Мексику 22 февраля захлестнула волна насилия. Обстановка обострилась как минимум в 20 штатах из 32. Эпицентром же стал штат Халиско, где расположены популярные среди туристов города Пуэрто-Вальярта и Гвадалахара. Причиной поджогов, нападений и убийств стала ликвидация лидера «Картеля нового поколения Халиско» (CJNG) Немесио Рубена Осегера Сервантеса по прозвищу Эль Менчо. Вашингтон считал его «одним из самых кровавых и безжалостных наркобаронов», утверждая: деятельность CJNG распространяется не только на Мексику и США, но и еще на четыре десятка стран. Ликвидация Эль Менчо — это самый серьезный удар по наркобизнесу за последние годы и достижение для президента Мексики Клаудии Шейнбаум, которая отказалась от прежней политики властей под условным названием «Объятия вместо пуль». Однако теперь возникнут новые вызовы: из-за обезглавливания CJNG стоит ожидать передела территорий и сфер влияния между наркокартелями.
Не дожил до суда
Операция по поимке Эль Менчо (сокращение от имени Немесио) прошла 22 февраля в городке Тапальпе (штат Халиско). Ее провели силы специального назначения мексиканской армии при участии Военно-воздушных сил и группы немедленного реагирования Национальной гвардии. Изначально планировалось взять Немесио Рубена Осегеру Сервантеса живым. Но началась перестрелка, четверо членов картеля были убиты на месте, еще трое от ранений скончались позже. Среди последних оказался и главарь CJNG.
Будущий основатель самого могущественного мексиканского картеля родился в 1966 году бедной крестьянской семье в штате Мичоакан — крае мака и марихуаны. В 14 лет он начал охранять плантации марихуаны. А несколько лет спустя, в 1980-е годы, нелегально эмигрировал в США.
Концом 1980-х — началом 1990-х датированы почти все известные фотографии Эль Менчо: это снимки из досье Управления по борьбе с наркотиками США (DEA). Вначале его арестовали за хранение краденого имущества и ношение заряженного оружия, затем дважды — за продажу наркотиков. Отбыв три года в американской тюрьме, он вышел условно-досрочно и был депортирован в Мексику в возрасте 30 лет.
На родине Эль Менчо поступил на службу в муниципальную полицию, но позже ушел и присоединился к «Картелю Миленио». В 2009–10 годах эта структура начала распадаться, что позволило Эль Менчо выйти на первый план и начать формирование Картеля Халиско нового поколения (CJNG) — ныне самой мощной криминальной структуры Мексики.
Свою репутацию Эль Менчо строил, предавая одних и вступая в стратегические союзы с другими. При этом он активно учился у других картелей. «У старых тихоокеанских гангстеров — умению договариваться и выстраивать сети покровителей среди политиков. У “Лос Сетас”, основателей наркотерроризма, — крайней жестокости как инструменту переговоров. У соседей в Мичоакане — методам наркопропаганды и экспансии в сферу новых синтетических наркотиков, прежде всего метамфетамина», — отмечала газета El Pais, называя главным изобретением Эль Менчо «новую формулу современной, децентрализованной мафии, действующей как своего рода франшиза».
Действительно, CJNG стал картелем нового типа, похожим скорее на транснациональную корпорацию с развитым управленческим аппаратом и разнообразием сфер деятельности. Картель, располагающий десятками тысяч бойцов, вышел далеко за пределы области производства и перевозки наркотиков (кокаина и метамфетамина): он также занимается вымогательством, грабежами, торговлей мигрантами и иной незаконной деятельностью. Международные связи CJNG распространяются на США, Латинскую Америку, Европу, Азию и Африку. По данным DEA, картель в той или иной степени действует в четырех десятках стран.
В 2024 году, когда был арестован лидер Картеля Синалоа Исмаэль Самбада, Эль Менчо стал самым разыскиваемым наркобароном Мексики. В декабре того года США увеличили до 15 млн долларов награду за информацию, которая могла бы привести к его поимке.
Ответ наркомафии
Как только новости о гибели Эль Менчо распространились по стране, начался хаос. Беспорядки вспыхнули как минимум в 20 из 32 штатов Мексики. По данным местных СМИ, жертвами волны насилия стали не менее 30 человек, включая силовиков, предполагаемых членов картеля и случайных прохожих.
Местные СМИ и соцсети заполонили видео, на которых видно, как члены и сторонники CJNG поджигают машины, магазины и банки, перекрывают дороги, атакуют силовиков. Сообщалось, что наркокартель объявил награду в $1,2 тыс. за каждого убитого полицейского или военного. „
В восьми штатах 23 февраля отменили очные занятия для школьников. Расположенный в столице Национальный автономный университет Мексики (UNAM) не приостанавливал занятия, однако решил не ставить прогул тем студентам, которые не смогут прийти.
Особенно тяжелая ситуация сложилась в родном для CJNG штате Халиско — в его столице Гвадалахаре и курортном городе Пуэрто-Вальярта. Хотя иногда сложно было отделить правду от фейков. «Горящие автомобили, автобусы и магазины, выстрелы, перекрытые дороги, паника и нечто похожее на давку среди пассажиров международного аэропорта. Аэропорта, черт возьми. В соцсетях десятки видео: люди бегут, прячутся за стойками, уходят от терминала по взлетно-посадочным полосам. Многие пересылают фото горящего самолета — позже выясняется, что это монтаж, — описывал атмосферу воскресного дня живущий в Гвадалахаре журналист Антонио Ортуньо. — Распространяется аудиосообщение, в котором чей-то голос уверяет, что люди Эль Менчо начнут массовые убийства в час дня. В другом аудиосообщении утверждается: нет, на самом деле в два часа. Оба аудио пришли из чата соседей по району, где верят любой лжи. Участники переписки впадают в панику. Хотят бежать… но как, если, по их словам, выйти на улицу — значит стать живой мишенью?»
Так или иначе, в воскресенье Гвадалахара опустела: на улицы никто не выходил. Правда, некоторых резкая эскалация насилия застала врасплох. Так, сообщалось, что в зоопарке города застряло свыше 1,2 тыс. человек. Люди, оказавшиеся там до начала погромов, опасались выходить на фоне хаоса в городе. Полиция штата направила к зоопарку патрульные машины для охраны посетителей. „
Люди застряли и в аэропортах штата: были отменены или отложены многие международные и внутренние рейсы. Власти опасались, что картели будут использовать беспилотники: ранее CJNG уже атаковали таким образом авиатранспорт силовиков.
За помощью не обращались
Как сообщил Telegram-канал Baza, среди тех, кто оказался заблокирован в Гвадалахаре, были и граждане РФ. По оценкам Ассоциации туроператоров России (АТОР), всего в Мексике сейчас находится «менее 3 тыс. граждан России, причем большинство из них прибыли не с целью туризма». В АТОР напомнили, что прямого авиасообщения с Мексикой у России нет с 2022 года, а «немногочисленные классические туристы добираются в эту страну с пересадками, причем наиболее удобный вариант — через Кубу — исключен из ассортимента российских туроператоров в связи с прекращением прямого авиасообщения с этой страной».
Также в АТОР отметили, что «основной объект интереса 95% организованных путешественников, выбирающих курорты Мексики в текущих условиях, — это пляжные курорты Карибского моря в штате Кинтана-Роо — Канкун, Ривьера Майя и другие». Впрочем, о поджогах машин и магазинов, а также о перекрытиях трасс сообщалось и там (хотя и в меньших масштабах, чем в штате Халиско).
Тем временем в Российском союзе туриндустрии (РСТ) рассказали, что сейчас в Мексике находятся порядка 3,5–5 тыс. российских граждан — как туристов, так и релокантов.
В посольстве России в Мексике отметили, что за помощью к ним никто не обращался. При этом дипломаты призвали российских граждан отложить поездки в штат Халиско, а тем, кто находится там, посоветовали «принять меры личной безопасности».
Многие другие страны выпустили схожие предупреждения. Так, посольство США в Мексике призвало американцев укрыться в безопасных местах и не выходить на улицу без экстренной необходимости. При этом вначале посольство выпустило предупреждение о ситуации в пяти штатах. А спустя примерно восемь часов вышло новое предупреждение с более тревожной формулировкой: «Касается обширных территорий, включая штат Халиско (в том числе Пуэрто-Вальярта, Чапала и Гвадалахара), штат Нижняя Калифорния (включая Тихуану, Текате и Энсенаду), штат Кинтана-Роо (включая Канкун, Косумель, Плайя-дель-Кармен и Тулум), а также районы штатов Гуанахуато, Герреро, Мичоакан, Оахака, Нуэво-Леон и Тамаулипас».
В ожидании передела
При этом власти США выражали всяческую поддержку мексиканским коллегам. Так, заместитель госсекретаря США и бывший посол в Мексике Кристофер Ландау написал в соцсети X, что «с большой печалью и тревогой» наблюдает за сценами насилия в Мексике. «Неудивительно, что преступники отвечают террором. Но мы ни в коем случае не должны терять самообладание. Держись, Мексика!» — добавил он, написав последнюю фразу на испанском. „
Дипломат назвал лидера CJNG «одним из самых кровавых и безжалостных наркобаронов», а его ликвидацию — «большим достижением для Мексики, США, Латинской Америки и всего мира».
Приободряющими словами роль США не ограничилась. В Секретариате национальной обороны Мексики заявили, что власти США снабдили мексиканских коллег «дополнительной разведывательной информацией». То, что «Соединенные Штаты оказывали разведывательную поддержку», подтвердила пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт.
Напомним, что президент США Дональд Трамп с момента прихода к власти в январе 2025 года оказывал на власти Мексики давление для усиления борьбы с наркокартелями. Глава Белого дома утверждал, что Мексикой сейчас управляют картели, а не президент Клаудия Шейнбаум, и с этим «что-то необходимо сделать». Среди прочего, он несколько раз угрожал ударами по позициям мексиканских наркокартелей.
Президент Шейнбаум в последние недели делала все возможное, чтобы избежать такого развития событий, — к примеру, из Мексики в США экстрадировали целый ряд преступников, чего Вашингтон давно добивался. Кроме того, силовики резко активизировали операции против наркокартелей. Политика «Объятия вместо пуль», использовавшаяся во время правления предыдущего президента Андреса Мануэля Лопеса Обрадора, была признана абсолютно неэффективной.
Ликвидация Эль Менчо — это самый серьезный удар по наркобизнесу за последние годы и значимое достижение для Шейнбаум. Однако стоит понимать, что теперь проблем может быть еще больше, на что обращают внимание и соратники Дональда Трампа. «Мексиканскому правительству необходимо принять правильное решение в интересах своего народа и заручиться военной поддержкой США, чтобы положить конец угрозе наркотеpрористов, пока не стало слишком поздно», — написал в соцсети X, комментируя последние новости, американский сенатор-республиканец и давний трампист Берни Морено.
Речь не столько о спонтанной реакции, проявившейся на улицах мексиканских городов сразу после ликвидации главы CJNG (по последним сообщениям, жизнь постепенно возвращается в привычное русло). „
Теперь в Мексике можно ждать долгосрочной эскалации насилия, ведь другие картели начнут с удвоенной силой претендовать на ресурсы и территории картеля, оставшегося без своего лидера. Не исключены и конфликты внутри самого CJNG.
Именно это произошло с Картелем Халиско — не так давно самой могущественной группировкой Мексики. После того, как в 2024 году был арестован один из самых известных наркобаронов мира Исмаэль Самбада, внутри возглавлявшегося им картеля началась кровавая межфракционная борьба. С тех пор штат Синалоа живет в состоянии непрерывной войны, с сотнями погибших и пропавших без вести.
Повторение этого сценария возможно теперь и на территориях CJNG, в первую очередь — в Халиско, что ударит по всем местным жителям и потенциальным туристам. А последних этим летом в Гвадалахаре ожидалось немало: столица Халиско вошла в число городов, которые в июне-июле должны будут принять чемпионат мира по футболу.

24 февраля суд в Санкт-Петербурге рассмотрит иск Минюста о признании правозащитной организации «Российская ЛГБТ-сеть» «экстремистской». Аналогичный иск уже подан против группы «Выход». Нет сомнений в том, что суд займет сторону прокуроров: таким образом, деятельность по защите прав и достоинства квир-людей будет наказываться тюремными сроками до 6 лет (за участие в организации) и до 12 лет (за «организацию деятельности»). Редакция «Новой-Европа» попросила правозащитницу Эви Чайку вспомнить длинный путь, который государство прошло за последние десятилетия: от ограниченного сотрудничества с ЛГБТ-организациями до политического террора в их отношении.
правозащитница, ЛГБТИК-активистка, основательница правозащитной организации EQUAL PostOst
„
История инструментализации ненависти
В феврале 2006 года мэр Москвы Лужков запрещает гей-парад, бормочет что-то про «содомию». Мы думаем, что это случайность. Но это был тестовый запуск, проверка реакции. В марте того же года Рязанская область принимает первый региональный закон о запрете «пропаганды гомосексуализма (мужеложства и лесбиянства) среди несовершеннолетних». Позже еще несколько областей присоединяются, а 30 июня 2013-го года принимается уже федеральный закон о запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Закон вступает в силу немедленно.
Формально в законе не упоминается педофилия, но депутаты и пропагандисты начинают связывать темы ЛГБТИК-людей (ЛГБТИК — одна из аббревиатур, принятая для более инклюзивного описания сообщества, в которой также упомянуты интерсекс- и квир-люди. — Прим. ред.) и педофилию в публичных дискуссиях, уравнивая их в сознании общества. Этот закон легитимизирует бытовую дискриминацию, учащаются преступления на почве ненависти. Появляется отличный инструмент произвола, теперь «пропагандой» можно называть что угодно. В личную жизнь вводится государственная идеология, впервые с советских времен власть диктует обществу нормы сексуальности. Правозащитники и ЛГБТИК-активистки пытаются протестовать, но их мало, и всё проходит вполне тихо.
Реакция западных стран ограничивается принятием резолюций, выражающих глубокую озабоченность, а business тем временем продолжается as usual. Во время Олимпиады в Сочи 2014 года европейские лидеры критикуют гомофобный закон, но приезжают участвовать в празднике спорта. В XXI веке посреди Европы попытка признать группу людей по признаку идентичности недолюдьми увенчалась успехом.
Не все страны мира идут одинаково быстро к уравниванию прав, но криминализация целой категории граждан, не вызвавшей особой реакции, показывает: решают деньги, газ, связи. Режим получил сигнал, что можно двигаться дальше. И двинулся.
В апреле 2017 года мир узнал о похищениях, страшных пытках и убийствах геев в Чечне. Официальная реакция правительства республики: «в Чечне геев нет». Как будто если сказать это достаточно громко, люди действительно исчезнут. „
И многие исчезли: в братских могилах, в сгоревших домах, в рассказах тех, кто выжил и бежал, но так и не смог рассказать всего.
