Сотрудники Службы госбезопасности Грузии задержали руководителя неправительственной организации «Институт Евразии», основателя движения «Бессмертное войско» (аналог российского «Бессмертного полка») Гулбаата Рцхиладзе. Его подозревают в шпионаже. Об этом сообщает грузинский «Первый канал».
Подробности. По версии силовиков, Рцхиладзе на протяжении многих лет добывал и передавал разведывательную информацию иностранным спецслужбам. Для этого он создавал информационные платформы и организовывал мероприятия в масштабах страны, отметили в СГБ. Предположительно, речь идет именно об акциях «Бессмертного войска».
Всю полученную информацию он передавал представителям разведок двух государств, утверждают в ведомстве. Он встречался с ними лично в Грузии и за пределами страны, а также пересылал данные в электронном формате.
В СГБ считают, что Рцхиладзе делал это с целью получения материальной выгоды и проведения интересов иностранного государства. С разведками каких стран он сотрудничал и какие конкретно данные он передавал, в ведомстве не уточнили.
Против Рцхиладзе возбуждено уголовное дело о шпионаже, ему грозит до 12 лет заключения.
⚪️ Кто это? Как отмечает Tbilisi Life, Рцхиладзе считается одним из основных проводников пророссийской и прокремлевской повестки в Грузии. Возглавляемый им «Институт Евразии» недавно создал Совет по мониторингу русофобии. Сам Рцхиладзе активно оправдывает российскую агрессию в Украине и обвиняет Владимира Зеленского, что тот спровоцировал РФ.
На имя Рцхиладзе были зарегистрированы такие организации, как «Бессмертный полк Грузии», «Народное движение за грузино-российский диалог и сотрудничество» и «Кавказское сотрудничество».
В прошлом году объединение журналистов-расследователей iFact выяснило, что он получал финансирование от российского «Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом».

Каждую субботу Кирилл Мартынов, главный редактор «Новой газеты Европа», комментирует самые важные события недели в России и мире.
За что больше срок: за убийство человека на охоте или за кальян на куличе? А также другие безумные уголовные дела недели: преследование за перевод Аристотеля, спецшкола за «ЛГБТ-пропаганду», преподаватель ВШЭ в колонии за донат ФБК и мефедроновые экстремисты.
Новости войны: удар «Орешником» по Киеву, «Сосновский маньяк», ушедший на «СВО» и погибший на фронте, штрафы работодателям за отказ брать на работу участников войны и «ряженые» ветераны. А еще — как поражение в войне пытаются превратить в победу?
ФСИН на электросамокатах, запрет иностранных надписей на одежде школьников, тоталитаризм в приложении MAX, а также Пал Лаич и новое имя президента Казахстана.

— Все, включая Кремль, обсуждают вашу речь на сцене. Вы, очевидно, к ней готовились и даже читали ее с телефона. Вам было сложно произнести эти слова?
— За несколько часов до церемонии закрытия продюсерам позвонил Тьери Фремо, арт-директор Каннского фестиваля и сообщил, что нашей группе нужно быть в зале, а это означает одно — фильм наш будет как-то отмечен. Это давняя и твердая традиция: никогда и никому не сообщать, что за приз будет вручен, поэтому в зал идешь в ожидании сюрприза. И только за два часа до церемонии я вдруг осознал, что если будет приз, стало быть, нужно подготовить речь. И тогда с одной стороны, чтобы не забыть отметить всех, кто этого заслуживает, — свою группу, продюсеров, Каннскую комиссию и решение жюри, а с другой — сформулировать обращение так, чтобы не свалиться в какое-нибудь некорректное слово, я решил зафиксировать этот спич. Я человек письма, а не устной речи, это свое свойство я хорошо изучил. В общем, я отредактировал до нюансов все эти несколько строк, которые относились к миллионам людей по обе стороны линии соприкосновения. Я твердо знал, что не могу этого не сказать. Что на такой арене, когда к твоему слову приковано внимание всего мира, русский режиссер сегодня не может косноязычно или неопределенно что-то общее сказать.
Знаю, что украинская сторона немедленно прокомментировала это, что многие по обе стороны смертоносных окопов отрицательно отнеслись к моему выступлению. Это их право и я не стану этого комментировать, не стоит умножать сущности. Я сказал ровно то, что считаю необходимым и достаточным. Я обращался к людям, которые живут в моей стране. И не в окопах — в стране. Я знаю определенно — огромное число людей в России не в состоянии говорить; не рискуя свободой, не могут никак выразить несогласие с тем, что происходит в стране. Все они устали от войны. И таких людей огромная масса. И потому, можно сказать, эти слова были актом солидарности. „
Кто-то пишет, что я должен обращаться к двум Владимирам, но это неприемлемо. Я не должен адресоваться к президенту чужой страны с таким обращением. И не только потому, что не являюсь гражданином Украины, а просто потому, что не в нём дело.
