Сотрудников пограничной службы ФСБ наделили дополнительные полномочиями. Теперь они могут потребовать предоставить мобильный телефон, ноутбук или планшет для «визуального осмотра» на границе, сообщило Минтруда Таджикистана, а также СМИ со ссылкой на управление ФСБ по Ставропольскому краю и Кабардино-Балкарии.
Поправки в закон «О Государственной границе» приняли в июле 2025 года. Согласно им, за отказ предоставить гаджет для проверки грозит штраф от 5 до 7 тысяч рублей или даже административный арест на срок до 15 суток по статье о неповиновении законному распоряжению военнослужащего, охраняющего госграницу. (18.7 КоАП)
Власти объяснили нововведения борьбой с терроризмом, экстремизмом, контрабандой и нелегальной миграцией.
В «Первом отделе» рассказали, что такая норма действительно ввелась, однако она не подразумевает под собой обязанность разблокировать телефон.
Кроме этого, на сегодня «Первому отделу» неизвестно о практике арестов на границе по статье о неповиновении законному распоряжению военнослужащего. Однако, добавили правозащитники, подобная практика уже много лет существовала неофициально и была сопряжена с другой похожей статьей — о неповиновении законному распоряжению сотрудника полиции (19.3 КоАП).

В декабре 2024 года в Керченском проливе потерпели крушение два танкера, перевозившие мазут, — и на побережье рядом с Анапой разразилась экологическая катастрофа, ликвидировать которую поехали люди со всей страны. В летний сезон 2025 года местные пляжи не открылись. С тех пор прошло больше года — основные пляжи Анапы очистили и подсыпали новым песком, однако последствия разлива мазута по-прежнему ощущаются, особенно в пригородах, на особо охраняемых природных территориях, которыми местные власти толком не занимаются. Волонтерам, пытающимся наводить порядок на этих пляжах и привлекать внимание к происходящему, становится все труднее получать необходимые разрешения. Тем не менее, люди продолжают приезжать в Анапу: они убирают мазут и мусор, проводят время вместе, заводят дружбы и отношения. Специально для «Ветра» Михаил Архангельский разбирался в том, что происходит на пережившем катастрофу побережье в преддверии нового сезона — и как волонтеры продолжают разгребать последствия случившегося даже при сопротивлении местных властей.

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Дальше — только пешком», — говорит Жанна Рыбак, невысокая женщина в солнцезащитных очках, подойдя к шлагбауму, рядом с которым стоит белая табличка с синей надписью: здесь начинается зона чрезвычайной ситуации, проезд для гражданского транспорта запрещен. В руках у Жанны — большие мешки: вместе с еще несколькими волонтерами небольшой команды под названием «Сети, сито и лопата» она приехала сюда весенним днем, чтобы очищать пляж от штормового мусора. Вообще-то волонтерам привычнее собирать мазут — но с некоторых пор без специального разрешения делать это не положено, а нарушителей режима могут ожидать штрафы.
Дело происходит сразу за станицей Благовещенской, похожей на сотни других кубанских станиц: пять-шесть параллельных улиц, разномастные заборчики, из-за которых выглядывают одно- или двухэтажные частные дома, курицы и гуси на самовыгуле по обочинам дорог. Формально это самый край Анапы, но до центра курорта отсюда ехать не меньше получаса: по левую руку — берег Витязевского лимана, по правую — заросшие поля.
Летом в Благовещенской всё кардинально меняется. Сюда приезжают серферы со всей России, здесь проходят этапы чемпионата страны по кайт-серфингу. Местные жители этого ждут — зарабатывают тем, что сдают свои домики в аренду приезжим: другой работы, по их словам, «здесь не то чтобы много».
Во всяком случае, так жизнь здесь была устроена до середины декабря 2024 года, когда в Керченском проливе, неподалеку от Анапы, потерпели крушение сразу два нефтяных танкера. В результате в Черное море вылилось несколько тысяч тонн топочного мазута — это один из самых распространенных видов топлива, который часто используется, например, в котельных. Песчаные пляжи города покрылись слоем нефтепродуктов, который местами доходил до 60 сантиметров. Над побережьем повис удушливый химический запах.
Первыми последствия этой катастрофы ощутили на себе птицы, в основном чомги и гагары. Тысячи из них погибли от интоксикации и последствий отравления, несмотря на помощь волонтеров, которые сутками отмывали их в душных помещениях вроде витязевской автомойки в первые дни катастрофы.
Ликвидация экологической катастрофы продолжается до сих пор. По словам местных жителей, основные работы по уборке мазута завершились летом 2025 года. Когда с пляжей ликвидировали крупные загрязнения, там начала работать просеивающая техника, фактически выполняющая роль огромного механического сита. Слой очищенного таким образом песка меняли местами с более глубокими слоями: если представить пляж в виде слоеного пирога, то его просто переворачивали «вверх ногами».
Однако техника работает только на «официальных пляжах» курорта: от Анапы до Витязево, ближайшего к городу села. Это лишь треть всей набережной полосы. Дальше — до Веселовки — идет узкая 30-километровая полоса песчаных пляжей с глемпингами и серферскими бунгало. Всю эту территорию от мазута очищали преимущественно волонтеры, чаще всего — лопатами.
Часть этой территории представляет собой особо охраняемую природную территорию (ООПТ) «Анапская пересыпь» — она начинается как раз за Благовещенской и состоит из двух кос: Витязевской и Бугазской. Проезд для гражданского транспорта туда закрыт с мая 2025 года «для проведения работ по приведению в порядок загрязненной территории» и «научных исследований» — впрочем, на засыпанной песком гравийке, которая начинается за шлагбаумом, хорошо видны свежие следы от колес.
Именно сюда, на Бугазскую косу, приехали сегодня Жанна и ее напарники из «Сети, сито и лопата». Взяв в руки реквизит, обозначенный в названии их маленькой организации, они направляются к пляжу.
«Жизнь встала на паузу»
До места уборки после шлагбаума идти километра четыре по вязкому песку, сопротивляясь порывам ветра. Дорога, хоть и узкая, почти прямая. По правую руку открывается вид на Бугазский лиман, за которым виднеются поля, разделенные на аккуратные квадраты. Там выращивают виноград. По левую руку находится сама коса: от дороги ее отделяет вал, каждая брешь которого — это въезд на очередной пляж. На таких участках дует особенно сильно — слишком много открытого пространства и слишком мало растительности.
Уворачиваясь от ветра, Жанна, уроженка Башкирии, которая живет в Анапе с шести лет и работает стоматологом, рассказывает, как поначалу не думала, что ликвидация катастрофы так затянется.
— Когда эти танкеры затонули, я читала об этом в новостях, — вспоминает она. — Тогда это казалось чем-то далеким, никак не влияющим на бытовую жизнь моей семьи. А 17 декабря [через два дня после крушения] всё изменилось. Отец — он работает в детском лагере в Анапе — стал присылать фотографии с пляжа. Потом фотографии посыпались с разных сторон. Я читала новости и смотрела снимки между пациентами. И везде одно и то же: почерневшие от мазута берега.
Через два дня после катастрофы в море нефтепродукты начали находить на протяжении нескольких десятков километров береговой линии возле Анапы. На курорте тогда ввели локальный режим чрезвычайной ситуации. 26 декабря, спустя более чем неделю, ЧС присвоили федеральный уровень. Местные жители и волонтеры считают эту неделю «потерянной»: если бы федеральный уровень ввели раньше, то и к масштабной уборке приступили быстрее.
— [18 декабря] мы поехали в строительный магазин, купили мешки, лопаты, респираторы и отправились в штаб по ликвидации мазутной катастрофы, — продолжает Жанна. — Изначально нас было трое, потом присоединились мой муж и еще один парень. „
Идти и убирать мазут не было каким-то осознанным решением, скорее импульсивным, как инстинкт. У тебя дома происходит беда, значит, надо что-то делать.
Наша повседневная бытовая жизнь встала на паузу. Но в самом начале у нас была иллюзия, что это закончится быстро.
В первые дни Жанну вместе с другими волонтерами направили в Витязево — небольшой поселок, который уже давно сросся с Анапой. По словам собеседницы «Ветра», это решение они так и не поняли: основные выбросы происходили в соседнем Джемете — слой мазута там составлял до полуметра. Вскоре они передвинулись туда.
Технически процесс уборки мазута выглядит просто: зачерпываешь пласты мазута, бросаешь в мешок — и так целый день. Но физически это изматывает. Нормально дышать мешает респиратор, а защитный комбинезон стесняет движения, но без них долго работать не получится: начинает кружиться голова, появляются признаки отравления парами — тошнота.
— В Джемете же мы вкапывались лопатами на штык. А ниже — еще два штыка [мазута]. Пять раз лопатой махнешь, и мешок уже полный, — рассказывает Жанна. — Там какое-то невероятное количество мешков было. Вместе с нами плечом к плечу работали тысячи волонтеров из Анапы, Геленджика, Краснодара, ближе к Новому году приехали и из других регионов.
Среди них была Анна (имя изменено) из Ростова-на-Дону. Увидев фотографии в соцсетях, они с мужем, несмотря на заявления властей о «локальных» выбросах, «сразу поняли, что происходит что-то не то»: взяли несколько отгулов за свой счет и поехали за пятьсот километров от дома.
— То, что мы увидели [в Джемете], — это шок, — вспоминает Анна. — Пляжи черные, трудно дышать. Респиратор просто не справляется, через некоторое время начинаешь задыхаться.
По ее словам, всё на первых порах происходило крайне хаотично. «Вокруг сотни людей, волонтеров, но нет никого из этих министерств, департаментов по защите природы, — говорит Анна. — Спасатели были, да, но складывалось впечатление, что это всё нужно только обычным людям, никак не чиновникам. Нам повезло, мы хотя бы нашли, где жить — нас разместили бесплатно в гостинице недалеко от места уборки. А еще одной паре из Питера, с которыми мы познакомились на пляже, пришлось платить за ночлег, хотя они приехали на свои деньги».
Работать было физически тяжело. Оставив мужа на берегу, Анна в конце концов пошла в «птичник» — там отмывали животных от мазута. «Это оказалось куда тяжелее морально — смотреть на бедную птицу, которая покрыта слоем мазута и вряд ли выживет после очистки. Я тогда подумала, что вся Анапа — это одна большая трагедия. И зря я вообще решила туда ехать». Встретив в таком режиме Новый год, через два дня они собрались ехать домой.
— После возвращения я проплакала три дня, — вспоминает девушка в разговоре с «Ветром». — Больше от обиды, что такое вообще случилось, что погибли сотни животных. В итоге за неделю я отмыла 10 птиц и кое-как собрала 20 мешков с мазутом. Вот и вопрос, сильно ли я помогла? Я сама не могу на него ответить.
Жанна и ее товарищи, когда в Джемете стало хватать людей, переместились туда, куда они движутся и теперь: на труднодоступную Бугазскую косу, куда приходилось ездить на собственном транспорте. Когда основная часть разлившегося мазута была убрана, перед волонтерами встала новая проблема — мелкие фракции нефтепродуктов. Лопатой их убирать бесполезно. Тогда люди придумали технологию просеивания через «мольберт». Волонтер просто зачерпывает лопатой песок и бросает его на сито, на котором и остаются мелкие фракции мазута. Визуально эта конструкция напоминает мольберт для рисования. Одновременно с ручной уборкой мазута почти по всему побережью начали копать валы и рвы, чтобы спасти от загрязнения территорию, отдаленную от кромки воды во время штормов. Поверх валов раскидывали сети, которые улавливали частички мазута.
Через несколько недель после того, как Рыбак и ее друзья переехали дальше по побережью, туда прибыли волонтеры из «Черноморского рубежа» — организации, связанной с партией «Единая Россия».