Мы тогда еще не понимали, что это не только чеченская специфика или архаизм. Это была репетиция, проверка пределов допустимого. В Москве — молчаливое согласие, а западные страны снова выразили глубокую озабоченность и дали небольшое количество виз для беженцев. После этого стало понятно: можно не просто запрещать, можно уничтожать.
От «традиционных ценностей» к войне
С 2008 года, когда российские власти придумали День семьи, любви и верности (как замену Дню святого Валентина), началась системная работа по внедрению «традиционных ценностей». Не сразу заметная, не сразу страшная. Просто звучали слова: «духовные скрепы», «особый путь», «традиционная семья». На фоне нефтяных денег это звучало безобидно, даже смешно.
Потом добавилась конкретика. Концепция государственной политики в области семьи, защита от «декадентского Запада». Постепенно, год за годом, выстраивался образ: мы русские, с нами Бог, умрем за традиционные ценности.
Общество реагировало по-разному. Консервативный электорат принял это как защиту от страшного либерального мира. Молодежь в городах игнорировала или смеялась. Многие промолчали, потому что происходящее пока не касалось их лично. Но главное, никто не верил, что всё это всерьез. Потому что все видели: те, кто кричит о семейных ценностях громче всех, сами живут иначе. Разводы, любовницы, вторые семьи в Лондоне, дети от разных жён. Плевать им на ценности. Но плевать и на то, что мы видим это несоответствие. Проект работал не потому, что был правдоподобен, а потому, что давал оправдание ненависти и чувство причастности к чему-то «великому».
24 февраля 2022 года всё изменилось. Милитаризация общества, нормализация ненависти были развернуты полномасштабно — вместе со вторжением в Украину. ЛГБТИК-сообщество стало идеальной мишенью для консолидации вокруг внутреннего врага и обоснования войны с Западом.
Милитаристская риторика требует фанатизма, самопожертвования, «настоящих мужчин», «защиты Отечества», «традиционных ценностей», «покорных женщин». Квир-люди, права человека, равноправие, феминизм, осмысленность и критичность — это всё, конечно, мешает в решении этой задачи. „
В условиях войны ненависть становится добродетелью, а нетерпимость — патриотизмом. Связка «ЛГБТ = педофилия = враги народа» усиливается.
Ультраправые группы активизируются под этими лозунгами, система их поддерживает.
В декабре 2022 года закон о запрете пропаганды распространили на все возрасты. Фактически запрещено любое публичное упоминание гомосексуальности. Зачем смотреть, куда путинский режим тащит страну и как война разрушает вашу жизнь, если можно всем вместе ненавидеть тех, кого система пытается расчеловечить?
Либеральный остров, который потопили
До лета 2023 года Россия, парадоксально, обладала одной из наиболее прогрессивных систем транс-здравоохранения в Европе. С 1997 года можно было сменить гендер в паспорте без обязательной стерилизации — того, что тогда требовалось во многих западных странах. Были доступны гормональная терапия, операции, работали специализированные комиссии. Не идеально, но работало. Тысячи людей жили нормальными жизнями с документами, соответствующими их идентичности.
Лето 2023-го всё сломало: для транс-людей запретили гормоны, операции, смену гендера в документах. Их браки аннулировали, им запретили усыновлять детей. Те, кто не успел сменить паспорт, оказались в юридическом лимбе: документы не совпадают с телом, а государство говорит, что ты никто.
Новая политика государства привела к катастрофическим последствиям. Те, кто проходил операции и не может жить без гормонов, остались без лекарств. Организм без гормонов после удаления гормонопроизводящих органов разрушается. Люди ищут гормоны на черном рынке, рискуют здоровьем. Врачи отказывают в помощи, боятся обвинений в «пропаганде». Транс-мужчины с мужскими паспортами получают повестки на фронт. Транс-женщины оказываются в мужских частях.
Страх пронизывает все. Боишься больницы — откажут или сдадут в полицию. Боишься полиции — могут избить, могут возбудить дело, могут сделать всё что захотят. Боишься выйти на улицу — документы не совпадают с внешностью. Невозможно работать, учиться. Родителей лишают прав за «неисполнение обязанностей» — за то, что не «вылечили» ребенка. Детей изымают из семей с транс-родителями. „
Волна суицидов. Точные цифры неизвестны — кто будет считать, когда само существование преступно? Люди вдруг оказались вне закона. Не за преступление. За то, кем они являются.
Идентичность как экстремизм
29 ноября 2023 года Верховный суд признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией. Никакого движения не существовало, это абстракция, собирательный образ. Но теперь любая защита прав ЛГБТИК-людей стала уголовным преступлением, который наказывается тюремным сроком до 12 лет. Правозащитники, которые 15 лет спасали жизни и защищали права людей, вдруг стали экстремистами. Психологическая помощь, юридическая консультация, даже простое сообщение «я с тобой» — за все это теперь можно преследовать людей.
Как это устроено сегодня: берут всё что угодно и называют экстремизмом. Бар с дрэг-шоу, книга с ЛГБТ-персонажем, пост в соцсетях, личный чат двух совершеннолетних людей, врач, выписывающий гормоны, турфирма, организующая поездки, — всё это в сегодняшней России экстремизм. В 2025 году существовало уже 23 уголовных дела за «ЛГБТ-экстремизм». Пропаганда публикует видео рейдов в клубах, где полиция применяет насилие. Силовики сливают в социальные сети видео, как глумятся над испуганными людьми и смеются. Директор турфирмы Андрей Котов умер в СИЗО, но его посмертно признали экстремистом в результате специального судебного процесса. Те, кто уехал, получают заочные дела. Саша Казанцева, активистка и антивоенная журналистка, получила 9 лет — связка ЛГБТ и антивоенной позиции. Сейчас её преследуют пророссийские фашисты в ЕС, но найти помощь квир-людям бывает сложно и в Европе.
Кажется, что 23 дела в масштабах страны — это не так много. Но этой уголовной статьей запуганы сотни тысяч человек. В России многие понимают, что значит для гея оказаться в российской тюрьме. Со времен ГУЛАГа в них существует кастовая система: опущенные, обиженные, неприкасаемые, как только в ней не называют геев. К ним нельзя прикасаться, нельзя делиться едой, нельзя помогать или защищать. Зато разрешены и поощряются сексуализированное насилие и издевательства. Обычные люди, не преступники, жили, учились, строили карьеры и семьи и не могли подумать, что их ждет. Статистика тебя не касается только до тех пор, пока ты не можешь в ней оказаться. Огромное количество людей смертельно напуганы, ведь суть репрессий — в их случайности и непредсказуемости.
Дворяне и простолюдины: социальное неравенство в структуре репрессий
В 2026 году я нахожусь в одной из безвизовых стран и встречаюсь с знакомым российским силовиком (из хороших, если такие в той системе бывают). Мы обсуждаем преследования ЛГБТИК-людей в России.
Он рассказывает про огромное гей-лобби во всех структурах. ФСБ, АП, СК, армия, Госдума, губернаторы, министерства и так далее. Собственные клубы, места встреч, эскортники. Умершие в объятиях любовников престарелые генералы, трупы которых тайком вывозят свои люди в ФСБ, всё под грифом секретности.
Я задаю наивный вопрос: почему эти люди участвуют в преследовании представителей собственного сообщества. Мой собеседник объясняет:
— В ЛГБТИК-коммьюнити в России существуют два класса людей. „
Это «дворяне»: депутаты, губернаторы, сотрудники АП и ФСБ, генералы, звезды эстрады, блогеры. У них власть, деньги, важные знакомства. Они «свои». Им можно, потому что полезны. Их ориентация — их личное дело, все всё понимают.
Но дворяне — это не только сами элиты. Это и их свита. Люди со связями, протекцией, кто «при деньгах» и «при власти». Они как бы под защитой, пока расположение не изменилось, пока обстоятельства не подвели, пока не понадобился козел отпущения. Ходят слухи, что если достаточно громко поддержать войну, тоже помогает. Но тех, кому не помогло, становится всё больше.
И есть «простолюдины» — все остальные, кто находится за пределами круга «своих». В их число могут быть включены «разжалованные дворяне». Последние прячутся, уезжают, зигуют и надеются, что их не коснутся репрессии.
Это система страха. «Свой» в любой момент может стать «чужим». Замечательный крючок — держать элиту в постоянном напряжении. Мы наблюдаем, как те, кто еще вчера преследовал нас, сегодня оказываются в эмиграции. Или в СИЗО. Или просто внезапно становятся «иностранными агентами». Перед правозащитниками стоит дилемма, помогать ли этим людям.
Но есть и другая правда. Многие «дворяне» — заложники системы. Они платят за привилегию ценой своей жизни, изображают преданность, но преданы на самом деле никогда не будут. Именно эти люди когда-нибудь станут одной из групп, которая приведет систему к краху.
Сопротивление и выживание
Гомофобия — инструмент политического контроля, а не моральная позиция. Когда экономика стагнирует, власть предлагает гражданам «духовные скрепы» вместо материального благополучия. Законы против ЛГБТ — это дешевый способ продемонстрировать «защиту национальных интересов».
ЛГБТИК-люди безопасны как мишень: не могут мобилизовать широкие массы, не связаны с экономическими интересами элит. Но главное — этот процесс разрушает логику защиты прав человека. Когда сексуальная ориентация и гендерная идентичность становятся основанием для экстремистского статуса, речь идет не о регулировании поведения. Это часть общей стратегии разрушения гражданского общества. ЛГБТИК-организации — лишь одна из целей. После них придут за другими. Уже пришли.
Может ли квир-сообщество защищаться? Думаю, да.
И не только может, оно уже защищается. Мы большая сила. Путинский режим это знает. Иначе зачем столько усилий, столько законов, столько потраченных ресурсов?
Многие из нас первыми ощутили на себе, что на самом деле представляет собой сегодняшняя российская власть. Привыкли бороться за себя с детства. Нас сложнее заставить ходить строем, мы привыкли отличаться от большинства. Это делает нас свободными внутри и делает нас угрозой для любого фашистского режима.
Даже среди «дворян» появляется всё больше не согласных с войной в Украине, с репрессиями внутри страны. Даже им становится опаснее, хотя они стараются играть по правилам.
Нам всем, а особенно тем, кто уехал, у кого есть аудитории и голоса, важно перестать быть невидимыми. Поднять головы. Перестать бояться разозлить тех, кто и так уничтожает нас по одному. Потому что когда тебя не видят — тебя не существует. А мы существуем. И чем больше режим пытается нас уничтожить, тем сильнее мы становимся.
Остальному обществу, в том числе российской оппозиции и гражданскому сообществу, стоит поддержать ЛГБТИК-людей. Если не из гуманных побуждений, то из прагматизма. Исследование Williams Institute показывает: инклюзия статистически связана с экономическим развитием. Страны с высоким уровнем принятия демонстрируют более высокий ВВП на душу населения. Инклюзия укрепляет социальный капитал, снижает затраты на психическое здоровье, привлекает таланты и инвестиции. Квир-сообщество — важная часть будущей демократической России. Нас не нужно бояться. Нас нужно рассматривать как равноправных и ценных партнеров.
Итог
Машина репрессий не остановится сама. Будет расширяться, поглощать новые группы, углублять контроль. Но она не всемогуща. Жизнь в России продолжается. Да, все напуганы, но желание быть собой никуда не делось. Люди ходят на свидания, находят единомышленников, дружат, познают себя, поддерживают друг друга, становятся частью большого гражданского общества. Просто всё это ушло в тень. „
Подполье — не смерть, это другая форма жизни. Сообщество не разрушено, оно адаптировалось.
Те, кто уехал, тоже не растворились. Они строят новые диаспоры. Сохраняют связи, помогают тем, кто остался, создают культуру, которую вытеснили из России. Жизнь продолжается и внутри страны, и за ее пределами. Иначе и быть не может.
Квир-сообщество может и будет частью альтернативы после падения авторитаризма. Не как отдельная «группа интересов», а как граждане, которые знают цену свободе. Которые научились выживать в невыносимых условиях. Которые понимают: права либо есть у всех, либо их нет ни у кого.

24 февраля суд в Санкт-Петербурге рассмотрит иск Минюста о признании правозащитной организации «Российская ЛГБТ-сеть» «экстремистской». Аналогичный иск уже подан против группы «Выход». Нет сомнений в том, что суд займет сторону прокуроров: таким образом, деятельность по защите прав и достоинства квир-людей будет наказываться тюремными сроками до 6 лет (за участие в организации) и до 12 лет (за «организацию деятельности»). Редакция «Новой-Европа» попросила правозащитницу Эви Чайку вспомнить длинный путь, который государство прошло за последние десятилетия: от ограниченного сотрудничества с ЛГБТ-организациями до политического террора в их отношении.
правозащитница, ЛГБТИК-активистка, основательница правозащитной организации EQUAL PostOst
„
История инструментализации ненависти
В феврале 2006 года мэр Москвы Лужков запрещает гей-парад, бормочет что-то про «содомию». Мы думаем, что это случайность. Но это был тестовый запуск, проверка реакции. В марте того же года Рязанская область принимает первый региональный закон о запрете «пропаганды гомосексуализма (мужеложства и лесбиянства) среди несовершеннолетних». Позже еще несколько областей присоединяются, а 30 июня 2013-го года принимается уже федеральный закон о запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Закон вступает в силу немедленно.
Формально в законе не упоминается педофилия, но депутаты и пропагандисты начинают связывать темы ЛГБТИК-людей (ЛГБТИК — одна из аббревиатур, принятая для более инклюзивного описания сообщества, в которой также упомянуты интерсекс- и квир-люди. — Прим. ред.) и педофилию в публичных дискуссиях, уравнивая их в сознании общества. Этот закон легитимизирует бытовую дискриминацию, учащаются преступления на почве ненависти. Появляется отличный инструмент произвола, теперь «пропагандой» можно называть что угодно. В личную жизнь вводится государственная идеология, впервые с советских времен власть диктует обществу нормы сексуальности. Правозащитники и ЛГБТИК-активистки пытаются протестовать, но их мало, и всё проходит вполне тихо.
Реакция западных стран ограничивается принятием резолюций, выражающих глубокую озабоченность, а business тем временем продолжается as usual. Во время Олимпиады в Сочи 2014 года европейские лидеры критикуют гомофобный закон, но приезжают участвовать в празднике спорта. В XXI веке посреди Европы попытка признать группу людей по признаку идентичности недолюдьми увенчалась успехом.
Не все страны мира идут одинаково быстро к уравниванию прав, но криминализация целой категории граждан, не вызвавшей особой реакции, показывает: решают деньги, газ, связи. Режим получил сигнал, что можно двигаться дальше. И двинулся.
В апреле 2017 года мир узнал о похищениях, страшных пытках и убийствах геев в Чечне. Официальная реакция правительства республики: «в Чечне геев нет». Как будто если сказать это достаточно громко, люди действительно исчезнут. „
И многие исчезли: в братских могилах, в сгоревших домах, в рассказах тех, кто выжил и бежал, но так и не смог рассказать всего.
