В начале марта 2026 года, пока издатели и книготорговцы лихорадочно торопились поставить на любые книги, содержащие упоминания наркотиков (пощады не дождались даже книги о Пушкине и медицинские учебники), соответствующую маркировку, Сергей Лукьяненко обнаружил в списке и себя — рядом с Чаком Палаником, Стивеном Кингом, Говардом Лавкрафтом и другими. Но его переполнила не гордость, а недоумение. Ведь маркировку наложили на его подростковую книгу «Рыцари Сорока Островов» — первый опубликованный роман, софт-версия «Королевской битвы», где подросткам нужно сражаться друг с другом, перемещаясь с острова на остров. Журналисты быстро нашли фрагмент, за который книгу пометили восклицательным знаком: там командир отряда интересуется прошлым героя, который продавал на Земле наркотики. Фрагмент написан с осуждением, но проверку-то книг делает ИИ. А нейросети всё равно, чью книгу она проверяет, Лукьяненко, Быкова или Симоньян, — главное, чтобы запретных слов там не было. Нейросеть не знает, что «Рыцарей Сорока Островов» написал двадцатитрехлетний дебютант, для которого роман стал входным билетом в профессию. Книга была закончена в 1990 году и вышла в 1992-м, и за ней стоял не будущий охранитель и пропагандист, а просто очень способный молодой фантаст из казахской провинции. Уже тогда, впрочем, у него проступала одна особенная черта: воюющих и гибнущих подростков юный Лукьяненко описывал без ужаса — как нечто логичное, почти естественное.
Дорога в Голливуд
Лукьяненко был врачом: окончил Алма-Атинский медицинский, работал психиатром в психоневрологическом диспансере и писал в свободное время. По собственному признанию, если бы не писал, так и работал бы врачом, хотя профессия его тяготила. С конца восьмидесятых его рассказы и повести расходятся по толстым журналам фантастики — «Уральский следопыт», «Молодая гвардия», — а сам он входит в плотное сообщество жанра: семинары, фестивали, премии. В 1996 году, уже на волне первой популярности, Лукьяненко перебрался в Москву, где большие издательства поставили его тексты на поток. К концу десятилетия его читали уже все, кто интересуется фантастикой на русском. По сути, Лукьяненко удалось то, чему его русскоязычные коллеги могли только позавидовать: посреди дикого рынка, еще только встающего на путь от пиратства до полноценного книгоиздания, посреди моря переводной фантастики он смог стать популярным. Всё из-за специфического подхода. „
Лукьяненко никогда не был первооткрывателем. Он был блестящим переупаковщиком: брал готовый жанровый материал — американский киберпанк, светлую подростковую прозу Крапивина, мифологию Стивена Кинга — и пересобирал под русского массового читателя, ловко, увлекательно и без особого пиетета к источникам.
Критики-снобы видели в этом вторичность (на фоне Гибсона и Стругацких, фыркали самые злые, он выглядит не младшим братом, а пигмеем), но именно эта всеядность и сделала его таким читаемым: он умел взять чужую находку и довести ее до состояния, в котором ее проглатывали миллионы.
Еще Лукьяненко хорошо уловил специфический российский ресентимент. Жесткий приход рынка в Россию и зависимость от экспорта энергоресурсов, потеря статуса империи создают тоску по былому величию и ожидание будущего возрождения, когда Россия «встанет с колен». В романе «Звезды — холодные игрушки» 1997 года земляне также развязывают галактическую войну, чтобы вернуть себе имперский статус. Там даже упоминается война России с Украиной 2009 года, когда потопили военный корабль — правда, не российский, а украинский, «почти готовый авианосец “Гетман Мазепа”». Этот момент Лукьяненко будет предъявлять как доказательство своей прозорливости: вот, мол, я еще в девяностые всё предвидел, потому что в Украине рос национализм. До того он, впрочем, сравнивал писательский скилл с дробиной: если выстрелить дробью по мишени, какая-то дробина да попадет в цель.
Несмотря на то что Украина и Донбасс стали со временем едва ли не центральной темой выступлений и текстов Лукьяненко, никакой личной ненависти в ранние годы писатель к ним не испытывал. Подход чисто советский — или имперский, если угодно: себя он, как рассказывал в 2018-м, долго определял «скорее как советского человека», а Украину «воспринимал как часть нашей родины — точно так же, как Казахстан, Казань, Москву и прочие города и республики». Для выросшего в позднем СССР человека из многонациональной семьи (мать татарка, отец наполовину русский, наполовину украинец) чувство вполне понятное, даже типичное. Перелом, по его же хронологии, наступил в 2014-м, с «русской весной», но дело было не в обиде, а в оптике, которая никуда не делась с советских времен.
В 1998-м до вторжения в Украину было далеко. В этом году вышел самый известный роман Лукьяненко «Ночной Дозор». Под обыденной Москвой прячется Сумрак, мир магов-Иных, поделенных на Свет и Тьму. Стороны связаны договором: ни одна не должна взять верх. Вампиры получают лицензии на кровь, колдовство регламентировано, каждое действие Света уравновешивается дозволенным действием Тьмы.
Свет тут, впрочем, не светел. Светлые маги манипулируют людьми и жертвуют пешками не реже Темных — разница лишь в том, что делают они это по лицензии и в свой черед. Само устройство мира к этому и сводится: чтобы наказать Тьму за нарушение, Свет обязан выдать ей встречную лицензию — разрешить ответное зло, иначе рухнет равновесие. Добро здесь не побеждает зло, а делит с ним смену. Лукьяненко, мечтая о гармонии, описал не мир без насилия, а контору, которая выдает на него разрешения.
«Ночной Дозор» сделал автора действительно знаменитым, но тут сработало и время. Экранизацию затеял «Первый канал», а снимать позвали Тимура Бекмамбетова — человека из рекламы, прославившегося роликами банка «Империал» — теми самыми, со «всемирной историей». Он перенес в кино рекламную пластику: быстрый монтаж, трюки, грузовик, делающий сальто над ночной Москвой. „
Вышедший в 2004-м «Ночной Дозор» задним числом назвали первым российским блокбастером — и дело было не только в художественных достоинствах. На тот момент почти всё российское кино приносило убытки; «Дозор» первым доказал, что у постсоветской культурной индустрии может быть касса.
Он попал в нерв эпохи: страна на нефтяных деньгах хотела верить, что у нее снова всё свое и большое, — и получила свое большое кино про тайную службу, держащую порядок в Москве. История про договор, равновесие и силовиков в плащах бесшовно легла на время укрепления вертикали.
Дальше всё пошло по нарастающей. «Кинодозоры» переводили на английский — Heinemann в Британии, Miramax в США; какое-то время Лукьяненко оставался едва ли не единственным российским фантастом, которого всерьез издавали на Западе (позже самым известным русскоязычным фантастом станет Дмитрий Глуховский — по иронии судьбы либерал, не имперец).
«Дневной Дозор» вышел следом, в 2006-м, собрал кассу — а дальше Бекмамбетова заметил Голливуд. Он снял с Анджелиной Джоли и Джеймсом Макэвоем триллер «Особо опасен» о тайном обществе киллеров, запустил свою международную карьеру, и до третьего «Дозора» руки у него так и не дошли. «Сумеречный дозор» так и не сняли.
В 2008-м, освободившись после «Особо опасен», Бекмамбетов не горел желанием браться за третий фильм; в 2016-м обещал, что он «всё-таки появится, наверняка»; в 2019-м заверял, что «рано или поздно» вернётся и что у него «не просто надежда, а уверенность». В 2021-м году Бекмамбетов увлекся форматом screenlife — когда на протяжении всей картины действие происходит на экране смартфона и ноутбука — и обещал заняться третьей частью «Дозоров», если ему удастся адаптировать книгу под этот формат. Пять лет спустя никаких новостей об этом так и нет.
Лукьяненко отсутствие новой экранизации объяснял по-своему. По его мнению, Голливуд франшизу сознательно задушил: американцы, мол, выкупили права и похоронили проект, испугавшись конкурента, — ведь «Ночной Дозор» собрал в мире под сто миллионов при бюджете в пять, и зачем им русские, способные зарабатывать больше при копеечных тратах. Но с фактами эта версия расходится: права на экранизацию всё еще принадлежат Бекмамбетову и «Первому каналу», и происки враждебного Запада тут, при всей дотошности, можно увидеть только в желании поработать со знаменитым режиссером, которым не в последнюю очередь благодаря «Дозорам» стал Бекмамбетов.
Остальные попытки экранизировать его прозу подтверждали простую вещь: без Бекмамбетова она тускнеет. «Черновик» 2018 года прошел незаметно, прочие проекты не двигались дальше анонсов. Сила Лукьяненко была в придуманных мирах, не в кинематографичности сюжетов; «Дозоры» сработали потому, что режиссер добавил к ним свое: энергию, монтаж, ночную Москву. Стоило убрать Бекмамбетова, и оставалась крепкая, но не киногеничная фантастика. Человек-индустрия в кино оказался заложником одного постановщика — и к концу нулевых эта часть его империи тихо исчезла.