Он готов завершить войну в любую минуту, он не перестает это повторять в своих обращениях к мировому сообществу. Всё дело в одном только человеке, и в его воле остановить кровопролитие.
— Были претензии к тому, что вы назвали Владимира Путина «господином».
— Я обратился к должностному лицу, которое имеет полномочия осуществлять все эти действия. Его должность — президент Российской Федерации. Как еще я должен был обратиться, хочу спросить у недовольных? Примерно так, как это позволяет себе президент другой великой державы, когда комментирует поведение иранских правителей? Этак мы доведем общественную дискуссию до языка подворотни. И чем всем нам это послужит? Это контрпродуктивно.
Обращение к другому «господин» не означает подобострастия и не является «мольбой» или «челобитной» — это профанное суждение. Такое обращение может быть и «требованием», потому что «господин» — это господин всем своим действиям.
— На сцене вы показались мне подавленным. Это из-за речи или расстроились, что вам досталась не «Золотая Пальма»? На финальной пресс-конференции вы даже премию забыли, и было это как будто символично.
— Да, точно, забыл. Наверное, и правда символично выглядело. Сейчас объясню. Я всегда и везде подчеркивал, что само участие в конкурсной программе Канн или любого настолько же важного фестиваля — это уже победа, потому что это трамплин для твоего следующего шага. Канны — это беспрецедентная площадка. Когда из трех тысяч полнометражных фильмов, снятых во всём мире, как сквозь угольное ушко, попадает туда только 20 картин, такая селекция — это победа. Если ты в конкурсной программе — ты уже победил. Потому что теперь на твоем постере красуется слово Competition, а это — репутационный маркер для зрителя: «О, Каннский конкурс, пойду-ка посмотрю». А это значит, что фильм будет продан на куда как большее число территорий, и продюсер, который собирал на него финансирование, инвесторы, которые вкладывали деньги, вернут свои вложения и будут готовы вложиться в твою новую картину. А уж когда из этих 20 претендентов кто-то получает еще и награду, то это уже только дополнительный бонус.
Этот бонус я так скромно рассматриваю, возможно, пряча за этой скромностью свое честолюбие, не знаю. Но я всегда говорил, что это не столь важно. Это и правда так. Ровным счетом потому, что как только Каннская программа была объявлена, продюсер, который произвел наш фильм, принял решение, что следующий фильм мы делаем с ним вместе. Это главный итог. Потому что для автора нет ничего важнее, чтобы после всех этих схваток на красной дорожке было открыто пространство для следующего шага.
Но награды всё же тешат честолюбие…
Человек — существо, подверженное искушениям. Необходимо сохранять олимпийское спокойствие в процессе создания фильма, не потрафлять слабостям, ориентирующим тебя на успех, быть верным первоначальному замыслу. Однако когда ты уже закончил фильм, когда наконец увидел в просмотровом зале его эталонную копию, ты отпускаешь фильм от себя, он начинает собственный путь; ну а ты можешь позволить себе эту слабость — предаться искушениям честолюбия. Гадать, сидя в зале на церемонии закрытия: приз за режиссуру тебе достанется или гран-при? Каждый человек имеет на это право. Кто не любит похвалу или заслуженные почести? Я тут — не исключение.
Помню, мы приехали в Канны то ли с «Левиафаном», то ли с «Нелюбовью», и после премьеры стали выходить рецензии одна лучше другой. Роднянский зачитывал мне какие-то особенно сильные куски (Александр Роднянский был продюсером указанных фильмов. — Прим. ред.). И сам он был уверен в успехе, и мне это чувство передалось. Я все это слушал и думал: «Ну всё, Пальма наша!» И когда ты накручен до крайней степени и вдруг получаешь не то, на что тебя накрутили, тебя посещает разочарование. Простое человеческое чувство, совершенно понятное. Тогда я сказал и себе, и Роднянскому: «Если и когда мы снова будем в каком-нибудь конкурсе, я прошу, не рассказывайте мне о том, с кем мы идем ноздря в ноздрю. Ничего не хочу знать об этом».
У меня никогда не было соцсетей. Я обходил это царство стороной, потому что понимаю: стоит войти в это пространство, и можно себя потерять. Этот инструмент человеческого общения на деле оборачивается фетишем саморепрезентации, идеально отвечающим на старый философский вопрос «быть или казаться?» Поэтому я стараюсь оставаться вне контекста: я не в курсе, что там живо обсуждают во время фестиваля, какие там копья ломают. Не знаю и знать не хочу. Потому что всё это демокритова пустота. «Ничего нет в мире, кроме атомов и пустоты», учит нас Демокрит. Так что досужие мысли, догадки, слухи и сплетни — всё это пустота. Атомы — в руках победителей в день награждения.