Более опытных местных позвали работать инструкторами: Жанна и ее друзья и сами убирали мазут, и объясняли новоприбывшим, что нужно делать. А через четыре месяца «Черноморский рубеж» объявил о том, что, как и планировал, завершает свою работу на косе — хотя дел там еще хватало.
«После этого мы решили, что нужно запускать свое НКО», — рассказывает Жанна. Свое юридическое лицо им понадобилось, чтобы иметь возможность хоть как-то общаться со спасателями и местными властями: «Если ты обычный волонтер, тебя и слушать никто не станет. А когда с просьбой или предложением приходит НКО — это уже другое дело. „
Да и мы тогда буквально остались одни. Все разъехались, а продолжать уборку необходимо. Надо было как-то обрастать людьми».
Над названием думали недолго. На берегу они занимались тем, что просеивали песок через сито и ставили улавливающие сети. Так и озаглавили: «Сети, сито и лопата». По словам Рыбак, отношения с муниципальными спасателями у них хорошие: «Что в их силах, они делают, помогают организовывать вывоз мешков. Плюс мы предоставляем им актуальную информацию с отдаленных участков. Это симбиоз, понимаете?» Впрочем, как объясняют волонтеры, сейчас спасатели в основном убирают новые выбросы, которые появляются после штормов. До мелких фракций мазута, кроме добровольцев, никому особо нет дела.
За все время существования через волонтерскую группу прошли более 70 человек. «Были и такие, кто Анапу-то видел впервые. Эта катастрофа притянула к себе из разных регионов людей, которые живут понятиями созидательными и полезными. Можно сказать, приехали по зову сердца, — рассказывает Жанна. — Ты порой даже не пытаешься анализировать этот импульс. А потом сидишь и думаешь: а зачем мне это надо? Были и те, кто бежал от домашних проблем, кредитов, ссор. Для многих это, возможно, становилось каким-то ретритом или терапией. Но важно ли это? Человек все равно приехал и помог».
«Я маме сказала: это ведь и есть жизнь»
Уже в 2025 году в Анапу в большом количестве начали завозить «муниципальных волонтеров» — например, сотрудников домов культуры и районных администраций. Несколько таких людей рассказали «Ветру», что по сути происходило это в принудительном порядке.
— Если человека отправляют на уборку силой, под угрозой увольнения или сокращения зарплаты, какая мотивация у него будет? — рассуждает один из волонтеров. — Другой момент — человеку дают лопату и отправляют на пляж, который подлежит просеиванию. Лопатой там собирать мазут бесполезно. Что он может сделать? Вот и получалось хаотичное брожение. Были люди, которые вытаскивали мазутные пятна из воды граблями.
Конечно, никакого туристического сезона летом 2025 года в Анапе не случилось. Купаться и загорать на пляжах было запрещено, а тех, кто все же решался, из воды выгоняли сотрудники администрации. По береговой линии курсировали автомобильные патрули, которые через громкоговорители предупреждали людей о запрете купания и работе тяжелой техники на пляжах.
17 июля закрытые пляжи Анапы проверил министр по чрезвычайным ситуациям Кубани Сергей Штриков. Во время рейда чиновники установили, что из 141 пляжа девять работают, несмотря на запрет. В официальном сообщении властей говорилось, что «за данные нарушения предусмотрены штрафы в размере от 100 до 300 тысяч рублей». Незаконный прокат шезлонгов и прочей пляжной инфраструктуры обнаружили в том числе на центральном пляже и в Витязево. Спустя пару дней журналисты издания 93.RU прошлись по следам министра — всё работало, как и до приезда чиновника.
В начале осени 2025 года, говорят волонтеры, почти любое упоминание мазута стало восприниматься в штыки не только чиновниками, но и местными жителями. И их можно понять, ведь для многих туристы — это основной вид заработка. Однако если в черте города пляжи действительно в целом очистили, то на «Анапской пересыпи», за которую отвечает формально Министерство природы Краснодарского края, всё иначе. По словам Арины Недведской, координаторки еще одной волонтерской группы «Центр чистой природы 12–15», волонтеры убрали мазута, сколько смогли, а остальной занесло песком.
«Когда ветер меняется, старые выбросы открываются — и снова выходят волонтеры», — объясняет Недведская.
Арина — как раз из тех волонтеров, которые собирались поучаствовать в ликвидации катастрофы на побережье в течение «пары дней», да так и остались в Анапе. Уроженка Новосибирска, к декабрю 2024-го Недведская два года жила в Москве и там тоже занималась волонтерством: организовывала экологические субботники, чтобы бороться с борщевиком Сосновского, собирать мусор и сдавать его на переработку. Вопрос, ехать в Анапу или нет, по ее словам, для нее не стоял; работать она продолжала дистанционно.
Сначала Арина отмывала птиц, потом дежурила в птичьем стационаре ночами — ухаживала за птенцами, меняла им пеленки, — потом стала участвовать в уборке мазута, а постепенно начала заниматься и организацией, работая бок о бок с командой Жанны Рыбак. «В январе [2025 года] я стала проводить развлекательные мероприятия для волонтеров: гитарники, квартирники, — вспоминает она. — А когда разъехались основные организаторы, я осталась дальше». По ее словам, близкие ее поддержали — разве что мама не поняла. «Говорит: почему ты не занимаешься своей жизнью, а все кого-то где-то спасаешь? Я ей на это сказала, что это ведь и есть жизнь».
В начале марта 2026 года волонтеры «Центра чистой природы 12–15» провели мониторинг обеих кос — почти 30 километров побережья. «Мы увидели не так много [загрязненных] участков, но большая часть мазута либо под песком, либо под валами, и их еще никто не просеивал, — рассказывает Недведская. — Также есть печальная тенденция: „
если происходит новый выброс, когда волонтеров нет, [муниципальные] службы особо этим не занимаются».
При этом государство действительно активно делает вид, что катастрофа — дело прошлого. 27 марта вице-премьер РФ Виталий Савельев в беседе с «Вестями» заявил, что вода в Анапе «пригодна для использования»: «Если всё пойдет по плану», к 1 июня в городе откроют туристический сезон. В тот же день губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев сообщил, что к лету пляжи на территории от Анапы до Витязева подсыпят дополнительным слоем песка, завезенного с карьеров в Темрюкском районе. Государственные СМИ публиковали заявления сотрудников Кубанского госуниверситета о том, что оставшийся в песке мазут «невозможно собрать», а «остатки нефтепродуктов, которые еще местами находят в песке на пляжах, уже не выделяют вредных веществ». Про территории, прилегающие к городу, в этих выступлениях речь не идет.
Местные жители уже жаловались на то, что в песке, которым подсыпают пляжи, встречаются глина и булыжник, да и по цвету он радикально отличается от известного на всю страну «золотого песка Анапы». Фактически, по словам собеседников «Ветра», песок просто засыпают полуметровым слоем грунта, называя это «восстановлением пляжей».
С особо охраняемой «Анапской пересыпью» не происходит даже этого. В оперативном штабе Краснодарского края, который отчитывается от уборке мазута, заявили, что песчаные косы за Благовещенской — это не «территории для организации пляжного отдыха», а значит, Роспотребнадзор не брал пробы о загрязнении. Специальной техники там тоже нет, а с июня 2025 года на косах вообще запретили просеивать песок. «Там [на ООПТ] работают ученые, которые изучают поведение нефтепродуктов в рамках полевого научного штаба. Его создали для проработки и испытаний различных способов очистки песка от нефтепродуктов», — говорилось в сообщении оперативного штаба.
Но жизнь обитателей станицы напрямую зависит от чистоты кос с золотистым песками. Остается надеяться на самих себя и волонтеров.
По словам Арины Недведской, в последние месяцы ей и ее коллегам очень сложно получить разрешение на работу: любая очистка от мазута и даже от мусора дольше ожидаемого согласовывается Минприроды Краснодарского края. Недведская считает, что такое положение дел связано с тем, что сезон «абсолютно точно должен быть открыт в этом году», и власти не хотят создать впечатление, будто чрезвычайная ситуация продолжается.
Более того: теперь волонтеры, тратящие свое время и силы на уборку, еще и рискуют. Так, в марте 2026 года на Илью Сотникова составили протокол за то, что он проехал по ООПТ на квадроцикле: за нарушение правил поведения на особо охраняемой территории ему грозит штраф в четыре тысячи рублей и конфискация транспортного средства (фотография протокола есть в распоряжении «Ветра»).
Сотников живет в станице Благовещенской: владеет небольшим кафе, которое работает в основном в туристический сезон, а пока он не наступил — размещает у себя волонтеров из разных регионов, приезжающих на уборку, и сам помогает им; в прошлом году вместе с отцом он даже собрал специальный прицеп для просеивания песка. Как объясняет «Ветру» сам Сотников, он использовал квадроцикл, чтобы вывозить с пляжа тяжелые мешки.
По словам Арины Недведской, подобные препятствия отпугивают людей, которые по-прежнему готовы ехать из других регионов, чтобы помочь справиться с катастрофой. Тем не менее, и «Центр чистой природы 12–15», и «Сети, сито и лопата» продолжают работать. «Мы обеспечиваем людей питанием, жильем, — рассказывает Недведская. — Для тех, кто трудился более 10 дней, компенсируется частично и проезд. Чтобы немного отдохнуть, развлекаемся, как можем: поем караоке, ходим в баню, играем в настолки. Кто-то даже рисовал картины. Красиво ведь вокруг».
«Люди поедут. Куда деваться?»
10 апреля 2026 года губернатор Кубани Вениамин Кондратьев доложил президенту Владимиру Путину, что все пляжи, где ранее произошли выбросы мазута, откроются в этом году. О состоянии побережья на Витязевской и Бугазской косах, где волонтеры до сих пор продолжают выкапывать мазутные пласты, чиновник не сказал ни слова.
«Поймите, мы ведь не против открытия сезона. Мы же здесь живем. И понимаем, что еще один год без туристов Анапа просто не переживет, — говорит Жанна Рыбак. — Мы лишь просим завершить то, что мы все начинали 17 декабря 2024 года. Загрязнений не так много, они локальные, но мазут еще остался. Мы просим довести уборку всего побережья до конца и не мешать волонтерам это делать. „
Мы хотим видеть Анапу такой же чистой, как и до декабря 2024 года».
Уже после громкого заявления губернатора в Витязево под Анапой случился новый крупный выброс мазута. Власти края заявили, что «за последние два дня на побережье Анапы нашли более 200 замазученных птиц», а потом удалили это сообщение. На следующие сутки волонтеры, которые занимаются спасением животных, сообщили о более чем 130 замазученных птицах. Вечером 14 апреля оперативный штаб рассказал о еще одном разливе нефтепродуктов недалеко от центрального пляжа Анапы; для его ликвидации задействовали 89 человек.
Точное происхождение нефтепродуктов не называется. Власти утверждают, что их появление может быть связано с атаками БПЛА на гражданские суда, а не с утечкой мазута из затонувших частей танкеров.
«К сожалению, в некоторых местах люди не могут выйти на пляж, не испачкавшись в мазуте, — говорит Арина Недведская. — В прошлом году здесь было на 90% меньше людей, чем до катастрофы, — это все местные говорят. Но, я думаю, сейчас люди поедут. Ведь альтернативные курорты станут еще дороже. Куда деваться?»
У самой Недведской, по ее словам, «немного специфическое представление об отдыхе». «У меня через пару дней начинается отпуск, и я еду в Курск, восстанавливать крыши домов после прилетов, — рассказывает она. — Могла в Дагестан поехать, там тоже стихийное бедствие. Вокруг много людей, которым нужна помощь. Я пока не могу представить себя отдыхающей на берегу Черного моря».
Михаил Архангельский