Оживет она только через полтора десятилетия.
Дорога в Мариуполь
Всё это десятилетие, пока продавались тиражи и шли экранизации, Лукьяненко-публицист дрейфовал в ту же сторону, что и страна. Во время войны с Грузией он высказывался за то, чтобы «вбомбить ее в каменный век». Открыто назвал себя консерватором и имперцем. В 2008 году Лукьяненко дошел в ультрапатриотизме до того, что был вынужден удалить свой ЖЖ после резкой критики его поста. В нем «доктор Ливси» (псевдоним Лукьяненко взял в честь благородного дворянина из «Острова сокровищ») цитировал новость о гибели в США российского ребенка, которого приемный отец забыл в машине на жаре, и призывал запретить усыновление американцам детей из РФ. Позже его пожелание исполнится: соответствующий закон примут в 2012 году в ответ на санкционный «список Магнитского».
После Майдана Лукьяненко запретил переводить свои книги на украинский и объявил, что больше не приедет в Украину; в блоге писал, что «Киев и вся Украина — часть единой великой России». В мае 2017-го съездил с семьей в аннексированный Крым, выложил фотографии — и украинский «Миротворец» внес его в базу как «украинофоба» и «пропагандиста Новороссии». Лукьяненко отшутился: «Спрятался под стол и рыдаю. Нет, конечно, — компания прекрасная, мне с ними веселее, чем на тех нацистских шабашах, что проводятся на Украине». Превращение, которое многим потом покажется внезапным, заняло пятнадцать лет и шло параллельно с превращением самой страны.
Так что 24 февраля 2022 года Лукьяненко не пришлось ничего в себе менять. В первые же дни он публично объяснил вторжение так, будто готовил эту мысль годами: «Военная операция на Украине не начало войны, а ее завершение». Войну, по его версии, давно начала сама Украина, «выкармливая нацизм» и «воспитывая ненависть к русскому языку», а Россия лишь доводит дело до конца. В интервью тех дней он повторял, что Украину «целенаправленно собирали на войну», что это новый «поход объединенной Европы на Россию». Знакомый сюжет: тот же, что в «Звездах — холодных игрушках» четвертью века раньше, только теперь не на бумаге.
При этом он искренне считал систему разумной. „
Рассуждая в конце февраля 2022-го о допустимых мнениях, Лукьяненко вывел шкалу: против войны высказываться «можно, у нас демократия»; желать победы Украине — «гнусноватенько, но в целом тоже можно, ибо свобода слова». Человек всерьез размечал границы дозволенного инакомыслия в стране, где за антивоенные посты уже давали сталинские сроки,
и верил, что граница проведена осмысленно, что система отличает допустимое от недопустимого. Эта вера ему в итоге аукнулась.
Дальше тон твердел по мере того, как российскую армию громили. Когда в октябре 2022-го в ответ на потерю Херсона Россия накрыла украинские города ракетами, Лукьяненко отреагировал коротко: «Наконец-то. Фашистские мрази должны отправиться в ад» (в ходе налета ракета прилетела в том числе на детскую площадку). В том же октябре он пришел на RT, в эфир к Антону Красовскому, — и именно в том интервью Красовский предложил топить и жечь украинских детей, не желающих считать себя русскими. Маргарита Симоньян эту тираду Красовскому не простила и уволила с канала. Лукьяненко же в моменте оказался более открыт: он мягко поправил собеседника, заметив, что «на Руси для воспитания традиционно использовали розги». Сам Лукьяненко позже назвал его слова «провокативными», то есть осудил форму, не суть. Розги остались.
Но Лукьяненко был не просто говорящей головой — он встраивался делом. К культурной войне он подключился раньше многих: еще в сентябре 2019-го, за два с половиной года до вторжения, приехал в Донецк на фестиваль фантастики «Звезды над Донбассом». Фестиваль придумали сами фантасты вместе с главой Общественной палаты ДНР Александром Кофманом, и имя Лукьяненко было там самым громким. Для писателя, живущего с тиражей и западных переводов, поездка в непризнанную республику была политическим жестом с понятной ценой: от западных контрактов придется отказаться. Он приезжал снова; фестиваль наладил выпуск ежегодных сборников с названием «#ДонбассЖивёт».
После 2022-го это движение переехало вслед за армией. В мае 2024-го «Звезды над Донбассом» прошли в Мариуполе — городе, который российские войска за два года до того сровняли с землей. Под куполом университета имени Куинджи собрались полтысячи литераторов, актеров и музыкантов и учредили Всероссийскую ассоциацию творческих деятелей «Россия. Образ будущего», задуманную, по словам Кофмана, как ответ на «культуру отмены» Запада и противовес тем, кто «сбежал за рубеж и поливает Родину грязью». Главой ассоциации избрали Лукьяненко. «Перед собой я вижу огромный зал, где все свои, — сказал он делегатам. — Я очень рад, что мы живем в одной стране». Сказано это было в Мариуполе — городе, который сделали «одной страной», предварительно разрушив.
Дорога в Сумрак
К середине двадцатых Лукьяненко собрал, кажется, все мыслимые общественные посты разом. Член Общественной палаты. Председатель Ассоциации союзов писателей и издателей России — головной литературной структуры, через которую идет государственная поддержка словесности. Глава мариупольской ассоциации «Россия. Образ будущего». А осенью 2025-го он возглавил жюри новенькой Всероссийской премии научной фантастики, учрежденной под эгидой Союза писателей и при участии госкорпорации «Росатом»: ядерное ведомство взялось награждать фантастов, и судить их позвали Лукьяненко.
Любопытно, как организаторы объясняли смысл затеи. Фантастика, говорили со сцены, ценна не предсказаниями, а «целеполаганием»: она «задает вектор», смотрит вперед и проектирует будущее. То есть фантаст в этой системе уже официально не занимается творчеством и не размышляет о настоящем художественными средствами, а выполняет госзаказ на футурологию. Теперь под это выделены премиальный фонд и логотип «Росатома».
Чем он во всех этих структурах занят? Тем же, чем государство, — распределением и присмотром. Ассоциация союзов писателей и издателей раздавала гранты и решала, какая литература достойна поддержки (она влилась в обновленный Союз писателей Мединского).
И, как положено в такой системе, аппарат включился против чужих. Весной 2026-го «Московский комсомолец» опубликовал заметку Ивана Волосюка про то самое попадание «Рыцарей Сорока Островов» в наркосписок. Среди прочего Волосюк вопрошал: «И, может быть, Лукьяненко в нынешней правоприменительной ситуации не стоило “нарываться” на более серьезные ограничения, в сравнении с которыми любые маркировки покажутся шелухой от семечек?» Непонятно, что он имел в виду (никаких других ограничений на Лукьяненко наложено не было), зато реакция самого писателя была мгновенной: Ассоциация творческих деятелей и фестиваль «Звезды над Донбассом» объявили, что прекращают всякое сотрудничество с изданием до тех пор, пока его автор остается в штате. Структура, учрежденная два года назад как «ответ на культуру отмены», которую злодейский Запад устроил против России, сама потребовала отменить журналиста — за статью.
При этом Лукьяненко всерьез сокрушается, что хорошей фантастики стало мало. Винит он в этом рынок: молодежь, говорит он, ушла на Litres и Author Today, в «потогонную систему» погони за подписчиками, которая мешает работать серьезно. Более близких причин упадка фантастики он не называет. Но фантастика, по принятому определению, — это литература про иное: про мир, устроенный не так, как наш, про любовь, политику и тело, какими они могли бы быть. А Лукьяненко сделался лицом государства, для которого «иное» — состав преступления: немыслимо, чтобы человек любил человека своего пола или сменил пол. Трудно фантазировать там, где фантазия поражена в правах.
Ирония даже плотнее, чем кажется. В 1999 году Лукьяненко написал роман «Геном» — про далекое будущее, генетически переделанных людей, империю и звездных рыцарей. Среди героев там есть Пак Генералов, гей, — и в придуманном Лукьяненко мире это никого не занимает, просто черта персонажа, одна из многих. Тогда так было можно. Фантастика и была тем местом, где можно всё: любой гендер, любая любовь, любое устройство мира, потому что это вымысел, территория без правил. Сегодня тот же эпизод подвел бы роман под закон об «ЛГБТ-пропаганде», а самого автора — под штраф. Свой «Геном» Лукьяненко в нынешней России написать бы уже не смог.
