, они не делают таких аккуратных лесосек, не вынуждены очищать от порубочных остатков, — объясняет «Ветру» учредитель Центра профилактики ландшафтных пожаров Григорий Куксин.
В России в 2025 году производители заготовили 176 млн кубических метров дерева, следует из данных Рослесхоза. Больше всего — в Сибири (30%) и регионах Северо-Запада (27%). Регионы-лидеры — Иркутская область и Красноярский край, где в тот год вырубили 24 и 16 млн кубических метров круглого леса, соответственно.
В Иркутской области выпускается четверть всей российской целлюлозы. Крупнейшие производители — комбинаты группы «Илим» в Усть-Илимске и Братске, предприятия Segezha Group и еще около десяти компаний, которые вырубают до миллиона кубических метров леса в год. К примеру, только на группу «Илим» приходится 5 млн кубических метров леса ежегодно. Компания арендует лесосеки площадью 25 тысяч гектаров в Иркутской области и Красноярском крае.
В Иркутской области есть и черные лесорубы: они добывают примерно 0,1% вырубленных деревьев — 46 тысяч кубических метров. Регион, наряду с Красноярским краем и Карелией, находится в тройке регионов-лидеров по объему незаконных рубок. При этом, согласно данным Рослесхоза, Иркутская область на первом месте среди субъектов России по объему искусственного восстановления лесов. Новыми деревьями там засажено примерно 22 тысячи гектаров земли.
Леса в регионе исчезали еще быстрее до западных санкций, которые стартовали после начала полномасштабного вторжения России в Украину. По данным зампредседателя правительства Иркутской области Владимира Читоркина, до 2022 года регион заготавливал на 20% древесины больше. После начала войны отечественные лесозаготовители потеряли европейский рынок, а также таких потребителей, как IKEA.
Сегодня основной покупатель российской древесины — Китай. Как рассказывал вице-президент Segezha Group по работе с государственными органами, лесной политике и устойчивому развитию Николай Иванов, в 2023 году компания отправила в КНР 1,9 млн кубических метров пиломатериалов, то есть примерно 80% всего объема, который она производит в России. Группа «Илим» в 2024 году сообщала о том, что экспортирует в Китай половину своей продукции. Компания не скрывает, что «закрывает практически все сегменты, востребованные китайским рынком», и планирует только расширять поставки целлюлозы и картона.
Истощение леса
Согласно изученным «Ветром» гугл-картам, многие делянки в Сибири засажены лесом. Это мероприятия по восстановлению лесов, которые, согласно Лесному кодексу РФ, обязаны осуществлять коммерческие производители. По словам Куксина, несмотря на восстановление, такая масштабная вырубка истощает лес и приводит к пожарам, в том числе из-за доступности территории для техники и человека, который оставляет окурки и легковозгораемые сухие обломки после рубок. Кроме того, по словам эколога Алексея Ярошенко, из-за низкого качества саженцев и отсутствия последующего ухода многие посадки гибнут.
Альтернативой рубкам в девственной тайге, по мнению Куксина, может стать выращивание леса на заброшенных сельскохозяйственных землях, но пока это невозможно сделать «из-за сопротивления Минсельхоза». Сельхозземли, по мнению ведомства, должны использоваться для выращивания культур и выпаса скота. Заросшие деревьями участки сегодня считаются заброшенными, а их пользователи за это штрафуются.

Владимир Путин подписал закон о проведении эксперимента по торговле лекарствами через передвижные аптечные пункты. Документ опубликован на портале правовой информации. Эксперимент продлится с 2026 года по 2029 год, после чего мобильные аптеки могут заработать по всей России.
Как это будет работать? Передвижные аптеки будут работать по конкретному графику один час в неделю в каждом населенном пункте. Они будут оснащены оборудованием, системой электронной оплаты и укомплектованы фармацевтами. Под заказ там можно будет купить и те лекарства, которые отпускаются по рецепту.
Одна передвижная аптека сможет обслуживать до 50 населенных пунктов, говорили в Думе.
Где появятся такие аптеки. Участие в эксперименте будет добровольным — о готовности уже заявили более 10 регионов, включая Красноярский и Краснодарский края, Нижегородскую и Тюменскую области, а также «ДНР» и Бурятию.
Торговля через такие точки будет разрешена только в населенных пунктах, где нет обычных аптек или организаций с фармацевтической лицензией.
Кто за это платит? Расходы на создание системы лягут на аптечные организации — дополнительного финансирования из бюджета «не потребуется».
Ограничения. В них нельзя будет продавать препараты, содержащие наркотические и психотропные вещества, а также лекарства с содержанием спирта свыше 25%.
Нехватка аптек. На конец сентября 2025 года в России было около 83 тысяч аптек, но только 14% из них находились в малонаселенных пунктах и труднодоступных районах, где живут около 8 млн человек, говорил спикер Думы Володин.

В апреле 2026 года Россия продемонстрировали отрицательную динамику на фронте. Вместо ожидаемых захватов аналитики зафиксировали потерю Москвой контролируемых территорий. Об этом говорится в сводке Института изучения войны (ISW).
Согласно данным отчета, РФ потеряла контроль над 116 кв. км в течение месяца (серые столбики). Информация приводится без учета зон, над которыми Кремль мог установить лишь временный контроль (синие столбики). Такого не было с августа 2024 года, когда ВСУ начали операцию в Курской области.
Темпы наступления Москвы падают. За последние шесть месяцев российские силы, по оценке ISW, захватили 1 443 кв. км. Тогда как за аналогичный период 2024–2025 годов — 2 368 кв. км. В первые четыре месяца 2026 года средний темп захвата составлял 2,9 кв. км в день против 9,76 кв. км за аналогичный период 2025-го.
ISW отмечает, что сравнение с 2025 годом не совсем корректно: Россия стала чаще использовать тактику инфильтрации, такие зоны не равны полноценному контролю над территорией. Инфильтрация в этом контексте — это когда небольшие группы военных проникают на территорию противника или в «серую зону», но не устанавливают полноценный контроль.