В этот раз я снова пытался открещиваться. Но ко мне подходили все эти пиар-агенты — французские, иностранные. Все как один считали своим долгом пророчить Пальму. Как их остановишь? Все они только об этом и нашептывают! Я говорю, пожалуйста, услышьте меня: не хочу ни с кем из конкурсной программы наш фильм соизмерять. У меня было больше сотни интервью по семь-восемь часов кряду несколько дней. И почти все журналисты подмигивают: «Это — Пальма!» У меня снова появилось это предательское чувство, что, похоже, все они правы. И теперь, на будущее, хочу буквально в контракте прописать, чтобы со мной ничего подобного не обсуждалось. В общем, первая причина — это обманутое чувство. Вполне человеческое и понятное состояние.
— А вторая?
— Вторая предельно важная по рациональным и стратегическим соображениям. Так сложилось — именно в этом году «Оскар» заявил, что любой победитель фестиваля класса А автоматически вносится в лонг-лист. То есть если бы мы получили Пальму, то уже были бы в лонг-листе «Оскара». А теперь нам нужно выдвигаться от Оскаровского комитета какой-то страны. И [Натанаэль] Кармиц (французский сопродюсер «Сентиментальной ценности», «Секретного агента» и «Худшего человека на свете». — Прим. ред.) говорит: «Андрей, загвоздка в том, что в прошлом году мы выдвигали Джафара Панахи. И если в этом году выдвинем тебя, то французский Оскаровский комитет резонно возразит: “Ребята, вы выдвигаете то иранцев, то россиян, а где же мы, французы? Давайте как-то по очереди”». Конечно, я их понимаю. Короче, у Кармица есть сомнения, что от Франции он сможет выдвинуть картину.
— Но есть же Латвия!
— Вы сами можете такое представить: Латвию, выдвигающую на «Оскар» фильм русского режиссера на русском языке?
«Я заново учился ходить»
— Давайте про хорошее. Я понимаю про ваши обманутые ожидания, но ведь это тот случай, когда люди накручивают вас из самых лучших чувств — от любви, от радости, от гордости. Это уже после речи из России в ваш адрес стали доноситься проклятия, но людей, которые за вас болели единодушно, было намного больше.
— Многие переживают унижение, позор и стыд, и как будто это событие компенсирует ощущение, всё-таки возвращается какое-то чувство собственного достоинства. Я думаю, в этом дело.
— Я смотрела трансляцию церемонии в зале для прессы, там всегда повышенная эмоциональность, все реагируют, сразу постят в соцсети, и было видно, что русские — и те, кто в зале, и те, кто в России смотрел, — очень болели. Когда уже две последние главные награды остались, это было сравнимо с тем, как футбольные фанаты смотрят пенальти в финале Чемпионата мира.
— И когда объявили награды, что было в этом зале?
— У русских — прямо отчаяние.
— А вы спрашиваете, расстроился ли я!
— Гран-при всё-таки — очень престижная награда, и самая высокая каннская награда для вас, это шаг по лестнице наверх.
— У меня есть более утешающая пилюля — великий Робер Брессон никогда не получал «Золотую пальму». Мой любимый Антониони никогда не получал «Золотую пальму». Даже Бергман никогда ее не получал. Можно ли в это поверить? Ингмар Бергман даже отказался приехать, когда ему решили вручить почетную Пальму за вклад в мировой кинематограф. Это было уже на склоне его дней. Хотя, кажется, причем тут фестиваль, если награды определяют только члены жюри, организаторы фестиваля не влияют на их решение.
— Я хочу задать деликатный вопрос. В одном из сотни этих фестивальных интервью вы сказали, что вы лежали в искусственной коме из-за коронавируса и вашей жене Анне говорили, что шансов почти никаких...
— Аня мне этого не говорила до тех пор, пока я не вышел из больницы. Не представляю, какой силой она держала это в себе. Как жила с этим? Она ходила 40 дней к недвижимому телу. Все 40 дней, каждый день приходила и на это смотрела. То, что она пережила, это вообще немыслимо. Да еще и в Германии, где ты не знаешь языка, она жила в какой-то жалкой комнатушке, и ходила ко мне каждый божий день… Благо ее пускали, ей позволили быть в реанимации каждый день.
— Вы сказали, что когда вышли из комы, то думали: «Если выживу, обязательно должен снять этот фильм». Вы реально за полшага от смерти думали о съемках фильма?