И уж совсем не сходятся концы с концами, если присмотреться к судьбе самой маркированной книги. В мае 2026-го, через два месяца после того, как «Рыцарей Сорока Островов» внесли в наркосписок, онлайн-кинотеатр Wink объявил о начале съемок сериала по этому роману. Снимает Ким Дружинин, режиссер «28 панфиловцев» — главного патриотического боевика десятилетия; в одной из ролей — Михаил Пореченков; продюсируют его студии «Национальной Медиа Группы» при поддержке государственного Института развития интернета. Тот же текст, что одно ведомство пометило как опасный для подростков, другое запускает в производство на государственные деньги как полезный, воспитательный, свой. Противоречия тут никто не замечает, потому что заметить его некому: это просто одна и та же книга, прошедшая через две разные канцелярии с разными печатями.
Есть у Лукьяненко рассказ, написанный уже во время войны, — «Времен двух между», в соавторстве с Дмитрием Байкаловым. Пионер Глеб из 1979 года случайно попадает в прифронтовой Донбасс 2022-го, на детскую железную дорогу. Первое, что он спрашивает, очнувшись в будущем: какой год, где мы, есть ли тут война с фашистами. Услышав: «Двадцать второй, Донбасс, есть», мальчик радостно кричит: «Ура!» Лукьяненко, сам того не заметив, написал автопортрет — человека из советского прошлого, который оказался в мире своей мечты, прямо как попаданец из плохой фантастики.
В том же рассказе есть и другой образ — про книгу, герой которой поселился в старом доме, надел старомодную одежду, читал при керосиновой лампе, а когда совсем свыкся с этой жизнью, вышел на улицу и оказался в прошлом. «Сам себя перенес во времени, без всяких машин и приборов». Лукьяненко проделал ровно это — не на бумаге, а наяву: десятилетиями вживался в воображаемую империю, в державу силы и порядка, в мир, где зло выдается по лицензии и слабым не положено пощады, — и однажды вышел на улицу и оказался там. В стране своей мечты.
Только страна мечты не стала делать для него исключений. Империя, которую Лукьяненко звал и строил, не различает своих и чужих — у нее нет на это органа: она сверяет текст со списком и не читает имен. Она открывает книгу, находит слово из списка и клеит наклейку на подростковую книжку человека, который эту машину и собрал.

На уходящей неделе Грузия отметила свой очередной, 35-й по счету, День независимости. Страна встретила его в состоянии хаоса в собственной внешней политике и с особенно заметным уровнем международной изоляции на фоне визита главы Госдепа США в соседнюю Армению. Несмотря на это, премьер-министр Грузии критикует Данию за плохую демократию, собирается вступить в какой-то особый Евросоюз и надеется на возобновление дружбы с Вашингтоном. Между тем влиятельная американская пресса называет правительство олигарха Иванишвили союзником России и Ирана. Ия Баратели собрала цитаты, свидетельствующие о сложности восприятия мира через призму «Грузинской мечты».
Как никогда ранее суверенная христианская страна
26 мая проспект Руставели в Тбилиси всегда выглядит нарядно, как и полагается в день главного государственного праздника. Но в этом году на здании парламента впервые не было привычных растяжек с символикой Евросоюза: только национальные флаги и огромный портрет скончавшегося в марте Католикос-Патриарха Илии Второго.
Лозунг праздника в этом году тоже был специфичным: власти решили напомнить миру, что «Грузия — христианская страна». Предложив отметить 1700-летие утверждения христианства государственной религией, правительство невольно напомнило и о том, как пару лет назад партия „
«Грузинская мечта» пыталась вернуть православию статус государственной религии в качестве необходимого условия для развития современного грузинского государства.
Тогда на «государственную религию» не согласилась даже Грузинская патриархия, а у самой «Мечты» не хватило голосов для конституционного большинства и утверждения своей инициативы. Тем не менее к главному юбилею государство выделило патриархии из резервного фонда 5 миллионов 300 тысяч лари (около 2 млн долларов).
В официальных выступлениях на празднике Евросоюз тоже не упоминали, хотя в еще действующей конституции Грузии прописано, что евроинтеграция — это то, к чему власти обязаны всячески стремиться. С другой стороны, и Россию, а также тот факт, что эта страна оккупирует 20% территории Грузии, в пафосных речах тоже ни разу не отметили.
Премьер-министр Ираклий Кобахидзе был категоричен в оценке деятельности правительства: «Сегодня каждый патриотично настроенный грузин может гордиться тем, что Грузия является независимой и суверенной как никогда ранее». С этим многие в Грузии могли бы не согласиться, но руководство «Грузинской мечты» никогда не посещает линию оккупации рядом с Абхазией и Цхинвальским регионом, а внутри команды полемизировать на эту тему премьеру явно не с кем.
За намеки в адрес Европы и заодно за повышенную религиозность на празднике отвечал спикер парламента Шалва Папуашвили: «Некоторые и сегодня хотят разрушить две наши опоры [церковь и государство], чтобы мы следовали чужим правилам и отказывались от своего. Чтобы мы, словно привязанные на новую золотую цепь, делали всё, лишь бы не быть независимым государством; чтобы опирались на других, а не на самих себя. Этого не будет».
Может сложиться впечатление, что власти Грузии стесняются открыто ругать Европу, — но это только на празднике. На самом деле «Грузинская мечта» уже перешла на новый этап конфронтации с Брюсселем, и прежний лозунг «В Европу — с достоинством» теперь сменился на «Такая Европа нам не нужна».
«Прогнило что-то в датском королевстве»
19 мая премьер Кобахидзе обратился с открытым письмом к руководителям Евросоюза, в котором не только выражал недовольство отношением Брюсселя к Грузии, но и осуждал ситуацию с правами человека в Дании, использовав в качестве повода жесткий разгон митинга протестующих против действий Израиля в секторе Газа.
Грузинский премьер напомнил главе Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, президенту Европейского совета Антонио Коште и председательнице Европарламента Роберте Метсоле, что это именно Брюссель «в одностороннем порядке» остановил политический диалог с Грузией — страной, уже получившей статус кандидата в ЕС, и «отклонил дискуссию» с властями Грузии по поводу дальнейших перспектив евроинтеграции.
Кобахидзе также объяснил, что, хотя Грузия и желает интегрироваться в Евросоюз, у него есть вопросы. Тем более что руководство ЕС часто выступает с осуждением разгонов акций протеста в Тбилиси: «Как вы оцениваете насилие в Копенгагене, когда с мирными протестующими сначала расправились дубинками, а потом использовали против них собак?» — поинтересовался Кобахидзе.
Напомним, массовые протесты в Грузии начались как раз после того, как 28 ноября 2024 года Кобахидзе заявил о решении приостановить процесс вступления страны в ЕС до 2028 года. С тех пор правительство не раз ужесточало законодательство, чтобы ограничить протесты, — вплоть до того, что штраф и реальный тюремный срок стали назначать людям, стоявшим во время акции даже не на проезжей части, а просто на тротуаре. „
Людей избивали и на улицах, и в полицейских микроавтобусах, и в участках. Два года правительство попрекали тем, что за подобное не был задержан ни один сотрудник спецназа.
И вот в начале мая, впервые за два года, Генпрокуратура Грузии объявила о задержании пятерых человек, участвовавших в избиении участников акций. Это трое бывших и один действующий сотрудник спецназа, а также действующий сотрудник Департамента охранной полиции МВД.
Явно вдохновленный таким проявлением принципиальности в отношении собственной полиции, грузинский премьер решил не ограничиваться письмом в Брюссель и расширил вопрос недостатков Копенгагена до шекспировского масштаба, посвятив ему целое выступление на телекомпании «Имеди» (кстати, также находящейся под санкциями правительства Британии за распространение российской пропаганды). «Если Европейский союз — это то, что мы видели в случае с Данией, то Грузии нет места в таком Европейском союзе», — заявил Кобахидзе.
Заодно премьер отругал посла Германии в Грузии Петера Фишера за то, что тот «поучает» Грузию: «Когда посол Германии читает нам лекции о таком Европейском союзе, это невозможно оправдать. Мы хотим другого Европейского союза. Когда мы говорим о европейских ценностях, мы должны помнить, что эти ценности не особенно давние в Европе, — они утвердились только в конце 1940-х годов. Именно поэтому мы должны напоминать европейским бюрократам, что то, что имеет историю всего в несколько десятилетий, может быть утрачено очень легко».
22 мая риторику премьера поддержал и спикер парламента Шалва Папуашвили, который сделал самое жесткое антиевропейское заявление, даже по меркам «Грузинской мечты»: «Евросоюз движется к цивилизационной пропасти», а некоторые депутаты Европарламента, «если дать им волю, запустили бы по Грузии ракеты».
Папуашвили пришлось реагировать на неприятные новости: Европейская служба внешних связей прислала письмо, в котором констатировала «отсутствие улучшений» в Грузии и призывала власти изменить политический курс. При этом в Брюсселе традиционно подчеркнули, что продолжат поддерживать грузинский народ, СМИ, молодежь и евроинтеграцию.
Такой подход в «Мечте» воспринимают как «попытку противопоставления народа и легитимно избранной власти», и Шалва Папуашвили не скрывал возмущения: «Когда говорят, что поддерживают грузинский народ, — это самое большое унижение Грузии», — сказал он.