Среди факторов такого положения аналитики называют успешные украинские наземные контратаки, запрет на использование российскими войсками Starlink-терминалов и замедление Telegram со стороны Кремля.

О поэтической технике блэкаута (зачеркивания) в России теперь говорят исключительно в контексте цензурных ограничений. Даже независимые медиа используют блэкаут как дизайнерский прием, чтобы показать, как могли бы выглядеть их тексты с цензурой. Но изначально блэкаут — поэтический прием, причем использовали его как раз для художественного протеста и сопротивления. В нашей стране этот прием стал символом гламуризации цензуры — и, как считает часть комментаторов, в конечном итоге важным симптомом продолжающейся фашизации культуры. «Новая газета Европа» обратилась к исследовательнице поэзии Анастасии Кимовой и попросила рассказать подробнее об этом явлении.
Слово «блэкаут» в первую очередь обозначает критические отключения электроэнергии, вызванные повреждениями энергетической инфраструктуры (такие массовые блэкауты с 2022 года происходят в Украине в результате действий российской армии). Но есть и другой блэкаут — поэтический прием, когда из текста вычеркиваются слова и предложения, за счет чего создается совершенно новый текст. С апреля 2024 года все интересующиеся культурой люди заговорили о нем в связи с яркими примерами цензурирования издаваемых в России книг: первой ласточкой стала книга Роберто Карнеро «Пазолини. Умереть за идеи».
Благодаря блэкауту российские читатели теперь не могут прочитать о том, что Пазолини был геем. Дальше больше — с блэкаутом теперь выходит множество книг. Их продолжают покупать и даже собирать как артефакты эпохи. А художник Синий Карандаш создал книгу «Евгений Онегин. Блэкаут». Литературное сообщество в восторге. «На сегодняшний день это, пожалуй, самое острое и сильное литературно-художественное высказывание на тему цензуры», — пишет Карл Рамаль в «Новой газете». «Это и интеллектуальная игра, и готовый артефакт, и просто произведение искусства, над которым хочется думать», — вторит Максим Мамлыга в «Правилах жизни». „
Когда блэкаут происходит в Украине, людям нужны генераторы и свечи. Когда блэкаут происходит в России, нужен оказывается десяток статей, рассказывающих, что такое блэкаут-поэзия, как она появилась и как связана с другими видами искусства.
Книгу «Евгений Онегин. Блэкаут» предваряют две вступительные статьи, где Андрей Черкасов и Лев Оборин объясняют, что такое блэкаут и цензура. А затем во вступительном слове Синий Карандаш рассказывает, как читать эту книгу. Но художественный жест, требующий двух пояснительных статей от экспертов и отдельного мануала от автора, перестает быть «сильным и острым» высказыванием и становится товаром, упакованным по всем правилам выставочного кураторства.
На Западе блэкаут давно прошел путь от андеграунда до поп-культуры, разделившись на две радикально разные ветви. С одной стороны, это мощнейшее оружие протеста. Поэты используют его для деконструкции имперских и колониальных архивов: например, Филип Метре в книге «Sand Opera» зачеркивает отчеты о пытках в Абу-Грейб, заставляя замолчанную правду проступать сквозь казенный лоск. С другой стороны, на Западе блэкаут стал доступным DIY-хобби (do it yourself — «сделай сам»). В любом книжном можно купить тетрадь «Make Blackout Poetry» — своего рода раскраску для взрослых.
Российская цензура умудрилась скрестить эти две ветви: она взяла визуальную форму протеста и наполнила ее содержанием DIY-раскраски. На Западе блэкаут используют, чтобы выставить насилие напоказ, в России — чтобы сохранить книжный бизнес.
Как насилие над текстом стало приятным
Блэкаут как поэтический прием изначально не имеет прямого отношения к цензуре. Самый известный русскоязычный блэкаут-поэт Андрей Черкасов еще в 2015 году выпустил книгу «Домашнее хозяйство. Избранное из двух колонок», и в ней нет никаких черных плашек. В ней, наоборот, лишний текст удален, и читатель видит воздушное чистое пространство, в котором слова обретают новый смысл. Классический пример блэкаута — «A Humument» Тома Филлипса, радужно-яркий, переосмысляющий канон викторианского романа. Но новая цензура в России продает блэкаут именно в черном цвете. Так мы получили гламурный фашизм.
Этот механизм точно описал философ Вальтер Беньямин: фашизм не возвращает массам их права, а дает им возможность выразить себя, переводя политику в область эстетического опыта. В такой системе человек не получает доступ к реальности — он получает возможность переживать ее как зрелище. Блэкаут в России работает по той же логике. Он не скрывает цензуру, а делает ее видимой и даже привлекательной. Мы листаем черные страницы, заботливо сопровождаемые сносками на законы, и мысленно достраиваем скрытый текст. Цензура встраивается в сам способ восприятия культуры. Происходит эстетизация политики, о которой писал Беньямин, а вместе с ней фашизация культуры.
Блэкаут из жеста отчаяния и протеста превратился в медиавирус. Первые протесты со звездочками (или, в профессиональной терминологии, астерисками) вместо слов «нет войне» канули в Лету. „
Власть присвоила визуальный код, сделав саму немоту и отсутствие информации стильным, почти элитарным продуктом. Что подтверждают цены на те самые громкие книги с черными плашками.
Исследователь медиа Дуглас Рашкофф еще в девяностых выпустил книгу «Медиавирус», где сформулировал, что медиавирусы распространяются в инфосфере так же, как биологические — в организме. Чтобы вирус выжил и закрепился, ему нужна «протеиновая оболочка» — нечто привлекательное, за что зацепится внимание. В нашем случае такой оболочкой стала эстетика блэкаута.
Черный прямоугольник, перечеркнутая строка, запиканные слова в рэп-треке — это больше не знаки запрета. Это элементы дизайна. Вводя идеологический код через щели и лазейки поп-культуры, система добилась главного: она сделала насилие над смыслом визуально приятным.