— Ну когда ты выходишь из комы, всё, ты уже возвращаешься к жизни. Я очнулся, и пытаюсь встать. И понимаю, что у меня не работают конечности. Ни руки, ни ноги не двигались вообще. То есть вообще. А врачи-то всё уже повидали, говорят, мол, успокойтесь, у вас немножко сейчас... Я говорю, как немножко? У меня ноги просто безвольно лежат на постели. А руками я не могу нажать кнопку вызова медсестры. Вот так.
Аня и медсестры несколько недель кормили меня с ложечки. Ну то есть это был ад. Я лежал и просил жену перевернуть меня на бок, если надоело на спине. Я не шучу. „
Недели три, может, месяц лежал так, и думал — ну всё, конец, как мне жить? Зачем? Я — говорящая голова, тело мне больше не принадлежит.
Зачем мне обременять близких?
Чего я только не думал, пока понемногу не стали возвращаться силы. Мне выделили две команды реабилитологов, которые каждые три часа приходили и занимались со мной разными непростыми для меня упражнениями. Я заново учился ходить, работать пальцами. Однажды Аня принесла мне вместо больничной еды суши, я ух как обрадовался, но не смог палочки держать, рука забыла, как это делается. Ходить не мог совсем. Меня ставили на специальный агрегат, крепили стопы к подставке, которая как бы за меня ходила. Ну то есть с нуля приходилось осваивать известные всем навыки.
— И вот в этих обстоятельствах мысль о съемках мотивирует и спасает?
— Первые мысли были о том, и что же теперь делать? Это было уже в феврале 2022 года, война началась, все мои проекты сгорели вместе с прежней эпохой. Надо было что-то заново придумывать… Но где-то к августу 22-го я понял, что ничего подобного — все мои проекты актуальны. Фильм «Юпитер», над которым я так долго работал, будет переписан, я перенесу события в 22-й или 23-й год, этот замысел станет еще острее (в прессе сообщалось, что «Юпитер» будет рассказывать историю некоего российского олигарха. — Прим. ред.). Я стал пробуждаться к жизни. Потому что появился смысл.
— Но ведь когда вы планировали снимать ремейк Шаброля, ни войны, ни мобилизации еще не было, и сценарий был другим?
— В 2018 году, когда я только задумался о ремейке Шаброля «Неверная жена», сценарий, разумеется, был бы другим. Но так распорядилась судьба: ни в 18-м, ни в 20-м я не сумел приобрести права на сценарий Шаброля.
Ну а теперь в этот замысел вторглась война и всё, что она несет за собой; сама история вписала свои строки в сценарий. Каким-то чудом Натанаэль Кармиц узнал, что я был когда-то заинтересован в этом проекте. Он позвонил, мы встретились. Это было в начале сентября 2022 года. Я сказал на первой же встрече, что для меня принципиально важно, чтобы не было вмешательства в замысел. «Как у вас с этим?» На что он ответил: «Андрей, вы находитесь во Франции. Здесь правит автор. Продюсер здесь только помогает вам реализовать задуманное. Никакого вмешательства не будет». И он это слово сдержал. Ни разу, нигде не влезал со своим видением или критическими замечаниями. В общем, мы ударили по рукам. Это было 7 или 8 сентября. А буквально через две недели в России была объявлена частичная мобилизация.
Не ступить на территорию пропаганды
— Многие задавали вам вопрос о том, что вы находитесь на дистанции от России, и вот как вы можете снимать кино, находясь ни там, ни внутри, ни видя этого. Но у меня было потрясающее ощущение про то, как действительно может человек, шесть лет не видевший эту страну, так точно передать ее воздух.
— Получилось?
— Сто процентов. Иностранцы на каких-то сценах смеялись, может, это и хорошо, но у меня просто кровь холодела. Если не знать твердо, что вы не в России, этого угадать вообще нельзя. Вы рассказывали, что сцена, в которой чиновник «мотивирует» солдат перед уходом на фронт, — это вербатим, то есть вы просто взяли чью-то реальную речь и скопировали ее?
— Да, вербатим. Мы нашли это выступление в YouTube. «Иисус Христос, между прочим, историческая личность, как-то раз сказал»… Это из выступления одного депутата, не стану называть его имени.
— Ничего, сейчас Дмитрий Дюжев в Госдуму пошел. Будет еще и не такой вербатим. В фильме меня очень впечатлило, что ничего не сказано про войну впрямую, даже «х** войне» закрашено на бетонной опоре.
— Да, ведь это фильм про то, как война в России незамечаема, ее будто бы нет. Мне кажется, это верный взгляд на происходящее. Мы с вами знаем, куда везут этих мобилизованных, знаем, что они обречены. А кому это непонятно, ну что ж.
— Вас еще обвиняют в том, что вам их — мобилизованных — жалко. Будто бы это заметно в фильме, особенно в этой сцене с погрузкой в автобусы, что вы сочувствуете «нашим мальчикам».