Мы тогда еще не понимали, что это не только чеченская специфика или архаизм. Это была репетиция, проверка пределов допустимого. В Москве — молчаливое согласие, а западные страны снова выразили глубокую озабоченность и дали небольшое количество виз для беженцев. После этого стало понятно: можно не просто запрещать, можно уничтожать.
От «традиционных ценностей» к войне
С 2008 года, когда российские власти придумали День семьи, любви и верности (как замену Дню святого Валентина), началась системная работа по внедрению «традиционных ценностей». Не сразу заметная, не сразу страшная. Просто звучали слова: «духовные скрепы», «особый путь», «традиционная семья». На фоне нефтяных денег это звучало безобидно, даже смешно.
Потом добавилась конкретика. Концепция государственной политики в области семьи, защита от «декадентского Запада». Постепенно, год за годом, выстраивался образ: мы русские, с нами Бог, умрем за традиционные ценности.
Общество реагировало по-разному. Консервативный электорат принял это как защиту от страшного либерального мира. Молодежь в городах игнорировала или смеялась. Многие промолчали, потому что происходящее пока не касалось их лично. Но главное, никто не верил, что всё это всерьез. Потому что все видели: те, кто кричит о семейных ценностях громче всех, сами живут иначе. Разводы, любовницы, вторые семьи в Лондоне, дети от разных жён. Плевать им на ценности. Но плевать и на то, что мы видим это несоответствие. Проект работал не потому, что был правдоподобен, а потому, что давал оправдание ненависти и чувство причастности к чему-то «великому».
24 февраля 2022 года всё изменилось. Милитаризация общества, нормализация ненависти были развернуты полномасштабно — вместе со вторжением в Украину. ЛГБТИК-сообщество стало идеальной мишенью для консолидации вокруг внутреннего врага и обоснования войны с Западом.
Милитаристская риторика требует фанатизма, самопожертвования, «настоящих мужчин», «защиты Отечества», «традиционных ценностей», «покорных женщин». Квир-люди, права человека, равноправие, феминизм, осмысленность и критичность — это всё, конечно, мешает в решении этой задачи. „
В условиях войны ненависть становится добродетелью, а нетерпимость — патриотизмом. Связка «ЛГБТ = педофилия = враги народа» усиливается.
Ультраправые группы активизируются под этими лозунгами, система их поддерживает.
В декабре 2022 года закон о запрете пропаганды распространили на все возрасты. Фактически запрещено любое публичное упоминание гомосексуальности. Зачем смотреть, куда путинский режим тащит страну и как война разрушает вашу жизнь, если можно всем вместе ненавидеть тех, кого система пытается расчеловечить?
Либеральный остров, который потопили
До лета 2023 года Россия, парадоксально, обладала одной из наиболее прогрессивных систем транс-здравоохранения в Европе. С 1997 года можно было сменить гендер в паспорте без обязательной стерилизации — того, что тогда требовалось во многих западных странах. Были доступны гормональная терапия, операции, работали специализированные комиссии. Не идеально, но работало. Тысячи людей жили нормальными жизнями с документами, соответствующими их идентичности.
Лето 2023-го всё сломало: для транс-людей запретили гормоны, операции, смену гендера в документах. Их браки аннулировали, им запретили усыновлять детей. Те, кто не успел сменить паспорт, оказались в юридическом лимбе: документы не совпадают с телом, а государство говорит, что ты никто.
Новая политика государства привела к катастрофическим последствиям. Те, кто проходил операции и не может жить без гормонов, остались без лекарств. Организм без гормонов после удаления гормонопроизводящих органов разрушается. Люди ищут гормоны на черном рынке, рискуют здоровьем. Врачи отказывают в помощи, боятся обвинений в «пропаганде». Транс-мужчины с мужскими паспортами получают повестки на фронт. Транс-женщины оказываются в мужских частях.
Страх пронизывает все. Боишься больницы — откажут или сдадут в полицию. Боишься полиции — могут избить, могут возбудить дело, могут сделать всё что захотят. Боишься выйти на улицу — документы не совпадают с внешностью. Невозможно работать, учиться. Родителей лишают прав за «неисполнение обязанностей» — за то, что не «вылечили» ребенка. Детей изымают из семей с транс-родителями. „
Волна суицидов. Точные цифры неизвестны — кто будет считать, когда само существование преступно? Люди вдруг оказались вне закона. Не за преступление. За то, кем они являются.
Идентичность как экстремизм
29 ноября 2023 года Верховный суд признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией. Никакого движения не существовало, это абстракция, собирательный образ. Но теперь любая защита прав ЛГБТИК-людей стала уголовным преступлением, который наказывается тюремным сроком до 12 лет. Правозащитники, которые 15 лет спасали жизни и защищали права людей, вдруг стали экстремистами. Психологическая помощь, юридическая консультация, даже простое сообщение «я с тобой» — за все это теперь можно преследовать людей.
Как это устроено сегодня: берут всё что угодно и называют экстремизмом. Бар с дрэг-шоу, книга с ЛГБТ-персонажем, пост в соцсетях, личный чат двух совершеннолетних людей, врач, выписывающий гормоны, турфирма, организующая поездки, — всё это в сегодняшней России экстремизм. В 2025 году существовало уже 23 уголовных дела за «ЛГБТ-экстремизм». Пропаганда публикует видео рейдов в клубах, где полиция применяет насилие. Силовики сливают в социальные сети видео, как глумятся над испуганными людьми и смеются. Директор турфирмы Андрей Котов умер в СИЗО, но его посмертно признали экстремистом в результате специального судебного процесса. Те, кто уехал, получают заочные дела. Саша Казанцева, активистка и антивоенная журналистка, получила 9 лет — связка ЛГБТ и антивоенной позиции. Сейчас её преследуют пророссийские фашисты в ЕС, но найти помощь квир-людям бывает сложно и в Европе.
Кажется, что 23 дела в масштабах страны — это не так много. Но этой уголовной статьей запуганы сотни тысяч человек. В России многие понимают, что значит для гея оказаться в российской тюрьме. Со времен ГУЛАГа в них существует кастовая система: опущенные, обиженные, неприкасаемые, как только в ней не называют геев. К ним нельзя прикасаться, нельзя делиться едой, нельзя помогать или защищать. Зато разрешены и поощряются сексуализированное насилие и издевательства. Обычные люди, не преступники, жили, учились, строили карьеры и семьи и не могли подумать, что их ждет. Статистика тебя не касается только до тех пор, пока ты не можешь в ней оказаться. Огромное количество людей смертельно напуганы, ведь суть репрессий — в их случайности и непредсказуемости.
Дворяне и простолюдины: социальное неравенство в структуре репрессий
В 2026 году я нахожусь в одной из безвизовых стран и встречаюсь с знакомым российским силовиком (из хороших, если такие в той системе бывают). Мы обсуждаем преследования ЛГБТИК-людей в России.
Он рассказывает про огромное гей-лобби во всех структурах. ФСБ, АП, СК, армия, Госдума, губернаторы, министерства и так далее. Собственные клубы, места встреч, эскортники. Умершие в объятиях любовников престарелые генералы, трупы которых тайком вывозят свои люди в ФСБ, всё под грифом секретности.
Я задаю наивный вопрос: почему эти люди участвуют в преследовании представителей собственного сообщества. Мой собеседник объясняет:
— В ЛГБТИК-коммьюнити в России существуют два класса людей. „
Это «дворяне»: депутаты, губернаторы, сотрудники АП и ФСБ, генералы, звезды эстрады, блогеры. У них власть, деньги, важные знакомства. Они «свои». Им можно, потому что полезны. Их ориентация — их личное дело, все всё понимают.
Но дворяне — это не только сами элиты. Это и их свита. Люди со связями, протекцией, кто «при деньгах» и «при власти». Они как бы под защитой, пока расположение не изменилось, пока обстоятельства не подвели, пока не понадобился козел отпущения. Ходят слухи, что если достаточно громко поддержать войну, тоже помогает. Но тех, кому не помогло, становится всё больше.
И есть «простолюдины» — все остальные, кто находится за пределами круга «своих». В их число могут быть включены «разжалованные дворяне». Последние прячутся, уезжают, зигуют и надеются, что их не коснутся репрессии.
Это система страха. «Свой» в любой момент может стать «чужим». Замечательный крючок — держать элиту в постоянном напряжении. Мы наблюдаем, как те, кто еще вчера преследовал нас, сегодня оказываются в эмиграции. Или в СИЗО. Или просто внезапно становятся «иностранными агентами». Перед правозащитниками стоит дилемма, помогать ли этим людям.
Но есть и другая правда. Многие «дворяне» — заложники системы. Они платят за привилегию ценой своей жизни, изображают преданность, но преданы на самом деле никогда не будут. Именно эти люди когда-нибудь станут одной из групп, которая приведет систему к краху.
Сопротивление и выживание
Гомофобия — инструмент политического контроля, а не моральная позиция. Когда экономика стагнирует, власть предлагает гражданам «духовные скрепы» вместо материального благополучия. Законы против ЛГБТ — это дешевый способ продемонстрировать «защиту национальных интересов».
ЛГБТИК-люди безопасны как мишень: не могут мобилизовать широкие массы, не связаны с экономическими интересами элит. Но главное — этот процесс разрушает логику защиты прав человека. Когда сексуальная ориентация и гендерная идентичность становятся основанием для экстремистского статуса, речь идет не о регулировании поведения. Это часть общей стратегии разрушения гражданского общества. ЛГБТИК-организации — лишь одна из целей. После них придут за другими. Уже пришли.
Может ли квир-сообщество защищаться? Думаю, да.
И не только может, оно уже защищается. Мы большая сила. Путинский режим это знает. Иначе зачем столько усилий, столько законов, столько потраченных ресурсов?
Многие из нас первыми ощутили на себе, что на самом деле представляет собой сегодняшняя российская власть. Привыкли бороться за себя с детства. Нас сложнее заставить ходить строем, мы привыкли отличаться от большинства. Это делает нас свободными внутри и делает нас угрозой для любого фашистского режима.
Даже среди «дворян» появляется всё больше не согласных с войной в Украине, с репрессиями внутри страны. Даже им становится опаснее, хотя они стараются играть по правилам.
Нам всем, а особенно тем, кто уехал, у кого есть аудитории и голоса, важно перестать быть невидимыми. Поднять головы. Перестать бояться разозлить тех, кто и так уничтожает нас по одному. Потому что когда тебя не видят — тебя не существует. А мы существуем. И чем больше режим пытается нас уничтожить, тем сильнее мы становимся.
Остальному обществу, в том числе российской оппозиции и гражданскому сообществу, стоит поддержать ЛГБТИК-людей. Если не из гуманных побуждений, то из прагматизма. Исследование Williams Institute показывает: инклюзия статистически связана с экономическим развитием. Страны с высоким уровнем принятия демонстрируют более высокий ВВП на душу населения. Инклюзия укрепляет социальный капитал, снижает затраты на психическое здоровье, привлекает таланты и инвестиции. Квир-сообщество — важная часть будущей демократической России. Нас не нужно бояться. Нас нужно рассматривать как равноправных и ценных партнеров.
Итог
Машина репрессий не остановится сама. Будет расширяться, поглощать новые группы, углублять контроль. Но она не всемогуща. Жизнь в России продолжается. Да, все напуганы, но желание быть собой никуда не делось. Люди ходят на свидания, находят единомышленников, дружат, познают себя, поддерживают друг друга, становятся частью большого гражданского общества. Просто всё это ушло в тень. „
Подполье — не смерть, это другая форма жизни. Сообщество не разрушено, оно адаптировалось.
Те, кто уехал, тоже не растворились. Они строят новые диаспоры. Сохраняют связи, помогают тем, кто остался, создают культуру, которую вытеснили из России. Жизнь продолжается и внутри страны, и за ее пределами. Иначе и быть не может.
Квир-сообщество может и будет частью альтернативы после падения авторитаризма. Не как отдельная «группа интересов», а как граждане, которые знают цену свободе. Которые научились выживать в невыносимых условиях. Которые понимают: права либо есть у всех, либо их нет ни у кого.

Сегодня полиция вскроет квартиру демографа Алексея Ракши, который перестал выходить на связь, пишет «Агентство» со ссылкой на политолога Екатерину Шульман.
21 февраля Шульман спросила в своем телеграм-канале, связывался ли кто-то с Ракшой в последнее время.
«Приходится уже спрашивать в открытом доступе, ибо остальные каналы не выдают никакой обнадеживающей информации (то есть вообще никакой)», — написала она.
В разговоре с «Агентством» политолог уточнила, что «никто его не видел уже довольно давно, в квартире или никого нет, или никого живого». В последний раз он «отвечал кому-то 9 февраля».
Коллега Ракши на условиях анонимности рассказал журналистам, что получал ссылки от него в Telegram 18-19 февраля. Паузы в переписке с ним случались и ранее «длительностью до пары-тройки недель».
После этого «Первый отдел» сообщил, что демограф здоров, он никуда не пропал.
«С Алексеем все в порядке. Он жив, здоров. Больше информации пока сообщить не можем», — сказал юрист «Первого отдела», знакомый с ситуацией.
Сам демограф вышел на связь с «Агентством».
«Работал на даче, отключил почти все, ибо сильно мешало», — сказал Ракша.
Он опроверг информацию, что его исчезновение связано с арестом директора «Института развития демографии» Евгения Журавлева.
Также демограф рассказал, что ему уже сообщили о планах силовиков вскрыть его квартиру.
22 февраля журналисты SOTA и «Живого гвоздя» пришли к квартире демографа, однако на стук им никто не открыл. Соседи сказали, что давно не видели Ракшу.
19 февраля в Нижнем Новгороде Московский районный суд арестовал директора Института демографического развития Евгения Журавлева по делу о мошенничестве в особо крупном размере при получении зарплаты. С этим институтом, вероятно, работал Алексей Ракша.

Сегодня полиция вскроет квартиру демографа Алексея Ракши, который перестал выходить на связь, пишет «Агентство» со ссылкой на политолога Екатерину Шульман.
21 февраля Шульман спросила в своем телеграм-канале, связывался ли кто-то с Ракшой в последнее время.
«Приходится уже спрашивать в открытом доступе, ибо остальные каналы не выдают никакой обнадеживающей информации (то есть вообще никакой)», — написала она.
В разговоре с «Агентством» политолог уточнила, что «никто его не видел уже довольно давно, в квартире или никого нет, или никого живого». В последний раз он «отвечал кому-то 9 февраля».
Коллега Ракши на условиях анонимности рассказал журналистам, что получал ссылки от него в Telegram 18-19 февраля. Паузы в переписке с ним случались и ранее «длительностью до пары-тройки недель».
После этого «Первый отдел» сообщил, что демограф здоров, он никуда не пропал.
«С Алексеем все в порядке. Он жив, здоров. Больше информации пока сообщить не можем», — сказал юрист «Первого отдела», знакомый с ситуацией.
22 февраля журналисты SOTA и «Живого гвоздя» пришли к квартире демографа, однако на стук им никто не открыл. Соседи сказали, что давно не видели Ракшу.