Вечером во вторник «Медиазона» сообщила о том, что в Комсомольске-на-Амуре покончил с собой Андрей Акузин, художник, арестованный за комментарий. «Новая газета Европа» попыталась разобраться в ситуации. Он действительно умер, и посмертно внесен в «список террористов и экстремистов», но пока неизвестно, что с ним произошло.
«С движухами рядом не стоял»
Татьяна Фролова — театральный режиссер из Комсомольска-на-Амуре, много лет работает во Франции. Она рассказала «Медиазоне», что Андрей Акузин, друг из ее родного города, повесился в СИЗО, и что ранее он был арестован из-за комментария в сети.
За день до смерти Акузину исполнилось 53 года. Как художник он был известен в своем городе на рубеже 1990-х и 2000-х, тогда же работал в городском театре. В последние годы жизни открыл «салон печати и дизайна» «Хаку». Страницы «Хаку» в Telegram и Instagram удалены, осталась в Facebook — это салон, где печатают визитки, плакаты, кружки с рисунками и т. п.
Корреспондент «Новой газеты Европа» дозвонился в салон «Хаку»: „
он продолжает работать, от каких-либо комментариев об Акузине и случившемся с ним там отказались. Мы также связались через «ВКонтакте» с сыном Андрея Акузина. На момент публикации текста он на сообщения не ответил.
В открытом доступе в интернете об Андрее Акузине мало информации, доступна его страница в Instagram: ряд медиа ошибочно взяли оттуда фотографию жителя Комсомольска-на-Амуре с гитарой и тиражируют ее как фото Акузина.
Политические высказывания на странице Андрея Акузина есть, но их совсем немного. Летом 2022 года он написал «нет войне», в 2023 году сфотографировал граффити «Путин Х**ло», в ноябре 2025 года опубликовал с подписью «Путинщина» фотографию разрушенного дома в центре Комсомольска-на-Амуре.
«Новая газета Европа» нашла двух художников, живущих в Сибири и на Дальнем Востоке, которые были знакомы с Акузиным. Обстоятельства его смерти им неизвестны.
— Всегда улыбчивый, дружественно настроенный. Он был не политик вообще, в акциях никогда не участвовал, ни с какими движухами даже рядом не стоял. Он скорее был по теме буддизма и растафарианства, причем без каких-нибудь внешних субкультурных атрибутов, — рассказывает один из знакомых художника.
В базе «Контур.Фокус» указано, что Андрей Акузин состоял в Буддийском центре Алмазного Пути школы Карма Кагью в Комсомольска-на-Амуре, и что центр ликвидирован по решению суда в ноябре 2025 года. Эта школа буддизма в России не запрещена, но периодически сталкивается с давлением властей. „
«Медиазона» обнаружила в одном из ботов в Telegram, который анализирует публичные комментарии пользователей, что Акузин интересовался «протестом» и запрещенным в России движением «Артподготовка».
Арест без комментариев
— Он жил один, был разочарован и в депрессии. Как-то в январе 2026 сбросил мне видео, где играет на губной гармошке, — он потрясающе владел этим карманным инструментом. И второе — как они с другом делают маленький концерт для никого, дома у друга. Друг играл на гитаре, а Андрей на гармошке — и это был реальный джаз. Андрей жил верой, что дизайн и его детище, салон печати, смогут спасти его от реальности и дать кислород для выживания… В Комсомольске, чтобы выжить, нужно или любить тайгу, или заниматься творчеством: он ушел в первое, я жила вторым, — рассказала подруга Акузина Татьяна Фролова «Новой газете Европа».
Фролова говорит, что Андрей писал ей сообщения в Telegram, а затем стирал их. Последний раз они переписывались 1 апреля. Об аресте и о том, что Акузина нашли повешенным, по словам Фроловой, ей написали с неизвестного номера.
Ситуация с Акузиным пока освещалась только по информации, озвученной Фроловой. В российских медиа об Акузине никаких публикаций нет вообще. При этом российские СМИ нередко освещают аресты за комментарии в интернете, а самоубийство арестанта в СИЗО — довольно серьезное ЧП для правоохранительной системы.
3 апреля пресс-служба прокуратуры Хабаровского края сообщила об утверждении обвинительного заключения за «оправдание терроризма» в телеграм-чате. Но там речь идет о неком неработающем 40-летнем жителе Комсомольска-на-Амуре. Информацию об аресте Акузина «Медиазона» не нашла на сайте судов Комсомольска-на-Амуре.
— Во многих регионах, в отличие от Москвы, суды часто не публикуют данные об арестах в картотеке на сайтах, — отметил в разговоре с «Новой газетой Европа» редактор «Медиазоны» Егор Сковорода.
Информацию о смерти Андрея Акузина «Новая газета Европа» нашла в базе «Контур.Фокус»: ИП «Акузин Андрей Викторович» из Комсомольска-на-Амуре прекратил свою деятельность 8 апреля в связи со смертью. Позже имя Андрея Акузина появилось в «Перечне террористов и экстремистов» Росфинмониторинга. Его добавили туда 10 апреля, то есть уже после смерти.
В пресс-службе УФСИН по Хабаровскому краю от комментариев строго отказались, даже не предложив отправить письменный запрос.
«Новая газета Европа» вернется к этой истории.