Многие книжные блогеры отмечают, что изначально приняли цензурные правки за художественный прием. Это и есть момент заражения. Если цензура эстетична, она перестает вызывать отторжение, а отсутствие смысловых частей текста становится всего лишь вопросом редакционной политики.
Недавнее посмертное издание поэзии Анны Горенко «Королевская шкура шмеля» вышло с купюрами. Издатели, считая, что «лучше так, чем никак», сами отцензурировали текст, набив его скобочками и точечками. Пример с изданием Анны Горенко важен именно потому, что это не результат работы государственных алгоритмов или многоступенчатого юридического фильтра крупного холдинга. Здесь нет ИИ, выискивающего «крамолу», и нет команды юристов, страхующих риски. „
Маленькое, независимое издательство выпускает книгу с купюрами, опасаясь, что какие-то части оригинального текста могут спровоцировать механизм репрессий. Распространение этого страха — самый эффективный цензурный инструмент.
«Евгений Онегин» Синего Карандаша делает следующий шаг. Он превращает немоту в люксовый товар. Это блэкаут, который не выключает свет, а создает приятный интимный полумрак для тех, кто хочет чувствовать себя внутренним эмигрантом, не вставая с дивана. Это сопротивление упаковано в подарочную бумагу, коммерчески успешно, абсолютно безопасно. Поэзия блэкаута (молчание как высказывание) оказывается захваченной коммерциализирующими силами медиа-рынка: сопротивление, ставшее потреблением.
Нынешний блэкаут демонстративно избыточен. Мы все знаем, что замазано в книге о Пазолини. Мы можем включить VPN и за три секунды нагуглить отсутствующий в книге текст. Это цензура понарошку, и именно в этом ее сила. Она не прячет правду — она навязывает этикет молчания. Если «Онегин» без текста — это смелое искусство, а зачеркнутый Пазолини — артефакт эпохи, то мы имеем дело с легализацией слепых зон.
Недавно из интернета исчез целый поэтический интернет-журнал — проект «Флаги». Большой и важный поэтический архив удалили за одну ночь (по причинам, о которых редакция не упоминает из соображений безопасности причастных людей. — Прим. ред.). Блэкаут перестает притворяться приемом и становится приговором: стирание вызывает не ярость, а привычное «понимание контекста». Все, что остается после пяти лет кропотливой работы, — поминальная речь.
Так блэкаут в культуре выглядит тестовым прогоном социального ослепления. Завтра этот же механизм блэкаута в голове позволит не заметить отсутствие людей в соседних квартирах, он же дает возможность игнорировать отсутствие смысла в очередном людоедском законе. Мы учимся воспринимать отсутствие реальности как допустимую норму дизайна.
Можем повторить: косплей диссидентства
Самый жуткий механизм нынешней цензуры — это вторичность. Нам не предлагают ничего нового; нас заставляют играть в великое прошлое, где роли распределены заранее. Блэкаут, доносы, вырезанные сцены — это элементы масштабной исторической реконструкции.
Нынешним писателям, режиссерам и музыкантам как будто раздали методички с ролями:
издателю — роль хранителя огня, который, подобно советскому редактору, вымарывает строки Анны Горенко, Марии Степановой, Натальи Ключаревой и многих других, шепотом оправдываясь: «Зато мы сохранили имя автора для вечности»;
художнику — роль диссидента с фигой в кармане, превращающего цензуру в блэкаут-арт, подмигивая зрителю: «Смотрите, я как Бродский, только в твердом переплете»;
музыканту — роль подпольного рокера, чьи запиканные слова в треках создают уютную иллюзию запретности, хотя всё это транслируется на официальных площадках.
В советской или царской цензуре была подлинная опасность, но было и подлинное сопротивление. Сегодняшняя реконструкция — это косплей. Когда блэкаут становится ярким приемом, он перестает быть борьбой и становится частью театрального реквизита. Участники политического спектакля так увлечены своими ролями диссидентов и спасителей культуры, что не замечают главного: сцену давно обнесли колючей проволокой.
Эта игра в «уже было» — отличная анестезия. Если это уже было, значит, это можно пережить. Но это ловушка. „
Цензура через косплей лишает нас настоящего времени. Мы не живем, мы отыгрываем старые сценарии, превращая реальную катастрофу в привычный и даже в чем-то комфортный исторический сериал.
Когда мы принимаем эти роли — жертвы, хитрого редактора или молчаливого зрителя, — мы легитимизируем блэкаут. Мы соглашаемся, что культура может существовать в виде инвалида, если этот инвалид одет в красивый винтажный костюм.
Эффект Анти-Кулешова
Если в литературе блэкаут можно выдать за артефакт эпохи, то в массовом кино и музыке он превращается в откровенную хирургию без наркоза. Мы имеем дело с эффектом Анти-Кулешова. Классический монтаж создает смысл из столкновения двух кадров. Российский цензурный монтаж этот смысл уничтожает, превращая повествование в нонсенс.
Взять финал четвертого сезона «Очень странных дел». В оригинале мы видим каминг-аут Уилла Байерса — ключевую сцену, которая объясняет всю его мотивацию, отчужденность и внутреннюю боль. В российском легальном прокате этой сцены нет. Что остается зрителю? Подросток, который просто странно смотрит в пустоту и плачет без видимой причины. Герой лишается хребта, а сюжет — логики.
Еще абсурднее ситуация со старыми хитами вроде «Секса в большом городе». На российских стримингах из сериала, в названии которого стоит слово «секс», вырезано... всё про секс. Остались только завтраки, примерка туфель и бесконечный светский треп. Это превращает культовое высказывание о женской эмансипации и телесности в стерильную пуританскую сказку.
Управление смыслами требует поэтапного отказа от логики. Если человек привыкает потреблять культуру, где логические связи разорваны, он незаметно для себя готовится к принятию нонсенса в политической реальности.