— Если тебе, сидящему в зале, не жаль этих людей, то проблема в тебе, а не в фильме. Этих людей против их воли бросают в окопы под снаряды и дроны. И если ты не испытываешь к ним сострадания, если это не вызывает сочувствия в тебе, сидящем в зале, то ты перестал быть человеком, ты превратился в политическое животное. Вот и всё. Ведь это самые простые христианские ценности — не убий — и если они направлены только в одну сторону, то это пропагандистский плакат. Но не искусство.
Ты такой же, как они. И знаешь, что мог бы оказаться на их месте. И разве ты не заслуживаешь сочувствия? Что бы ни творилось сейчас в этом сломанном мире, золотое правило этики никто не отменял.
— А этот схематоз из фильма с оперативным наймом новых сотрудников, чтобы их и отправить на фронт, это реальная история?
— Было так: мобилизацию объявили в конце сентября. И вдруг, где-то в середине октября, мне звонит мой приятель, бизнесмен. Мы никогда не общались с ним подолгу, а тут он вдруг звонит и часа два с половиной в телефон рассказывает мне эту сцену (из фильма: бизнесмена вызывают чиновники и требуют отправить на фронт часть сотрудников. — Прим. ред.). Он и есть участник этой сцены. И у него, похоже, была жажда поделиться с кем-то этим опытом.
Я спрашиваю его, и что ты будешь делать? Он говорит, вот смотри, есть у нас кладовщик на производстве, топит за Z, запишу его, раз топит, пусть идет. А вот если у меня заберут специалистов, у меня дело рухнет. И что мне делать со всем этим? А сама история с тем, что герой нанимает совсем новых людей, это уже наше измышление. Своих герой наш не хочет на мясо отправить, поэтому придумываем отправить незнакомых. Тут ключевое в том, что он бы мечтал этих людей не увидеть никогда в лицо.
— Знаю, что в фильме должен был быть эпизод на войне. Почему в результате отказались от него?
— Да, был такой эпизод, сразу после отправки мобилизованных на фронт. Оглушительный эпизод, который мы хотели снять практически одним планом. Это довольно дорогое предприятие, мы посчитали — он обошелся бы нам почти в миллион евро. Но я знаю, что нашел бы такие деньги. Тут дело было не в бюджете. Главная причина, почему его нет в фильме, — его творческое или, лучше будет сказать, эстетическое свойство. Если бы мы сняли такой эпизод, мы бы вышли за пределы искусства и ступили бы на территорию пропаганды. Причем хоть в одну, хоть и в другую сторону, как повернешь, зависело бы от взгляда. Каждая из сторон нашла бы в этом сюжете пищу для своего нарратива, причем вопреки воле авторов. Нельзя допускать, чтобы твое искусство в чужих руках было бы дубиной. Так я смотрю на вещи.
— И вот тут важно спросить, как вы относитесь к тому, что люди смеялись в зале? Был смех на сцене с ментами, когда они раскрывают преступление (момент описан в нашей рецензии. — Прим. ред.)
— Ну, а почему не посмеяться? Это всё-таки живая жизнь, а ведь она иногда смешно устроена, надо просто это разглядеть.
— А видели ли вы какие-то фильмы, которые сняты про войну в России?
— Нет. Так, чтобы специально — не смотрю. Мне это не интересно.
— Я из интервью «Дождю» почерпнула, что вы собираетесь получить прокатное удостоверение в России или это троллинг такой?
— Почему троллинг? Нет. Вполне серьезный разговор. Строго в рамках закона, как все мы теперь привыкли говорить. Когда время придет, подготовим документы и отправим запрос в соответствующие инстанции. Права на Россию принадлежат мне, такое у нас соглашение с французскими продюсерами, так что мне и заниматься этим. Фильм снят на русском языке, полностью основан на российском материале, и я бы очень хотел, чтобы зрители в России смогли его увидеть.

Спустя год после восшествия на престол св. Петра, 25 мая, папа Лев XIV представил свою первую энциклику — официальный вероучительный документ. Энциклика чрезвычайно объемна (свыше 40 тысяч слов и около 200 страниц) и местами сложна для восприятия. На латыни она называется «Magnifica humanitas», что можно перевести по-разному: «Великолепное человечество»; «Величественная человечность» и т. п. Главный посыл документа, заключенный уже в названии, — поиск спасения человеческой природы, самого прекрасного творения Бога, от порабощения искусственным интеллектом (ИИ), развитие которого, похоже, идет по пути, этически неприемлемому с точки зрения католической церкви. И если так пойдет дальше, ИИ лишь умножит число страданий и приблизит конец света. Надо срочно что-то предпринимать…
Документ написан в развитие социальной доктрины католической церкви, основу которого заложила ровно 135 лет назад, в мае 1891 года, энциклика папы Льва XIII Rerum Novarum («Новых явлений»). Неспроста Лев XIV взял его имя после избрания на престол — он пообещал продолжить труды предыдущего понтифика-носителя имени по борьбе за социальную справедливость; то есть — в современных условиях — против превращения человека в винтик глобальных корпораций или в избыточную биологическую единицу, которой остается одна дорога: бессмысленный «мясной штурм» на высокотехнологичной войне, управляемой всё тем же ИИ.