19 февраля в Нижнем Новгороде Московский районный суд арестовал директора Института демографического развития Евгения Журавлева по делу о мошенничестве в особо крупном размере при получении зарплаты. С этим институтом, вероятно, работал Алексей Ракша.

23 февраля в России празднуют День защитника Отечества, в это же время чеченцы и ингуши вспоминают больше сотни тысяч своих предков, погибших во время депортации народов в Казахстан и Кыргызстан. Ровно 82 года назад началась операция НКВД по выселению вайнахов из Чечено-Ингушской АССР. За считанные дни людей погрузили в товарные вагоны, республика была упразднена, дома и земли перераспределены, кладбища разрушены. По разным оценкам, во время высылки и в годы спецпоселения погиб каждый четвертый депортированный чеченец и ингуш. Память двух народов пытаются «переформатировать» и обрамить правильными лозунгами: власти запрещают траурные мероприятия, показы фильмов о трагедии. Но вопреки этому чеченцы и ингуши продолжают сохранять ее в других формах: в семейных рассказах, в мемориалах, в литературе, музыке и кино. Корреспондентка «Новой газеты Европа» рассказывает, как вайнахи превращают пережитую катастрофу в живую культурную память, которую невозможно стереть.
В 1978 году Владимир Высоцкий давал концерт в Грозном. Как впоследствии вспоминал актер чеченского драмтеатра Васамбек Наурбиев, бард сказал зрителям, что «знает судьбу чеченцев и ингушей», и, попросив телевизионщиков не снимать его следующую песню, исполнил «Летела жизнь в плохом автомобиле». Дело в том, что тема депортации в советское время находилась под фактическим запретом, а песня Высоцкого была как раз об этом.
Какие песни пели мы в ауле! Как прыгали по скалам нагишом! Пока меня с пути не завернули, Писался я чечено-ингушом...
Одним досталась рана ножевая, Другим — дела другие, ну а третьим — третья треть… Сибирь, Сибирь — держава бичевая, Где есть где жить и есть где помереть.
На том выступлении был известный чеченский балетмейстер Махмуд Эсамбаев. По словам организатора концерта, мужчина выскочил тогда на сцену и стал благодарить Высоцкого. Танцор затем много раз вспоминал и этот концерт, и эту песню. Например, во время интервью телеканалу НТВ в 1995 году Эсамбаев, в своей фирменной папахе и алом костюме, взял магнитофон и, включив песню «Летела жизнь», зарыдал.
К 1944 году он уже был известным артистом — танцором Пятигорского театра комедии. Когда началась ссылка, представители власти сказали Махмуду, что он может остаться в Пятигорске. Но Эсамбаев отверг это предложение и вместе со своим народом отправился в депортацию добровольно.
«Пятнадцать с половиной суток я ехал в вагоне, трупы выкладывали штабелями, это была зима. Мать моя умерла с голоду, говорят, в каком-то городе в Казахстане выложили ее труп. Семья моя вся попала в разные эшелоны, а два брата в то время уже погибли на фронте», — рассказывал балетмейстер.
Эсамбаев вспоминал: «Мы, конечно, никогда не ожидали, что о нас кто-то будет петь». В советские годы говорить о депортации вслух почти не позволялось. Редкие чужие голоса вроде Высоцкого были исключением, потому ответственность за сохранение памяти легла прежде всего на самих вайнахов.
Тема депортации проходит рефреном через все творчество еще одного барда — чеченского автора Тимура Муцураева. „
Для него ссылка — это исходная точка коллективного опыта чеченцев и ингушей.
Даже в песнях, посвященных другим событиям, в отдельных образах, словах и мотивах легко узнается память о депортации: дороге, чужбине, утрате дома и долгом ожидании возвращения. Многие из них в России признаны экстремистскими и внесены в федеральный список запрещенных материалов из-за того, что он был участником российско-чеченских войн. Например, композиция «Чечня в огне», где присутствует знакомая, наверное, каждому вайнаху фрустрация из-за исторической несправедливости: «И кто ответит нам — за что?» И в самой песне, и в жизни этот вопрос так и остался без ответа.
Песня «Сталин» у Муцураева звучит как проклятие и одновременно как молитвенный текст, поэт обращается к Богу, описывает «геенну огненную» и сравнивает Сталина с Язидом — вторым арабским халифом, которого считают тираном, заслуживающим ада.
Да чтобы от синего пламени вспыхнул ты, Сталин! Круша этот мир, ты кружишь, обратив землю в пекло. Безбожная шайка твоя разрослась и окрепла. Да чтобы тебя, как Язида, в геенне встречали!
У ингушских музыкантов тема депортации наиболее выразительно прозвучала в песне «Даймохк» («Отчизна») студии «Лоам». В ее тексте изгнание показано через личное ощущение утраты и непрерывной внутренней связи с родной землей. Лирический герой говорит о ссылке, о чужбине, которая не становится домом, и о памяти, возвращающей его обратно хотя бы в воображении. Облака напоминают ему родные горы, звезды — пасущихся в Назрани овец, а чужие похороны — могилу матери, оставшуюся в Ингушетии. Но музыка была лишь одной из форм, в которых вайнахи сохраняли память о депортации. Там, где голос могли заглушить, она оставалась в материи, например, в камне. В Назрани 23 февраля 1997 года был открыт мемориальный комплекс «Девять башен». Девять традиционных вайнахских башен, опутанных колючей проволокой, которые символизируют репрессированные народы.
Другим воплощением коллективной травмы стали могильные плиты. После высылки чеченцев и ингушей их кладбища целенаправленно уничтожали. Надгробные плиты — чурты — использовали как строительный материал. Когда вайнахи начали возвращаться на родину в 1957 году, они находили имена своих предков в стенах чужих домов, в фундаментах хозяйственных построек, на обочинах дорог.
Первый памятник чеченцам и ингушам, депортированным 23 февраля 1944 года, как раз и состоял из этих могильных камней. В 1992 году усилиями местных жителей на окраине Грозного был открыт мемориальный памятник из чуртов, которые люди находили в кладках домов, на свалках, у дорог. На стене за плитами было написано на чеченском: «Духур дац! Доьлхур дац! Диц дийр дац!» [«Не сломимся! Не заплачем! Не забудем!» — Прим. авт.]. Посреди композиции — скульптура в виде огромной руки, которая держит кинжал.
С 1992 года именно там проходили траурные мероприятия 23 февраля. Однако в 2014 году Рамзан Кадыров демонтировал этот памятник. Куда делись чурты, сначала никто не понял, но потом их заметили на проспекте имени Ахмата Кадырова, прямо в центре Грозного. Старые могильные плиты установили на территории мемориала, посвященного погибшим сотрудникам силовых структур. „
Сейчас мемориал выглядит так: посреди композиции огромная каменная глыба с цитатой Ахмата Кадырова: «Пусть восторжествует справедливость».
Вокруг него — черные мраморные камни, на которых золотом выгравированы имена погибших силовиков. И где-то за ними ютятся старые чурты.
Об этих могильных плитах говорится в перестроечном фильме ингушского режиссера Суламбека Мамилова «Ночевала тучка золотая». По сюжету картины воспитанник детского дома Коля знакомится с беспризорным чеченским мальчиком Алхазуром. Однажды они находят разрушенное кладбище, и среди разбросанных надгробных камней Алхазур узнает чурты своих родственников. Рассматривая их, он произносит на ломаном русском: «О, какой ужас. Плох, плох, когда ломать чурт».
«Наш фильм — один из первых на эту тему, он снимался еще при советской власти, и просто чудо, что его вообще разрешили. Пришлось идти на какие-то компромиссы, сократить двухсерийную картину до одной серии, и все равно «Тучку» долго не выпускали, особенно в тех районах, где все это происходило. В Чечено-Ингушетии премьеру вообще сорвали», — вспоминал Мамилов.
Похожая судьба постигла и другой, уже современный, ингушский фильм «Письмо» режиссера Амура Амерханова. Картина рассказывает не только о самой депортации, но и о непроговоренном, а потому до сих пор болезненном ее продолжении — возвращении ингушей на родину после 1957 года. Тогда многие столкнулись с тем, что их дома и земли оказались заняты, перераспределены или уничтожены. Особенно остро эта проблема проявилась в Пригородном районе, который до депортации исторически был территорией проживания ингушей, но после их выселения передан соседней Северной Осетии. Ингушам не разрешали возвращаться в свои дома, регистрироваться там и устраиваться на работу. Невозможность вернуться на собственную землю фильм показывает как продолжение травматичного опыта депортации.
В основу картины легли реальные события. В 1972 году группа представителей ингушского общества, среди которых был историк Ахмед Газдиев, подготовила обращение в Центральный комитет КПСС. В 80-страничном документе подробно описывались последствия депортации и дискриминационная политика в отношении ингушей, а также содержались требования восстановить их гражданские и национальные права. Газдиев и еще четверо подписантов отправились в Москву, чтобы лично передать письмо генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Именно к этому эпизоду отсылает название фильма — «Письмо».
Как и в случае с фильмом Суламбека Мамилова в конце 1980-х, «Письмо» в самой Ингушетии фактически оказалось под запретом. Министерство культуры республики не разрешило провести премьерный показ картины и препятствует ее участию в российских кинофестивалях.
«“Письмо” уже живет своей жизнью, после мировых фестивалей, ИншаАллах [если позволил Аллах. — Прим. авт.], оно прилетит домой. Туда, где ему и место», — так режиссер отвечал на действия ингушских чиновников.
Для самого Амерханова же разговор о травме депортации начался задолго до работы в кино. Еще как музыкант и участник известной в регионе группы ЛКН он обращался к этой теме, например, в песне «Путь на Восток».
Все один и тот же сон, Мне терзает душу он: Колкий снег февральской ночи,
Переполненный вагон. Нет спасенья от беды,
И ни хлеба, ни воды. Лишь клубится за окошком
Паровозный едкий дым.
Далек путь, лежащий на Восток. Прощай, отчий край.
С момента депортации прошло 82 года, российские власти последовательно пытаются стереть память о трагедии народов: правозащитный центр «Мемориал», собиравший свидетельства репрессий и депортаций, в России ликвидирован, музей истории ГУЛАГа, сотрудники которого записывали рассказы переживших ссылку, переформатирован, его возглавила обладательница медали за участие в «СВО». Но каждое следующее поколение чеченцев и ингушей вопреки пытается сохранить историю своих народов: «Зажгите свет в стране побед! Тринадцать лет, сто тысяч бед забыть не смейте», — пел чеченский бард Имам Алимсултанов.

В Милане сборная России могла быть другой. Последняя довоенная Олимпиада была в Токио (2021 год). Там спортсмены выступали без флага и как сборная ОКР. Тогда Олимпийский комитет России находился под санкциями из-за допинговых манипуляций. Запрет должны были снять 16 декабря 2022 года. Получалось, что уже на парижские Игры сборная поехала бы с флагом России. Но началась война. Российские спортсмены были отстранены от участия в международных соревнованиях. Можно было выступать на стартах внутри страны и надеяться на допуск. Но отдельные спортсмены поняли, что у них нет времени ждать. Государство не оставило им выбора, и они уехали, чтобы выступать под другим флагом.
С какой целью меняют спортивное гражданство
В международной практике получение нового спортивного гражданства (смена флага) и паспорта другой страны — распространенное явление. Когда спортсмену предоставляют более выгодные условия для тренировок и проживания, он переезжает.
Чаще всего поводом задуматься о смене спортивного гражданства является высокая конкуренция в отдельном виде спорта внутри страны. В России наиболее показательны в этом отношении фигурное катание и художественная гимнастика. Пик формы спортсменок — 18–20 лет. Поэтому критически важно попасть в олимпийский цикл. В сборных есть признанные лидеры, на них делается ставка, их готовят к чемпионатам мира и олимпиадам, они ездят на международные старты. И они же первые в очереди на соревновательные квоты. При таком раскладе сильные спортсмены, которые оказываются за бортом при олимпийском отборе, решаются на смену спортивного гражданства. К слову, именно в фигурном катании на этих играх больше всего участников, которые родились на территории России: 21 из 37.
В остальных видах спорта время не играет такой критичной роли. Но если есть возможность из запасных участников перейти в категорию основных, спортсмены стараются ее не упускать.
Детали перехода
Регламент зависит от федерации конкретного вида спорта, но общая схема такова: спортсмен после соблюдения ряда условий и выдержанного «карантина» (запрет на участие в международных стартах от 1 года до 3 лет) начинает представлять другую страну.
Если спортсмен представляет особую ценность или имеет родственников с гражданством этой страны, может быть применена процедура «ускоренного получения гражданства». Последнее обстоятельство, например, помогло фигуристке Софье Самоделкиной получить паспорт Казахстана в сжатые сроки.
Спортсменов, родившихся в РФ, но выступающих в Милане за другие страны, можно поделить на две группы.
Первая — те, кто уехал задолго до 2022 года по личным или профессиональным причинам. Например, биатлонистка Анастасия Кузьмина. Она представляет Словакию еще с 2008 года и за это время успела принести три золотых и три серебряных олимпийских медали. Именно Кузьмина принесла Словакии первую в истории золотую награду зимних Игр.
Вторая группа — те, чей переход стал прямой реакцией на события после февраля 2022-го. Для них смена гражданства стала единственным вариантом продолжить карьеру, пока санкции и война не закрыли границы окончательно.
«Всего лишить. Запретить въезд в страну»
В России отношение к сменившим спортивное гражданство, мягко говоря, неоднозначное. Можно вспомнить парижскую Олимпиаду и дискуссии чиновников и функционеров: ехать или нет. Тех, кто получил нейтральный статус и отправился в Париж, называли «предателями» и «отбросами». Олимпиаду в стране фактически отменили: ей противопоставляли несостоявшиеся Игры дружбы, а на ТВ отказались от официальной трансляции. В этот раз Игры всё же демонстрируют, но не центральные каналы и не общероссийский федеральный Матч ТВ, а стриминговый сервис Okko.
Но самое показательное — официальная позиция Минспорта. Глава ведомства Михаил Дегтярёв уверен, что россияне должны в полной мере ощутить серьезность смены спортивного гражданства. По сути это развилка, где отъезд из страны становится вариантом «налево пойдешь — коня потеряешь». Во-первых, спортсмены лишаются полученных званий — Минспорт уже выпустил соответствующий приказ. Во-вторых, как предлагает Дегтярёв, им запретят тренироваться в России. Стоит оговориться, что, например, в российской Федерации фигурного катания на коньках сработали на опережение и еще в 2021 году заявили фигуристу Владимиру Самойлову: если он начнет выступать за Польшу, то лишится возможности тренироваться на российских катках. В-третьих, спортсменов могут обязать выплачивать компенсации за смену спортивного гражданства. Мотивация такая: страна потратила деньги на подготовку спортсмена и имеет право на возмещение. Подобные санкции в отношении уехавших, уверен министр, вполне закономерны, потому что их выбор — «предательство в чистом виде». А лучше, подытоживает министр, «всего лишить, запретить въезд в страну».