Когда мы соглашаемся досматривать такой фильм или дослушивать запиканный трек, то добровольно заполняем пустоту своими догадками, становясь бесплатными соавторами цензора. „
Насилие над логикой не вызывает протеста, а лишь ленивое любопытство — «что же там замазали на этот раз?». Но не забываем, что это все понарошку — в интернете есть полные версии новых и старых культовых фильмов и сериалов.
Речь не идет о борьбе за чистоту нравов. Нас приучают к тому, что фрагментарность и немота — это нормально.
Язык песочницы: от блэкаута к инфантильности
Если в книгах блэкаут — это визуальный стиль, в рэпе — это дыры в ритме. Цензура перестала быть скрытой: теперь на месте упоминаний наркотиков зияет тишина. И реакция слушателя здесь — лучший индикатор нормализации цензуры. Фанатов новые версии треков либо бесят, либо смешат, хотя этот смех от бессилия. Но главная катастрофа — в экономике внимания. По Рашкоффу, медиавирусу нужна оболочка, чтобы цеплять. Вот только когда из рэпа вырезают нерв, он перестает заряжать и вируситься. В инфосфере остаются лишь стерильные, безопасные мутанты — треки про кекс, компотики и бесконечное потребление. Идеологический код здесь прост: живи в «протеиновой оболочке» бытового комфорта и не лезь в смыслы.
В рэпе заметнее всего проявляется инфантилизация. Эвфемизм «кекс, компотики» в рэп-треках — это не просто способ обмануть алгоритм, это возвращение общества в детсадовское состояние.
Блэкаут и самоцензура породили новояз, где серьезные, опасные или трагические вещи подменяются эвфемизмами. «Кекс» вместо секса, «хлопок» вместо взрыва, «обнулиться» вместо погибнуть. Это уже не просто цензура — это принудительное упрощение сознания.
Когда взрослые люди в рэп-треках начинают петь про «кекс», потому что так безопаснее, культура превращается в игровую комнату.
Взрослый человек, который боится слова «секс» или «война» и заменяет их нелепыми суррогатами, — идеальный подданный. У него нет языка для описания катастрофы, только язык для описания компотиков. „
Нас заставляют привыкнуть, что называть вещи своими именами — неприлично и опасно. Государство здесь достигает цели: оно делает граждан инфантильными.
Ирония в том, что эти песни уже проходили через цензурную правку раньше. Jah Khalib самостоятельно зацензурил текст своего трека «Всё, что мы любим» еще в 2018 году на фоне отмены концертов Хаски, Ic3peak и других исполнителей. Но завирусился трек про кекс и компотики только сейчас. Такова дурная бесконечность: цензура наступает, артист переобувается в эвфемизмы, его всё равно догоняют, и он упрощается еще сильнее. В итоге от искусства остается стерильный шум, лишенный не только протеста, но и элементарной человеческой зрелости.
Как и с кино и книгами, с цензурой рэпа нет единого сценария. У Хаски в стримингах может висеть недорезанный трек, нишевое либеральное издательство может опубликовать смелую книгу на грани. Такой хаос — тоже элемент цензуры. Когда правила не прописаны, каждый начинает цензурировать себя сам, на всякий случай.
Тезис «Смотрите, кому-то можно, значит, цензуры нет» на самом деле лишь подтверждает, что репрессия — это не закон, а привилегия. Кому-то разрешают остаться настоящим для поддержания витрины, а остальных превращают в фоновый шум.
Такая избирательность убивает солидарность. Деятели искусства не объединяются против цензуры, а радуются, что их пронесло или что они нашли лазейку. В итоге литература, кино, музыка перестают быть коллективным голосом протеста и превращается в набор частных стратегий выживания. Диссидентствовать в специально отведенном загоне — одна из них.
Блэкаут сработал
Мы привыкаем к культуре-инвалиду, потому что само наше общество стремительно превращается в госпиталь. Блэкаут в текстах Горенко или «Онегине» Синего Карандаша — это зеркало той физической реальности, которую мы старательно запикиваем в своих головах.
Между черной плашкой на месте крамольного слова и пустым рукавом человека, вернувшегося из окопов, нет эстетической дистанции. И то, и другое — результат работы одного механизма, который сначала ампутирует у народа способность мыслить и сострадать, а затем заставляет расплачиваться за это кровью.
Фашизация — это всегда превращение живого в мертвое или фрагментарное. Сначала мы соглашаемся на инвалидов с ампутированными смыслами в кино или поэзии, потому что так безопаснее или эстетичнее. „
Мы учимся любоваться пустотой, называть ее смелым приемом и артефактом эпохи. А затем мы выходим на улицу и встречаем реальных инвалидов этой войны — людей, из чьих жизней точно так же вычеркнуты целые куски будущего.
И здесь круг замыкается. Те, кто вчера рукоплескал умному блэкауту в либеральных издательствах, сегодня молча отводят глаза от искалеченных тел на автобусных остановках. Это одна и та же привычка — не замечать отсутствующего. Нам не нужны генераторы и свечи, потому что мы адаптировались к темноте. Мы научились воспринимать обрубки — и в текстах, и в людях — как новую, неизбежную и по-своему даже героическую норму.
Если мы посмотрели на изуродованную книгу, изуродованного человека, изуродованную страну и прошли мимо, то блэкаут сработал: нас больше не беспокоит то, чего нет.
Анастасия Кимова, писательница и исследовательница поэзии, кандидат филологических наук. Из соображений безопасности автор использует псевдоним.

29 апреля издание «Анапа регион» опубликовало «эксклюзивное интервью» с губернатором Краснодарского края Вениамином Кондратьевым. В нем говорилось контролируемой ситуации с пожарами в городе, а также звучало приглашение к туристам приезжать на отдых — несмотря на экологическую ситуацию после ударов по НПЗ и «нефтяных дождей».
В материале, среди прочего, утверждалось, что начавшиеся после атак украинских беспилотников пожары на Туапсинском НПЗ — это не более чем «очаги возгорания».