Разоружение ИИ
«Услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец» (Матф., 24:6), — так описывает Иисус состояние «инфополя» накануне Апокалипсиса. И понтифик делает нервом своего послания связь войны с ИИ, который превращает картину на поле боя в подобие компьютерной анимации, а военнослужащих — в виртуальных солдатиков. Пожалуй, это самый яркий образ дегуманизации, расчеловечивания, которое может стать плодом милитаризации ИИ.
Другие образы энциклики связаны с вытеснением человека со свободного рынка труда либо с превращением его в раба, в нечеловеческих условиях добывающего редкоземельные элементы в беднейших странах мира ради суперсовременных технологий, позволяющих богатым странам становиться еще богаче. «Нечеловечно развитие, — говорится в документе, — которое увеличивает потребление одних, перекладывая издержки и раны на других, или обрекающее целые регионы на подчиненное положение». Папа призывает «разоружить» ИИ, сравнивая его разрушительный потенциал с ядерной энергией, которая призвана служить всем людям и в мирных целях. Но «разоружить» его можно не технологически, а только этически, подчинив ИИ моральным законам, пока его стихия совсем не вышла из-под контроля. Еще немного — и будет поздно: правила нам начнут диктовать те, кто контролирует базы данных и серверы.
Как альтернативу деструктивному ИИ Лев XIV предлагает мечту о созидательном ИИ, выбрав для этого библейский образ пророка Неемии (V в. до н. э.), который был также наместником персидского царя Артаксеркса, владевшего Иудеей. Он сумел мобилизовать силы целого народа на строительство защитных стен Иерусалима, пока не успели спохватиться многочисленные враги евреев. По мысли папы, разработка ИИ должна стать проектом всего человечества: «общим делом», «служением любви», а не бизнес-проектом «привилегированного меньшинства». «Исполненный величия человеческий род, сотворенный Богом, стоит сегодня перед решающим выбором: возводить новую Вавилонскую башню или созидать град, где смогут обитать вместе Бог и человечество», — говорится в документе.
«Magnifica humanitas» разделена на пять глав, во вступлении дается «база»: технологии сами по себе этически нейтральны, «добрыми» или «злыми» их делают люди. Первая и вторая главы напоминают о тех постулатах католического социального учения, которые можно назвать либеральными и вызывающими особое раздражение у Трампа и его единомышленников («Новая-Европа» писала о ключевых противоречиях трампизма и мировоззрения Льва XIV). Папа утверждает незыблемость прав человека, делая акцент на меньшинствах и женщинах. Но больше всего говорит о мигрантах, будто специально щекоча нервы Трампа. Переходя к ключевой проблеме энциклики — «ИИ и война», — он как будто защищает национальное достоинство Украины, не называя, впрочем, ее: «Содействие общему благу никогда не может быть отделено от уважения права народов на существование, на сохранение собственной идентичности и на внесение своего самобытного вклада в семью народов… Любая попытка или замысел уничтожить или поработить народ глубоко безнравственны и потому неприемлемы».
Может, это Антихрист?
Подобно Льву XIII, который в конце XIX века протестовал против монополий и гиперконцентрации капитала, Лев XIV требует передать контроль над нейросетями народу, то есть «преодолеть патернализм и иждивенчество в пользу совместной ответственности». Понтифик очень обеспокоен тем, что величие человеческой личности меркнет перед стремительным развитием ИИ, что под его влиянием люди разучиваются мыслить самостоятельно, но что самое страшное — теряют нравственный самоконтроль над мышлением. Святой престол инициирует написание этического кодекса ИИ, который должен быть составлен не узкой группой специалистов, а правительствами, религиозными деятелями, пользователями и вообще самой широкой общественностью. Основой этого кодекса станет разрыв «тождественности между технической мощью и правом на управление». Технический прогресс, по убеждению папы, не должен трактоваться как «преодоление ограниченности человеческой природы», тем более что совершенство любви, к которой не способен ИИ, всегда выше любого совершенства баз данных. Развитие технологий без нравственного совершенствования, по выражению Льва XIV, это «регресс сердца». Еще один риск дегуманизации — вера в быструю и простую возможность получить ответ на любой вопрос, что в перспективе чревато смертью научного знания, в первую очередь — гуманитарного.