С Дегтярёвым не согласна Татьяна Тарасова: «Предателями их называют идиоты». Давно и громко поддерживает уехавших спортсменов и Дмитрий Губерниев:
Чтобы расти, надо соревноваться. Чтобы соревноваться на международном уровне, надо соответствовать условиям. После начала войны таким условием стал отъезд из из страны. О том, что отстранение России повлечет за собой смену гражданства, журналисты и комментаторы заговорили после ввода санкций. И тогда же обвинения уехавших спортсменов в непатриотизме стали звучать всё чаще.
«Русские с VPN»
В Милан, по подсчетам «Спорт-Экспресс», приехало не менее 37 спортсменов, которые представляют другие страны и имеют непосредственное отношение к России по месту рождения или членству в сборной. Как мы уже писали, больше всего таких спортсменов в фигурном катании. Полный список выглядит так:
Грузия: 5 (фигурное катание)Казахстан: 4 (фигурное катание, коньки, лыжи)Польша: 4 (фигурное катание, коньки)Молдавия: 4 (биатлон, лыжи)Армения, Азербайджан, Венгрия, Румыния, Франция — по 2 спортсмена.Австралия, Германия, Израиль, Испания, Нидерланды, Словакия, Узбекистан, Украина, Южная Корея — по 1 спортсмену.
Отдельно стоит сказать про Украину. В «Спорт-Экспресс» обратили внимание на нестыковку данных о месте рождения украинской лыжницы Елизаветы Ноприенко:
На сайте Олимпиады указано, что Ноприенко родилась в России. А в украинских СМИ лыжницу называют уроженкой Сумской области.
Если пройтись по именам и биографиям спортсменов, то можно составить расширенную версию:
Присутствие в стартовых протоколах большого количества славянских фамилий породило в сети мемы про русских с VPN:
Медали
Олимпиада в Милане завершится через несколько дней, и большинство наград уже разыграно. Значит, есть повод поздравить спортсменов не только с участием, но и с медалями.
Начнем с фигурного катания и исторического события. Первую для Грузии медаль зимней Олимпиады получили Анастасия Метёлкина и Лука Берулава. Они стали серебряными призерами. Оба родились в России и оба получили затем грузинские паспорта. Метёлкина начала выступать за Грузию с 2021 года, но в паре с другим фигуристом. В дуэт с Берулавой они объединились в 2023-м. К Олимпиаде в Милане у этой пары уже был полный комплект наград чемпионатов Европы.
На одном пьедестале с грузинскими фигуристами стояла пара Никита Володин и Минерва Фабьен Хазе. Они взяли бронзу для Германии. 23-летний Володин родился в Петербурге, начинал кататься за российскую сборную. В 2023 году переехал в Германию и осенью 2025-го получил гражданство.
Конькобежец Владимир Семирунний выиграл для Польши серебро на дистанции 10.000 метров. Спортсмену из Екатеринбурга 23 года. Весной 2023-го Семирунний выиграл чемпионат России, выступая за Свердловскую область. А в декабре 2024-го в своих соцсетях объявил о переходе: «Спустя полтора года я наконец-то могу официально стартовать и представлять Польшу. Спасибо всем, кто помогал и поддерживал меня всё это время». В августе 2025-го он получил польское гражданство. Уже после переезда Семируннего стало известно, что в сентябре 2023-го он получил повестку. В Варшаву он приехал из Калининграда на автобусе. В Польской ассоциации конькобежного спорта рассказали, что Союз конькобежцев России затягивал процедуру перехода, подолгу не отвечая на запросы. Варшава обратилась в международную федерацию, и смена гражданства была согласована. Выступая за Польшу, Семирунний выиграл серебро и бронзу чемпионатов мира, а накануне Олимпиады успел забрать золото и серебро на чемпионате Европы.
Личные победы
Все без исключения олимпийцы могут записать себе в актив участие в главном спортивном событии. Но отдельная честь — быть знаменосцем сборной. Флаг Узбекистана нес конькобежец Даниил Ейборг. За страну после двухлетнего карантина он выступает с 2024-го. Ейборгу 28 лет, на его счету золото (2020 г.) и бронза (2021 г.) чемпионатов Европы и участие в пекинской Олимпиаде.
Знаменосцами грузинской сборной была танцевальная пара Глеб Смолкин и Диана Дэвис. Смолкин родился в Петербурге, он сын актера Бориса Смолкина. Диана Дэвис (гражданка США) — дочь Этери Тутберидзе. В марте 2022 года Смолкин и Дэвис поженились в США. Грузию дуэт представляет с 2023 года. На Олимпиаде они стали 11-ми. К этой паре в фигурном мире было повышенное внимание. И не только по очевидным причинам. Они одни из немногих, кто публично выражал свое отношение к войне. 27 февраля 2022 года в Instagram Смолкин и Дэвис написали NO WAR!!! А в октябре 2023-го поддержали израильтян:
Возвращаться в Россию пара не намерена: «Мы очень рады и довольны, как к нам относятся наши партнеры по команде, президент Федерации, президент страны. Поэтому об этом и речи быть не может. У нас своя дорога, мы ей идем».
Флаг Армении тоже доверили фигуристам — Карине Акоповой и Никите Рахманину. Пара катается за страну с 2025 года. Акопова — этническая армянка, в 2023-м она получила армянский паспорт. Выбор страны был очевиден. Интересно, что их «переходный» карантин длился 2 года — абсолютный рекорд для российской фигурки. В Милане Рахманин и Акопова показали лучший в истории Армении результат.
Запомнилось их выступление еще одним: фигуристам по требованию МОК пришлось изменить название музыкальной композиции в короткой программе. В олимпийском комитете Азербайджана сочли, что предыдущий вариант «Арцах» имеет «политический и сепаратистский характер».

Президент Украины Владимир Зеленский дал интервью Би-би-си. В нем он заявил, что Владимир Путин уже начал Третью мировую войну, рассказал про требования отдать 20% Донбасса и отношения с Трампом. Главное из интервью — в материале «Новой-Европа».
Третья мировая война
«Я считаю, что Путин ее [Третью мировую войну] уже начал», — заявил Зеленский журналисту Би-би-си Джереми Боуэну.
По словам украинского президента, сейчас вопрос стоит в том, сколько территорий Путин сможет захватить и как его остановить. Он отметил, что «Россия хочет принести свой мир и изменить для людей жизнь, которая им нравится».
Территориальные уступки
Зеленского также спросили, как он отвечает на требования отдать 20% Донбасса и можно ли это назвать разумным требованием. Президент ответил, что относится к этому иначе:
— Я на это смотрю не просто как на землю или не только как на землю. Я смотрю на это так: выйти, то есть ослабить наши позиции, бросить сотни тысяч наших людей, которые там находятся. Вот как я на это смотрю. Разделить наше общество этим выходом.
При этом украинский лидер считает, что Путин не остановится, даже если его требования будут выполнены. „
По его мнению, это «удовлетворит его на некоторое время», но как только он восстановится за 3–5 лет, то захочет вновь продолжить войну.
Также Зеленский уверен, что Украина в любом случае сможет вернуть все оккупированные территории, но это вопрос времени:
— Если делать это сегодня, то это значит потерять большое число людей, миллионы людей, потому что та армия большая. Мы понимаем цену этих шагов.
Он также признал, что сейчас у Киева нет достаточного количества оружия для этого. Поэтому Украина зависит, в том числе, от своих партнеров.
«Сегодня этого нет. Но возвращение к справедливым границам 1991 года, безусловно, это… Это даже не победа. Это победа справедливости. Победа Украины», — сказал Зеленский.
Отношения с США
Журналист Би-би-си спросил у Зеленского, как он относится к мнению западных экспертов, в том числе из США, что Украина не сможет выиграть войну.
«Где вы сейчас? Сегодня вы в Киеве, в столице нашей родины, в Украине. Я очень благодарен за это. Проиграем ли мы? Конечно, нет, ведь мы боремся за независимость Украины», — заявил президент Украины в ответ.
Он также объяснил, что если удастся «остановить Путина и не допустить оккупации Украины», это уже будет победой для всего мира. По мнению Зеленского, иначе «Путин не остановится на Украине».
Что касается заявлений Трампа о том, что Зеленский диктатор и начал войну, то украинский президент отвечает просто:
— Я не диктатор, и я не начинал войну, вот и все.
Президента также спросили, может ли он доверять Трампу, если тот часто меняет свое мнение.
«Это не только президент Трамп. Мы говорим об Америке. А президенты, мы все, — на соответствующие сроки. Гарантии мы хотим на 30 лет, например. Политические элиты поменяются, лидеры поменяются», — ответил Зеленский.
Поэтому, как уточняет президент Украины, за гарантии безопасности для Украины голосует Конгресс — «потому что президенты меняются, а институции остаются». Как пишет Би-би-си, «Дональд Трамп может быть ненадежным человеком, но он не будет у власти вечно».
Выборы в Украине
Зеленский также обсудил возможное проведение выборов в Украине. Он сам еще не решил, будет ли он снова баллотироваться. В любом случае, перед проведением выборов Киев хочет получить гарантии безопасности.
«Если это условие окончания войны, давайте это сделаем. Я сказал партнерам: “Честно, вы постоянно поднимаете вопрос выборов, но вам нужно определиться — вы хотите от меня избавиться или провести выборы? Если вы хотите провести выборы (хотя вы не готовы мне это честно сказать даже сейчас), тогда давайте проведем эти выборы честно. Проведем таким образом, чтобы их прежде всего признал украинский народ. И вы сами должны признать, что это легитимные выборы”», — заявил Зеленский.
Новое оружие
Би-би-си отмечает: союзников Украины раздражает, что Зеленский постоянно требует от них новое оружие. В частности, США обвиняли его в том, что украинский президент недостаточно благодарен. Сам Зеленский сейчас просит предоставить ему разрешение на производство американского оружия по лицензии, в том числе ракет для системы ПВО Patriot.
«Сегодня вопрос с ПВО. Самый сложный вопрос. К сожалению, партнеры пока еще не дают лицензии, чтобы мы сами производили, например, системы Patriot или производили хотя бы ракеты для тех систем, которые у нас уже есть. Пока мы не достигли успеха в этом», — сказал политик и отметил, что не знает, почему партнеры так поступают.
На этом фоне журналист уточнил, нужно ли всем готовиться к еще более долгой войне в Украине? „
По мнению Зеленского, сейчас идет «игра в шахматы с многими лидерами, не с Россией», и у Украины «нет какого-то одного правильного пути»:
— Нужно выбирать много параллельных шагов, параллельных направлений. И один из этих параллельных путей, я думаю, принесет успех. Для нас успех — это остановить Путина.

В первые недели полномасштабной войны механизм временной защиты в Евросоюзе вводили как спасательный круг для украинских беженцев — на время, пока мир не придет в себя и война не станет прошлым. Тогда почти никто не предполагал, что это «временно» растянется на годы и будет продлеваться снова и снова. Летом 2025 года страны ЕС вновь проголосовали за продление защиты, но на этот раз между строк всё отчетливее звучало: это может быть в последний раз. Что ждет людей, если через год механизм перестанет работать, а боевые действия не прекратятся? Или как быть тем, чей дом остался на оккупированной Россией территории? «Новая газета. Балтия» поговорила с украинцами, живущими в разных странах Евросоюза, а также с представителями Департамента миграции Литвы и экспертами.

Текст был впервые опубликован на сайте «Новой газеты. Балтия».
В чём проблема с продлением временной защиты для украинцев?
В Евросоюзе статус временной защиты для украинцев действует до 4 марта 2027 года. Что будет потом? Есть вероятность, что эта мера не будет продлена. Совет Европы рекомендовал странам ЕС обсудить скоординированный выход из механизма временной защиты для украинцев, а точнее, «переход к другим правовым статусам, подготовке к постепенному возвращению в Украину и предоставлении информации о доступных вариантах».
В Евросоюзе считают, что одна из приоритетных стратегий — добровольное возвращение беженцев в Украину, которой будут нужны люди для восстановления страны.
Некоторые члены ЕС уже начинают менять правила. Так, в Польше, где 993 тысячи украинцев воспользовались механизмом временной защиты, предлагают новый статус для легализации — CUKR, который специально разработан для граждан Украины. Он дает преимущества (легализация сразу на три года), но при этом выдается только тем, кто на законных основаниях прожил в Польше не менее года.
Похожее решение принято в Латвии: с 2025 года украинцам, которые ранее воспользовались временной защитой, ВНЖ продлевают сразу на три года. „
Это своеобразная гарантия: у украинцев будут законные основания находиться в Латвии и после 4 марта 2027 года.
Германия приняла больше всего украинских беженцев — сейчас в этой стране проживают почти 1,3 миллиона человек с таким статусом. Временная защита в этой стране действует до 2027 года. В комментарии для DW руководитель одного из отделов при экспертном Совете немецких фондов интеграции и миграции Ян Шнайдер советует украинцам, желающим остаться в Германии после 2027 года, не ждать окончания временной защиты, а готовиться к изменению статуса уже сейчас. «Семьи должны проверить, соответствует ли кто-нибудь требованиям для получения постоянного вида на жительство, будь то через работу, учебу или даже самозанятость», — говорит он.
Смена статуса в ЕС сопряжена с бюрократическими сложностями: получить виды на жительство во многих странах можно по работе, учебе или воссоединению семьи, однако критерии непростые и не каждый им соответствует. „
Что касается добровольного возвращения в Украину — часто оно сводится к одному ключевому вопросу: есть ли куда возвращаться?
У части беженцев дома разрушены, у части — находятся на оккупированной Россией территории.
«Начать всё с начала второй раз? А сможем ли мы?»
Первые несколько недель после начала полномасштабной войны Евгений (имя изменено. — Прим. ред.) продолжал работать журналистом в Старобельске. Этот город в Луганской области в начале марта 2022 года был оккупирован российскими войсками. А через два месяца репортеру вместе с семьей пришлось уехать:
— Я знал, что сотрудников нашей редакции будут искать, и была прямая угроза безопасности. По всей линии соприкосновения шли бои, и выехать возможно было только через Россию. Сперва нас допрашивали боевики т. н. ЛНР. Этот этап я прошел без проблем, а вот с ФСБ возникли сложности: меня задержали на восемь часов. Разумеется, я не признался, что работал журналистом, — прикрылся своей прошлой профессией учителя. Сказал, что еду к родственникам. В конце концов меня отпустили, переключившись на людей, которые заинтересовали их больше.
Через несколько дней Евгений пересек границу с Латвией. С семьей обосновался в Риге. Первое время пытался остаться в профессии.
— Наша редакция смогла возобновить работу дистанционно. Платили немного, но я чувствовал, что приношу пользу, помогая своей стране, — говорит журналист. — Когда освоился и познакомился с другими коллегами, то стал сотрудничать с некоторыми медиа в качестве оператора, писал статьи. Затем начал свой проект: делал подкасты, в которых рассказывал об оккупации и преступлениях российской армии, а также подразделений т. н. ЛНР и ДНР.