В украинской армии незаметно для внешнего взгляда происходит смена поколений: все больше офицерских позиций занимают относительно молодые люди, которые пришли в армию простыми солдатами после 2014 года, часто — получив до этого высшее образование на «гражданке» и выбрав военную службу в качестве второй карьеры. Чтобы присмотреться к этим людям внимательнее и узнать, чем они живут и как думают о войне и своей роли в ней, спецкор «Новой газеты Европа» Дмитрий Дурнев отправился на боевые позиции украинской армии под Краматорском — и встретился и обстоятельно поговорил с майором Федором Никитиным, командиром батальона 56-й отдельной мотопехотной Мариупольской бригады с позывным «Дельфин».
«Мы в чем им проигрываем? Мы пытаемся о своих людях заботиться, обеспечивать»
В мою последнюю поездку в Краматорск мне пообещали встречу с комбатом бригады, воюющей на фронте, — однако я ожидал, что она случится в городе. Оказалось иначе. Мы с пресс-офицером сели в обычное такси, выехали на окраину обычного поселка, высадились под фонарем на конечной какого-то автобуса — после чего я услышал, что придется включить в телефоне режим «в полете» и пройтись.
И мы пошли — благо в тот день случились небольшие заморозки, и обильная густая грязь в поле покрылась твердой коркой. Брели мы около часа, пока не достигли полосы посадок: деревья вокруг были забросаны противодроновыми сетками, ограничивающими своеобразные туннели. Потом откуда-то сбоку появился внимательный солдат, выслушал, кто мы, откуда и к кому, — и открыл под нашими ногами неприметный люк вниз.
Увидеть целый подземный городок с обшитыми деревом полами, стенами и потолками я был не готов. В этом большом грязном поле в степи трудно держать армейскую чистоту: полы у входа покрывала тонкая жирная грязь, но стены кое-где сияли белизной — как мне пояснили, недавно восстанавливали один переход после того как поблизости приземлилась КАБ (корректируемая авиационная бомба).
В этом городке выстроена целая инфраструктура: спальни, комнаты связи, коридоры, где-то слева пахло настоящей столовой. На одном из поворотов мы нарвались на плакат с большим количеством черепов и надписью: «…А Я СУКА КАЗАВ…» («А я, сука, говорил…»).
За годы войны возникла новая плеяда командиров ВСУ. В последней поездке к фронту я встречал только таких: семеро офицеров, все в возрасте 35–38 лет, все с гражданским высшим образованием, все начинали простыми солдатами в 2014–15 годах. Их звания — от старшего лейтенанта до подполковника: разница обусловлена временем, когда человек пошел на офицерские курсы, и длительностью перерывов на мирную жизнь.
Бывшие добровольцы с гражданским образованием, не нюхавшие классического военного училища, — новая офицерская элита ВСУ:
война сама понемногу отсеивает тех, кто не справляется с современными реалиями боевых действий, людей с опытом советской армии в среднем звене уже практически не осталось. И эти умные, опытные, успевшие повоевать простыми солдатами в окопах с автоматом мужчины относятся ко всем разговорам о перемириях или гипотетическом прекращении войны философски. В основном они мыслят категориями службы в боевых частях до пенсии — долгая война фактически превратилась для них в профессию.
Один из таких людей — Саша: прошел срочную службу в 2009 году, в 2014-м пошел воевать, демобилизовался, пару лет поработал на стройке в Польше, получив, по его словам, бесценный организаторский опыт, потом вернулся в ВСУ, а теперь служит на позиции заместителя командира батальона, который держит в полосе своей бригады участок обороны на окраине Константиновки. Саша объясняет мне нюансы снабжения в эпоху новых военных технологий: доставлять бойцам в обороне припасы куда сложнее, чем россиянам обеспечивать своих атакующих. Позиция жива, пока себя не проявила: пока боец не начал стрелять, не вышел за едой, водой или боеприпасами, пока не натоптал вокруг себя дорожку в снегу или в грязи, пока над ним не завис грузовой дрон. А на любую обнаруженную позицию тут же летят дроны, снаряды и авиационные бомбы.
«Один НРК [наземный роботизированный комплекс] завозит на одну позицию 70–80 килограммов груза, это мизер, просто чтобы люди могли на плаву держаться, — объясняет Саша. — А по воздуху квадроптерами, гексоптерами не навозишься. Во-первых, дешевле и экономически выгоднее использовать те же Heavy Shot (одни из самых популярных украинских дронов-бомбардировщиков. — Прим. ред.), чтобы нанести удар по противнику или сделать разведывательный вылет, чем для обеспечения потребности своей позиции. Во-вторых, всего не перевезешь, особенно топливо не скинешь с воздуха так, чтоб оно не разбилось, как бы ты его ни паковал».
По словам Саши, россияне о таких вещах просто не думают: атакуют малыми пехотными группами, часто бойцы выдвигаются на позиции с минимум всего — автомат, пара рожков, пара гранат, минимум еды и воды. «Всем им втирают, что зайдешь на позицию, а там все есть, — объясняет мне офицер. — Потом им сбрасывают там [дронами] что-то минимально. Мы в чем им проигрываем? Мы пытаемся о своих людях заботиться, обеспечивать. А им параллельно! Они их толкают, толкают, толкают туда, где наши старые позиции, где стояли наши люди, — там всегда можно что-то найти поесть. У них там в наступлении печально с едой, очень печально».
Впрочем, Саша — не главный мой собеседник. В конце концов мы приходим в подземное помещение: видимо, зал для совещаний, хотя точное назначение подземных пространств мне никто не комментирует. Напоследок позволяют сфотографировать в коридоре, рассказывают, что над нами — шесть метров земли, и сообщают, что на разговор с хозяином у нас не больше 20 минут. Майор Федор Никитин с позывным «Дельфин» оказывается улыбчивым спокойным мужчиной с очень быстрой речью; мы говорим вдвое дольше. Это большая неосторожность с моей стороны — пресс-офицер страховался от возвращения в полной темноте.
«По общей логике противника вижу, что повоюем»
— Расскажите, где мы сейчас находимся.
— Четыре с половиной месяца строили этот командный пункт, но еще не закончили: нужно соединить пару соседних [комплексов]. Строили сами, лопатами и еще маленькими тракторами Caterpillar — эту локацию, пока была такая возможность, как раз с помощью тракторов рыли.
— Что напротив нас?
— Марково, Новомарково, Часов Яр, дорога Славянск — Бахмут… Если брать не логистические пути, а расстояние напрямик, до врага будет меньше девяти километров.
— Получается, если учесть, сколько от окраины города мы к вам шли, противник уже может накрывать Краматорск реактивными системами залпового огня?
— Да, вчера был залп кассетных ракет на Васильевку(один из пригородных поселков Краматорска). FPV-дроны в Краматорске уже обыденность, КАБы, такое ощущение, вообще очередями пускают. Очень мощно работают — ты просто не успеваешь мониторить все пуски во всех этих программах, просто смотришь — летит! Работают по-военному: слева направо, справа налево, один самолет выпускает два КАБа. Распределение целей в районе Краматорск — Дружковка очень грамотное, потому что взлетает два самолета, но делают такой интересный маневр, что выглядит [на радаре] эта пара, как один. Вчера, например, на протяжении одного часа было до 12 КАБов — это очень быстро и много. Бьют примерно в одну точку, пытаются выбить логистические маршруты, идет хаотично, но в кого-то всегда попадешь. Где нет нашей артиллерии, туда уже не бьют: понятно, имеют агентуру. Я такого формата огневого воздействия не видел с начала войны. Что будет дальше — думаю, только станут наращивать.
— Долго вы все это копали?
— С июля прошлого. Копали, переделывали, готовили. Уже можно говорить, где тогда был наш старый командный пункт — на Федоровке, потом мы переместились в другое место — тут еще было не достроено. Потом, когда уже можно было переместиться, то логистические пути оказались уже перекрыты FPV-дронами, «ждунами» (так называют новую разновидность FPV-дронов, которые доставляются дронами-матками к дорогам и ждут на обочинах целей. — Прим. ред.)…
Я прямо полюбил сейчас дождь, ветер, плохую погоду — она теперь хорошая [потому что дронам летать тяжелее]!
— Давно вы в Краматорске?
— Давненько. Я говорил с отцом, он у меня военный, всегда в силах специального назначения служил. И у меня поначалу были диверсионно-штурмовые группы, разведка, штурмовые войска. А вот теперь вдруг пехота. И батя мне говорит: «Все, конечная!» И я думаю, что Донбасс для нас конечная.
До 2024 года я здесь проездом постоянно бывал. В начале полномасштабного вторжения мы тут разгружались: тогда можно было пользоваться железной дорогой, и мы из Краматорска двинулись защищать другие населенные пункты. А сейчас вот, возможно, придется повоевать. Хоть и не хочется — все же на нашем направлении мы их к городу не пускаем, держим на Часов Яре и по населенным пунктам вдоль дороги на Бахмут. Но по общей логике противника вижу, что повоюем.
«Чуть я повысил голос, мне мои бойцы сразу: “Комбат, а вы не перегибайте! Я военнослужащий теперь!”»
— Вы откуда сами?
— Из Ривне, а родился еще в Советском Союзе, в Воронеже — сейчас пока еще это Россия. Практически не помню этого, до двух лет там жил. Родители у меня были военнослужащие, сейчас можно об этом уже говорить — мама служила в спецсвязи, отец тогда в ПВО, потом уже в нашем 8-м полку спецназа. С детства всё время слышал одну фразу папы: «Учись, а то попадешь в армию!» Я попал в армию и тут же понял, какое продолжение у фразы папы: «Там дураков и так хватает, нужны умные!»
Попал я в разведбат, он был очень интересный, он и сейчас есть, воюет, но тогда, помню, наш комбат говорил: «В армии я разведчик, а по жизни — разбойник!» Отец мне советовал тогда, чтоб был поспокойнее — «а то попадешь в тюрьму». Сам разведбат при этом размещался в бывшей зоне для малолеток. „
Чего же мне теперь бояться? В разведбате был, в зоне жил, зеками в батальоне «Шквал» командовал, теперь вот пехота.
— Расскажите про «Шквал».
— У меня был один из первых таких батальонов, отдельный штурмовой, мы подчинялись непосредственно пану Сырскому, входили созданную структуру стабилизационных войск (сеть штурмовых полков, которые использовали на находившихся под угрозой направлениях для стабилизации линии фронта. — Прим. ред.). Нас применяли — отдельными боевыми группами — одновременно и в Часов Яре, и в Торецке, и в харьковской кампании, и в Судже. Командный пункт был фактически передвижным, находился в транспортном средстве: «Старлинк», ноутбук, две радейки… Пока ты находишься в одном месте, мониторишь другую локацию подразделения. Сейчас полегче: стоишь на месте, в обороне, направление одно, задача одна.
— Как воюют бывшие заключенные?
— У меня был первый такой батальон — и это люди, которые вышли в первую очередь не за свободой (сейчас, возможно, таких больше), а именно воевать! У всех же есть семьи, родичи, а сейчас у нас, наверное, в 90% украинских семей есть или погибшие, или раненые, или кто-то, кто участвует в войне… Так что первые четыре месяца все были исключительно мотивированы — многие из них теперь двухсотые или пропали без вести: их просто максимально продолжительно использовали в боях.
Когда меня уже в пехоту перевели, я следил за своими, как они там. Мотивация у них была шикарная, работу они делали шикарно. И подготовка была соответствующая: их готовили инструкторы полка «Азов» вместе с бойцами [элитного штурмового батальона] «Волков Да Винчи» и Третьей штурмовой бригады.
Морально-психологически их хорошо встретили и хорошо держали. Этот мой бывший батальон существует и сейчас: их зачетный год закончился, они перестали быть специализированным батальоном, просто вошли в штурмовые войска с сохранением своего имени — «Шквал».
— А контракты у них какие были? С точки зрения денег и остального — такие же, как у всех?
— Контракты у них особенные — на год, а потом с них все снимается, выходят по УДО. То есть вот мой, например, когда заканчивается, то тут же автоматически продолжается, если военное положение действует. А в их контракте записано, что решение о продлении принимают они: у тебя контракт закончился, теперь ты вольный военнообязанный, можешь принять решение о продлении. А денежное обеспечение — как у всех, я сам поначалу этого требовал, хотя потом в некоторых моментах немного жалел, что они получились такими равноправными военнослужащими.
Наводить порядок в батальоне оказалось сложно — чуть я повысил голос, мне мои бойцы сразу: «Комбат, а вы не перегибайте! Я военнослужащий теперь!»
Я повторяю, они очень хорошо работали. Уже потом, на третьей роте я видел, что наша система наказаний начала сбоить, и среди бойцов стали появляться те, кто хвастался, что освободился через какие-то преференции, вышел на войну на свободу. С такими случаются и плен, и самовольное оставление части.
«Когда погиб брат, пришел к командиру и сказал, что хочу непосредственно воевать»
— Сколько вам сейчас?
— 36. И воюю я с 2014 года. Сегодня буквально общался с коллегой, он на пороге важных перемен — думает менять жизнь сержанта на офицерскую, спрашивал моего совета. А что я ему могу посоветовать — я всю жизнь, можно сказать, в армии, нашел с кем советоваться!
— А вы помните, каким гражданским были, до призыва?
— Конечно! Я работал инкассатором в Национальном банке и диджеем. Совсем другая, прекрасная жизнь — и было мне 24 года тогда…
А потом у меня произошли очень короткие периоды гражданской жизни. В 2015 году после ранения поучаствовал в выборах и недолго побыл депутатом местного совета. Но потом мой командир 130-го разведбата позвонил мне и сказал: «Чего ты там херней занимаешься? Что с ногой? Возвращайся! Ты мне нужен», — и я вернулся. Разведка — это не род войск, это состояние жизни. Еще во время срочной службы, когда никакой войны не было, я услышал фразу: «В разведку попасть легко, выйти невозможно, а иногда ты и сам не захочешь выходить».
— Вы сами когда стали офицером?
— Еще во времена АТО, в 2019 году. Высшее образование, срочная служба, прошел офицерские курсы в городе-герое Одессе. Потом немного притормозил службу — я с 2014-го на войне, у меня трое детей уже было: младшему десять, он родился, я уже воевал. Увидел его и покрестил через год. Серьезно задумался тогда о жизни.
В 2019-м я сменил разведывательный батальон на чуть более спокойное место, а в 2021-м, в конце года, и вовсе уволился. Решил, что пора с армией заканчивать, война тогда, в принципе, стояла на паузе, после коронавируса все были как-то так настроены…
А в 2022 году всё случилось вот так (щелкает пальцем): все в расположение! Я даже не почувствовал тот промежуток гражданской жизни, меньше полугода получилось. Попал сразу в 68-ю бригаду и сменил там две позиции — из управления опустился до командира роты. Была личная причина: погиб на войне родной брат. Я пришел к командиру и сказал, что хочу непосредственно воевать, несмотря на ограниченную годность. Пришлось переподписывать контракт, снова проходить медкомиссию — я впервые столкнулся с тем, что на наших военно-врачебных комиссиях нужно доказывать, что ты достаточно здоров для войны.
Начало 2022-го оказалось сложным временем, но и интересным. Ты военный, который постоянно, с небольшим перерывом только, был в армии, а вокруг много гражданских, которые пришли воевать, — и ты все время их расставляешь: «Ты туда, ты сюда!» Быстро формировался такой кулак противодействия армии вторжения. Этот кулак из гражданских и военных нельзя никак терять!
Мотивация у меня всё время была такой же, как и в 2014-м, с очень небольшой поправкой на усталость. Просто когда погиб мой брат, я поехал, его похоронил, вернулся в часть — и мне всё время стало казаться, что вот сейчас он позвонит и скажет, что приедет ко мне, или я поеду к нему… Это чувство, этот страх сформировали мое желание вернуться в войска и снова работать [непосредственно по врагу] — и там, в войсках, пошло всё как-то веселее.
— Расскажите про брата.
— Он у меня вообще-то до того не воевал, пошел на войну в 2022 году: приехал из Чехии, из Карловых Вар, и попал по мобилизации в армию раньше меня — тогда гражданское население мобилизовывали быстрее военных в запасе. Помню, он два дня в учебном центре был уже, и к ним прилетела ракета. Их рассредоточили, потом отправили в части, и он попал под Чернобаевку. А дальше у нас странная традиция есть в армии: если ты даешь результат, то тебя не оставляют на месте, а перебрасывают на новое, спасать ситуацию. Он попал со своим батальоном в состав 115-й бригады под Северодонецк, там получил ранение, лежал в Бахмуте — я к нему прилетел туда из Угледара, по той самой дороге, которую мы постепенно сейчас теряем.
Я приехал к нему, подумал, прикинул и нашел путь, как его перевести к себе, — я тогда еще в управлении бригады был. Там он был в пехоте, а тут я его перемещал на сержантскую должность. В тот день он выполнял задание о доведении информации, вез секретные напечатанные карты командирам подразделений в селах под Угледаром, должен был вернуться ко мне — и не вернулся. Было такое богом забытое село Богоявленка, его стирали с лица земли. Брат попал под бомбовый удар. Это был первый раз, когда мы столкнулись с массированным применением русскими КАБов — тогда толком никто в практическом смысле не понимал, что это такое.
«Противнику всё равно — что Краматорск, что Херсон»
— Что сейчас угрожает Краматорску?
— Оборона. Местным жителям, которые решили остаться, нужно максимально вовлекаться в оборону Краматорска, искать в ней свое место. Не дай бог, если бы у меня на Ривненщине что-то подобное началось, скажу откровенно, я бы развернулся, бросил всё и поехал домой, не глядя на последствия. Думаю, что вопрос [с захватчиками] мы бы решили очень быстро. Не дай Бог, конечно.
Так что, если ты тут [в Краматорске] живешь и собираешься защищать свой дом, а это святое, то самое время прийти к нам. Я тут не очень понимаю отдельных таксистов из Славянска и им подобных особей мужского пола. Недопонимаю, почему вот эта особа мужского пола боится, а вот этот человек иногда даже пенсионного возраста работает в боевых условиях — и они оба из одного города, из Мариуполя. У меня есть мой заместитель, ему 56 лет, но он может взять меня и еще начальника штаба прихватить на ручки!
Может, я так рассуждаю, потому что я не местный и не совсем понимаю местной специфики: война кормит, при армии есть заработок, и много мужчин приезжает работать возле войны не местных, а на улице не различишь. Но я, бывает, гляжу на человека на улице и думаю: «Вот готовый гранатометчик!»
— А много у вас мариупольских бойцов?
— В батальоне? Процентов под 70. Есть еще Николаев и Запорожье — остальных уже меньше.
— Готов Краматорск к обороне, как считаете?
— Сами подходы к городу — да. Погода сейчас такая: с одной стороны, способствует тому, чтоб у них логистические пути загрузли. Грязь здесь особенная, вязкая! С другой — наши оборонительные сооружения слегка деформируются, но тут можно принять к сведению, что и противник видит деформированные, вписанные в рельеф препятствия и не очень их замечает. То есть наши заблаговременно подготовленные оборонительные структуры где-то деформированы, где-то подтоплены, где-то «замаскированы» их бомбовыми ударами — и это хорошо, они думают, что там никого нет.
Сам Краматорск не смотрел, если честно — редко там сейчас бываю. И вообще странно мне там — я могу выйти с позиций, вскочить где-то в машину и не «выйти из самолета» [не перевести телефон в рабочий режим]. И еще сирены непривычно слышать. Я раньше воевал и на других направлениях — Угледар, направление от Изюма до Лимана, Купянск — там сирен не было. Первый отпуск у меня был в 2024-м, и я тогда впервые узнал, что есть такие прифронтовые города, где даже светофоры работают!
— Получается, Краматорск очень цивилизованный город…
— Очень! Как для прифронтового города — так совсем. Я с 2022 года в приятном удивлении — тогда вдруг понял, что на этом участке, от Славянска до Константиновки, я не гробил свою машину. На логистических маршрутах был хороший асфальт. Плюс приезжаешь сюда на какие-то совещания, посмотришь вокруг — фонтан есть!
— До вас докатываются обсуждения ситуации на переговорах? Вы верите, что Краматорск могут сдать?
— А для чего? Не вижу логики совсем. Противнику всё равно — что Краматорск, что Херсон. Если просто сдать, ничего не изменится, так что ничего подобного не будет. Тут это прекрасно все понимают.
Краматорск — это такой край географии Донецка, будем говорить откровенно. Есть еще населенные пункты, которые стоят, держатся, но с развитой работающей гражданской инфраструктурой осталось два последних города — Краматорск и Славянск, Дружковку я бы уже не учитывал. Я там не был с августа прошлого года, но смотрю наши общие группы, и там со смесью юмора и горя все время новости идут: вот выехал крафтовый ресторан из Дружковки, еще что-то поехало, не удержалось…
Так что Краматорск — это главное сейчас. Это место, где можно вспомнить, что такое быть гражданским. Ко мне сейчас пополнение приходит такое: «Мы же гражданские, не для войны». А кончилось «не для войны»…
Жена звонила вчера, зашел разговор о том, что случилось же нам родиться в такой интересный период истории. Но я в целом все это называю одним словом: «Справляемся!»