Продолжив мысль, спикер грузинского парламента сравнил ЕС с Советским Союзом и даже провел параллели с XIX веком, когда к грузинам относились как к «аборигенам», которых нужно «колонизировать и учить строить государство». (К слову, свою первую независимость, 26 мая 1918 года, Грузинская республика провозгласила в условиях горячей поддержки правительства Германии).
«Евросоюз, лишенный европейских ценностей, — это уже не Евросоюз. Это просто союз — такой же, каким когда-то был Советский Союз. В таком союзе мы уже были», — заявил Папуашвили.
Всё еще ждем перезагрузки с Америкой
Ругая Евросоюз, «Грузинская мечта» в то же время испытывает самые иллюзорные надежды на улучшение отношений с Америкой. В этом смысле Кобахидзе, возможно, не случайно выбрал объектом критики Данию (которая отказывается дарить Дональду Трампу Гренландию).
На сегодня Грузия осталась единственным в регионе государством, у которого нет статуса стратегического союзника США. Вместо этого есть «уверенность в том, что перезагрузка грузино-американских отношений возможна». Заявив об этом после протокольной коммуникации с главой Госдепа, Кобахидзе явно ставил себя в невыгодное положение, ведь 26 мая Марко Рубио прибыл в Ереван, где подписал Хартию стратегического партнерства с Арменией. Грузия такую Хартию подписала аж 17 лет назад, в 2009 году, и была на привилегированном положении до тех пор, пока в конце 2024 года администрация Байдена не решила наказать «Грузинскую мечту» за нападки на гражданское общество, принятие закона об иноагентах, антизападную риторику и прочие «признаки отката демократии». „
Конечно, отношения между Грузией и США будут продолжаться, исходя из стратегических интересов, но только на техническом уровне, предсказывают эксперты.
И действительно, хотя премьер Кобахидзе обещал, что в мае будут «приятные сюрпризы» в деле налаживания отношений с американцами, его пока посетили не самые высокопоставленные сотрудники Госдепа: специальный помощник госсекретаря Чарльз Йоки и представитель Бюро по делам Европы и Евразии Госдепа Питер Андреоли.
Кобахидзе заверил их, что правительство Грузии готово к «возобновлению отношений с чистого листа, на основе взаимоуважения». Сами представители Госдепа никакой готовности не выражали. Зато спикер парламента вывод сделал и прямо на ходу уточнил: «Мы действуем не для того, чтобы кому-то понравиться. А для того, чтобы отношения строились на совпадении реальных интересов между двумя странами. Сейчас мы именно в этом процессе — когда пытаемся разобраться вместе с администрацией США, вернее, администрация пытается разобраться в собственных интересах в отношении Грузии».
Оппозиционный политик Леван Курашвили («Коалиция за перемены») признает, что Грузия уже уступила свое место регионального лидера в коммуникации с Западом.
— В регион один за другим приезжают мировые лидеры, и никто из них не заезжает в Грузию, чего раньше никогда не происходило. В основном было наоборот: они могли приехать в Грузию и не заезжать в соседние Армению и Азербайджан. Сейчас Грузии просто не существует на мировой политической карте, это черная дыра, которой управляет параноик, и никто не воспринимает нас серьезно. Иванишвили и его подчиненные считают, что, если у Грузии есть роль в важных для Европы процессах диверсификации энергорынков, им всё простят и уступят, но это совсем не так. Не уверен, что Рубио приедет сюда, чтобы лично это им объяснить.
Другой оппозиционный политик, Георгий Вашадзе, вообще посоветовал властям «прояснить отношения» с грузинским народом, прежде чем искать что-то за границей:
— Ключи в Грузии, а не в Вашингтоне — мы это прямо и четко говорим тем людям, которые уже на коленях просят Вашингтон как-нибудь помириться с ними.
Теона Акубардия, бывший депутат парламента Грузии, аналитик Georgian Strategic Analysis Center (GSAC), признается, что, когда она следила за встречами Рубио в Ереване, ей «хотелось плакать — настолько необходима сегодня такая же Хартия и для Грузии». По ее словам, подписание Хартии стратегического партнерства и тот факт, что в Армению уже поступают инвестиции из США, станет основанием для безопасного, мирного и благополучного будущего Армении. Эксперт констатирует, что сегодня в Армению переместился «эпицентр геополитического противостояния».
— Открытые угрозы Москвы в адрес Еревана говорят о том, что Москва в отчаянии, она теряет Армению, и ей остается только Грузия.
Подписанную в Ереване Хартию Акубардия считает «более масштабной» чем документ, подписанный Грузией в 2009 году. „
— Например, Америка не только предоставит Армении оборонительное оружие, но также поможет в отечественном военном производстве, в защите границы. США обещали, что решат проблему с оснащением армянских пограничников, помогут с кибербезопасностью, искусственным интеллектом и по многим другим аспектам.
В Ереване на днях будет парад, на который военные выйдут в новой униформе и с вооружением, приобретенными за счет помощи шести стран.
Эксперт сожалеет о том, что «Грузия потеряла много возможностей из-за отмены стратегического партнерства с США», но уверена, что Хартия меняет парадигму безопасности во всём регионе, а не только в Армении:
— Новые возможности Армении создают длительную перспективу для мира во всём регионе. Все уже слышали, что Евросоюз прямо обещал Армении, что через два года у них будут безвизовые поездки в Евросоюз. Своей активной поддержкой США и другие западные партнеры демонстрируют, что Армения сегодня не остается один на один с Россией. Я уверена, что и Грузия вернется на тот путь, который сделает весь регион безопасным и стабильным.
В противоположном лагере
Почему Грузии так сложно восстановить нормальные отношения с Америкой, несмотря на то что Вашингтон активно представлен в регионе Южного Кавказа? Возможно, дело в том, что сейчас в Америке Грузию рассматривают как союзника России и Ирана. По крайней мере так рассуждает американская пресса.
Влиятельное издание The Washington Post 27 мая опубликовало статью под заголовком «Бывший союзник США скатывается в орбиту влияния Ирана». Еще больше негатива — в подзаголовке: «Всё более авторитарное правительство Грузии угрожает кавказской стратегии Трампа».
В редакционной колонке отмечается, что Грузия, которая на протяжении десятилетий считалась одним из самых надежных оплотов США в регионе, резко меняет курс. Такая политика Тбилиси напрямую вредит западным интересам и ослабляет американское влияние в регионе, считают в The Washington Post.
Риторика и принятые законодательные акты грузинской правящей команды выходят за рамки простого «нейтралитета» и толкают страну в противоположный от Запада лагерь: в сферы влияния Ирана и России.
Американские аналитики рассматривают откат от демократии и параллельное углубление экономических и политических связей с антизападными игроками как тревожный сигнал для Вашингтона — такое распределение влияния в Кавказском регионе представляет угрозу для архитектуры безопасности Черноморского и Каспийского бассейнов, которую Соединенные Штаты хотят поддерживать на протяжении многих лет. „
«Когда администрация Трампа пытается укрепить мирный договор между Азербайджаном и Арменией, Грузия ищет место возле стола. Но у этого есть конкретные условия.
Без более конструктивного подхода со стороны Грузии, который предусматривает освобождение политзаключенных, восстановление гражданских свобод и прекращение притеснения прозападного гражданского общества, не возникает оснований, чтобы администрация Трампа рассматривала Грузию как будущего союзника».
«Белому дому придется пересмотреть свою стратегию на Кавказе, поскольку бывший партнер, имевший статус демократического маяка в регионе, всё больше сближается с режимами, которые Вашингтон пытается сдержать», — таков вывод в статье The Washington Post.
Грузинский хаб для иранской нефти?
О том, что Грузия «превращается в один из ключевых каналов Ирана по обходу западных санкций и получению твердой валюты для финансирования своей военной машины», американская пресса писала уже не раз.
Например, подобный материал опубликовал консервативный Fox News Digital, утверждая, что речь идет не только о дипломатических контактах, но и о более широком влиянии — через образовательные, религиозные и культурные структуры. Беспокойство исследователей вызывает филиал иранского Международного религиозного университета имени аль-Мустафы, который, по данным Минфина США, используется «Корпусом стражей исламской революции» (КСИР) для идеологической экспансии, вербовки и сбора разведданных.
Сообщается, что Иранский университет не аккредитован в Грузии, однако активно работает во многих селах региона Квемо-Картли, где проживают тысячи этнических азербайджанцев-шиитов.
Также американское издание сообщает, что целых 72 зарегистрированные в Грузии компании, часть из которых являются донорами «Грузинской мечты», с 2022 по 2025 годы активно занимались импортом иранской нефти. Такой импорт обычно оплачивается наличными, то есть в обход банковских санкций. В 2024 году доходы Ирана от экспорта нефти составили около 43 млрд долларов, или около 57% всех экспортных поступлений Тегерана. Поэтому американские аналитики называют Грузию «основным хабом по обходу санкций» для иранского режима.