Однако год назад, после решения Дональда Трампа закрыть агентство USAID, финансирование многих журналистских проектов прекратилось. С этим столкнулись сотни медиа. Репортеру пришлось искать новую работу.
— Когда я лишился пускай и небольшого дохода, это серьезно подкосило мое психологическое состояние. Денег не хватало, мы в чужой стране, из близких рядом никого. Засыпая, не знал, что будет завтра.
Украинец устроился в один из популярных баров Риги. Он с сожалением замечает, что хотел бы вернуться в журналистику, но пока таких перспектив не просматривается. Сейчас важнее оказалось выжить физически, даже получается откладывать небольшую сумму, которую оставляет на случай войны.
— Мысленно я готовлюсь, что снова придется бежать, — вздыхает Евгений. — Россия никуда не делась, пока она существует, всегда будет угрозой для соседей. Сейчас говорят, что она может атаковать страны Балтии, и я считаю это вероятным сценарием.
Несмотря на мрачные мысли, украинец считает, что смог адаптироваться к местному комьюнити: появились друзья, он выучил латышский язык до уровня А2, хотя и отмечает, что в системе образования не хватает системности.
— У нас действует временная защита до 2028 года, — касается основной темы разговора собеседник «Новой газеты. Балтия». „
— Когда закончится, будем пытаться продлить по работе. Нет? Оформим беженство. А как начать всё с начала второй раз? Не уверен, что сможем.
По его словам, он хотел бы жить дома, но не верит, что в ближайшее время Старобельск вернется под контроль Украины: «Есть те, кто с 2014 года так и не понял, что происходит. Я ощущаю себя украинцем, свободным человеком, который не хочет жить под Россией».
«У нас ребенок с инвалидностью, стабильное электроснабжение имеет критическое значение»
На момент полномасштабного вторжения российских войск Юлия с семьей жила в Херсоне. Город был захвачен в первые дни «большой» войны. В это время женщина с мужем и двухлетним ребенком уже уехала из него. На автомобиле они направились прямиком в Литву, поскольку раньше супруг работал в судостроительной компании в Клайпеде. С марта 2022 года они живут в этом городе вместе.
— Хотя Херсон вскоре был освобожден, но сейчас там жить невозможно: постоянные обстрелы и отсутствие электричества и водоснабжения, — вздыхает женщина. — Для нас это критично, потому что у ребенка инвалидность, и его жизнь зависит от стабильного электроснабжения.
Она признает, что ее встревожила информация о возможной отмене временной защиты с 2027 года: «У мужа ВНЖ на основании работы, у нас с детьми (уже в Литве у пары родился второй ребенок) — временная защита. Вернуться домой мы не можем, а переехать в другую часть Украины — значит столкнуться с риском для жизни ребенка».
Семья украинки принадлежит к наиболее уязвимой группе, которую определило в своем исследовании Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Туда относят многодетные семьи, родителей с несовершеннолетними детьми, людей с инвалидностью, пожилых, которым без внешней поддержки приходится очень сложно.
— Сейчас муж работает. График изматывающий: 12 часов в день, шесть дней в неделю, — рассказывает Юлия. — Денег хватает только на самое необходимое: съем жилья, еду, лекарства. Большая часть средств уходит на специализированный детский сад для старшего сына.
По специальности женщина — соцработник, ей удалось подтвердить диплом, но затем возникли сложности: работу предложили в холодном цеху с неудобным графиком и зарплатой в 450 евро. Литовский язык она изучала на курсах, организованных местными волонтерами, но уровень преподавания был низким: знаний пока хватает лишь для бытового общения.
— Пока мы стараемся не думать о худших вариантах. Если временную защиту отменят, то попробуем легализоваться на основании работы мужа, — рассчитывает украинка. „
Отметим, что в Литве есть определенные требования для таких ситуаций: работник должен прожить в стране не менее трех лет и не менять работодателя более чем один раз.
— Возвращение в Херсон не рассматриваем, в крайнем случае придется обосноваться в центральной или западной части Украины, где безопаснее и более предсказуемая ситуация с электроснабжением, — предполагает Юлия. — Однако стоимость аренды жилья и уход за ребенком с инвалидностью будут сопоставимы с расходами в Литве.
«Ожидаю волну браков по расчету по всему Евросоюзу»
Летом прошлого года Совет Европы объявил о продлении временной защиты для украинцев до 4 марта 2027 года. Тогда же появилась информация, что будто это сделано в последний раз. Хотя есть и другие сведения: по данным «Новой газеты. Балтия», действие правового механизма продлят, а объявят об этом в середине этого года. Но если всё же слухи подтвердятся, что это значит? Украинцев отправят домой?
— Многое будет зависеть от ситуации в Украине и решений Евросоюза, — отмечает политический обозреватель Александр Фридман, который последние 25 лет живет в Германии. — К примеру, война прекратится, а Украина станет членом ЕС. Тогда механизм временной защиты для беженцев из Херсона или Мариуполя вовсе потеряет актуальность.
Он также замечает, что пять лет — достаточный срок, чтобы при желании интегрироваться в общество: «Не скажу за другие страны, но в Германии действуют программы по адаптации, включая изучение немецкого языка и трудоустройство. Прибывшие в 2022 году беженцы, которые успешно прошли эти этапы, выучили язык, устроились на работу и не зависят от государственной помощи, смогут в 2027 году претендовать на гражданство».
Среди украинцев в возрасте от 20 до 64 лет, прибывших в Германию с февраля по май 2022 года, уровень занятости в среднем составил 51% (50% для женщин, 57% для мужчин), и это число постоянно росло. „
С октября 2023 по 2024 год работу нашли около 80 тысяч украинцев. А многие заявляют, что хотят трудоустроиться (94%).
— Если нет гражданства, но человек успел зарекомендовать себя хорошо на работе, то его будут стараться всеми силами удержать, — считает эксперт. — К примеру, медсестру-украинку из местной больницы никто не уволит, потому что нужен квалифицированный персонал.
Другой вопрос — если украинцы нелегально покинули свою страну: в частности, мужчины призывного возраста с липовыми освобождениями от призыва.
После того как в середине 2025 года Украина отменила запрет на выезд мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, наблюдался приток молодых людей. В сентябре–декабре впервые с начала полномасштабной войны в Германию прибыло больше украинских мужчин, чем женщин.
— Тучи над их головами, конечно, сгущаются, — предупреждает Александр Фридман. — Будут ли депортации или просто начнут уговаривать? Полагаю, что регистрационные органы стран ЕС столкнутся с массовыми попытками заключить браки по расчету.
По его словам, многим беженцам возвращаться некуда, их дома разрушены, и они будут всеми силами пытаться остаться в Европе. Это подтверждает недавний опрос: более половины украинских беженцев заявили о своем намерении остаться в Германии надолго. Это более выражено среди тех, кто прибыл позже (69%), чем среди тех, кто прибыл раньше (59%).
— Да и жизнь в Украине, где серьезно повреждена инфраструктура, будет непростой, — предполагает политический обозреватель. — К этому времени часть беженцев попробовала европейской жизни, которая пришлась им по вкусу. Они не хотят дожидаться, когда Украина придет в Европу. Они хотят остаться в Европе сами.
В пользу этого говорит статистика Федерального агентства по трудоустройству (на июль 2025 года): 350 тысяч украинцев закончили интеграционные курсы и большинство владеют немецким языком на уровне А2 или В1, а еще 77 тысяч посещали курсы на момент исследования.
Однако в ЕС тоже зреет недовольство. В Германии многие украинские беженцы получают пособия, что вызывает вопросы у немцев.
— Дискуссия на эту тему ведется, пускай и в популистском ключе, — продолжает эксперт. — Еще когда Фридрих Мерц не был канцлером, он рассуждал на тему того, что многие беженцы пользуются благами местной медицины, а немцы не могут получить своевременную помощь.
Как он подчеркивает, волны миграции после начала полномасштабной войны отличались. Сначала это были женщины с детьми, которым по понятным причинам сочувствовали. Теперь нередко прибывают мужчины.
— С одной стороны немцы слышат, что на фронте не хватает военнослужащих, а с другой — они видят молодых людей, которые говорят по-украински или по-русски, много времени проводят в торговых центрах, — поясняет настроения в обществе Александр Фридман. „
Осложняет ситуацию позиция, которую заявляют некоторые украинцы в странах ЕС: наши парни проливают за вас кровь, мы — щит Европы и вы нам обязаны.
Этот нарратив продвигал офис президента Украины в 2022–23 годах, когда призывал Европу проснуться. Теперь интерпретация этого тезиса используется для других целей, а у отдельных европейцев она и вовсе вызывает раздражение.
При этом, отмечает политический обозреватель, Украина сама заинтересована в том, чтобы в страну возвращалась молодежь, но как раз это выглядит трудновыполнимой задачей: за последние годы многие успели получить образование, завести друзей и даже семьи.
— Украина выстоит в этой войне. Тут сомнений нет, — заключает Александр Фридман. — Но без молодого поколения у нее нет будущего.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в январе 2026 года за рубежом было зарегистрировано 5,9 миллиона беженцев из Украины, 5,3 миллиона из которых находились в европейских странах.
«При оптимистичном сценарии вернутся 10–15% уехавших»
Киев должен быть заинтересован в возвращении собственных граждан из вынужденной эмиграции. Однако украинский политолог Евген Магда не видит признаков, что власть предпринимает какие-либо усилия в этом направлении: «Нет даже четких данных, сколько человек уехали из Украины. Мы вынуждены полагаться на сторонние сведения. Говорят о 5–6 миллионах, а я слышал оценку в 8 миллионов».
По его мнению, достаточно направить на соответствующие цели 1 из 90 миллиардов евро, которые Европарламент выделит Украине в качестве кредита, чтобы увидеть ощутимый результат. А начать следует с опроса, проведенного в «Дiя», в котором понять: как устроились украинцы за рубежом, всё ли их устраивает, при каких обстоятельствах они бы вернулись.
— Есть данные, что 400 тысяч наших граждан по каким-то причинам покинули Германию, — дополняет эксперт. — То ли вернулись назад, то ли переехали в другие страны. Значит, не всё устраивает. Это также подлежит изучению и анализу для выработки оптимальных решений.
Ключевых проблем, на его взгляд, две: во-первых, нет механизмов по репатриации, а во-вторых, власть не демонстрирует, что у нее есть мотивация изменить ситуацию. „
— При оптимистичном сценарии в Украину удастся вернуть 10–15% уехавших после начала полномасштабного вторжения России, — считает эксперт. — Однако для этого нужно приложить определенные усилия.
Евген Магда также обращает внимание на разное положение, в котором оказались украинцы. В одних странах предусмотрена большая социальная поддержка, в других беженцы занимают освободившиеся рабочие места, потому что местные жители уехали на заработки в другие, более богатые страны.
При этом политолог считает, что жесткие ограничения по выезду не сработали бы: сразу после начала полномасштабной войны закрывать границу было бессмысленно — пункты пропуска бы просто снесли, а снятие ограничений по выезду молодых мужчин (18–22 года) в середине прошлого года продиктовано желанием Владимира Зеленского баллотироваться на следующий президентский срок.
Департамент миграции Литвы: «Окончательное решение может быть принято через полгода»
За последнее время число украинцев в Литве постоянно менялось. Так, три года назад их насчитывалось около 95 тысяч, а год назад — 77 тысяч. Сейчас зарегистрированы чуть более 80 тысяч граждан Украины, из них 52,5 тысячи считаются военными беженцами. Именно они попадают под механизм временной защиты.
— Большая их часть не первый год живут в Литве и знают порядок продления этого правового статуса, — отмечают в Департаменте миграции. — Для этого нужно прийти в ближайший отдел департамента и предоставить необходимые документы.
Там также уточняют, что 21 000 украинцев находятся в Литве на основании трудоустройства. А две тысячи — по воссоединению семьи.
В департаменте подчеркивают, что сейчас временная защита действует до 4 марта 2027 года, а решение о продлении этого правового механизма зависит от политиков: «Ожидается, что окончательное решение может быть озвучено через полгода. В зависимости от этого будут приняты соответствующие решения на уровне Департамента миграции Литвы».
При поддержке «Медиасети»

Порохом пропах
Всемирный день православной молодежи, который по инициативе экуменического движения «Синдесмос» отмечается на праздник Сретения Господня, 2 февраля (15 февраля по новому стилю), вошел в официальный календарь РПЦ два десятилетия назад. Поначалу он звучал либерально, воспринимаясь почти как «православная версия» Дня святого Валентина, отмечаемого накануне (и, естественно, осуждаемого РПЦ ). Но после 24 февраля 2022 года этот праздник, как и вообще всё, что отмечает РПЦ, вплоть до Пасхи, окрасился в цвета хаки и влился в одно сплошное торжество смерти на «СВО». Епархии и приходы Московского патриархата отчитались 15 февраля о проведении «православно-патриотических мероприятий», суть которых — в психологической и физической войне с окружающим миром, «во зле лежащим».
С легкой руки православных блогеров-эмигрантов в сети завирусилось видео этого праздника в храме святых Петра и Павла подмосковного поселка Обухово (Балашихинская епархия РПЦ). По благословению и в присутствии настоятеля, протоиерея Сергия Решетняка, прямо в храме, перед иконостасом, выступили с оружием в руках и в камуфляжной форме подростки — воспитанники местного центра патриотического воспитания «Динамит». На сайте храма, настоятель которого исповедует принцип «В здоровом теле здоровый дух», висят отчеты об участии юных прихожан в военной форме в разного рода соревнованиях.
Возможно, обуховских прихожан и не шокирует превращение их храма в разновидность военного полигона, но руководство Балашихинской епархии — с санкции Московской патриархии — решило перестраховаться. 16 февраля епископ Балашихинский и Орехово-Зуевский Николай (Погребняк) подписал указ о временном отстранении протоиерея Решетняка от должности настоятеля. Но вину его сформулировал аккуратно, по-бюрократически: батюшка нарушил циркуляр патриархии № 2370 о проведении «молодежных мероприятий» в нехрамовых помещениях. „
Скорее всего, после того как шум стихнет, протоиерея восстановят: он — один из самых заслуженных и награжденных клириков епархии.
Временным настоятелем храма назначили ногинского благочинного протоиерея Марка Ермолаева — тоже клирика заслуженного и в армейской среде не чужого. Он возглавляет отдел по взаимодействию с вооруженными силами Московской митрополии РПЦ и состоит духовником Отдельного казачьего общества Московской области, активно поддерживает «СВО», ездит «за ленточку». В своем интервью официальному изданию патриархии Ермолаев рассказывал, как «оперативный штаб» при Балашихинской епархии посылает на передовую не только «гуманитарные» грузы, но и оборудование военного назначения: «Радиостанции, ретрансляторы, квадрокоптеры, тепловизоры, прицелы, приборы ночного видения, устройства радиоэлектронной борьбы».