Папа констатирует, что ИИ размывает категорию истины. Речь даже не идет об истине в религиозном смысле — папу беспокоит неспособность ИИ адекватно различать правду и ложь, умножение разного рода «дипфейков», незащищенность персональных данных. По большому счету, способность опознать и отвергнуть ложь тоже относится к этике, а не к технологиям. Прямое отношение к этической стороне имеет и проблема зависимостей: если сегодня психологи говорят о разрушительном воздействии на психику виртуальной реальности компьютерных игр и соцсетей, то завтра выяснится, что разрушительный потенциал ИИ еще больше. „
Подсев на «дружеский» диалог со «всезнающим чатом GPT», человек быстро впитает его «стиль мышления» и утратит способность решать элементарные задачи без его помощи.
Такую беспомощность и дезориентацию возьмут на вооружение глобальные корпорации, «эксплуатируя слабость» потерявшегося человека. Так нынешняя политическая архитектура постепенно заменится новым цифровым сверхгосударством, ничем не отличающимся от «царства Антихриста», описанного в Апокалипсисе. И в этом пункте тревоги и опасения Святого престола вновь вступают в клинч с идеологией трампизма, как раз провозглашающего замену традиционного государства неким цифровым блокчейном, при котором функционал каждого человека будет определять ИИ по неким своим алгоритмам. Папа справедливо опасается, что сегодня человеческая природа уязвима как никогда.
Цифровой детокс Ватикана
За несколько дней до презентации энциклики Лев XIV запустил процесс создания нового органа Римской курии, специализирующегося на проблематике ИИ. Его формирование поручено кардиналу Майклу Черны, префекту конгрегации целостного развития человека. В состав нового органа также войдут представители конгрегаций вероучения, культуры и образования, коммуникации и трех папских академий. В самой же презентации «Magnifica humanitas» 25 мая, помимо куриальных прелатов, участвовал сооснователь американской компании ИИ «Anthropic» Кристофер Ола. Созданная пять лет назад в результате этического конфликта с «OpenAI», эта компания, как видно из ее названия, занимается гуманизацией ИИ, вступая в конфликт с той же трамповской системой. Капитализация «Anthropic», разрабатывающей языковые модели «Claude», оценивается в несколько сотен миллиардов долларов, и она осмелилась отказать американским властям в использовании ее модели для массовой слежки за людьми и для создания новейших систем вооружений. Дошло до того, что „
Пентагон включил «Anthropic» в список «потенциальных угроз», а Трамп приказал всем федеральным структурам прекратить использование продуктов «Anthropic», назвав ее «леворадикальной выскочкой», угрожающей «нашим великим военным».
Папа Франциск также был обеспокоен проблематикой ИИ и даже ввел в обиход особый термин — «algorethics» («этика алгоритмов»). Первой попыткой создать кодекс этой этики стало подписание в 2020 году Святым престолом и представителями гигантов IT-индустрии «Римского призыва к этике искусственного интеллекта», провозгласившего шесть принципов: прозрачность, инклюзивность, ответственность, беспристрастность, надежность и безопасность. В самом конце понтификата Франциска на территории Ватикана начали действовать «Руководящие указания в области искусственного интеллекта», запрещающие в папском государстве любые виды ИИ, ограничивающие права человека (конечно, это скорее декларация, чем строгая правовая норма).
Православный угол
РПЦ по-своему обеспокоена проблемами ИИ, но это ее беспокойство больше укладывается в пространство пропаганды, чем морали. После 24 февраля 2022 года вообще сложно говорить об этических категориях применительно к крупнейшей религиозной организации РФ. Плакатным языком пропаганды с трибуны Госдумы патриарх Кирилл призывал в прошлом году закрыть Россию от иностранных нейросетей и создать чисто «суверенный» ИИ. Ибо если не взять ИИ под контроль, он обязательно приблизит «апокалиптическую картину». А если взять, то чисто человеческими усилиями «ужасы Апокалипсиса» можно и отменить, ну или хотя бы отложить. На практическом уровне клирики РПЦ пока гораздо больше опасаются «конкурентов» в лице сгенерированных ИИ виртуальных батюшек.