«Никаких серьезных "прилётов" нет, это я вам заявляю официально. А если и есть некоторые очаги задымления, то это исключительно из-за падения обломков аппаратов», — говорил Кондратьев.
Губернатор также приглашал туристов на отдых в Краснодарский край, заявляя, что в регионе стабильная экологическая обстановка:
«Я приглашаю всех к нам на отдых. Отели, пляжи, детские здравницы — все работает в штатном режиме. Наше море, наши горы и наше солнце — это то, что сильнее любого информационного шума. Приезжайте, убедитесь сами: жизнь здесь кипит, все прекрасно», — говорилось там.
Не позднее утра следующего дня заметка была удалена, однако осталась в веб-архиве. Сегодня в «Анапе регион» заявили журналистам «Вот Так», что интервью с губернатором появилось на сайте в результате взлома. Там также обвинили «Вот Так» в распространении «фейков» — журналисты якобы были «целенаправленно проинформированы» об интервью, опубликованном «злоумышленниками». Именно взломал сайт и опубликовал «фейковый» материал — там не сказали.
Контекст. Накануне терминал в Туапсе атаковали четвертый раз за месяц. Сегодня в оперштабе региона отчитались о ликвидации открытого горения. После предыдущих ударов в Туапсе фиксировали загрязнение воздуха, «черный дождь» и нефтяное пятно в море.

Каждую субботу Кирилл Мартынов, главный редактор «Новой газеты Европа», комментирует главные новости, которые случились в России и мире за прошедшую неделю.
Перемирие к 9 мая — похоже, попытка Путина «спасти» парад: он, впрочем, пройдет без техники, а в Москве отключат интернет. По НПЗ в Туапсе за две недели ударили уже в четвертый раз; там и в Перми — нефтяные дожди, разливы и другие последствия для жителей. Путин при этом молчит, зато в разговоре с дагестанскими чиновниками просит уточнить, с какой стороны линии фронта фашизм.
Дезертировать через Беларусь становится небезопасно. В школах придумывают новый предмет — «ДНК России»: с каким «пантеоном героев» предстоит знакомиться? Женщину, говорившую на бурятском, избили в автобусе со словами «уезжай в свою страну», а иностранца выдворили из России из-за отзыва на юбку на Wildberries.
Власти потратили 120 миллионов рублей на юбилей: 80 лет исполнилось бы Владимиру Жириновскому. Мария Захарова цитирует несуществующих ученых, рассказывая о «запрете русского языка» в Украине. Шаман уверяет, что стыдно не «облизывать Байкал», а «лизать пятую точку хозяевам на Западе». Боня сходила к Соловьеву: он даже (!) извинился, но затем прочитал привычную лекцию об устройстве мира и 34 раза ее перебил.

В Перми 1 мая провели спортивную эстафету на приз газеты «Звезда». Об этом сообщил мэр города Эдуард Соснин.
«На старт традиционно вышли команды предприятий и заводов: эстафета соединила труд и спорт, историю и сегодняшний день», написал он.
Судя по кадрам чиновника, участие в мероприятии принимали подростки, бюджетники и пенсионеры. «Пермь 36,6» отмечает, что газета «Звезда» входит в контролируемый губернатором медиахолдинг.
Пожар на нефтяных объектах от ударов Украины не могут потушить четвертый день, отмечает «Пермь 36,6». Жителей просят не выходить на улицу и держать окна закрытыми. Губернатор накануне отчитался о поездке к месту пожара. По его словам, все под контролем, но никакой конкретики он не привел. Небо над городом все еще затянуто черным дымом.
Контекст. Украина нанесла два удара по объектам «Транснефти» и «Лукойла» в Перми 29 и 30 апреля соответственно. По масштабам и последствиям экологическая катастрофа в Перми сопоставима с тем, что произошло в Туапсе, заявили «Агентству» экологи.

Комедийный сериал «У Марго проблемы с деньгами» от создателя «Большой маленькой лжи» и студии A24 сейчас посерийно выходит на Apple TV+. Эль Фаннинг играет роль одинокой молодой матери, которая решает заработать денег на OnlyFans, а ее зрелые родители, находящиеся в разводе, пытаются запустить жизнь заново и по отдельности. Кинокритик Катя Степная считает, что сериал «У Марго проблемы с деньгами» — одно из лучших семейных драмеди за последние годы, которое остроумно и честно говорит про главные боли молодого поколения: бедность, социальные маски, цифровую экономику, разбитые семьи, одинокое материнство и секс-работу.
Молодая студентка колледжа Марго Миллет (Эль Фаннинг) впечатляет женатого преподавателя литературным стилем своих эссе и уже через пару недель нежится у него в спальне под водопадом комплиментов о ее красоте и интеллекте. Как только тест на беременность показывает две полоски, преподаватель исчезает в тихую гавань к своей жене и детям. Марго, живущая с тремя соседками, готовится рожать в одиночестве. Ее критикует, но всё же поддерживает мать Шаенн (Мишель Пфайффер), когда-то давно официантка Hooters, которая тоже поднимала дочь одна. Ее мечта — устроить жизнь со странноватым и набожным контрол-фриком (Грег Кинниэр) и на этот раз остаться в браке уже до конца своих дней. Отец Марго — легенда рестлинга Джинкс (Ник Офферман) — только что вышел из рехаба: всему виной сильные обезболивающие после боев, с которых он со временем перешел на героин. Теперь он просит взрослую дочь принять его и дать ему шанс. В момент, когда две из трех соседок по квартире брезгливо съезжают от родившей Марго, девушка решает зарегистрироваться на OnlyFans, чтобы оплатить грудную смесь и подгузники. Ее первоначальный план — оценивать чужие дикпики, используя литературный дар, и брать по 20 долларов за сравнение членов с покемонами.
«У Марго проблемы с деньгами» — не сатира на секс-работниц, а портрет эпохи, где все вынуждены продавать публике какую-то версию себя. „
Американская культура любит истории побед и успехов, но в последние годы с ними возникла очевидная неловкость: слишком многие обнаружили, что работают на трех работах, снимают квартиру с соседями и после тридцати, а вместо машины копят на стоматолога.