Центральный районный суд Комсомольска-на-Амуре признал Цзин Цзюньпэна, Чжоу Чжаодана, Го Гуаньбэя и Фэна Ао виновными по административной статье об организации массового сбора граждан в общественном месте, из-за которого произошло нарушение общественного порядка. Внимание на это обратила «Медиазона».
Вероятно, они участвовали в акции протеста 12 апреля из-за невыплаты зарплат. Всем четверым гражданам Китая назначили административное наказание, какое именно — не уточняется.
До этого суд оштрафовал на 50 тысяч рублей еще одного гражданина Китая, участвовавшего в митинге против задержки зарплат в Комсомольске-на-Амуре.
В прошлое воскресенье сотни рабочих стройфирмы «Петро-Хэхуа» из Китая прошли колонной по Комсомольску-на-Амуре. Они попросили главу «Роснефти» Игоря Сечина и Владимира Путина о помощи из-за невыплаты зарплаты в стройгородке рядом с Комсомольским НПЗ. Часть рабочих после марша устроила сидячий протест в лесопарке.

Дональд Трамп хочет скорейшего завершения войны с Ираном и считает, что единственный способ добиться своего — усилить давление на Тегеран, сообщила газета The Wall Street Journal. Поэтому США, рассказал глава Пентагона Пит Хегсет, дополнили военную кампанию «Эпическая ярость» операцией «Экономическая ярость». Ключевой элемент — блокада портов, призванная лишить Тегеран экспорта углеводородов и импорта критически важных товаров. О том, чем грозит ситуация вокруг Ормузского пролива, который теперь блокируют и иранцы, и американцы, — в материале «Новой газеты Европа».
От ударов к блокаде
«Обращаюсь к Ирану: принимайте решения мудро, — заявил 16 апреля глава Пентагона Пит Хегсет. — Мир наблюдал за тем, как вооруженные силы США легко перешли от крупных боевых операций к морской блокаде. Мы можем очень быстро вернуться к первому варианту, но в еще более мощном виде». Участвовавший в том же брифинге председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США Дэн Кейн подтвердил, что Вашингтон способен «возобновить крупные боевые операции в буквальном смысле слова за секунду».
Американское военное руководство полагает, что цели боевой фазы операции в целом достигнуты: значительная часть иранской военной инфраструктуры выведена из строя, а вооруженные силы Исламской Республики понесли существенные потери. Трамп заявлял об уничтожении всех 158 кораблей иранских ВМС. В этих условиях Вашингтон планирует лишить Тегеран возможности экспорта углеводородов и импорта критически важных товаров, которые ввозятся в Иран по морю.
Для этого США развернули группировку, включающую как минимум 15 военных кораблей. Основу сил составляют атомный авианосец USS Abraham Lincoln, ракетные эсминцы (включая USS Spruance, USS Mitscher и USS McFaul), десантный вертолетоносец USS Tripoli, прибрежные боевые корабли. „
Все они находятся за пределами акватории Ормузского пролива. Основная причина — мины, которые, по утверждению иранской стороны, были установлены в фарватере пролива.
— Неизвестно, так ли это, какие это мины и сколько их. Но, так или иначе, американцы уже перебрасывают из Японии в регион флотилию тральщиков, чтобы бороться с этим минированием, — заявил «Новой-Европа» военный эксперт, бывший сотрудник спецслужб и полиции Израиля Сергей Мигдаль.
Американское командование сосредоточило корабли в Оманском заливе и в Аравийском море. Стратегия такова: американские военные ждут, пока суда выйдут из иранских портов, и перехватывают их на выходе из пролива, заставляя развернуться. «Там один вход и один выход [из пролива. — Прим. ред.]. Мы полностью контролируем ситуацию», — цитировала газета The Washington Post источник в Центральном командовании вооруженных сил США (CENTCOM).
Сначала американские моряки пытаются заставить суда сменить курс с помощью радиопредупреждений. На борт также могут высадиться досмотровые группы. Как сообщили в CENTCOM 16 апреля, ВМС США с начала операции перехватили уже десять судов. Морская торговля Ирана, по утверждению американских военных, была остановлена. Впрочем, агентство Bloomberg утверждало, что по меньшей мере два судна, находящиеся под санкциями США и связанные с Ираном, прошли через Ормузский пролив — вероятно, с выключенными транспондерами (устройствами, передающими координаты) — и вошли в Персидский залив.
В Вашингтоне подчеркивают, что блокада не распространяется на транзитные суда, следующие через Ормузский пролив в порты третьих стран. Одно условие: эти суда не должны были оплачивать Тегерану какие-либо транзитные сборы. Как сообщила 14 апреля The Wall Street Journal, за сутки до публикации материала через Ормузский пролив прошли более 20 коммерческих судов: сухогрузы, контейнеровозы и танкеры, следующие как в Персидский залив, так и из него. Некоторые суда шли с отключенными транспондерами, чтобы снизить риск атак со стороны Ирана.
Широкий выбор средств
Сейчас «действуют две блокады: построенная на угрозах блокада Ираном Ормузского пролива и обеспечиваемая военной силой блокада иранских портов, объявленная США», резюмировал в разговоре с «Новой-Европа» Сергей Мигдаль.
Тегеран ввел блокаду Ормузского пролива первым — вскоре после начала ударов США и Израиля по иранской территории. Он контролирует проход через пролив, избирательно пропуская суда. Власти Исламской Республики поясняли, что не мешают кораблям, принадлежащим дружественным странам, таким как Китай, Россия, Индия, Ирак и Пакистан. «При этом нет никаких причин позволять нашему врагу проходить через пролив», — отмечал глава МИД Аббас Аракчи.
Угрозы Ирана нельзя игнорировать, предупреждает Мигдаль:
— За время войны режим аятолл успешно нанес удары по нескольким кораблям, серьезно повредив как минимум два из них.
По словам израильского журналиста Виталия Новосёлова, у Ирана есть набор средств для поражения гражданских судов в проливе. Во-первых, это береговая артиллерия:
— Пролив узкий, можно просто обстреливать суда из орудий. Но эти батареи можно подавить ударами с воздуха, — отметил эксперт.
Во-вторых, есть баллистические противокорабельные ракеты. Против военных маневренных кораблей они, по словам Виталия Новосёлова, малоэффективны, а вот для больших и медленных танкеров опасны.
В-третьих, отметил эксперт, Иран может запускать беспилотники «вообще из глубины территории», и без контроля значительной части Ирана защититься от них и баллистических ракет и дронов практически невозможно.
Наконец, у Тегерана есть морские дроны и минированные катера на дистанционном управлении. Чтобы нейтрализовать их, тоже пришлось бы контролировать всё побережье.
При этом, подчеркнул Виталий Новосёлов, „
«Ирану достаточно раз в неделю пускать в ход хотя бы что-то одно из перечисленных средств, и этого хватит, чтобы владельцы гражданских судов не рисковали и не пытались пройти через пролив».
В ожидании второго
Сергей Мигдаль уверен, что любая попытка удара иранцев по кораблям будет означать мгновенное прекращение действующего сейчас перемирия.
— Председатель парламента Мохаммад-Багер Галибаф и глава МИД Аббас Аракчи, которые ведут с США переговоры, этого, конечно же, не хотят. А вот американские власти, вероятно, будут не против возобновления военных действий, — предположил эксперт.
Согласованный ранее срок действия режима прекращения огня между Соединенными Штатами и Ираном заканчивается во вторник, 21 апреля. По данным источников агентства Bloomberg, стороны думают над его продлением.
Первый раунд переговоров США и Ирана состоялся в Пакистане 11 апреля. Американскую делегацию возглавлял вице-президент Джей Ди Вэнс, иранскую — Мохаммад-Багер Галибаф. Вашингтон требовал полностью прекратить обогащение урана на 20 лет, вывезти обогащенный до 60% уран за пределы страны, допустить инспекторов МАГАТЭ на иранские объекты, отказаться от поддержки прокси-группировок в регионе и немедленно разблокировать Ормузский пролив.
Тегеран, по данным СМИ, выдвинул встречные условия: введение платного транзита в Ормузском проливе, немедленная отмена американских санкций, принуждение Израиля к прекращению боевых действий против группировки «Хезболла» в Ливане. При этом, как рассказала газета The New York Times, Иран на переговорах был согласен приостановить обогащение урана, но не на 20 лет, а максимум на пять.
В первом раунде никаких договоренностей достигнуто не было. Трамп заявил, что у Вашингтона не получилось договориться с Тегераном по ядерной программе, после чего и распорядился начать морскую блокаду.
Стороны не исключают второго раунда переговоров, но его даты пока не определены. Возможно, сблизить позиции удастся: Тегеран согласен на временную приостановку процесса обогащения урана, что уже можно считать позитивным сигналом.
16 апреля Трамп предположил, что США и Иран могут достичь сделки уже на этих выходных. Более того, он сказал журналистам: «Если подписание сделки будет проходить в Исламабаде, я вполне мог бы поехать туда».
Пролив, еще пролив
Пока же нельзя исключать ни деэскалацию посредством дипломатии, ни новую фазу военного конфликта. Более того, может появиться новая горячая точка: йеменское движение «Ансар Аллах» (хуситы) в качестве помощи дружественному иранскому режиму вполне способно перекрыть альтернативный канал поставок нефти в Красном море. О возможности такого сценария накануне рассуждал телеканал CNN, отметив: «Такой шаг станет сокрушительным ударом по мировой экономике и, безусловно, усилит политическое давление на Трампа, так как война может выйти из-под контроля».
— Сценарий блокады хуситами Баб-эль-Мандебского пролива [соединяет Красное море и Аденский залив Аравийского моря. — Прим. ред.] постоянно находится на столе и может быть задействован иранцами при обострении обстановки, например, в случае провала переговоров и возобновления войны, — отмечает в разговоре с «Новой-Европа» военный эксперт Давид Гендельман.
По словам другого военного обозревателя, Давида Шарпа, хуситы действительно представляют опасность и могут наносить удары по кораблям в этом проливе: у них есть и баллистические, и крылатые противокорабельные ракеты, и беспилотники различных типов. Однако это, продолжает эксперт, «несет для режима хуситов экзистенциальную угрозу: Саудовская Аравия может тогда взяться за них всерьез, вплоть до наземной операции, также удары могут нанести США, Израиль и другие заинтересованные страны». Виталий Новосёлов соглашается, что для хуситов блокирование пролива было бы равнозначно самоубийству: «Хуситы — это не Иран. И если США возьмутся за них, то вполне могут справиться».
Что же касается Ормуза, то США, как и обещал Пит Хегсет, действительно могут использовать военную силу и там.
— При помощи авиации и десанта американцы могут уничтожить на побережье все объекты противника, о которых им стало известно. В это время над морем и сушей постоянно должны присутствовать самолеты и вертолеты ВВС и ВМС США. После бомбардировки и нейтрализации гарнизонов может произойти захват островов в Ормузском заливе или острова Харк [в Персидском заливе. — Прим. ред.], где расположено 90% инфраструктуры, благодаря которой Иран экспортирует нефть, — описал возможный сценарий Давид Шарп. При этом собеседник «Новой-Европа» оговорился: — Все эти меры могут оказаться недостаточными для того, чтобы судовладельцы и страховые компании начали давать разрешение на проход своих кораблей в опасном регионе.
Между тем Виталий Новосёлов считает, что имеющимися сегодня у США в регионе средствами гарантировать деблокаду Ормуза невозможно.
— Чтобы это сделать, надо добиться смены режима в Иране. Экономическая блокада иранских портов, вероятно, введена либо с этой целью, либо чтобы вынудить Иран пойти на соглашение по формуле «обе стороны снимают блокаду», — пояснил эксперт.
Разорванные цепочки
Логика Белого дома проста: создание валютного дефицита должно вынудить иранское руководство принять условия США. Как утверждает оппозиционный иранский портал Iran International, Центробанк Исламской Республики уже предупредил президента Масуда Пезешкиана в конфиденциальном докладе, что продолжение войны станет катастрофичным для экономики страны. „
По оценкам ведомства, инфляция в ближайшие месяцы может достичь 180%, число безработных вырастет на 2 млн человек, а на восстановление разрушенных производственных мощностей потребуется не менее 12 лет.
Всё более существенными будут и последствия для мировой экономики. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), из-за кризиса в Ормузе глобальные поставки нефти уже сократились примерно на 13 млн баррелей в сутки. Блокада иранского экспорта выводит из оборота еще 1,5 млн баррелей в сутки. Тем временем эксперты МВФ предупреждают о риске энергетического кризиса «беспрецедентных масштабов». В долгосрочной перспективе, если конфликт затянется, фонд прогнозирует рост цен на нефть и газ на 100% и 200%, соответственно.
Из-за подорожания топлива и невозможности летать прежними маршрутами между Азией и Европой авиакомпании начали повышать цены на билеты и сокращать количество рейсов. Те, кто этого еще не сделал, к такому сценарию готовятся. Как заявил гендиректор Lufthansa Карстен Шпор, это может стать неизбежным, поскольку в ряде аэропортов (в первую очередь азиатских) запасы керосина уже достигли критического уровня.
Речь не только об энергоносителях. К примеру, остановилось производство гелия в Катаре, где добывают около 30% от общего мирового объема. И проблема тут не с детскими воздушными шариками: этот газ критически важен для производства полупроводников, он используется для охлаждения сверхпроводящих магнитов в аппаратах МРТ, в космической отрасли и много где еще.
Кроме того, затяжной конфликт может привести к дефициту производства промышленно очищенного азота и алюминия. А это, как отмечал телеканал CBS News, отразится на стоимости упаковки потребительских товаров. Кроме того, алюминий широко используется в автомобильной и электронной промышленности.
Также через Ормузский пролив проходит около трети мирового морского экспорта удобрений — порядка 16 млн тонн в год. Как отмечалось в докладе Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), «это вызывает тревогу за доступность удобрений для беднейших стран, которые уже сталкиваются с нестабильностью поставок и ростом цен». В исследовании отмечалось, что высокая задолженность и рост стоимости кредитов мешают развивающимся странам выдерживать новые ценовые шоки.
Последствия ощущают на себе и развитые страны, в том числе самые неожиданные. Так, The Guardian сообщила, что в Великобритании на фоне роста цен на удобрения и энергию (стоимость газа для обогрева теплиц выросла на 90%) образовался дефицит корнишонов, и сети быстрого питания даже убирают из меню популярные сэндвичи, в которых в качестве одного из ингредиентов присутствуют эти огурчики.
The Times, со ссылкой на засекреченный анализ правительства Великобритании, сообщила, что страна может столкнуться с дефицитом куриного мяса и свинины. Причина — нехватка углекислого газа, критически важного для пищевой промышленности (для убоя птицы и свиней, а также для упаковки продуктов). Его поставки тоже нарушены из-за конфликта в Ормузском проливе.
Более того, пострадают пивоваренные заводы, поскольку без использования углекислого газа невозможно варить пиво. Предполагаемый дефицит, отметила The Times, выглядит особенно тревожно на фоне грядущего Чемпионата мира по футболу в США, Мексике и Канаде.

Росавиация обратилась к Минтрансу с предложением запретить использование пауэрбанков на борту самолета. Об этом пишут «Известия».
Поводом для предложения стал инцидент с самолетом «Уральских авиалиний», летевшим из Екатеринбурга в Стамбул в феврале этого года. Тогда у одного из пассажиров на борту загорелся пауэрбанк. Бортпроводники своевременно потушили возгорание. Аварийно сажать самолет не стали. Пассажир получил ожог пальца, также были повреждены подушка кресла и привязной ремень.
В Росавиации считают, что решение экипажа о продолжении полета было обоснованным. При этом там отметили, что случаи с возгоранием пауэрбанков в самолетах участились. В связи с этим в Росавиации призвали власти рассмотреть возможность ввода ограничения или полного запрета на использование пауэрбанков на борту.
С 1 января Международная ассоциация авиатранспорта разрешила провоз пауэрбанков и техники с литий-ионными аккумуляторами только в ручной клади. Пользоваться аккумуляторами запрещено во время руления, взлета и посадки.
В руководствах авиакомпаний «Аэрофлот», «Уральские авиалинии», S7 и Azur Air сообщили, что уже соблюдают правила и рекомендации по провозу пауэрбанков в самолетах. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться

В украинской армии незаметно для внешнего взгляда происходит смена поколений: все больше офицерских позиций занимают относительно молодые люди, которые пришли в армию простыми солдатами после 2014 года, часто — получив до этого высшее образование на «гражданке» и выбрав военную службу в качестве второй карьеры. Чтобы присмотреться к этим людям внимательнее и узнать, чем они живут и как думают о войне и своей роли в ней, спецкор «Новой газеты Европа» Дмитрий Дурнев отправился на боевые позиции украинской армии под Краматорском — и встретился и обстоятельно поговорил с майором, командиром батальона 56-й отдельной мотопехотной Мариупольской бригады с позывным «Дельфин».
«Мы в чем им проигрываем? Мы пытаемся о своих людях заботиться, обеспечивать»
В мою последнюю поездку в Краматорск мне пообещали встречу с комбатом бригады, воюющей на фронте, — однако я ожидал, что она случится в городе. Оказалось иначе. Мы с пресс-офицером сели в обычное такси, выехали на окраину обычного поселка, высадились под фонарем на конечной какого-то автобуса — после чего я услышал, что придется включить в телефоне режим «в полете» и пройтись.
И мы пошли — благо в тот день случились небольшие заморозки, и обильная густая грязь в поле покрылась твердой коркой. Брели мы около часа, пока не достигли полосы посадок: деревья вокруг были забросаны противодроновыми сетками, ограничивающими своеобразные туннели. Потом откуда-то сбоку появился внимательный солдат, выслушал, кто мы, откуда и к кому, — и открыл под нашими ногами неприметный люк вниз.
Увидеть целый подземный городок с обшитыми деревом полами, стенами и потолками я был не готов. В этом большом грязном поле в степи трудно держать армейскую чистоту: полы у входа покрывала тонкая жирная грязь, но стены кое-где сияли белизной — как мне пояснили, недавно восстанавливали один переход после того как поблизости приземлилась КАБ (корректируемая авиационная бомба).
В этом городке выстроена целая инфраструктура: спальни, комнаты связи, коридоры, где-то слева пахло настоящей столовой. На одном из поворотов мы нарвались на плакат с большим количеством черепов и надписью: «…А Я СУКА КАЗАВ…» («А я, сука, говорил…»).
За годы войны возникла новая плеяда командиров ВСУ. В последней поездке к фронту я встречал только таких: семеро офицеров, все в возрасте 35–38 лет, все с гражданским высшим образованием, все начинали простыми солдатами в 2014–15 годах. Их звания — от старшего лейтенанта до подполковника: разница обусловлена временем, когда человек пошел на офицерские курсы, и длительностью перерывов на мирную жизнь.
Бывшие добровольцы с гражданским образованием, не нюхавшие классического военного училища, — новая офицерская элита ВСУ:
война сама понемногу отсеивает тех, кто не справляется с современными реалиями боевых действий, людей с опытом советской армии в среднем звене уже практически не осталось. И эти умные, опытные, успевшие повоевать простыми солдатами в окопах с автоматом мужчины относятся ко всем разговорам о перемириях или гипотетическом прекращении войны философски. В основном они мыслят категориями службы в боевых частях до пенсии — долгая война фактически превратилась для них в профессию.
Один из таких людей — Саша: прошел срочную службу в 2009 году, в 2014-м пошел воевать, демобилизовался, пару лет поработал на стройке в Польше, получив, по его словам, бесценный организаторский опыт, потом вернулся в ВСУ, а теперь служит на позиции заместителя командира батальона, который держит в полосе своей бригады участок обороны на окраине Константиновки. Саша объясняет мне нюансы снабжения в эпоху новых военных технологий: доставлять бойцам в обороне припасы куда сложнее, чем россиянам обеспечивать своих атакующих. Позиция жива, пока себя не проявила: пока боец не начал стрелять, не вышел за едой, водой или боеприпасами, пока не натоптал вокруг себя дорожку в снегу или в грязи, пока над ним не завис грузовой дрон. А на любую обнаруженную позицию тут же летят дроны, снаряды и авиационные бомбы.
«Один НРК [наземный роботизированный комплекс] завозит на одну позицию 70–80 килограммов груза, это мизер, просто чтобы люди могли на плаву держаться, — объясняет Саша. — А по воздуху квадроптерами, гексоптерами не навозишься. Во-первых, дешевле и экономически выгоднее использовать те же Heavy Shot (одни из самых популярных украинских дронов-бомбардировщиков. — Прим. ред.), чтобы нанести удар по противнику или сделать разведывательный вылет, чем для обеспечения потребности своей позиции. Во-вторых, всего не перевезешь, особенно топливо не скинешь с воздуха так, чтоб оно не разбилось, как бы ты его ни паковал».
По словам Саши, россияне о таких вещах просто не думают: атакуют малыми пехотными группами, часто бойцы выдвигаются на позиции с минимум всего — автомат, пара рожков, пара гранат, минимум еды и воды. «Всем им втирают, что зайдешь на позицию, а там все есть, — объясняет мне офицер. — Потом им сбрасывают там [дронами] что-то минимально. Мы в чем им проигрываем? Мы пытаемся о своих людях заботиться, обеспечивать. А им параллельно! Они их толкают, толкают, толкают туда, где наши старые позиции, где стояли наши люди, — там всегда можно что-то найти поесть. У них там в наступлении печально с едой, очень печально».
Впрочем, Саша — не главный мой собеседник. В конце концов мы приходим в подземное помещение: видимо, зал для совещаний, хотя точное назначение подземных пространств мне никто не комментирует. Напоследок позволяют сфотографировать в коридоре, рассказывают, что над нами — шесть метров земли, и сообщают, что на разговор с хозяином у нас не больше 20 минут. Майор с позывным «Дельфин» оказывается улыбчивым спокойным мужчиной с очень быстрой речью; мы говорим вдвое дольше. Это большая неосторожность с моей стороны — пресс-офицер страховался от возвращения в полной темноте.
«По общей логике противника вижу, что повоюем»
— Расскажите, где мы сейчас находимся.
— Четыре с половиной месяца строили этот командный пункт, но еще не закончили: нужно соединить пару соседних [комплексов]. Строили сами, лопатами и еще маленькими тракторами Caterpillar — эту локацию, пока была такая возможность, как раз с помощью тракторов рыли.
— Что напротив нас?
— Марково, Новомарково, Часов Яр, дорога Славянск — Бахмут… Если брать не логистические пути, а расстояние напрямик, до врага будет меньше девяти километров.
— Получается, если учесть, сколько от окраины города мы к вам шли, противник уже может накрывать Краматорск реактивными системами залпового огня?
— Да, вчера был залп кассетных ракет на Васильевку(один из пригородных поселков Краматорска). FPV-дроны в Краматорске уже обыденность, КАБы, такое ощущение, вообще очередями пускают. Очень мощно работают — ты просто не успеваешь мониторить все пуски во всех этих программах, просто смотришь — летит! Работают по-военному: слева направо, справа налево, один самолет выпускает два КАБа. Распределение целей в районе Краматорск — Дружковка очень грамотное, потому что взлетает два самолета, но делают такой интересный маневр, что выглядит [на радаре] эта пара, как один. Вчера, например, на протяжении одного часа было до 12 КАБов — это очень быстро и много. Бьют примерно в одну точку, пытаются выбить логистические маршруты, идет хаотично, но в кого-то всегда попадешь. Где нет нашей артиллерии, туда уже не бьют: понятно, имеют агентуру. Я такого формата огневого воздействия не видел с начала войны. Что будет дальше — думаю, только станут наращивать.
— Долго вы все это копали?
— С июля прошлого. Копали, переделывали, готовили. Уже можно говорить, где тогда был наш старый командный пункт — на Федоровке, потом мы переместились в другое место — тут еще было не достроено. Потом, когда уже можно было переместиться, то логистические пути оказались уже перекрыты FPV-дронами, «ждунами» (так называют новую разновидность FPV-дронов, которые доставляются дронами-матками к дорогам и ждут на обочинах целей. — Прим. ред.)…
Я прямо полюбил сейчас дождь, ветер, плохую погоду — она теперь хорошая [потому что дронам летать тяжелее]!
— Давно вы в Краматорске?
— Давненько. Я говорил с отцом, он у меня военный, всегда в силах специального назначения служил. И у меня поначалу были диверсионно-штурмовые группы, разведка, штурмовые войска. А вот теперь вдруг пехота. И батя мне говорит: «Все, конечная!» И я думаю, что Донбасс для нас конечная.
До 2024 года я здесь проездом постоянно бывал. В начале полномасштабного вторжения мы тут разгружались: тогда можно было пользоваться железной дорогой, и мы из Краматорска двинулись защищать другие населенные пункты. А сейчас вот, возможно, придется повоевать. Хоть и не хочется — все же на нашем направлении мы их к городу не пускаем, держим на Часов Яре и по населенным пунктам вдоль дороги на Бахмут. Но по общей логике противника вижу, что повоюем.
«Чуть я повысил голос, мне мои бойцы сразу: “Комбат, а вы не перегибайте! Я военнослужащий теперь!”»
— Вы откуда сами?
— Из Ривне, а родился еще в Советском Союзе, в Воронеже — сейчас пока еще это Россия. Практически не помню этого, до двух лет там жил. Родители у меня были военнослужащие, сейчас можно об этом уже говорить — мама служила в спецсвязи, отец тогда в ПВО, потом уже в нашем 8-м полку спецназа. С детства всё время слышал одну фразу папы: «Учись, а то попадешь в армию!» Я попал в армию и тут же понял, какое продолжение у фразы папы: «Там дураков и так хватает, нужны умные!»
Попал я в разведбат, он был очень интересный, он и сейчас есть, воюет, но тогда, помню, наш комбат говорил: «В армии я разведчик, а по жизни — разбойник!» Отец мне советовал тогда, чтоб был поспокойнее — «а то попадешь в тюрьму». Сам разведбат при этом размещался в бывшей зоне для малолеток. „
Чего же мне теперь бояться? В разведбате был, в зоне жил, зеками в батальоне «Шквал» командовал, теперь вот пехота.
— Расскажите про «Шквал».
— У меня был один из первых таких батальонов, отдельный штурмовой, мы подчинялись непосредственно пану Сырскому, входили созданную структуру стабилизационных войск (сеть штурмовых полков, которые использовали на находившихся под угрозой направлениях для стабилизации линии фронта. — Прим. ред.). Нас применяли — отдельными боевыми группами — одновременно и в Часов Яре, и в Торецке, и в харьковской кампании, и в Судже. Командный пункт был фактически передвижным, находился в транспортном средстве: «Старлинк», ноутбук, две радейки… Пока ты находишься в одном месте, мониторишь другую локацию подразделения. Сейчас полегче: стоишь на месте, в обороне, направление одно, задача одна.
— Как воюют бывшие заключенные?
— У меня был первый такой батальон — и это люди, которые вышли в первую очередь не за свободой (сейчас, возможно, таких больше), а именно воевать! У всех же есть семьи, родичи, а сейчас у нас, наверное, в 90% украинских семей есть или погибшие, или раненые, или кто-то, кто участвует в войне… Так что первые четыре месяца все были исключительно мотивированы — многие из них теперь двухсотые или пропали без вести: их просто максимально продолжительно использовали в боях.
Когда меня уже в пехоту перевели, я следил за своими, как они там. Мотивация у них была шикарная, работу они делали шикарно. И подготовка была соответствующая: их готовили инструкторы полка «Азов» вместе с бойцами [элитного штурмового батальона] «Волков Да Винчи» и Третьей штурмовой бригады.
Морально-психологически их хорошо встретили и хорошо держали. Этот мой бывший батальон существует и сейчас: их зачетный год закончился, они перестали быть специализированным батальоном, просто вошли в штурмовые войска с сохранением своего имени — «Шквал».
— А контракты у них какие были? С точки зрения денег и остального — такие же, как у всех?
— Контракты у них особенные — на год, а потом с них все снимается, выходят по УДО. То есть вот мой, например, когда заканчивается, то тут же автоматически продолжается, если военное положение действует. А в их контракте записано, что решение о продлении принимают они: у тебя контракт закончился, теперь ты вольный военнообязанный, можешь принять решение о продлении. А денежное обеспечение — как у всех, я сам поначалу этого требовал, хотя потом в некоторых моментах немного жалел, что они получились такими равноправными военнослужащими.
Наводить порядок в батальоне оказалось сложно — чуть я повысил голос, мне мои бойцы сразу: «Комбат, а вы не перегибайте! Я военнослужащий теперь!»
Я повторяю, они очень хорошо работали. Уже потом, на третьей роте я видел, что наша система наказаний начала сбоить, и среди бойцов стали появляться те, кто хвастался, что освободился через какие-то преференции, вышел на войну на свободу. С такими случаются и плен, и самовольное оставление части.
«Когда погиб брат, пришел к командиру и сказал, что хочу непосредственно воевать»
— Сколько вам сейчас?
— 36. И воюю я с 2014 года. Сегодня буквально общался с коллегой, он на пороге важных перемен — думает менять жизнь сержанта на офицерскую, спрашивал моего совета. А что я ему могу посоветовать — я всю жизнь, можно сказать, в армии, нашел с кем советоваться!
— А вы помните, каким гражданским были, до призыва?
— Конечно! Я работал инкассатором в Национальном банке и диджеем. Совсем другая, прекрасная жизнь — и было мне 24 года тогда…
А потом у меня произошли очень короткие периоды гражданской жизни. В 2015 году после ранения поучаствовал в выборах и недолго побыл депутатом местного совета. Но потом мой командир 130-го разведбата позвонил мне и сказал: «Чего ты там херней занимаешься? Что с ногой? Возвращайся! Ты мне нужен», — и я вернулся. Разведка — это не род войск, это состояние жизни. Еще во время срочной службы, когда никакой войны не было, я услышал фразу: «В разведку попасть легко, выйти невозможно, а иногда ты и сам не захочешь выходить».
— Вы сами когда стали офицером?
— Еще во времена АТО, в 2019 году. Высшее образование, срочная служба, прошел офицерские курсы в городе-герое Одессе. Потом немного притормозил службу — я с 2014-го на войне, у меня трое детей уже было: младшему десять, он родился, я уже воевал. Увидел его и покрестил через год. Серьезно задумался тогда о жизни.
В 2019-м я сменил разведывательный батальон на чуть более спокойное место, а в 2021-м, в конце года, и вовсе уволился. Решил, что пора с армией заканчивать, война тогда, в принципе, стояла на паузе, после коронавируса все были как-то так настроены…
А в 2022 году всё случилось вот так (щелкает пальцем): все в расположение! Я даже не почувствовал тот промежуток гражданской жизни, меньше полугода получилось. Попал сразу в 68-ю бригаду и сменил там две позиции — из управления опустился до командира роты. Была личная причина: погиб на войне родной брат. Я пришел к командиру и сказал, что хочу непосредственно воевать, несмотря на ограниченную годность. Пришлось переподписывать контракт, снова проходить медкомиссию — я впервые столкнулся с тем, что на наших военно-врачебных комиссиях нужно доказывать, что ты достаточно здоров для войны.
Начало 2022-го оказалось сложным временем, но и интересным. Ты военный, который постоянно, с небольшим перерывом только, был в армии, а вокруг много гражданских, которые пришли воевать, — и ты все время их расставляешь: «Ты туда, ты сюда!» Быстро формировался такой кулак противодействия армии вторжения. Этот кулак из гражданских и военных нельзя никак терять!
Мотивация у меня всё время была такой же, как и в 2014-м, с очень небольшой поправкой на усталость. Просто когда погиб мой брат, я поехал, его похоронил, вернулся в часть — и мне всё время стало казаться, что вот сейчас он позвонит и скажет, что приедет ко мне, или я поеду к нему… Это чувство, этот страх сформировали мое желание вернуться в войска и снова работать [непосредственно по врагу] — и там, в войсках, пошло всё как-то веселее.
— Расскажите про брата.
— Он у меня вообще-то до того не воевал, пошел на войну в 2022 году: приехал из Чехии, из Карловых Вар, и попал по мобилизации в армию раньше меня — тогда гражданское население мобилизовывали быстрее военных в запасе. Помню, он два дня в учебном центре был уже, и к ним прилетела ракета. Их рассредоточили, потом отправили в части, и он попал под Чернобаевку. А дальше у нас странная традиция есть в армии: если ты даешь результат, то тебя не оставляют на месте, а перебрасывают на новое, спасать ситуацию. Он попал со своим батальоном в состав 115-й бригады под Северодонецк, там получил ранение, лежал в Бахмуте — я к нему прилетел туда из Угледара, по той самой дороге, которую мы постепенно сейчас теряем.
Я приехал к нему, подумал, прикинул и нашел путь, как его перевести к себе, — я тогда еще в управлении бригады был. Там он был в пехоте, а тут я его перемещал на сержантскую должность. В тот день он выполнял задание о доведении информации, вез секретные напечатанные карты командирам подразделений в селах под Угледаром, должен был вернуться ко мне — и не вернулся. Было такое богом забытое село Богоявленка, его стирали с лица земли. Брат попал под бомбовый удар. Это был первый раз, когда мы столкнулись с массированным применением русскими КАБов — тогда толком никто в практическом смысле не понимал, что это такое.
«Противнику всё равно — что Краматорск, что Херсон»
— Что сейчас угрожает Краматорску?
— Оборона. Местным жителям, которые решили остаться, нужно максимально вовлекаться в оборону Краматорска, искать в ней свое место. Не дай бог, если бы у меня на Ривненщине что-то подобное началось, скажу откровенно, я бы развернулся, бросил всё и поехал домой, не глядя на последствия. Думаю, что вопрос [с захватчиками] мы бы решили очень быстро. Не дай Бог, конечно.
Так что, если ты тут [в Краматорске] живешь и собираешься защищать свой дом, а это святое, то самое время прийти к нам. Я тут не очень понимаю отдельных таксистов из Славянска и им подобных особей мужского пола. Недопонимаю, почему вот эта особа мужского пола боится, а вот этот человек иногда даже пенсионного возраста работает в боевых условиях — и они оба из одного города, из Мариуполя. У меня есть мой заместитель, ему 56 лет, но он может взять меня и еще начальника штаба прихватить на ручки!
Может, я так рассуждаю, потому что я не местный и не совсем понимаю местной специфики: война кормит, при армии есть заработок, и много мужчин приезжает работать возле войны не местных, а на улице не различишь. Но я, бывает, гляжу на человека на улице и думаю: «Вот готовый гранатометчик!»
— А много у вас мариупольских бойцов?
— В батальоне? Процентов под 70. Есть еще Николаев и Запорожье — остальных уже меньше.
— Готов Краматорск к обороне, как считаете?
— Сами подходы к городу — да. Погода сейчас такая: с одной стороны, способствует тому, чтоб у них логистические пути загрузли. Грязь здесь особенная, вязкая! С другой — наши оборонительные сооружения слегка деформируются, но тут можно принять к сведению, что и противник видит деформированные, вписанные в рельеф препятствия и не очень их замечает. То есть наши заблаговременно подготовленные оборонительные структуры где-то деформированы, где-то подтоплены, где-то «замаскированы» их бомбовыми ударами — и это хорошо, они думают, что там никого нет.
Сам Краматорск не смотрел, если честно — редко там сейчас бываю. И вообще странно мне там — я могу выйти с позиций, вскочить где-то в машину и не «выйти из самолета» [не перевести телефон в рабочий режим]. И еще сирены непривычно слышать. Я раньше воевал и на других направлениях — Угледар, направление от Изюма до Лимана, Купянск — там сирен не было. Первый отпуск у меня был в 2024-м, и я тогда впервые узнал, что есть такие прифронтовые города, где даже светофоры работают!
— Получается, Краматорск очень цивилизованный город…
— Очень! Как для прифронтового города — так совсем. Я с 2022 года в приятном удивлении — тогда вдруг понял, что на этом участке, от Славянска до Константиновки, я не гробил свою машину. На логистических маршрутах был хороший асфальт. Плюс приезжаешь сюда на какие-то совещания, посмотришь вокруг — фонтан есть!
— До вас докатываются обсуждения ситуации на переговорах? Вы верите, что Краматорск могут сдать?
— А для чего? Не вижу логики совсем. Противнику всё равно — что Краматорск, что Херсон. Если просто сдать, ничего не изменится, так что ничего подобного не будет. Тут это прекрасно все понимают.
Краматорск — это такой край географии Донецка, будем говорить откровенно. Есть еще населенные пункты, которые стоят, держатся, но с развитой работающей гражданской инфраструктурой осталось два последних города — Краматорск и Славянск, Дружковку я бы уже не учитывал. Я там не был с августа прошлого года, но смотрю наши общие группы, и там со смесью юмора и горя все время новости идут: вот выехал крафтовый ресторан из Дружковки, еще что-то поехало, не удержалось…
Так что Краматорск — это главное сейчас. Это место, где можно вспомнить, что такое быть гражданским. Ко мне сейчас пополнение приходит такое: «Мы же гражданские, не для войны». А кончилось «не для войны»…
Жена звонила вчера, зашел разговор о том, что случилось же нам родиться в такой интересный период истории. Но я в целом все это называю одним словом: «Справляемся!»