Самый полный на сегодня богословско-аскетический анализ ИИ с православной точки зрения был недавно размещен без подписи на сайте Свято-Троицкой семинарии в Джорданвилле (США). Представляя этот анализ, ректор семинарии, епископ Лука, так обозначил его цель: «Принять меры для минимизации или полного прекращения использования ИИ». Авторы исследования признают, с одной стороны, великие силу и влияние ИИ, с другой — непонимание природы этого явлениями самими создателями нейросетей. Например, гендиректор уже упоминавшейся компании «Anthropic» Дарио Амодеи признавался: «Такое непонимание, по сути, беспрецедентно в истории технологий». А Илон Маск его дополнял: «С помощью искусственного интеллекта мы вызываем демона». В Джорданвилле верят в военное происхождение большинства современных компьютерных технологий, включая интернет, поэтому они заточены на сбор всей возможной персональной информации. «ИИ — это следующий шаг в направлении тотального контроля, увеличивающий степень профилирования, зависимости и привыкания до неприемлемого уровня, — говорится в исследовании. — Он позволяет своим создателям составлять психологический и духовный портрет человека таким образом, о котором социальные сети могут только мечтать. Антихрист станет человеческим проявлением ИИ — полезным, “разрешающим проблемы” субъектом, без которого, как им ошибочно кажется, люди не могут жить».
Если «ужасы Апокалипсиса» и грядущее пришествие Антихриста — это предмет веры, то психологические, когнитивные риски и чрезмерный контроль над людьми со стороны ИИ касаются всех. С удивительным педантизмом Лев XIV составил полный список опасностей и вызовов, которые бросает человечеству переход власти к нейросетям. Но не указал практических способов преодоления этих опасностей. Будем надеяться, что время на это у человечества еще есть.

Владимир Путин во время вчерашней пресс-конференции в Астане заявил, что Россия не собирается нападать на Евросоюз. После этого он процитировал Адольфа Гитлера, заметил проект «Проверено. Медиа».
Путину задали вопрос, планирует ли Россия напасть на ЕС. В ответ он сказал: «Это бред. Как говорил [начальник управления пропаганды НСДАП Йозеф] Геббельс: „Чем невероятнее ложь, тем быстрее в нее поверят“».
Проект «Проверено. Медиа» отмечает, что на самом деле эта фраза принадлежит не Геббельсу, а Адольфу Гитлеру. В книге Mein Kampf он критиковал тех, кого считал виновными в поражении Германии в Первой мировой войне:
«Эти господа исходили из того правильного расчета, что чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову», — говорилось в главном труде Гитлера.
Ранее Путин уже произносил эту цитату и приписывал ее Геббельсу. В сентябре 2022 года Путин процитировал Гитлера в речи, посвященной аннексии украинских территорий.

В результате удара украинского дрона по частному дому в Таганроге пострадали два человека, сообщил губернатор Ростовской области Юрий Слюсарь.
На территории порта в Таганроге из-за атаки БПЛА загорелся танкер, резервуар с топливом и административное здание. Возгорание было ликвидировано.
Командующий Силами беспилотных систем ВСУ Роберт Бровди добавил, что также украинские дроны атаковали военный аэродром в Таганроге. В результате удара были уничтожены два самолета Ту-142 и ракетный комплекс «Искандер». Минобороны РФ эту информацию не комментировало.
Также в Ростовской области были повреждены несколько частных домов и других объектов. На фоне атаки власти Таганрога расширили режим ЧС, введенный 27 мая после атак ВСУ.
Другие атаки:
Крым. В аннексированной Феодосии после ударов украинских дронов загорелась нефтебаза, утверждает телеграм-канал «Крымский ветер». О последствиях возгорания не сообщается. Ранее ее атаковали уже не менее шести раз.
Краснодарский край. В Армавире в результате атаки украинских беспилотников загорелась нефтебаза, рассказали в администрации города. Пожар был локализован, пострадавших нет.
Белгородская область. Три человека погибли и три пострадали в результате вечерних и ночных ударов по Белгородской области, сообщили в оперштабе региона. Повреждены частные дома и автомобили.
Сумская область. Десятки беспилотников атаковали город Шостка Сумской области, сообщил вице-премьер Украины Алексей Кулеба. В результате обстрела разрушено здание железнодорожного вокзала. Также повреждена инфраструктура ж/д станции. Помимо этого, при ударе по Шосткам повреждены жилые и нежилые здания, административные помещения и транспорт, рассказал глава обладминистрации Олег Григоров.
Всего за сутки в Сумской области погиб один человек, еще двое получили травмы. Повреждены жилые дома, хозяйственные постройки, объекты инфраструктуры, административные здания, магазин и автомобили.
🔹 Полтавская область. При падении обломков российских дронов в Полтавской области пострадали два человека, заявил глава обладминистрации Виталий Дьякнович. Повреждены частные дома, здание амбулатории, хозяйственные постройки, авто и линии электропередач.
🔹 Херсонская область. За сутки минимум 21 житель Херсонской области получил травмы из-за российских ударов, сообщил глава обладминистрации Александр Прокудин. Повреждены многоквартирные и частные дома, газопровод и автомобили.
🔹 Запорожская область. Один человек получил серьезные ранения в результате атаки российских беспилотников на Запорожье, рассказал глава обладминистрации Иван Федоров.