Голливуд оказался в странной ситуации: снимать сказки про взлет наверх почти неприлично, а рассказывать о нужде, болезнях, бездомности и долгах — тот еще триггер для и так задолбанных зрителей.
Обычно бедность в жанровом кино выглядит как временная неприятность, примерно как дождь в романтической комедии: условно сейчас героиня поплачет под козырьком автобусной остановки, а через двадцать минут встретит любовь всей жизни и переедет в квартиру, которую в реальном Нью-Йорке не может позволить себе даже юрист-трудоголик. Сериал «У Марго проблемы с деньгами» производит неожиданный эффект, потому что понимает и объясняет простую вещь: у Марго проблемы с деньгами не потому, что она еще не нашла себя, а потому что теперь проблемы с деньгами поголовно у всех. У менеджера брачного агентства в «Материалистке», у крутящегося как белка в колесе курьера в «Везунчиках», у обанкротившихся миллионеров в «Белом лотосе» и у куратора музея в «Вот это драма!».
Драмеди-роман Руфи Торп попал в руки Дэвида Э. Келли — ветерана американского телевидения, человека, придумавшего «Большую маленькую ложь» и половину теленеврозов состоятельной Америки. Теперь его фирменный сатирический стиль сталкивается не с богатыми людьми на калифорнийском побережье, а с теми, кому нечем платить за еду. Смешно смотреть ровно до того момента, пока не понимаешь, что почти всё происходящее перестало быть гиперболой.
Марго Миллет — студентка, которая беременеет от преподавателя литературы, рожает ребенка одна, теряет работу и быстро приходит к выводу, что американская экономика предлагает молодым матерям не так много способов срочно заработать. Такое описание легко могло превратиться в ханжескую мораль о падении или глянцевую сказку про герл-босс, у которой получилось с первого раза. „
Но OnlyFans здесь не символ освобождения и не трагедия, а муторная секс-работа: нервная, нестабильная и эмоционально выматывающая, как многие работы цифровой эпохи. И небезопасная.
Современный интернет продает не только секс и объективацию, но и ощущение доступа. Марго быстро понимает главное правило платформенной экономики: люди платят не только за фотографии, но и за иллюзию близости. Нужно отвечать на сообщения, поддерживать флирт, изображать доступность и постоянно производить версию себя, которую другие могут эмоционально потреблять. Похожей продажей себя занимаются тиктокеры, стримеры, инфлюенсеры, блогеры, коучи, авторы телеграм-каналов и медиаиндустрия: личность стала микропредприятием, а харизма — способом заплатить за аренду. В этом смысле Марго не исключение, а героиня своего времени. В эпоху эмоционального капитализма OnlyFans доводит эту систему до пугающей прямолинейности. «Сестра, прибереги фотки вагины для крайнего случая. Мы торговали ими за три доллара: вот это была вагина на ветер!» — предостерегают Марго более опытные онлифанщицы.
Не случайно в сериал встроена сюжетная линия отца Марго — рестлера на пенсии. Сперва персонаж Джинкса кажется пародией: он всю жизнь проходил в карнавальном костюме американской маскулинности и обнаружил себя с навсегда порванными мышцами, зависимостью и без крыши над головой. Постепенно сериал показывает, что Джинкс предвосхитил судьбу Марго: рестлинг был тиктоком и онлифансом задолго до появления интернета. Рестлеры десятилетиями жили внутри экономики внимания: создавали персонажей, придумывали сюжетные арки, продавали публике эмоциональную вовлеченность. Все учатся быть смотрибельными и круглосуточного проводят кастинг самих себя. «У Марго проблемы с деньгами» честно показывает цену этой системы — в виде молодой женщины, которая отвечает отправителям дикпиков, пока ребенок плачет рядом на кровати.
Самое ценное в «У Марго проблемы с деньгами» — нежность. Сериал легко мог стать циничной сатирой, где все друг друга монетизируют и никто никого не любит. Вместо этого он оказывается историей про найденную семью: милую соседку по квартире, растерянную мать в панике перед свадьбой, отца после рехаба, онлифанщиц, которые помогают сделать первый шаг. Люди здесь раздражают друг друга, исчезают, дают плохие советы, ведут себя инфантильно, иногда ужасно, но продолжают возвращаться за вторым и третьим шансом.
«У Марго проблемы с деньгами» — фраза, которая в старом Голливуде означала бы начало уморительного приключения. В сериале это название ощущается точкой А, от которой Марго далеко не уйдет, как бы ни старалась.
Но, как любят говорить самые мудрые бедные и самые осознанные богатые, «самые ценные вещи — это не вещи». Кто-то понимает это, плача на огромной яхте, а кто-то — когда блудный папа или соседка по квартире предложили посидеть с ребенком, пока ты засыпаешь на ходу.

Владимир Путин подписал закон, разрешающий создание игорной зоны на территории Республики Алтай. Документ опубликован на официальном портале правовой информации.
Новая игровая зона будет расположена на территории горнолыжного курорта «Манжерок», который, в свою очередь, принадлежит «Сбербанку», а им руководит Герман Греф. Это будет шестая такая зона в стране, еще одна работает уже больше десяти лет в соседнем Алтайском крае.
Позиция властей. По мнению авторов инициативы, создание игорной зоны позволит увеличить туристическую активность региона. Развитием курорта отдано главе «Сбербанка» Герману Грефу. Ожидается, что бюджет Республики Алтай получит от создания зоны 300 млн рублей.
Как писала «Новая-Европа», региона принято на фоне устойчивых сигналов о скорой легализации онлайн-казино по всей стране — с целью пополнить проседающий бюджет.
Мнение местных жителей. Против инициативы выступили представители КПРФ и общественники. Сенатор от Бурятии Вячеслав Мархаев заявил, что власти игнорируют мнение жителей и коренных народов, для которых Алтай считается священной территорией. Он предложил развивать туризм через инфраструктуру, а не строительство казино. Общественники собрали четыре тысячи подписей против идеи.