Статья Fox News была опубликована после начала военной операции США и Израиля и цитирует доклад организации «Гражданская идея» экс-министра обороны Грузии Тины Хидашели, а также исследование Института Хадсона под названием «Поворот Грузии к Ирану: стремительное расширение влияния Тегерана в стране, которая некогда была влиятельным союзником США».
Авторами доклада являются старший научный сотрудник Института Хадсона Люк Коффи и менеджер проектов грузинской Лаборатории исследований советского прошлого (SovLab), оппозиционер Георгий Канделаки. „
Сразу после появления в марте таких публикаций Служба госбезопасности Грузии вызывала авторов отчетов и других экспертов на опрос по делу о «содействии враждебной деятельности иностранного государства».
После того как данные исследования Института Хадсона также использовал в своей статье и The Washington Post, журналист проправительственного СМИ поинтересовался на брифинге грузинского премьера, не пора ли государству дать правовую оценку таким «провокационным» и «антигрузинским» статьям. Премьер в ответ согласился с «уместностью такого предположения».
На это Джон Уолтерс, президент Института Хадсона, ответил в X, заявив, что он лично отвечает за исследование: «Уважаемый господин Кобахидзе, как президент Института Хадсона я поддерживаю это исследование и его выводы. Угрозы не меняют фактов. Вы не грузинская мечта, вы разрушитель грузинских мечтаний».
Анаклия как продолжение маршрута Трампа
Несмотря на желание наладить отношения с Америкой, правительство Грузии продолжает игнорировать важный вопрос принадлежности потенциального глубоководного порта на западе Грузии, в Анаклии. Для США он имеет принципиальную важность.
В 2016 году «Грузинская мечта» внезапно поверила в идею экс-президента Михаила Саакашвили построить новый порт на морском побережье — правительство Иванишвили даже объявило порт «стройкой века».
Сначала для осуществления грандиозных планов был создан международный консорциум «Анаклия», в который вместе с Грузией входили компании из США, Великобритании, Нидерландов и Болгарии. Правительство обещало, что первое судно Анаклия примет уже в 2020 году, однако в тот год правительство «Грузинской мечты» расторгло соглашение, отказавшись предоставить финансовые гарантии со стороны государства. В Вашингтоне таким решением были явно недовольны, от посещавшего Тбилиси госсекретаря Марка Помпео даже последовал настоятельный совет по крайней мере не отдавать порт китайцам.
Тем не менее два года назад правительство Грузии объявило, что в тендере на строительство порта победил китайско-сингапурский государственный консорциум CCCC. Китайцам планировалось передать 49% акций порта, и они должны были инвестировать в проект сотни миллионов долларов, стоимость первого этапа оценивалась в 600 миллионов долларов.
Не слишком активные переговоры с китайской компанией идут уже два года, и многие всё это время задавались вопросом, не откажется ли «Грузинская мечта» от китайских инвесторов, учитывая желание Иванишвили подружиться с Вашингтоном. Однако на днях Кобахидзе неожиданно вернулся к вопросу строительства порта и озвучил новый срок завершения первого этапа строительства — к 2029 году. Инвестор остался прежним — китайская компания СССС.
Помириться с Западом, не поругавшись с Россией
Провалы во внешней политике «Грузинской мечты» политологи всё чаще объясняют некомпетентностью правительства. Долгое время миллиардер Бидзина Иванишвили, основатель правящей партии, действовал как босс корпорации: назначал на ключевые государственные должности, снимал или наказывал на основании исключительно личных предпочтений. В результате такой практики на 14-й год правления «Грузинской мечты» за решеткой по обвинению в превышении служебных полномочий, легализации незаконных доходов, растрату миллионов из госбюджета оказались и бывший премьер-министр, и глава Службы госбезопасности, и министр обороны, а также десятки чиновников среднего уровня. Есть мнение, что подобные «чистки» на время укрепляют власть, но, как видно, не улучшают качество.
Политолог Гия Нодия считает, что правительство Грузии явно хочет улучшить отношения с Америкой, но не знает, как это сделать. А раз стратегии нет, то они просто тянут время. „
— Проблема не в том, что Иванишвили — «человек России» или «диктатор», а то, что он очень некомпетентный в международной политике и у него очень наивные представления о том, как сделать приятное американцам.
На самом деле, чтобы наладить отношения с США, он должен пойти на серьезные уступки и изменение политики. Как видно, он этого не понимает. Также сложно представить, чтобы Америке понравилось, что власти превратили территорию Грузии в регионе Квемо Картли в плацдарм развития иранского радикального исламизма. Возможно, таким образом Иванишвили хочет сделать приятное России, так как для Москвы это означает гарантию, что Грузия и США не договорятся. Непонятно, как можно сохранять проиранскую позицию и при этом надеяться на улучшение отношений с Америкой.
Иванишвили хочет помириться с Западом, но не хочет за это платить.
Политический аналитик Давид Зурабишвили считает, что администрацию Трампа проводит изоляционистскую политику, однако сейчас интерес к региону увеличился из-за войны с Ираном. При этом интерес к региону Южного Кавказа заметно вырос и у Евросоюза.
— Такого раньше не было, — подчеркивает Зурабишвили. — Раньше США были больше заинтересованы в нашей евроинтеграции, чем сами европейские страны. Штаты считали Россию угрозой, в то время как Европа так не считала — до тех пор, пока не началась война в Украине. Когда о российской угрозе говорили страны Балтии и Польша, это воспринималось как следствие «советской травмы». После начала войны в Украине всё изменилось. Сейчас Евросоюз стал главной сдерживающей силой России.
Зурабишвили согласен с тем, что Иванишвили, как и многие другие, был абсолютно уверен в победе Трампа и даже несколько раз заявлял, что, став президентом, Трамп «закончит войну в Украине максимум к концу года».
— Но с тех пор прошло два года, и украинцы уже бомбят Москву… Иванишвили нужны хорошие отношения с Западом. Ну просто потому, что если он их разозлит, то куда ему потом деваться? К тому же у Иванишвили есть это старое советское восприятие, что Запад — это в первую очередь США, а Европа делает то, что скажут в Америке, через гражданских активистов в Грузии, которые собираются его свергнуть. Вот такой примитивный взгляд.

В Сыктывкаре полиция подала иск об изъятии трех восьмилетних детей из семей после того, как они залезли на праздничную конструкцию, посвященную Дню Победы. Внимание на это обратила глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина.
Подробности. Многодетная мать из Сыктывкара Анна Савельева рассказала на своей странице во «ВКонтакте», что ее восьмилетнего сына и двух его одноклассников поставили на профилактический учет. Это произошло из-за того, что 18 апреля они залезли на конструкцию из кубиков к 9 мая.
Полиция заявила, что дети во время игры повредили один из кубиков. При этом сын жительницы Сыктывкара утверждает, что на конструкции были вмятины и раньше.
«"Мама, меня посадят?" — спросил мой 8-летний сын шепотом, глядя в пол. Он заплакал и сказал: "Но я же не врал, я сказал, что так уже было". И у меня сердце разорвалось, потому что он правда не врал. Мой сын — обычный мальчишка. Вместе с одноклассниками прыгали на монументе 9 мая. Глупо? Да. Не подумали? Да. Но там не было ни ограждения, ни таблички "Не лазать". Для них это была просто игра», — подчеркнула женщина.
По ее словам, полиция уже подала иск в суд с требованием изъять детей из семей и направить их в центр содержания несовершеннолетних. Савельева обратилась за помощью к омбудсмену и прокуратуре.
Реакции. Уполномоченная по правам ребенка в Коми Татьяна Козлова заявила, что пока суд не принял решение об изъятии детей и помещении их в центр временного содержания. По ее словам, этот случай рассмотрят на заседании городской комиссии по делам несовершеннолетних 2 июня.
Екатерина Мизулина раскритиковала попытки властей Сыктывкара изъять детей из семей.
«Понятно, что дети не подумали. А может и вообще не знали, где прыгают. Но разве правильно сохранять историческую память путем разрушения семей? За такое будущее боролись наши деды и прадеды? Сомневаюсь», — написала глава «Лиги безопасного интернета».

С 31 мая в аннексированном Крыму на заправках временно будут продавать бензин только по талонам. Об этом сообщил назначенный Россией глава республики Сергей Аксенов.
Подробности. По словам Аксенова, бензин АИ-95 будут отпускать в приоритетном порядке коммунальному и социальному транспорту, а на АЗС «АТАН» и «ТЭС» — только по талонам. АИ-92 разрешат покупать не больше 20 литров на одну машину. Заправка в канистры запрещена.
Аксенов отметил, что ситуация с топливом может нормализоваться в течение 30 дней. Назначенный Россией «губернатор» Севастополя Михаил Развожаев заявил, что ограничения необходимы для восполнения запасов топлива на АЗС.