Неподалеку от Обухово, в Преображенском храме села Саввино, входящего в черту города Балашихи, служит настоятелем протоиерей Виталий Кулешов, выпускник еще советского Высшего зенитно-ракетного училища. Благодаря «СВО», сбылась его мечта стать популярным агитатором-политруком. Вместо проповеди на праздник Сретения Кулешов устроил прямо на амвоне демонстрацию «штурмового» бронежилета и шлема, использовав в качестве модели подростка-алтарника по имени Герман. Юноша собрался в семинарию, а значит военная амуниция в будущем «служении» понадобится ему еще больше, чем ряса с крестом, — военное образование стало обязательной частью программ духовных школ.
В отличие от Саввино, в Обухово, не все прихожане счастливы от такого «возрождения православия». Религиовед Ксения Лученко цитирует ворчание прихожан: «Мы перестали понимать, куда мы приходим: в храм Божий или в тир. За последнее время батюшка превратил проповеди и богослужения в настоящую демонстрацию военного арсенала. Люди в шоке. Мы приходим молиться, а уходим с лекции по тактической подготовке». Вот лишь некоторые сюжеты последних проповедей протоиерея Виталия: структура и типология армейских шлемов, виды боевых ножей, основные навыки тактической медицины…
Захотелось движухи
Подвиги тыловых патриотов из числа духовенства РПЦ меркнут на фоне боевого опыта их коллег, реально отправившихся на передовую. Психика священников, прошедших через боевые действия, ломается точно так же, как и психика простых солдат, — это ведь не ангелы с неба. Хотя большинство клириков «в зоне СВО» занимают должности помощников командиров по работе с верующими военнослужащими и сидят на командных пунктах, попадаются среди них и те, кто подписывал стандартный контракт с минобороны и даже оказывался в штурмовых подразделениях. Так или иначе с «зоной СВО» соприкоснулись уже более 3500 российских священников.
Эталоном военного батюшки в Кинешемской епархии РПЦ (Ивановская область) стал протоиерей Евгений Бахматов, настоятель Свято-Троицкого храма поселка Лух. Довольно молодой священник десятки раз ездил на войну и считает своим основным достижением крещение нескольких сотен военнослужащих. О столь массовых крещениях рассказывают многие клирики РПЦ в «зоне СВО» — и это озадачивает. Речь не идет о внезапном обращении в православие мусульман или буддистов (тех же боевых бурятов и тувинцев), которых немало в ВС РФ. Крестятся в основном этнические русские, многие из которых, по идее, были крещены в детстве. Подобно минобороны, у РПЦ своя погоня за фронтовой статистикой — и важнейшим показателем является число участников таинств. Исповедуются и причащаются бойцы не так часто, а вот крестятся массово — и не исключено, что по второму разу (кто будет разбираться?). „
В прошлом году первый зампред АП РФ Сергей Кириенко докладывал о 55 тысячах крещеных на «СВО». Такие числа пропаганда считает убедительным доводом в пользу «священного» характера этой войны.
В религиозных взглядах о. Евгения под влиянием войны также возникли противоречия. С одной стороны, он уверяет, что видел своими глазами, как ВСУ целенаправленно бьют по храмам и монастырям. В одном таком храме на передовой «чудом уцелела лишь мозаика с изображениями апостолов Петра и Павла», остальные иконы сгорели. С другой стороны, икона — это оберег, который неподвластен сатанинским силам, воюющим «с той стороны»: «Волонтеры подарили воину небольшую икону. С этой иконой артиллерист вернулся на фронт и забыл ее в машине. Он должен был развозить снаряды по позициям, но вместо него отправили другого человека. За машиной увязались дроны, один всё же настиг ее. У водителя ни одной царапины, пассажир ранен, но жив. А выжить после такого удара — настоящее чудо. Икона, выходит, и защитила бойцов». Или другой пример: Бахматов рассказывает, что служит молебны на «СВО» «поскору», потому что «враг не дремлет, а батюшка — отличная мишень». Но тут же оговаривается: «С Богом — не страшно», значит, можно было бы и не спешить…
Вместе со 144-й Гвардейской мотострелковой Ельнинской дивизией отправился на фронт помощник комдива по работе с верующими, клирик Смоленской епархии священник Феодор Зинченко. Во время первой командировки его разместили в блиндаже с солдатами, но потом перевели ближе к штабу. Зинченко в своих интервью склонен сакрализировать солдат ВС РФ: подобно Христу, они несут «жертвенное служение», но не прямо во имя Христа, а во имя всех «религиозных ценностей, которыми живут народы России». В этом смысле религия о. Феодора созвучна учению Всемирного русского народного собора, возглавляемого патриархом Кириллом: главная ценность, смысл жизни — это Россия, «русский мир», а православие ценно в той мере, в которой оно им служит. Священник не видит проблемы в жестоких наказаниях рядового состава, видео которых, гуляющие по сети, реально дискредитируют то, что осталось от российской армии: «Хороший командир тот, который дерет с тебя три шкуры». „
И по традиции нынешней РПЦ противопоставляет древнюю заповедь «Не убий» более новой: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
Убийство противника, даже если он такой же православный христианин, по о. Феодору, не грех, зато матерная лексика, которая стала языком армии, — грех непростительный, из-за которого ВС РФ никак не могут победить. «Мат, — рассуждает священник, — это язык нечистой силы, и применяющий его человек приобщается к этому злу. Прибегая к языку нечисти, человек навлекает на себя большие несчастья… В ходе сквернословия происходит отказ от Бога и погружение во тьму дьявольских сил». Примерно так же объясняет невозможность победы России яркий Z-епископ Питирим (Творогов), о котором рассказывала «Новая газета Европа». Как тут не вспомнить евангельское «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! Горе вам…» (Матф., 23:24).
Помощник командующего целым Центральным военным округом ВС РФ по работе с верующими протоиерей Андрей Канев служит в храме святых воинов в екатеринбургском парке «Патриот». И он убежден, что христианство идеально — «органично» — сочетается с войной. По крайней мере, в России: «Мы живем в северной стране и без преодоления, вложения больших сил и жертвенных усилий Россия бы не возникла… У нашего народа заложен дух преодоления. Вот это я называю дух воина». Россия обречена воевать, и церковь должна подстроиться под эту «великую миссию». Надо лишь слегка подредактировать заповеди: вот, «не убий» касается лишь «противоправных действий, которые наказываются законом», рамки применения заповеди, стало быть, определяет государство. Оно для о. Андрея — высшая ценность, поскольку участие в «СВО» оправдывается не абстрактными метафизическими принципами, а тем, что это «война, объявленная государством, а значит — законная», а значит «уничтожение противника не нарушает заповедь “не убий”».
Протоиерей Андрей Канев балансирует на грани фола и тогда, когда перечисляет воинские преступления, которые являются тяжелыми грехами: «Убийство мирных жителей, безоружных пленных». Но подобные преступления не раз фиксировались в зоне военных действий, в том числе комиссией ООН. О. Андрей считает ВС РФ не «воинством Христовым», а средоточием греха? Другая странная грань его учения: признавая любую войну злом (со ссылкой на Социальную концепцию РПЦ!), протоиерей призывает всех христиан к соучастию в этом зле потому, «что абсолютный пацифизм не приведет ни к чему хорошему. Приведет к тому, что просто потеряешь территорию, веру, народ, свой язык, культуру и близких». Допустим, Христос говорил по-другому, запретил апостолу Петру использовать меч даже для защиты, но кого это интересует, если речь идет о Государстве Российском? Протоиерей замечает, что в начале «СВО» почти все россияне были наивными, но «отрезвление началось после мобилизации». Тогда и патриарх заявил, что единственный гарантированный путь в рай — гибель на фронте. Самому патриарху и его верному рясоносному воинству, правда, в рай еще рановато: Кирилл добился брони от призыва для всех клириков и работников РПЦ. Правда, действует эта бронь неформально, «по понятиям» — в законе она пока не закреплена.
Из-под глыб
Одним из самых неоднозначных героев фильма Нигины Бероевой «Мы русские, с нами поп», опубликованного телеканалом «Дождь», стал клирик курганского кафедрального собора св. Александра Невского 49-летний иерей Михаил Шушарин — один из немногих клириков РПЦ, кто пошел в ВС РФ добровольцем и даже на какое-то время попал в штурмовой отряд. Не в качестве капеллана или штабного «помощника командира», а в качестве рядового бойца. Это дало ему совсем другую оптику, и нотки осознания трагизма и бессмысленности происходящего иногда проскакивают в «патриотических» речах священника. „
По словам о. Михаила, его сердце дрогнуло во время празднования 9 мая 2023 года, когда под шум бравурных лозунгом он рассмотрел на стеле в родном Кургане имена своих дедов, погибших во время Великой Отечественной войны.
Возникло смутное ощущение, что отказ от службы в военное время станет неким предательством их подвига. Уже 17 мая священника приняли добровольцем в казачий батальон «БАРС-6» в составе Оренбургского казачьего войска. Он прошел двухнедельное обучение на полигоне и был отправлен «в штурма на передок». «Наш костяк раскидали по разным позициям, добавили к нам уголовников, мобилизованных и элэнэровцев», — рассказывает священник. Наверное, он бы так и погиб с этим контингентом, если бы не некие военные разведчики, которые опознали в о. Михаиле священника и забрали его в город Лисичанск (Луганская обл.). В фильме «Дождя» он признается в том, за что рядового бойца по голове не погладили бы, — стрелял в воздух, поверх голов противника, понимая, что даже на войне убивать нельзя. В христианстве нет каких-то особых секретных заповедей для священников: грехи одинаковы для всех.
«Знаете, что было самое страшное? — делится о. Михаил. — Я был там летом, когда стояла жара. Осы летали тысячами, мух было очень много… Из трупов своих и наших выкладывают брустверы перед окопами. Когда ветер дул со стороны противника, особенно после работы артиллерии, то стоял такой удушающий запах, что не могли ничего есть, выворачивало наизнанку». Священник невольно опровергает рассуждения патриарха о гарантированной дороге в рай: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о ней… Психика нарушена у всех от страха. Когда ребята возвращались с задания, где им смерть дышала в лицо, они приходили со стеклянными глазами и неадекватные, даже на разговор не шли». Признается Шушарин и в собственных грехах: «Когда чувствуешь раздражение в душе или на какое-то событие отреагируешь — ссору или несправедливость, — ангел-хранитель отступает, и тогда становится действительно страшно… Каждый ломается, но смотря в какую сторону».
Со временем истории священников из «СВО» станут особым жанром — так сказать, «агиография наоборот». Это будет яркий назидательный материал в жанре «Никогда снова». Но это будет после войны. А чем дольше она идет, тем меньше права у военного духовенства РПЦ (а похоже, оно там всё постепенно становится «военным») говорить о своем христианстве. Шовинизм, языческий национализм, своеобразно понятый великодержавный патриотизм, имперскость — да, этого много. Но не христианства.

Картина Павла Таланкина Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина») получила премию Британской академии кино и телевизионных искусств (BAFTA) в категории «Лучший документальный фильм». Об этом сообщается в соцсетях академии.
Картина рассказывает об усилении пропаганды и милитаризации в российском образовании. Таланкин снял фильм в сотрудничестве с режиссером Дэвидом Боренштейном пока работал учителем в одной из школ города Карабаш.
В этой категории также были номинированы «2000 метров до Андреевки», «Апокалипсис в тропиках», Cover-Up и The Perfect Neighbor.
Фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» (One Battle After Another) получил сразу шесть премий BAFTA.
Mr. Nobody Against Putin также был номинирован на премию «Оскар» в категории «Лучший документальный полнометражный фильм». Церемония вручения пройдет 15 марта.

В ночь на 23 февраля украинские дроны атаковали промышленную зону в Альметьевске, в результате падения обломков начался пожар, сообщила местная администрация.
Пострадавших нет, власти «проводят работы по ликвидации последствий».
По данным телеграм-канала ASTRA, под атаку попала нефтеперекачивающая станция у села Калейкино, которая принадлежит «Транснефти».
Вечером 22 февраля Белгород и Белгородский округ подверглись массированному ракетному обстрелу со стороны ВСУ, сообщил местный губернатор Вячеслав Гладков. По его словам, есть повреждения энергетической инфраструктуры. В Белгороде и области начались перебои с подачей электроэнергии, водоснабжения и тепла.
Гладков не уточнил масштаб повреждений, отметив, что коммунальные службы работали всю ночь, чтобы восстановить подачу света, воды и тепла.
По данным Минобороны РФ, за прошедшую ночь силы ПВО уничтожили 158 украинских дронов, большую часть — над Белгородской областью.

«Мне очень стыдно. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вы мне изначально пытались донести правду, и мне стоило к вам прислушаться», — эти слова Кристина услышала от матери через несколько месяцев после начала полномасштабной войны, из-за которой они почти перестали общаться. Вторжение России в Украину для многих россиян стало причиной конфликтов и даже разрыва отношений с самыми близкими. Кто-то так и не смог восстановить отношения. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с россиянами, которым в конце концов всё же удалось изменить взгляды своих родственников на войну. Все имена в тексте изменены по соображениям безопасности.
«Мою маму как будто заколдовали»
До 2014 года семья Кристины регулярно ездила в Украину к родственникам: в Черниговскую область — к дедушке, папе отца, и в Киев — к двоюродной бабушке. Мама девушки не смотрела государственное телевидение и всегда мыслила критически.
После начала войны в отношениях с обоими родителями — они к тому моменту уже развелись — у Кристины случился сильный разлад: и мать, и отец поддержали вторжение.
— Помню, 24 февраля я проснулась. Не сразу взяла телефон, а когда взяла — поняла, что началась война. Позвонила своим родственникам в Киев, потому что с ними у меня была самая тесная связь. Потом из-за плотной занятости на работе я не сразу связалась с мамой. А когда связалась, поняла, что она стала думать не в ту сторону, — рассказывает Кристина.
Нарратив о «денацификации», который активно продвигали провластные СМИ, показался матери Кристины убедительным:
— На маму очень сильно повлияло воспитание, которое она получила от своей бабушки, моей прабабушки. Та была ребенком войны, труженицей тыла. На начало войны ей было 14 лет, она сразу пошла работать на ткацкую фабрику. Работала по 12 часов. Естественно, ее рассказы сильно повлияли на маму в детстве. „
И вот маме сказали, что [в Украине] война против фашистов. Мама, конечно, решила, что всё это правильно.
После этого каждый разговор Кристины с матерью о войне заканчивался ссорой.
— Я пыталась убеждать ее, что всё это неправильно, что по телевизору нам врут. Но ничего не действовало. Причем ей уже и коллеги на работе говорили, у кого там сыновья оказались по контракту: мол, не смотрите телевизор, вам там врут. До мамы доходили эти все сообщения, но она как-то не реагировала до конца, — вспоминает девушка. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Кристина признается, что для нее это стало личной травмой:
— Я была в шоке: мою маму как будто заколдовали. Я не знала, как до нее достучаться.
Со временем мать начала «расколдовываться». Кристина понемногу отправляла ей видео Максима Каца на ютубе, советовала посмотреть интервью Екатерины Гордеевой и Юрия Дудя. А в сентябре 2022 года объявили мобилизацию. Муж Кристины раньше проходил срочную службу, и они опасались, что его могут призвать.