Контекст. Губернатором Республики Алтай с 2024 года является бывший секретарь генсовета «Единой России» Андрей Турчак. The Insider со ссылкой на источник в руководстве российских регионов писал, что назначение Турчака на должность — это ссылка и наказание за «провал» участников войны в Украине на праймериз «Единой России».

Украинская разведка заявила, что внедрила агента в окружение Апти Алаудинова и три месяца прослушивала разговоры командного состава чеченского батальона «Ахмат». Об этом говорится в пресс-релизе ГУР.
Версия Украины. По словам Киева, в начале 2025 года они установили связь с военнослужащим «Ахмата». Тот установил прослушивающее устройство в помещении для совещаний командного состава «Ахмата». Это позволило ВСУ получать информацию о планах и возможностях подразделения. В результате батальон понес наибольшие потери с начала полномасштабного вторжения, утверждают там.
В опубликованном Украиной видео есть фрагменты совещаний, в которых, по утверждению ГУР, участвует командир «Ахмата» Апти Алаудинов. «Большая часть наших расчетов артиллерии и танкового экипажа даже не умеют стрелять по-нормальному. Они четыре года по сути своей ни разу не воевали», якобы заявил он.
После этого агенту из числа бойцов батальона «организовали безопасный переход на подконтрольную Украине территорию».
Реакция «Ахмата». Алаудинов назвал заявление «украинских ЛГБТшников» и «сказочников» «работой искусственного интеллекта». «Единственное, у меня вопрос. Если вы два месяца меня прослушивали, что же вы ничего не предприняли по моей работе?», сказал он.
«Тикток-войска». Ранее Z-блогеры и украинские медиа называли подразделение «Ахмат» «тикток-войсками» из-за их активного пиара в соцсетях и прокремлевских СМИ. В августе 2024 года ВСУ перешли границу в Курской области, которую должны были охранять бойцы «Ахмата». Алаудинов вначале отрицал масштабы происходящего, а потом заявил, что украинские войска «обошли» опорные пункты его подразделения.

Над видео с нарезкой Z-пропагандиста, который уже год пафосно рассказывает об упорных боях за село Малая Токмачка в Запорожской области, посмеялись даже самые лояльные государству российские «патриоты». «Новая-Европа» разбирается, чем так важен этот населенный пункт и насколько характерной для фронта является ситуация с многомесячными бесперспективными штурмами неизвестных сел.
Несчастное село
Малая Токмачка — село в Запорожской области Украины, население которого, согласно данным 2024 года, составляло менее 100 человек. К 2025 году село было полностью разрушено. Российская армия пытается захватить его уже более года, но ей так и не удалось этого сделать.
Как еще в октябре 2025-го писал Z-канал «Военный осведомитель», «это несчастное село под Ореховым» пытаются отбить уже не первый год, но «окончательно выбить ВСУ из населенного пункта так до сих пор и не удалось». То же самое рассказывали «Братья по оружию»: по словам авторов канала, им «пацаны с Запорожского» скинули, что творилось у села, а они «читали и офигевали».
17 ноября 2025 года министр обороны РФ Андрей Белоусов поздравил личный состав 42-й гвардейской мотострелковой дивизии с освобождением Малой Токмачки и заявил, что таким образом сделан серьезный шаг к победе и достижению целей специальной военной операции.
Весной 2026-го о Малой Токмачке заговорили далеко не только те, кто пристально следит за событиями на фронте. В середине апреля в соцсетях разошлась нарезка с выступлениями «эксперта» Бориса Рожина, крымского провоенного блогера, которого связывают с появлением пропагандистского термина «вежливые люди». В ролике видно, как он на протяжении года в эфирах программ «Время покажет» и «Большая игра» на «Первом канале» комментирует бои в районе села.
Видео, в котором собраны эти попытки «взять Токмачку», вызвал ироничную реакцию: многие в соцсетях начали придумывать самые разные мемы, высмеивающие попытки захватить это крошечное село.
В телеграме даже появился ироничный канал под названием «Взята ли Малая Токмачка?». Он обещает «ежедневную сводку боевых действий за населенный пункт Малая Токмачка Запорожской области».
«Перелом близко? — так начал свой пост о боях у Малой Токмачки Z-канал «Рыбарь». — Противник даже пытается вернуть часть утраченных позиций в районе Малой Токмачки с целью не позволить ВС РФ расширить зону контроля у населенного пункта», — пишет он. В целом Рыбарь, как и другие Z-авторы, активно освещает в сводках события вокруг села или репостит сообщения других провоенных блогеров, где упоминается этот населенный пункт.
Автор телеграм-канала «Репортер Filatov» признался, что ему «очень смешно и грустно» от видеонарезки. А автор Alex Parker Returns и вовсе считает, что парад на 9 мая «в то время, как за более чем четыре года не взята даже Малая Токмачка и кругом горят НПЗ», — это символ «ничтожности» и «плевок на могилы дедов, которые воевали».
На мемы обратили внимание и в Украине: местные СМИ отмечают, что российская пропаганда в очередной раз пытается «поднять настроение» зрителям, рассказывая о событиях, которые не происходят в реальности: „
Малую Токмачку регулярно «берут», «возвращают» или «продвигаются» там, однако всё это существует только в новостных сводках и отчетах, а не на земле.
«Не, ну а что вы хотели? Малая Токмачка — это самая большая агломерация в Европе. Вообще ключевой пункт в путинском плане. Ради контроля над этим городом-гигантом вся СВО и затевалась!» — прокомментировал в соцсетях украинец Михаил Голинский.