Прежние ограничения. Вчера назначенные Россией власти Крыма ввели ограничения на продажу бензина АИ-95 на АЗС — не более 20 литров в одни руки один раз в сутки. На этом фоне вчера в Крыму образовались очереди на заправках.
Причины. Дефицит топлива в Крыму возник на фоне атак ВСУ на трассу «Новороссия», соединяющую Ростов-на-Дону с Симферополем. Как заявил ранее назначенный Россией глава аннексированной части Запорожской области Евгений Балицкий, для блокировки движения машин ВСУ дистанционно минируют дорогу: беспилотники сбрасывают взрывное устройство, которое позже срабатывает при фиксации движения.

Позиция России. Накануне украинский дрон ударил по Запорожской атомной электростанции, заявил глава корпорации «Росатом» Алексей Лихачев.
По его словам, было поражено здание машинного зала шестого энергоблока. Основное оборудование не было повреждено, но в стене машинного зала образовалась дыра. Пострадавших нет.
«Обращает на себя внимание тот факт, что дрон управлялся по оптоволокну. Это полностью исключает версию якобы случайного попадания. Можно «поздравить», если так можно выразиться, все мировое сообщество — это первая целенаправленная атака на основное оборудование АЭС со сквозным подрывом и повреждением здания машзала», — сказал глава «Росатома».
Назначенный Россией директор ЗАЭС Юрий Черничук заявил, что в машинном зале станции находится турбогенератор. По его словам, удар по нему мог привести к полному выходу из строя всего агрегата. Он утверждает, что стена пробита насквозь.
Позиция Украины. Силы обороны юга Украины заявили, что ВСУ не наносили удар по ЗАЭС. Там подчеркнули, что заявления России являются «очередной информационной провокацией». В ВСУ также отметили, что Кремль не предоставил никаких доказательств совершенной атаки.
«Распространяемые оккупационными ресурсами сообщения о якобы ударе Украины по объектам ЗАЭС являются очередной попыткой дискредитировать Украину и скрыть собственные преступные действия. Схема отработана: после очередных потерь на фронте появляется громкое обвинение в адрес Украины, призванное переключить внимание международной аудитории», — сказали в Силах обороны юга Украины.
Позиция МАГАТЭ. Гендиректор Международного агентства по атомной энергии Рафаэль Гросси выразил серьезную озабоченность в связи с заявлениями об ударе по ЗАЭС. Команда МАГАТ запросила доступ для осмотра поврежденного здания турбины.
Контекст. Запорожская АЭС была захвачена российскими войсками в марте 2022 года. С сентября того же года на станции стала работать специальная комиссия МАГАТЭ, отслеживающая ситуацию о положении дел на площадке.
Россия и Украина обвиняют друг друга в периодических ударах по ЗАЭС. Прошлой осенью из-за обстрелов станция около месяца находилась без внешнего электроснабжения и работала на аварийных генераторах. Позднее стороны смогли договориться о локальном прекращении огня.

После победы ПСЖ над Арсеналом в финале Лиги чемпионов вчера вечером на улицы Парижа и других городов Франции вышли футбольные фанаты. Празднования переросли в столкновения с полицией. Как заявили агентству AFP в полиции, в Париже задержали минимум 283 человека, а во всей Франции — 416.
Болельщики запускали фейерверки и сигнальные ракеты. В центре Парижа полиция применяла слезоточивый газ, чтобы разогнать собравшихся. В 15 французских городах зафиксированы акты мародерства в торговых точках.
Пострадали семь сотрудников полиции. Шесть автомобилей и два предприятия получили повреждения в ходе беспорядков.
Сегодня днем игроки клуба ПСЖ примут участие в победном параде, который включает проезд по Марсовому полю рядом с Эйфелевой башней и прием, организованный президентом Франции Эмманюэлем Макроном.
Финальный матч Лиги Чемпионов состоялся накануне вечером в Будапеште. В основное время команды сыграли вничью (1:1), в серии послематчевых пенальти победу забрал парижский клуб (4:3).

В 2022 году в США отправились десятки тысяч граждан России, чтобы получить политическое убежище. На родине многим из них грозили тюремный срок, повестка в военкомат и другие неприятности, реальность которых еще нужно доказать американским судьям. Согласно статистике, в 2022–2023 годах американские суды в целом неплохо одобряли беженский статус: так, например, в сентябре 2023 года зафиксировано более 50% положительных решений . Среди граждан РФ и Беларуси процент одобрения статуса беженца составлял и вовсе 85–88%. Однако с приходом к власти республиканцев тенденция изменилась: начались массовые отказы и риски заметно выросли. В прошлом году американские власти выслали из страны три группы россиян, в составе которых были дезертир Артём Вовченко и оппозиционер Леонид Мелехин. По прилете в Россию обоих немедленно арестовали. Другим депортированным из США прямо в московском аэропорту вручили повестки в военкомат. У людей, претендующих на статус беженца в США, ожидание судебного решения может занять годы. Всё это время просители убежища вынуждены обживаться в новой для них стране безо всякой надежды остаться. Собеседник «Новой газеты Европа» Михаил (имя изменено. — Прим. ред.), находящийся в таком подвешенном состоянии, рассказал нам о том, какие испытания ждут иммигранта на этом пути, а также насколько оправдана надежда на «американскую мечту».
«Да идите вы в жопу»
В Лос-Анджелесе жаркий полдень. По авеню, между респектабельными двухэтажными домами проезжает голубой «Приус», доверху набитый коробками и пакетами. За рулем сидит голубоглазый парень, он крутит лохматой головой в поисках нужного дома. Наконец паркуется, выходит из машины, бросает нужный пакет под дверь и шагает обратно. По дороге к следующему дому он достает телефон и принимает звонок. Звоню я.
— Да, алло. Плохо слышно. Я на работе, но говорить могу, — сообщает мне Михаил.
Заочно мы уже знакомы, но я всё-таки прошу собеседника рассказать о себе. Подробно и с самого начала. «Я приехал в США осенью 2022 года. Сейчас работаю курьером в одном из подразделений Amazon. Получаю примерно три тысячи долларов в месяц, но Лос-Анджелес нереально дорогой город. Чтобы выжить, приходится экономить на всём: еда только самая простая, одежда из сэконд-хэнда, а еще нужно машину заправлять и платить за комнату. Но мне кое-как хватает, иногда даже получается помогать друзьям из Украины».
Вот уже почти четыре года Михаил добивается политического убежища, ходит отмечаться в миграционную службу и периодически ночует в приюте для бездомных. Кому-то покажется, что это ад. Но для Михаила это хоть какая-то стабильность посреди той неопределенности, которой была полна его жизнь до недавнего времени.
«Я родился в Усть-Камчатске. Мои родители были военными, поэтому мы постоянно переезжали: сначала в Питер, потом во Владивосток. Там я окончил школу и в 2013 году поступил в университет. Проблемы у меня начались уже там. Я такой человек, что если мне что-то не нравится, я могу на любой площадке кому угодно сказать: вы меня бесите. Я всегда был против правящей партии и в армию идти не собирался. Всем преподавателям я прямо говорил, что ради этого государства я ни дня своей жизни не потрачу на армию. Меня вызывали в военкомат и даже грозились отчислить»
В 2017 году Михаил, вчерашний студент, вернулся в Питер и устроился работать в IT-стартап, офис которого располагался в небольшой квартире. Затем нашел работу сисадмина на заводе. Этот его переезд совпал с ростом протестных настроений в России. Команда Навального только что опубликовала одно из своих главных расследований «Он вам не Димон», и призывала людей по всей стране выходить на протесты против коррупции. На волне возмущения наш собеседник отправился на свой первый митинг, стал много писать о своих взглядах в соцсетях.
«И вот с этого момента как будто что-то щелкнуло во мне — я стал ходить на митинги. Поначалу всё было нормально, но потом мне стали звонить неизвестные номера, я стал замечать каких-то [подозрительных] людей у своего подъезда. На этом фоне у меня стала развиваться паранойя: я выбросил симку, удалил все соцсети, почти не выходил из дома. У меня всё время были суицидальные мысли. Из окна я смотрел на строительный кран и представлял, как спрыгиваю с него, и всё это заканчивается».
В 2019 году ситуация усугубилась: спецслужбы заинтересовались другом активиста — анархистом Александром Железниковым из Ростова. По словам Железникова, он помогал своим друзьям бежать из страны после того, как те повредили памятник Феликсу Дзержинскому в Волгодонске, однако побег провалился. Беглецы вернулись в Волгодонск, а в местном ФСБ заинтересовались самим Железниковым.
«Он [Железников] говорил, что ФСБшники сфабриковали на него дело, приходили к его семье, и он должен уехать из России», — вспоминает Миша. „
Вынужденный отъезд друга усилил параноидальные симптомы парня. Он панически боялся выходить из дома, в какой-то момент, несмотря на все просьбы своей девушки и семьи, даже бросил работу.