Отсрочку на работе ему давать отказались, и супруги решили уехать из России. Сначала в Казахстан, затем муж переехал в Армению, а Кристина ненадолго вернулась в Россию, чтобы решить вопросы с квартирой. Спустя полгода муж тоже вернулся. К тому времени Кристина потеряла работу, и они поняли, что больше не могут жить на две страны.
Именно после их отъезда, по словам Кристины, ее мать начала менять свое отношение к происходящему:
— Уже когда мы уезжали, мама начала активно искать информацию, читать то, что я ей присылала. А когда мы были в Казахстане, мы созвонились, и мама сказала: «Извини, я была не права. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вам и так было в тот момент тяжело, а я вас еще и без поддержки оставила. Я не представляю, как вам было больно в тот момент». Она еще говорила, что ей на самом деле очень стыдно и что она была потрясена, как ее так сильно обманули.
После этого отношения Кристины с матерью стали восстанавливаться. Когда в феврале 2024 года убили Алексея Навального, они вместе сидели на кухне и, говорит девушка, «пили горькую не чокаясь».
Сейчас мать полностью изменила свои взгляды. Она сама научилась пользоваться VPN, смотрит независимые ютуб-каналы, читает новости и обсуждает происходящее с дочерью.
— Последние Новые года мы встречали вместе, — говорит Кристина. — Понятное дело, это уже никакой не помпезный праздник, потому что я постоянно звоню в Киев, спрашиваю, как у них дела. А они рассказывают, что сидят там без тепла, без воды, без света. Просто слезы наворачиваются, когда представляю, как им там тяжело. „
Но у мамы дома в этом году был включен VPN, мы смотрели «Мирные огоньки», старые передачи нулевых, мюзиклы, которые делали вместе в Украине и России.
Очень радует, что мама сейчас так относится [к происходящему] и что чувствуется ее поддержка. Да, понятно, что я с мужем, — нас уже как бы двое. Но когда есть поддержка со стороны родителей, которые еще живы, — это, конечно, очень сильно подбадривает и дает надежду на то, что не всё еще потеряно.
Отца «расколдовать» Кристине пока не удалось — сейчас они не общаются.
«Общего у нас гораздо больше, чем различий»
Когда началась полномасштабная война, 35-летний Сергей позвонил своему отцу, ветерану Афганистана.
— Он мне говорит: «22 июня ровно в четыре часа», — рассказывает Сергей. — «Что ты имеешь в виду?» — спросил я. А он мне: «Ну, опять фашисты на Киев напали».
Но где-то через полгода отец изменил позицию, стал поддерживать войну. Сергей связывает это с влиянием пропаганды, особенно направленной на людей старшего поколения. По его мнению, на отца сильно подействовал нарратив о том, что Запад и НАТО якобы пытаются захватить Россию и навязать ей чуждые ценности.
После объявления мобилизации Сергей уехал из России и больше не возвращался. Общаться с отцом стало совсем трудно: их взгляды разошлись, а эмиграция только усилила дистанцию.
— У меня тогда у самого состояние было не очень хорошее. Мне было тяжело. Я даже рассорился со своими друзьями и знакомыми, которые могли воспринимать войну как нормальное событие. Но я понимал, что с отцом-то нежелательно рассориться и не общаться. Вот и начал думать, что делать, — рассказывает Сергей.
Он стал искать информацию о том, как сохранить отношения с близкими в такой ситуации: читал материалы проекта «Ковчег», участвовал в семинарах, смотрел видео Максима Каца и Екатерины Шульман.
— Но из-за того, что меня выносило, когда начинались разговоры [в поддержку войны], я никак не мог реализовать то, что в этих видео и постах было сказано. Пока я не поработал со своим состоянием, у меня не очень получалось общаться с людьми, у которых, скажем так, другая позиция. Я считал, что это вообще не люди, гуманизма там вообще нет, — говорит мужчина.
Потом Сергей пошел к психотерапевту и научился лучше справляться со своими эмоциями. В какой-то момент он предложил отцу продолжить общение, договорившись временно не обсуждать войну:
— Основная идея у меня была: зачем ссориться, когда нам есть о чем еще поговорить. Общего у нас гораздо больше, чем различий.
Некоторое время они разговаривали только о повседневной жизни. Потом Сергей начал осторожно отправлять отцу новости из независимых СМИ — в первую очередь те, что касались экономической ситуации. Делился видео на ютубе, которые сам считал важными. Отец обещал их посмотреть, но после блокировок пока так и не смог полноценно освоить VPN.
— Потом я стал обсуждать с ним какие-то достаточно нейтральные новости, которые всё равно являлись следствием войны, задавал ему вопросы. Еще я периодически делал упор на то, что у России просто нет успехов в этой «специальной военной операции». Со временем я понял, что у отца тут есть свои интересы, как и у любого среднестатистического жителя России, и разговор нужно строить исходя из этого. Его интересовал рост цен в первую очередь. Например, я запомнил, как он жаловался, что огурцы теперь стоят около 600 рублей за килограмм, — говорит Сергей.
Кроме роста цен отцу Сергея оказалась близка тема блокировок соцсетей и мессенджеров. Хотя сам он пользовался ими не так активно, ограничения усложнили его общение с сыном — это вызывало раздражение.
Путь от полной поддержки войны до скептического отношения занял около двух лет. Сергей думает, что свою роль тут сыграла история его сестры: ее мужа мобилизовали, но он периодически приезжает домой в отпуск и рассказывает, что происходит на фронте.
Сейчас Сергей воспринимает разговоры с людьми, которые придерживаются других взглядов, как свою личную миссию:
— Я понимаю, что достиг какого-то определенного дзена. Я могу спокойно общаться с людьми, которые придерживаются странной позиции. Это то, что я могу делать довольно безопасно для себя. Я вижу [особый] смысл тратить свое время на тех людей, которые сомневаются. Всё-таки сейчас таких становится всё больше.
«Сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь»
Вере 28 лет, она россиянка, но несколько лет прожила в Украине, переехала туда после замужества. Когда началась полномасштабная война, Вера с мужем были вынуждены уехать в Польшу. Ее 55-летняя мама осталась в России, в Западной Сибири. Она поддержала вторжение.
— Мама всегда любила Путина, — рассказывает Вера. — Думала, что он хороший президент, вот сколько всего для страны делает. Это не было похоже на обожание, просто он казался ей достойным человеком. Я думаю, на ее взгляды повлияло то, что в России было много разных мелких программ: выплаты на второго ребенка, какие-то еще премии. Толком уже не помню, но ей это всё импонировало, как бы убеждало ее, что [Путин] делает хорошие вещи.
Хотя Вера знала, как мама относится к власти, тот факт, что она поддержала войну, стал для девушки потрясением.
— Ты сидишь, рассказываешь что-то, а тебе не особо верят, ведь по новостям иначе передают, — вспоминает Вера. — А я ведь живой человек, который там живет и который видит реальную картину. Периодически накатывало раздражение, приходилось повторять одно и то же. Мама реагировала не агрессивно, скорее как большой ребенок, которому рассказали, что Деда Мороза не существует. Она просто внутренне сопротивлялась информации и отмахивалась.
Вера говорит, ей помогло упорство. Она не прекращала попыток достучаться до матери, даже когда это было особенно тяжело эмоционально. Она приводила контраргументы, разбирала фейки, показывала оригинальные видео.
— Я упрямая, буду стучать, пока дырку не пробью, — говорит Вера. — Мне было важно донести маме информацию. „
Бывало, по телевизору показывали новости: видео из Украины без звука и комментарии ведущих. А я, так как была подписана на разные каналы, показывала ей полные видео в оригинале, со звуком.
Так я смогла объяснить маме много фейковых новостей.
Перелом, по ее словам, произошел позже. В какой-то момент Вера была вынуждена вернуться в Россию, чтобы оформить визу для переезда в Польшу. Этот период оказался тяжелым и неопределенным.
— Из-за всей этой ситуации у меня многое в жизни порушилось, — делится девушка. — И тут сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь. С каждым лишним днем моего пребывания [в России] и проблемами с консульствами ее «любовь» к президенту страдала всё сильнее.
Этот опыт изменил не только взгляды матери, но и их отношения.
— Мы стали гораздо ближе, ведь мы теперь на одной стороне и примерно одинаково думаем, — говорит девушка. — Периодами обсуждаем всё это, конечно. Мама теперь считает Путина мудаком. Она замечает многое, чего раньше не замечала. Например, она была недавно в центральной части России у родни и у друзей. В Питере, говорит, как-то много военных на улицах стало: ходят, что-то постоянно проверяют. В Москву дроны прилетали, новости и призывы из каждого утюга — ходят, пацанов вылавливают в армию.
«Не самые приятные разговоры, но не вести их было невозможно»
Кирилл начал обсуждать с мамой политику еще в 2012 году: ему тогда было 25, а маме — почти 60. В протестах он никогда не участвовал, но относился к власти критически, а Путина, говорит мужчина, всегда ненавидел.
— Мама считала себя мудрой взрослой женщиной, — вспоминает Кирилл. — Она меня не очень слушала, [отвечала]: «Это не твое дело вообще. Ты кто такой, чтобы об этом думать? Ты работай свою работу и вообще не возникай на эту тему».
В 2014 году, после аннексии Крыма, Кирилл снова начал пытаться говорить с мамой о политике: рассказывал ей о сбитом над Донбассом «Боинге» и сепаратизме. Но понимания не встречал.
— Когда началась [полномасштабная] война, я, если честно, думал, что мама немедленно изменит позицию, — признается Кирилл. — Но нет, она по телевизору всякого насмотрелась и сказала: «Путин молодец. Он всё правильно делает». Причем до этого я говорил маме: «Вот смотри, тучи сгущаются вокруг этой ситуации в Украине. А что если Путин начнет реальную войну?» Мама смеялась и говорила: «Да ты что, такого никогда не будет. Они там на самом деле уже обо всём договорились».
Такое резкое изменение во взглядах стало для Кирилла шоком. Он вспоминает, что подростком играл в Fallout и интересовался ядерным оружием, но мама его стыдила: «Ядерная война — это плохо». Но когда российская пропаганда заговорила о ядерных ударах, ее позиция резко изменилась.
— Мама как будто сразу забыла, что говорила раньше, и сказала: «Ядерная война — это хорошо, надо ее начинать. Мы всё правильно делаем. И вообще мы в ней точно победим».
Даже когда Кирилл приводил ей аргументы о неправедности войны, о событиях в Буче и Мариуполе, мать не верила:
— Она говорила, что это всё фигня и ничего этого на самом деле не было, — вспоминает мужчина.
Помимо недоверия к источникам Кирилл сталкивался с личными нападками: „
— Мама у меня очень крикливая, всегда эмоционально выражала свою позицию. Называла меня предателем, отщепенцем, изменником Родины, человеком без корней.
На вопрос, как ему удавалось продолжать такие разговоры, Кирилл отвечает:
— А вариантов-то не было. Война идет. Вариант вообще больше не общаться с мамой всё равно невозможен.
Чтобы переубедить маму, Кирилл обращался к государственным СМИ, чтобы показать, что факты там расходятся или противоречат друг другу.
— Мама считает их авторитетными, считает, что там всё правда, а остальные врут, — говорит Кирилл. — В какой-то момент у нее вдруг закралось сомнение: а может, тут не всё так однозначно. Во-первых, каждый раз, когда я говорил, что всё будет не так, как говорили по телевизору, я оказывался прав. Во-вторых, в какой-то момент даже ее совсем пропитанному телевизором мозгу стало ясно, что всё идет не так, как планировали.
Сильнее всего на маму повлиял отъезд сына в Германию. Сначала она говорила, что работа по специальности, врачом, ему там не светит, никто в Европе его как специалиста не примет, визу не дадут, — пересказывала сюжеты государственного телевидения. Когда Кирилл получил предложение о работе от компании, которая занимается медоборудованием, и визу, стало ясно: сын действительно уезжает и, скорее всего, не вернется. Потом, когда Кирилл уже находился в Германии, он начал рассказывать о своей жизни — о том, что никто тут не принимает его в штыки.
— Наверняка всё это как-то немного пошатнуло ее видение, — рассуждает он. — Сложно сказать, какая сейчас у мамы позиция. Но уже точно нет этого «мы сейчас до Киева за три дня дойдем» или «да там вообще одни фашисты». Сейчас уже у нее скорее позиция, мол, зря влезли.
«Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах»
Со своим будущим мужем Ольга познакомилась в январе 2022 года, ей было 47. А уже в сентябре партнер предложил Ольге расстаться, аргументируя это тем, что она «поддерживает фашистов».
Как человек будущий муж ей нравился, поэтому Ольга настояла на разговоре.
— И вот я его два часа таскала по улицам, два часа рассказывала ему истории, начиная с инфузории туфельки до наших дней. Все подробности, всё, что мне было известно, — говорит женщина. — Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах, потому что в какой-то момент он от меня с этой темой отлип.
Ольга связывает его прежние взгляды с тем, что муж долго работал в полиции, а его круг общения — в основном люди рабочего класса.
— Работяги шибко не рефлексируют, — говорит она. — Они не вникают в политику. Что им сказали по телеку, то они и съели.
Что именно повлияло на перемену взглядов мужа, Ольга не знает.
— Его, конечно, время от времени переклинивает, потому что у его мамы дома постоянно включен телек и облучение идет нон-стоп. Но я его быстренько назад возвращаю. По крайней мере про фашистов мы уже больше не заговариваем. И это прямо победа, потому что, если бы он остался на той позиции, вряд ли мы сейчас оказались бы семьей. Для меня важно мировоззрение человека, который рядом со мной.
С отцом ситуация оказалась сложнее, признается Ольга. Ему сейчас 85 лет, раньше он ходил с ней на акции Навального, но потом стал симпатизировать власти. Изменить его позицию полностью Ольге пока не удается.
— С ним всё понятно. „
У него снизилась физическая активность. Он уже не может так скакать, как раньше. И, соответственно, он оказался прикован к телеку, а телек — это мощный облучатель.
Изначально он так его не смотрел, как сейчас смотрит эти жуткие шоу, где все орут друг на друга, — объясняет женщина.
Сильно давить на отца она не решается:
— Мне с ним нельзя спорить абсолютно, потому что потом нам придется его откачивать от гипертонии. Мы с сестрой решили уклоняться от разговоров [о политике] максимально, потому что отец нам еще пригодится.
Но постепенно, по ее словам, отец сам начал возвращаться к прежней позиции.
— Он увлекся искусственным интеллектом, купил себе какие-то жутко интересные курсы, и вот полгода уже не смотрит никаких новостей, — радуется Ольга. — Короче, дед отвлекся. У него в принципе здравый мозг и аналитический склад ума. То есть в какой-то момент шестереночки подвинулись и он как-то тоже более или менее осознал, что происходит. Но это уже произошло без моего участия.
Иллюстрации для текста: Ляля Буланова / «Новая Газета Европа»