В результате российских и украинских атак в ночь на 16 апреля погибли минимум 19 человек, пострадали еще более 100.

UPD: Всего за ночь в Украине погибли не меньше 18 человек, ранения получили больше 100. Это крупнейшая по числу жертв атака России по Украине с ноября прошлого года, когда удары по Тернополю унесли жизни 26 человек.

Четыре человека погибли и 54 получили травмы в результате российского обстрела Киева, сообщили в прокуратуре города. Удары фиксировались в четырех районах столицы. Повреждены 27 жилых домов, офисное здание, гостиница, торговый центр, заправочная станция и автомобили.
Девять человек погибли и 23 пострадали при российской ракетно-дроновой атаке на Одессу, сообщил глава Одесской ОВА Олег Кипер. Глава военной администрации Сергей Лысак рассказал, что под удар попал жилой дом, также повреждены объекты инфраструктуры.
Три человека погибли и 30 получили ранения в результате российских ударов по Днепру, заявил глава области Александр Ганжа. Повреждены жилые дома, офисные и административные здания, предприятие и автомобили.
Еще один человек погиб и четыре пострадали после российских обстрелов Никопольского района и Новоалександровской общины в Днепропетровской области, сообщил Ганжа.
В Харькове после попадания российского БПЛА по многоэтажному жилому дому пострадали два человека, рассказал глава области Олег Синегубов.
Также два человека погибли и пять пострадали в результате украинского удара по Туапсе, сообщил краснодарский губернатор Вениамин Кондратьев. Повреждены 30 жилых домов, два учебных учреждения и музыкальная школа. Кроме того, дроны атаковали Сочи и Новороссийск. Один человек пострадал, повреждены три жилых дома, детский сад и гражданское судно.
По данным ASTRA, после атаки загорелся Туапсинский НПЗ. Журналисты утверждают, что огонь охватил три резервуара с нефтью. Также поступала информация о падении обломков на территории порта.

Российский провоенный блогер и летчик Алексей Земцов сообщил о намерении покончить с собой, объяснив это давлением со стороны командования и возможным уголовным делом о дискредитации армии. Он отметил, что не «переживет позор» из-за подобных обвинений. Позже провластный телеграм-канал Shot сообщил, что Земцов жив: совершить суицид ему не дали близкие, которые находились с ним на связи. По информации Shot, мужчина самовольно оставил часть и сбежал, сейчас его разыскивают. Ему может грозить уголовное преследование. Подробнее о судьбе Земцова и реакции других Z-блогеров на его видеозаписи — в материале «Новой-Европа».
Земцов — военный летчик (штурман вертолета Ка-52) и военный блогер с позывным «Воевода». Он ведет телеграм-канал «Воевода вещает» (сейчас подписаны более 180 тысяч человек) и ранее администрировал Z-канал «Повернутые на войне» (более 661 тысячи подписчиков).
15 апреля Земцов выложил несколько предсмертных записей, в которых рассказал подробности конфликтов с начальством. В одном из роликов он обратился к близким:
«Если вы смотрите это видео, значит, меня уже нет […] Мама, папа, я вас не предупредил, что это будет. Вы меня простите, пожалуйста. Я, возможно, был в чем-то непутевым сыном. Дочка любимая, ты вырастешь, посмотришь это видео. Звездочка моя, свети очень ярко, я тебя очень сильно люблю», — сказал в одном из видео блогер.
Земцов объяснил, что намерен свести счеты с жизнью из-за обвинений в дискредитации ВС РФ. В обращении он также упомянул сложности в отношениях с супругой и давление со стороны командования.
О конфликте с начальством
Земцов рассказал, что в сентябре 2023 года выполнял боевые вылеты с аэродрома Бердянск в составе группировки «Восток» и тогда же перестал быть администратором телеграм-канала «Повернутые на войне», над которым работал вместе с другими авторами, и создал собственный блог — «Воевода вещает».
По словам блогера, его отстранили от полетов из-за критических публикаций. В пример он привел реакцию генерал-лейтенанта Владимира Кравченко на пост в «Повернутых на войне», где говорилось, что пилотов Су-34 после боевых вылетов заставляли заниматься строевой подготовкой (о каком конкретно посте идет речь, неизвестно, но в канале есть несколько публикаций с критикой чрезмерной строевой подготовки). „
За эту публикацию, утверждает Земцов, Кравченко предложил ему уволиться через отправку в госпиталь. Позже, однако, Кравченко «простил» Земцова, историю замяли, а военного перевели в другую часть.
Уже этой весной командир воинской части, полковник Авраменко добился его освобождения из изолятора, чтобы тот вернулся на службу, рассказал блогер. «Выхожу — и на́ тебе: есть нормативный акт, который говорит о том, что военнослужащие, совершившие преступление, должны проходить службу в штурмовых частях. Я на это [был] полностью согласен», — рассказал Земцов. После этого его направили в Воронеж на курсы командиров взводов.
В первый раз в СИЗО Земцов оказался в октябре 2025 года. Тогда он узнал об измене жены, вывез ее любовника в лес и избил, «нанеся пару ударов по лицу». После этого военкора отправили в изолятор на 4,5 месяца за «угрозу убийством», «порчу имущества» и «вымогательство в особо крупном размере». По словам Земцова, этот человек помогал ему вести канал «Повернутые на войне».
Плохие каски и дело о «дискредитации» армии
После этого Земцов, по его словам, все равно отмечался публикациями, которые не нравились его начальству. Так, 3 апреля военный опубликовал фотографию некачественных касок, выданных мотострелкам ВКС, и сопроводил ее комментарием: «Главное в чехольчике. Клянусь, не поверил бы, если бы не знал владельца». На следующий день, по его словам, его заставили опубликовать новый пост с пояснениями, что плохое снаряжение якобы привез «всего один человек» и что ситуация в целом нормальная. «Разобрался полностью в вопросе. СИБЗ пополняется без проблем. Поставлен с хорошим запасом. Вопрос закрыт», — говорилось в публикации.
Несмотря на это, по словам Земцова, Авраменко стал добиваться его ареста по делу о «дискредитации армии РФ». Летчик считает, что такое решение полковник принял по настоянию Кравченко. Действительно ли в отношении Земцова планировали возбудить уголовное дело, неизвестно. Публично об этом нигде не сообщалось.
На одном из предсмертных видео Земцов показал папку, в которой якобы находится «крайне чувствительная информация» о Кравченко, и обратился к главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Он попросил СК проверить действия ростовского военно-следственного управления и старшего лейтенанта Кантемирова (имя не уточняется), который, по утверждениям Земцова, мог добиваться от него показаний на себя при помощи манипуляций и запугивания.
По словам Земцова, сильнее всего на него повлияло возможное уголовное дело. „
«Ребята, честно, этот позор я пережить не смогу. Отвечать за свое — пожалуйста. Да, я человека побил и в этом виноват. Но дискредитация российской армии… Они это так [выставили], что я не справился с командировкой из-за дискредитации российской армии. Что в головах у этих людей? Это просто бред».
Реакции военных блогеров и близких Земцова
Сам Земцов заявил, что передал администрирование Z-блогеру Кириллу Федорову. Тот позже опубликовал видео, выразив надежду, что «самого худшего не случилось», и пообещал поддержать близких военного при любом исходе.
Земцов «никогда бы с собой ничего не сделал», заявила бывшая супруга Земцова Анна Полинко в разговоре с Astra. Она отметила, что не верит в суицид бывшего супруга, и предположила, что инсценировка самоубийства могла быть связана с тем, что о возможных махинациях стало известно командованию.
Полинко охарактеризовала бывшего мужа как «лжеца», обвинив его в систематическом присвоении средств со сборов под предлогом нужд фронта. «Он жил на широкую ногу, он в [гостинице] Radisson на эти деньги номера снимал», — говорит она.
Мма и брат алексея Земцова в разговоре с Mash заявили, что не могут с ним связаться с момента публикации роликов. По данным телеграм-канала, силовики обыскали квартиру Воеводы, но тела не обнаружили. Бывшие коллеги Земцова, как утверждает Mash, охарактеризовали его так: «Он алкаш, пиздабол и лудоман, на котором негде ставить клейма».
Источники Baza, еще одного близкого силовикам канала, сообщили, что Земцов выходил на связь с друзьями, а в его окружении утверждают, что летчик жив и может находиться на юге России.
Автор Z-канала Fighterbomber обратил внимание на расплывчатые претензии Земцова к командованию, но отметил, что, по его мнению, формальных оснований для дела нет, поскольку «натянуть какую-то каску на дискредитацию невозможно даже в теории». При этом Fighterbomber заявил, что на днях общался с Земцовым и рассказывал о намерениях уйти из жизни. «Люди стрелялись и за гораздо меньшее. Мог морально и не выдержать, кто знает», — пришел к выводу Z-блогер, добавив, что «военная медицина уже десятилетиями используется» для увольнения неугодных.
В канале «Повернутые на войне» заявили, что Земцов лишился доступа к ресурсу еще летом 2023 года из-за обвинений в присвоении денег. Автор утверждает, что блогер должен был отдать не названную сумму экипажу Ка-52 «за первый уничтоженный БМП Бредли». „
«Деньги он просвистел, потом возвращал несколько месяцев. Мы не выносили этот сор из избы. Ну а с учетом текущего позора мне осточертело его выгораживать», — пишет автор канала.
Провоенная блогерка Анастасия Кашеварова, напротив, выразила надежду на то, что Земцов жив, и напомнила, что «за него столько бились все товарищи».
Кашеварова рассказывает, что помочь Земцову «почти получилось», когда его вывезли из СИЗО в Белгородскую область. Однако, по ее словам, следователь настоял, что летчик должен участвовать в боевых действиях на фронте, поскольку в Белгородской области «у нас не СВО, а КТО» (режим контртеррористической операции. — Прим. ред.), где «по-другому воюют и умирают».
«Ты штурман Ка-52, штучный товар, и тебя отправляли в пехоту. Во время войны таких специалистов ценят, но не сейчас, к сожалению. И тут мы за тебя бились. Впрягались все. И никто не собирался опускать рук. Так с чего ты решил, что ты имеешь право опустить руки? Что можешь не только лишить себя жизни, но и обнулить все наши старания. Дурак ты, Леха. За жизнь надо бороться, а хотел погибнуть — иди в штурм», — завершила свой поддерживающий пост блогерка.

Российские суды начали применять новый закон, который признал использование VPN отягчающим обстоятельством. Внимание на это обратила «Вёрстка», которая нашла два таких дела.
Первое решение вынес суд Тульской области в декабре 2025 года. Местного жителя признали виновным в незаконном приобретении наркотиков. Суд указал, что для этого мужчина зашел заблокированный на сайт, который работает только с VPN. Суд учел это как отягчающее обстоятельство и назначил фигуранту один год и восемь месяцев заключения.
Второе дело рассмотрел суд Республики Коми в феврале. Местного жителя приговорили к трем годам условно по статье о наркотиках. Отягчающим обстоятельством тоже стало использование VPN, через который мужчина зашел на заблокированный сайт интернет-магазина и оплатил наркотик.
В «ОВД-Инфо» сообщили «Вёрстке», что о политических делах с таким отягчающим обстоятельством на данный момент им неизвестно. Это же журналистам сказал юрист «Первого отдела» Евгений Смирнов.
Использование VPN вошло в перечень отягчающих обстоятельств в июле 2025 года.