Выйти из того состояния ему помог психотерапевт и антидепресанты; казалось, постепенно жизнь наладилась.
В 2021 году, после известий об отравлении Навального и его возвращении в Россию, молодой человек снова решился выходить на протесты.
«Меня схватили на одном из митингов. Мы шли большой колонной, и как только я хотел всё это заснять, перед нами появились люди в касках. Колонна разбежалась, как косяк рыб от акулы. Я смотрю: на меня бегут эти люди в шлемах. Ой-ой-ой. Я хотел развернуться и бежать, но упал. И меня тут же схватили за ногу. Не знаю как, но я вырвался и рванул прочь. Всё случилось автоматически, я пришел в себя только тогда, как забежал за угол», — рассказывает он.
Последний раз активист был на митинге, когда уже началась война. По его словам, весь центр Петербурга был заполнен полицией, людей задерживали без разбора, а плакат, который молодой человек и его спутница нарисовали, даже не получилось развернуть.
Вслед за началом войны пришла мобилизация. В Мурино — это город под Петербургом, где тогда жил Миша, — начались облавы на призывников, повестку можно было получить прямо в своем подъезде. Тогда наш герой решил: надо уезжать. И уезжать непременно в Америку.
Мост
«Я просто в Штатах с детства мечтал побывать на самом деле, — наивно объясняет он свое решение, принятое в тот момент, когда тысячи соотечественников “штурмовали” Верхний Ларс и другие погранпункты соседних стран. — К тому же говорили, что здесь легче получить убежище».
К этому моменту Михаил сумел накопить немалую сумму — 400 тысяч рублей. Еще около 600 тысяч взял в кредит, который, как он утверждает, действительно собирался вернуть, но так и не вернул: «У меня были кредитки в разных банках и хорошая кредитная история, я нормально зарабатывал и мне постепенно повышали лимиты». На заемные деньги будущий эмигрант купил крипту и билеты в Турцию. Оттуда он отправился на Кубу, затем — в Мексику. „
Уже на месте он понял, что просто так пересечь границу и запросить убежище в США не получится: весь процесс давно оседлали доброхоты из Штатов.
Дело в том, что во время пандемии первая администрация Трампа нашла способ фактически закрыть границу для просителей убежища и других мигрантов. Ссылаясь на раздел 42 кодекса федеральных законов США, пограничники разворачивали всех пришедших на границу или помещали их в тюрьму, после чего в ускоренном порядке депортировали обратно под видом борьбы с распространением COVID-19. Прошение об убежище в этом случае даже не рассматривалось.
Какое-то время практика продолжала существовать и при администрации Байдена, ее отменили только весной 2023 года. До этого момента запросить убежище в США можно было двумя способами. Во-первых, въехать на собственной машине через специальный пропускной пункт. Чаще всего это означало немедленное помещение в миграционную тюрьму на неопределенный срок и с неизвестными последствиями. Далеко не все иммигранты, прибывшие в Штаты таким образом, в итоге получали убежище.
Однако существовал и второй способ: можно было обратиться в одну из «благотворительных организаций», которые берут деньги (от 1000 до 3000 долларов) за помощь в пересечении границы.
Михаил выяснил: погранслужба США ежедневно выдавала определенное количество слотов для просителей убежища, которые по своим каналам могли забронировать адвокат, церковь или благотворительная организация — настоящая или маскирующаяся под нее. И вот проситель, уплатив таксу, мог претендовать на этот слот.
При этом сами организаторы бизнеса подчеркивали: вы платите не за сам переход, а за консультацию и защиту.
Одна из таких организация — «Most V USA Consulting LLC». Президент «фонда», пастор Фил Метцгер, в интервью блогеру Алексу Муру рассказывал, что всей душой переживает за беженцев из Украины, и даже сам бывал в Харькове во время войны. В качестве доказательства он демонстрировал зрителям странный набор: сухпаек, на котором крупными буквами написано: «Армия России». А также сделанный из подручных материалов сине-желтый флажок Украины. Ни сонный интервьюер, ни ослепительно улыбающийся пастор, кажется, не понимали, как нелепо это выглядит.
Как и все прочие, Миша вышел на «Мост» через чат в телеграме. Оформил заявку и встал в очередь. Свою крипту, купленную еще в России, он успешно «обналичил» через специальный автомат в Мексике. Однако долгое ожидание перехода стремительно съедало деньги. В конце концов ему пришлось просить у организатора трансфера скидку. Тот согласился, но попросил никому об этом не говорить. Наконец время перехода пришло.
«В назначенный день нас посадили в минивэн в Сан-Исидро, где мы отдавали деньги (750 долларов наличкой), представитель “Моста” взял у нас короткое интервью, типа, почему вы хотите в США. Потом нас пешком повели к границе, через какой-то мост, за которым уже было видно Штаты и флаг Калифорнии. Я думал, ну наконец-то, всё, я в безопасности», — вспоминает собеседник.
Следующие 10–12 часов группа беженцев провела на границе, заполняли анкеты и прочее. Там же им поставили вакцину Pfizer от ковида и отправили дальше. На автобусе просители убежища прибыли в гостиницу, которую в Калифорнии, недалеко от границы, содержат Свидетели Иеговы. „
«Меня поселили в комнату. Мне было жутко плохо, видимо, побочка от Файзера пошла. Пришел врач, спросил: всё ли нормально? Я говорю: “Нет, я просто умираю”.
Мне дали парацетамол, не знаю, сколько там было миллиграмм, но уже через час все симптомы ушли, и я был готов хоть сальто делать. Следующим утром мне дали пакет с едой и водой и отправили на автобусе в Лос-Анджелес», — рассказывает эмигрант.
Вот так, благодаря банальной коррупционной схеме, которая мало чем отличается от распространенных в России, Мише не пришлось неделями сидеть в миграционной тюрьме, как многим другим соискателям убежища. Однако объявлять хэппи-энд было рано. Трудности только начинались.
Дневник неудачника
Оказавшись в Лос-Анджелесе, беженец заселился в первый попавшийся хостел и стал думать, как ему жить дальше. На последние деньги Михаил купил скутер, чтобы работать в доставке. Немного освоившись Михаил отправился в Департамент автотранспорта Калифорнии, чтобы получить водительские права. В разных штатах процедура и требования к кандидатам могут отличаться, но в Калифорнии для получения прав достаточно предоставить SSN (аналог российского СНИЛС. — Прим. ред.) или разрешение на работу. Всего через несколько дней Миша, прежде никогда в жизни не водивший машину, сдал экзамен и получил разрешение водить. Свою первую машину — видавший виды малолитражный Фиат 500L — он взял в кредит, который ему помог оформить сам продавец. „
«Продавец уверял меня, что машина не бита, не крашена, только потом я узнал, что она вся разбитая. И даже кредит на нее мне оформили по какой-то сомнительной схеме. Вот так, с обмана, начался мой путь
Крупные банки обычно отказывают тем, у кого нет кредитной истории. Зато маленькие банки дают всем подряд под высокий процент, чем пользуются русскоговорящие дилеры. Мне дали [кредит] под самый высокий процент, который по закону вообще не имели права [устанавливать]. По итогу ты переплачиваешь очень много за машину», — рассказывает он про свой опыт.
В тот же самый хостел, где он обосновался, поселились двое других выходцев из России, также искавших убежище в США. «Русские ребята, просто мы оказались в одном хостеле, разговорились». Вскоре новые друзья стали звать Михаила поработать в другой штат, и все вместе они отправились в Нью-Йорк. «Работа» заключалась в том, что знакомые Михаила регистрировали фейковые аккаунты, чтобы получить приветственный бонус в казино и сделать ставку. Играли в казино на его же деньги. Иногда им удавалось что-то выиграть, но в итоге они так ничего и не заработали. За неудачей следовала новая неудача.
Еще в Лос-Анджелесе Миша разбил свой «Фиат». К счастью, расходы на ремонт машины должна была покрыть страховка. Однако рассчитаться за ремонт молодой человек так и не смог. По совету друзей он «для надежности» запросил деньги у страховой компании на руки. Уже когда они были в Нью-Йорке, Андрей, один из тех самых соседей по хостелу, сообщил ему, что у кого-то из его родственников эвакуировали машину, и ему срочно нужны деньги, чтобы выкупить ее со штрафстоянки. Миша согласился помочь, однако денег обратно так и не получил. А уже скоро его друзья бросили свой «бизнес-план» и стали работать дальнобойщиками, забыв о друге.
«Андрей писал: “Не волнуйся, я отдам тебе деньги”. А потом обиделся, что я ему, мразь такая, не позвонил, и вообще пропал со связи. Я понял, что они ничего мне не отдадут, и бегать за ними по Америке — просто глупость. Они работают на траках. Сегодня тут, а завтра там. Как я буду их искать?» — сетует наш герой.