Рубеж обороны
— Бои непосредственно за Малую Токмачку начались примерно в мае 2025 года, — говорит «Новой-Европа» военно-политический обозреватель группы «Информационное сопротивление» Александр Коваленко. — Российские войска захватили Новопокровку и начали прорываться к окраинам Малой Токмачки. За год на этом направлении произошли лишь незначительные тактические продвижения. Малая Токмачка имеет важное логистическое значение. Село находится на трассе 0815, ведущей на Орехов. В этот город со стороны скопления российских войск можно попасть лишь через Малую Токмачку. „
В 2023 году после контрнаступления ВСУ россияне вынуждены были отойти со многих участков Запорожской области. С тех пор ВС РФ пытается выгрызать себе обратно потерянные территории.
— До войны в Малой Токмачке проживало более трех тысяч человек, — рассказывает «Новой-Европа» военный эксперт, полковник ВСУ в запасе Роман Свитан. — Этот населенный пункт вытянут вдоль трассы. Бои на этом направлении ведутся с 2024 года. Малая Токмачка прикрывает с юго-востока Орехов. Расстояние между населенными пунктами не превышает пяти километров. Россияне в селе Пологи устроили крупный логистический хаб и развернули оттуда наступление на Гуляйполе и на Орехов. Дорога на Орехов проходит через Малую Токмачку, где ВСУ выстроили серьезнейший периметр обороны. С одной стороны, украинский укрепрайон опирается на речку Конка, а с другой — на господствующие высоты, также занятые ВСУ. „
Пройти дальше Малой Токмачки у россиян не получается. То они заходят в село и рапортуют об успехах, то их снова оттуда выбивают.
По данным Свитана, бои в Малой Токмачке идут постоянно. Россияне пытаются просачиваться в оборону ВСУ малыми группами и закрепляться в развалинах. Пытались как-то зайти на колонне тяжелой техники, но ее всю сожгли украинские дроны. ВС РФ бомбили село КАБами и практически сровняли его с лицом земли, превратив в филиал ада на земле.
— В январе 2026 года в Малой Токмачке россияне сумели занять зоны контроля на восточных окраинах, — дополняет Коваленко. — За год ВС РФ делали многочисленные попытки прорваться к железнодорожной станции в этом селе. Армия РФ продвигалась по улице Мира, но не смогла завоевать значительную территорию. Закрепиться ВС РФ до сих пор не удается. Сегодня село фактически уничтожено. Практически все остающиеся от него руины находятся под контролем ВСУ. Последние месяцы в ежедневном режиме в селе уничтожается по две-три штурмовые группы, но оперативная ситуация не меняется.
Годы штурмов
На линии боевого соприкосновения немало населенных пунктов, бои за которые ведутся долгие годы.
К примеру, за Волчанск в Харьковской области стороны бьются с мая 2024 года. С тех пор ВС РФ не могут взять город. На том же направлении есть село Липцы. Его россияне штурмуют с 10 мая 2024 года. Неподалеку от Малой Токмачки в сторону Гуляйполя расположено село Мирное. Сейчас россияне пытаются прорваться на этом направлении к трассе 0814. За Мирное бои велись с 2023 года. Также длительные боестолкновения шли за село Работино на ореховском направлении и в районе Степногорска. Больше года бои ведутся за Малые Щербаки и Лукьяновское. Оба села уже давно полностью разрушены.
Кроме того, российские войска на долгий срок увязли в Родинском на покровско-мирноградском направлении. Невдалеке оттуда долго сопротивлялись россиянам села Котлино и Удачное. Более полутора лет держалась оборона села Ступочки под Часовым Яром. „
На купянском направлении 1-я танковая армия россиян не могла взять Колесниковку на левом берегу реки Оскол. На карте достаточно много небольших населенных пунктов, которые месяцами или годами останавливают продвижение ВС РФ.
— На линии фронта, длина которой сегодня превышает 1200 километров, много населенных пунктов, бои за которые ведутся уже не один год, — замечает Свитан. — Кроме Часова Яра это Волчанск, Купянск и Покровско-Мирноградская агломерация. Кроме того, на ЛБС находятся десятки сел, ставших опорными пунктами обороны ВСУ.
— Столь длительное противостояние в сравнительно небольшом населенном пункте может быть связано с его рельефно-ландшафтными особенностями, — объясняет Коваленко. — ВСУ эффективно используют как географические преимущества, так и созданные линии обороны. Южный фронт в Запорожской области представляет собой подобные хорошо укрепленные украинские позиции.

Президент Трамп заявил Конгрессу, что военные действия США против Ирана «прекратились» в рамках действующего соглашения о перемирии — поэтому ему не нужно получать одобрение парламента на продолжение конфликта. Об этом сообщает Associated Press.
При этом в своем послании Трамп «ясно дал понять», что военный конфликт может быть далек от завершения.
Положение закона. Согласно принятой в 1973 году резолюции, президент США может использовать вооруженные силы за рубежом без санкции Конгресса только в течение 60 дней. В случае с Ираном этот срок истек 1 мая.
Позиция Трампа. Соглашение о прекращении огня, достигнутое с Ираном в начале апреля, приостановило отсчет времени для выполнения любого подобного обязательства.
Мнение оппозиции. Аргумент Белого дома не устроил демократов и некоторых республиканцев. Лидер демократов в Сенате назвал письмо Трампа чушью. «Это незаконная война, и каждый день, в который республиканцы остаются соучастниками и позволяют ей продолжаться, — это еще один день, когда жизни подвергаются опасности, возникает хаос и растут цены».
Новое предложение о мире. Иран при посредничестве Пакистана направил новое предложение о переговорах с США. О его содержании ничего не сообщается, пишет Би-си-си со ссылкой на иранское агентство IRNA. Трамп быстро отреагировал на это, заявив, что «не удовлетворен тем, что предлагают» [в Тегеране].
По данным WSJ, Иране несколько смягчил свои требования. Ранее Тегеран настаивал на снятии блокады портов для начала переговоров. Теперь там предложили обсудить открытие Ормузского пролива одновременно с гарантиями Вашингтона прекратить атаки и снять блокаду.
Контекст. Первый раунд переговоров между США и Ираном проходил в середине апреля и закончился безрезультатно. С тех пор переговоры зашли в тупик.