Оставшись один, Михаил безуспешно искал работу — прежде всего через местное русскоязычное сообщество. Например, пытался возить грузы и перегонять машины. „
«Честно, я был очень плохим водителем — опыта почти не было. В итоге я работал себе в минус. Мне платили, конечно, деньги, но этого не хватало. Бензин за свой счет, еда за свой счет»,
— рассказывает он.
В итоге он так ничего и не заработал. После многочисленных неудач Михаил решил уйти с этой работы. Последний его рейс был назначен до Вашингтона, там он должен был отдать машину клиенту. Выполнив задание, он снова остался один посреди большого города, без цента в кармане. В трудные минуты парню помогала его возлюбленная из России, с которой они когда-то ходили на антивоенный митинг. Однако на этот раз Миша оказался в таком безвыходном положении, что уже никто не мог ему помочь.
Собрав свои скромные пожитки, наше герой решил отправиться в Нью-Йорк, где поселился в приюте для бездомных. Контингент был очень разный, вспоминает он: выходцы из Африки и с Ближнего Востока, иногда даже урожденные американцы: «Был бывший флотский военный, который просто спился и попал в шелтер. Русских поначалу не было, потом заселился мужичок из Казахстана. Вот мы с ним тусовались. Потом приехал Алмаз, он был из Казани».
Условия в ночлежке были так себе: спокойствие постоянно нарушали наркопотребители и неадекватные постояльцы. Однако выбора не было.
«Там кормили и предлагали хоть какую-то работу. Я даже пытался податься на пособие по безработице, хотя и очень не хотел сидеть на шее у государства. Но мне отказали. Потом меня перевели в шелтер в Бронкс, это самый криминальный район Нью-Йорка. Вот там началась веселуха. Полиция приезжала туда чуть ли не каждый час. На моих глазах человек едва не отъехал от передозировки. Я думал: да зачем я вообще сюда приехал? Меня все обманывают, у меня всё валится из рук, что мне теперь делать?» — вспоминает Михаил.
Выбраться из замкнутого круга нашему герою неожиданно помог старый знакомый, несколько лет назад переехавший в США:
«Константин — очень, очень хороший человек. Он единственный, кто просто взял меня за руку и вывел из нищеты. Он жил в Нью-Йорке, работал хэнди-мэном (муж на час. — Прим. ред.) и позвал меня работать с ним помощником. И я справлялся очень хорошо, а вскоре начал работать уже самостоятельно. Хотя, конечно, этого было недостаточно, чтобы снимать жилье, денег хватало только на еду и проезд», — рассказывает он.
Работая хэнди-мэном, Михаил собирал мебель, красил стены, чинил кондиционеры, прокладывал проводку, и получал за свой труд 35 долларов в час. Его услугами пользовались постоянные клиенты Константина — самые разные люди, обеспеченные и не слишком.
«В бытовом приближении американцы как россияне, только более сдержанные. Они могут улыбаться тебе в лицо, но за спиной, конечно, ты можешь получить от них [резкую критику]. „
Русские более прямолинейные. Ну и еще американцы более такие, индивидуальные. Они лучше дадут тебе денег, чтобы ты снял отель, чем пустят тебя в свой дом.
Они всегда, как бы держат тебя на расстоянии, четко ограничивают свое пространство», — рассказывает беженец.
Наконец, после всех тягот и неудач, нашему герою ненадолго улыбнулась удача. Он вернулся в Калифорнию, снова взял авто в кредит и стал работать в доставке, ночуя в собственной машине. Работа спорилась: в день он мог заработать 300–350 долларов и даже что-то скопить. Однако вскоре снова попал в аварию, повредил ногу и залез в долги, выхода из которых в ближайшее время не предвидится.
«Знаете, что я понял? Здесь капитализм не для людей вообще, здесь крысиная гонка. Я работаю очень много, на своей машине, которая рано или поздно сломается, и все деньги, которые мне удалось накопить, уйдут на ремонт. Я живу воспоминаниями о хорошем в России, но я не могу туда вернуться. Что меня там ждет? Тюрьма или контракт и отправка на “СВО”? Иногда я чувствую такое отчаяние, что остается только пулю себе в лоб пустить», — сетует молодой человек.
И всё же Михаил не теряет надежду, ждет решения суда.
«[Если мне дадут убежище], я планирую перевезти сюда свою девушку и нашего кота. Она хочет уехать из России, говорит, что уже не может это всё терпеть: нет интернета, ничего не работает, проблемы с работой. Абсолютно никакой стабильности. Здесь, конечно, ее тоже нет. Но, по крайней мере, здесь можно что-то придумать. Надежда какая? Надежда на нормальную жизнь просто для нас троих — ее, меня и котика. Это в принципе всё, на что я сейчас надеюсь».
И еще один момент, который, думаю, помогает Михаилу держаться. Я говорю про осознание того, что всё могло бы быть гораздо хуже.
Американская мечта
Михаил много и подробно рассказывает мне о прошедших и предстоящих судах. Переживает насчет изменений, наступивших при Трампе:
«При Трампе многое изменилось, он уволил многих прежних судей, назначив на их место военных судей, которые в 78% случаев отказывают в убежище. Развязал руки ICE’ам (Иммиграционная и таможенная полиция США. — Прим. ред.), которые следят за иммигрантами. Сейчас они арестовывают людей прямо на выходе из здания суда. Если раньше ты был уверен, что решением суда ты защищен и тебя никто не тронет, если ты ничего не нарушил, то сейчас ты даже не знаешь, чего ждать».
Сам он строго соблюдает все предписания ICE, за нарушение которых можно оказаться в миграционной тюрьме, откуда, как он считает, выхода уже нет. Каждый понедельник он заходит в специальное приложение и делает селфи для иммиграционной службы. А раз в месяц ходит в их офис лично — отмечаться. Он отчаянно борется за свое право на убежище, оставаясь при этом на свободе. В некотором смысле это можно считать привилегией. Ведь еще с середины 2024 года многие просители убежища из России автоматически попадают в миграционную тюрьму при попытке запросить защиту.
Как рассказал «Новой газете Европа», президент правозащитной организации Russian America for Democracy in Russia (RADR) Дмитрий Валуев, сейчас в миграционных тюрьмах США могут находится около тысячи наших соотечественников.
«Администрация Байдена [в 2024 году] приняла решение помещать новых иммигрантов из России, запрашивающих убежище на границе без визы, в иммиграционные тюрьмы. Это ничем не объяснялось, но неофициально это было связано с тем, что „
администрация Байдена не имела возможности отличить кремлевских агентов от реальных беженцев. Поэтому они принимали решение помещать таких людей в миграционную тюрьму и там разбираться»,
— говорит правозащитник.
При Трампе эту практику не только взяли на вооружение, но и распространили на всех остальных приезжих. И даже тех, кто уже благополучно въехал в страну, находится на свободе и работает. По словам Валуева, надзорные органы стали всё чаще задерживать беженцев внутри страны. «Администрация Трампа считает, что если человек находится в стадии ожидания убежища, он может делать это и из иммиграционной тюрьмы. Это достаточное основание для ареста», — говорит он.
В некоторых штатах суды считают такие аресты незаконными и охотнее отпускают соискателей на свободу, в некоторых нет. При этом, по словам Валуева, если проситель убежища находится в тюрьме, его дело рассматривается быстрее.
«Институт политического убежища в целом администрация Трампа не отменила. Люди могут подаваться на убежище, и их заявки будут рассматриваться. Но есть большая разница по времени. Заявки тех, кто находится на свободе, рассматриваются намного медленнее. Часто суды назначаются на 2028 и 2029 годы».
С другой стороны, добиться убежища, сидя в тюрьме, бывает сложнее, поскольку у соискателей нет доступа к интернету, и не все адвокаты соглашаются работать в иммиграционных тюрьмах. При этом, считает эксперт, получить убежище в последнее время в принципе стало сложнее:
«У нас есть подопечные, у которых в России уголовное преследование. Но даже им отказывали в получении убежища. То есть по сути, иммиграционные власти говорят: “Вам ничего не угрожает, вы можете возвращаться”. Хотя по факту, конечно, в Россию они вернуться никак не могут», — рассказывает Валуев. „
Тех, кому посчастливилось выйти из «детеншена» или получить убежище, ждет еще одно испытание: найти себя и свое место в новом мире.
«Америка — это не социальное государство. В отличие от многих европейских стран, государство практически не оказывает какую-либо помощь в интеграции. Единственное, на что могут рассчитывать беженцы, — помощь от муниципалитетов, власти которых могут выделять какие-то ресурсы на юридическую помощь, медицинскую страховку и так далее.
Но это проблема всех иммигрантов. В этом смысле Америка, мне кажется, не делает каких-то серьезных различий между мигрантами. У каждого есть шанс на свою американскую мечту. Это зависит от способностей, конечно, от стремления. И тут, мне кажется, нам важно помогать друг другу держаться вместе», — заключает Валуев.