Российский провоенный блогер и летчик Алексей Земцов сообщил о намерении покончить с собой, объяснив это давлением со стороны командования и возможным уголовным делом о дискредитации армии. Он отметил, что не «переживет позор» из-за подобных обвинений. Позже провластный телеграм-канал Shot сообщил, что Земцов жив: совершить суицид ему не дали близкие, которые находились с ним на связи. По информации Shot, мужчина самовольно оставил часть и сбежал, сейчас его разыскивают. Ему может грозить уголовное преследование. Подробнее о судьбе Воеводы и реакции других Z-блогеров на его видеозаписи — в материале «Новой-Европа».
Земцов — военный летчик (штурман вертолета Ка-52) и военный блогер с позывным «Воевода». Он ведет телеграм-канал «Воевода вещает» (сейчас подписаны более 180 тысяч человек) и ранее администрировал Z-канал «Повернутые на войне» (более 661 тысячи подписчиков).
15 апреля Земцов выложил несколько предсмертных записей, в которых рассказал подробности конфликтов с начальством. В одном из роликов он обратился к близким:
«Если вы смотрите это видео, значит, меня уже нет […] Мама, папа, я вас не предупредил, что это будет. Вы меня простите, пожалуйста. Я, возможно, был в чем-то непутевым сыном. Дочка любимая, ты вырастешь, посмотришь это видео. Звездочка моя, свети очень ярко, я тебя очень сильно люблю», — сказал в одном из видео блогер.
Земцов объяснил, что намерен свести счеты с жизнью из-за обвинений в дискредитации ВС РФ. В обращении он также упомянул сложности в отношениях с супругой и давление со стороны командования.
О конфликте с начальством
Земцов рассказал, что в сентябре 2023 года выполнял боевые вылеты с аэродрома Бердянск в составе группировки «Восток» и тогда же перестал быть администратором телеграм-канала «Повернутые на войне», над которым работал вместе с другими авторами, и создал собственный блог — «Воевода вещает».
По словам блогера, его отстранили от полетов из-за критических публикаций. В пример он привел реакцию генерал-лейтенанта Владимира Кравченко на пост в «Повернутых на войне», где говорилось, что пилотов Су-34 после боевых вылетов заставляли заниматься строевой подготовкой (о каком конкретно посте идет речь, неизвестно, но в канале есть несколько публикаций с критикой чрезмерной строевой подготовки). „
За эту публикацию, утверждает Земцов, Кравченко предложил ему уволиться через отправку в госпиталь. Позже, однако, Кравченко «простил» Земцова, историю замяли, а военного перевели в другую часть.
Уже этой весной командир воинской части, полковник Авраменко добился его освобождения из изолятора, чтобы тот вернулся на службу, рассказал блогер. «Выхожу — и на́ тебе: есть нормативный акт, который говорит о том, что военнослужащие, совершившие преступление, должны проходить службу в штурмовых частях. Я на это [был] полностью согласен», — рассказал Земцов. После этого его направили в Воронеж на курсы командиров взводов.
В первый раз в СИЗО Земцов оказался в октябре 2025 года. Тогда он узнал об измене жены, вывез ее любовника в лес и избил, «нанеся пару ударов по лицу». После этого военкора отправили в изолятор на 4,5 месяца за «угрозу убийством», «порчу имущества» и «вымогательство в особо крупном размере». По словам Земцова, этот человек помогал ему вести канал «Повернутые на войне».
Плохие каски и дело о «дискредитации» армии
После этого Земцов, по его словам, все равно отмечался публикациями, которые не нравились его начальству. Так, 3 апреля военный опубликовал фотографию некачественных касок, выданных мотострелкам ВКС, и сопроводил ее комментарием: «Главное в чехольчике. Клянусь, не поверил бы, если бы не знал владельца». На следующий день, по его словам, его заставили опубликовать новый пост с пояснениями, что плохое снаряжение якобы привез «всего один человек» и что ситуация в целом нормальная. «Разобрался полностью в вопросе. СИБЗ пополняется без проблем. Поставлен с хорошим запасом. Вопрос закрыт», — говорилось в публикации.
Несмотря на это, по словам Земцова, Авраменко стал добиваться его ареста по делу о «дискредитации армии РФ». Летчик считает, что такое решение полковник принял по настоянию Кравченко. Действительно ли в отношении Земцова планировали возбудить уголовное дело, неизвестно. Публично об этом нигде не сообщалось.
На одном из предсмертных видео Земцов показал папку, в которой якобы находится «крайне чувствительная информация» о Кравченко, и обратился к главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Он попросил СК проверить действия ростовского военно-следственного управления и старшего лейтенанта Кантемирова (имя не уточняется), который, по утверждениям Земцова, мог добиваться от него показаний на себя при помощи манипуляций и запугивания.
По словам Земцова, сильнее всего на него повлияло возможное уголовное дело. „
«Ребята, честно, этот позор я пережить не смогу. Отвечать за свое — пожалуйста. Да, я человека побил и в этом виноват. Но дискредитация российской армии… Они это так [выставили], что я не справился с командировкой из-за дискредитации российской армии. Что в головах у этих людей? Это просто бред».
Реакции военных блогеров и близких Земцова
Сам Земцов заявил, что передал администрирование Z-блогеру Кириллу Федорову. Тот позже опубликовал видео, выразив надежду, что «самого худшего не случилось», и пообещал поддержать близких военного при любом исходе.
Земцов «никогда бы с собой ничего не сделал», заявила бывшая супруга Земцова Анна Полинко в разговоре с Astra. Она отметила, что не верит в суицид бывшего супруга, и предположила, что инсценировка самоубийства могла быть связана с тем, что о возможных махинациях стало известно командованию.
Полинко охарактеризовала бывшего мужа как «лжеца», обвинив его в систематическом присвоении средств со сборов под предлогом нужд фронта. «Он жил на широкую ногу, он в [гостинице] Radisson на эти деньги номера снимал», — говорит она.
Мма и брат алексея Земцова в разговоре с Mash заявили, что не могут с ним связаться с момента публикации роликов. По данным телеграм-канала, силовики обыскали квартиру Воеводы, но тела не обнаружили. Бывшие коллеги Земцова, как утверждает Mash, охарактеризовали его так: «Он алкаш, пиз**бол и лудоман, на котором негде ставить клейма».
Источники Baza, еще одного близкого силовикам канала, сообщили, что Земцов выходил на связь с друзьями, а в его окружении утверждают, что летчик жив и может находиться на юге России.
Автор Z-канала Fighterbomber обратил внимание на расплывчатые претензии Земцова к командованию, но отметил, что, по его мнению, формальных оснований для дела нет, поскольку «натянуть какую-то каску на дискредитацию невозможно даже в теории». При этом Fighterbomber заявил, что на днях общался с Земцовым и рассказывал о намерениях уйти из жизни. «Люди стрелялись и за гораздо меньшее. Мог морально и не выдержать, кто знает», — пришел к выводу Z-блогер, добавив, что «военная медицина уже десятилетиями используется» для увольнения неугодных.
В канале «Повернутые на войне» заявили, что Земцов лишился доступа к ресурсу еще летом 2023 года из-за обвинений в присвоении денег. Автор утверждает, что блогер должен был отдать не названную сумму экипажу Ка-52 «за первый уничтоженный БМП Бредли». „
«Деньги он просвистел, потом возвращал несколько месяцев. Мы не выносили этот сор из избы. Ну а с учетом текущего позора мне осточертело его выгораживать», — пишет автор канала.
Провоенная блогерка Анастасия Кашеварова, напротив, выразила надежду на то, что Земцов жив, и напомнила, что «за него столько бились все товарищи».
Кашеварова рассказывает, что помочь Земцову «почти получилось», когда его вывезли из СИЗО в Белгородскую область. Однако, по ее словам, следователь настоял, что летчик должен участвовать в боевых действиях на фронте, поскольку в Белгородской области «у нас не СВО, а КТО» (режим контртеррористической операции. — Прим. ред.), где «по-другому воюют и умирают».
«Ты штурман Ка-52, штучный товар, и тебя отправляли в пехоту. Во время войны таких специалистов ценят, но не сейчас, к сожалению. И тут мы за тебя бились. Впрягались все. И никто не собирался опускать рук. Так с чего ты решил, что ты имеешь право опустить руки? Что можешь не только лишить себя жизни, но и обнулить все наши старания. Дурак ты, Леха. За жизнь надо бороться, а хотел погибнуть — иди в штурм», — завершила свой поддерживающий пост блогерка.

Когда блогерка Виктория Боня записала обращение к Владимиру Путину, в котором сказала «народ вас боится», а затем добавила, что считает его сильным политиком, который просто «многого не знает», реакция могла бы быть предсказуемой: очередная знаменитость, живущая за границей, говорит о российских бедах и снова предлагает старую схему «царь хороший, бояре плохие». Казалось бы, ничего нового, однако обращение стало вирусным, и в рунете на Боню обрушилась волна поддержки. От редакции

К моменту публикации материала обращение Виктории Бони к Путину набрало в инстаграме более 23 миллионов просмотров. После этого критически о событиях в России высказались и некоторые другие инфлюенсеры с миллионной аудиторией, например, Ида Галич, Айза Анохина и Катя Гордон.

16 апреля в Кремле отреагировали на видео Бони. «То, что, с большим интересом автор этого обращения отметил эти вопросы — да, действительно, это весьма резонансные темы, но по ним, справедливости ради, ведется большая работа. Задействовано большое количество людей, и это всё не оставлено без внимания», — рассказал пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков.

В новом видео Боня со слезами на глазах поблагодарила Путина и Пескова «за то, что не прошли мимо» ее обращения. Она заявила, что сочла бы «предательством своего русского духа», если бы не записала ролик о проблемах в России. По ее словам, ей за это никто не платит. «Я за то, чтобы мы нашей великой страной жили нашу лучшую жизнь. Другого вообще в этом посыле ничего нет», — рассказала она.
На первый взгляд это странно. Перед нами человек, давно ассоциирующийся с конспирологией, эзотерикой и эксцентричными заявлениями. Она далека от современной российской действительности — живет в Монако, показывает лакшери-жизнь, дорогой конный спорт дочери Анжелины, высотные экспедиции и собственное восхождение на Эверест, да и посыл к Путину как к «сильному политику» не нов. Удивительно, но именно эта смесь и делает Боню устойчивой фигурой симпатии.
Чтобы понять этот парадокс, полезно смотреть не только сам ролик Бони, но и на более глубокие механизмы социальной психологии. В этой истории работает сразу несколько слоев: как мы различаем «своих» и «чужих», почему эмоциональная правда часто оказывается важнее логики, зачем людям нужен образ «хорошего царя» и почему роскошь одних людей иногда вызывает не ненависть, а почти нежность.
Тепло важнее логики
Социальные психологи Сьюзан Фиск и Эми Кадди показали, что мы оцениваем людей по двум параметрам: насколько они кажутся теплыми, «своими», безопасными и насколько они являются компетентными. Для симпатии обычно важнее первое. То есть, сначала мы бессознательно решаем, «свой» ли перед нами человек и можно ли ему доверять, а уже потом — умен ли он, последователен ли он и прав ли он. „
Именно поэтому люди могут любить Боню, даже считая ее нелогичной или не очень компетентной.
Боня почти идеально попадает в категорию «теплого», но не обязательно компетентного персонажа. Ее можно считать странной, нелогичной, чрезмерной, но она почти никогда не выглядит холодной, циничной или высокомерной. Наоборот, она говорит сбивчиво, эмоционально, как человек, который не продумал речь заранее, а просто не выдержал и сказал.
Именно это оказывается для многих убедительнее рациональности. В мире, где люди устали от официального языка, экспертов и выверенных формулировок, эмоциональная несобранность начинает восприниматься как доказательство искренности. Поэтому Боню любят не за стройность ее позиции, а за ощущение, что она «настоящая». Даже если головой человек понимает, что ее аргументы слабы, эмоционально он все равно может чувствовать: «Но она хотя бы говорит от сердца».
Боня как разрешение внутреннего конфликта
Феномен Бони нельзя объяснить только тем, что она «своя». Гораздо точнее сказать, что она позволяет людям соединить две вещи, которые обычно плохо сочетаются: желание быть особенным и желание оставаться своим.
Обычно роскошная жизнь, демонстрируемая онлайн, вызывает амбивалентность. Человек одновременно хочет такую жизнь и злится на нее, но Боня будто снимает это внутреннее напряжение. Она живет в Монако, показывает дорогую жизнь, конный спорт дочери, горы, Эверест, но при этом постоянно подчеркивает, что внутри остается «такой же женщиной, как все». Она жалуется, плачет, ругается с дочерью-подростком, переживает, обижается, рассказывает о здоровье и о страхах.
Психологически это особенно важно, потому что у многих людей есть скрытый конфликт между желанием успеха и чувством вины за это желание. Боня предлагает очень привлекательную фантазию: можно быть красивой, богатой и при этом не стать «чужой». Можно добиться всего и все равно остаться «нашей». Именно поэтому ее роскошь вызывает не столько злую зависть, сколько то, что психологи иногда называют доброкачественной завистью. Боня становится не объектом ненависти, а моделью желаемой версии себя.
Люди также могут чувствовать эмоциональную близость к знаменитости так, как будто знают ее лично. Это называется парасоциальными отношениями. Они особенно сильны, когда публичная фигура много рассказывает о себе, показывает эмоции, семью, здоровье, страхи и повседневную жизнь. Поэтому Боня воспринимается не как абстрактная звезда из Монако, а как знакомая, которой «не все равно».
Почему «Владимир Владимирович, вы сильный политик» не вызывает отторжения
Самая противоречивая часть обращения Бони состоит в том, что она одновременно говорит о страхе, несправедливости и тяжелой жизни и тут же утверждает: проблема не в самом Путине, а в том, что ему «не говорят правду».
Рационально это выглядит как старая и очень удобная схема: хороший царь, плохие бояре, — но именно поэтому она и работает. Психологически человеку трудно жить с мыслью, что система полностью сломана и ничего нельзя исправить. Это слишком тяжелая и тревожная идея. „
Поэтому люди часто бессознательно предпочитают более мягкую версию реальности: где-то наверху все еще есть фигура, которая «если узнает, все исправит и желает нам счастья».
Это описывает теория компенсаторного контроля. Когда человек чувствует, что его жизнь стала непредсказуемой, что он ничего не контролирует, он начинает особенно сильно нуждаться в ощущении порядка. И тогда он тянется к любым фигурам и объяснениям, которые как бы обещают, что надежда еще есть.
В этом смысле Боня делает не столько политическое, сколько психологическое заявление. Она дает людям возможность выразить злость и одновременно не разрушить до конца свою надежду.
Это очень инфантильная конструкция и почти детская фантазия о хорошем родителе, который все исправит, если ему рассказать, но именно поэтому она так эмоционально привлекательна. В периоды тревоги люди часто возвращаются к более простым и детским моделям мышления, потому что они уменьшают внутренний страх.
Почему конспирология делает Боню ближе, а не дальше
У Бони давно репутация человека, склонного к конспирологии. Она говорила о «документах ЦРУ», о скрытых причинах пандемии, о духах гор, о тайных механизмах, которые объясняют происходящее. Казалось бы, это должно было бы разрушить доверие к ней, но часто происходит обратное.
Конспирология редко привлекает людей сама по себе. На самом деле она часто оказывается способом справиться с тревогой. Когда мир кажется хаотичным, опасным и непредсказуемым, человеку очень трудно выдерживать неопределенность. Гораздо легче поверить, что у происходящего есть скрытая логика, тайный план или хотя бы понятный виноватый. Даже если такое объяснение неверно, оно все равно психологически успокаивает.
Поэтому конспирологичность Бони для части аудитории выглядит не как признак глупости, а как признак того, что она тоже пытается разобраться в хаосе. Она выглядит человеком, который так же растерян, боится и хочет понять, что происходит.
Боня оказывается очень современной фигурой. Она соединяет роскошь и тревогу, уверенность и беспомощность, магическое мышление и искреннее желание быть услышанной, а значит, она оказывается удивительно похожей на саму аудиторию.
Виктория снова и снова оказывается в историях про чужую боль
Обращение к Путину не было единичным случаем обращения Виктории к политикам. Боня уже давно периодически выходит из роли светской героини и начинает говорить о чужой беде.
Она высказывалась о массовом забое скота в Новосибирской области, говорила о краснокнижных животных, в 2025 году активно включилась в поиски альпинистки Натальи Наговицыной и, по сообщениям СМИ, помогала организовать дополнительный вылет с дроном. Виктория высказывалась и о женоненавистничестве в России, в частности, осуждая депутата Милонова, известного своей мизогинией.
Виктория снова и снова занимает одну и ту же психологическую роль: человека, который пытается вмешаться, спасти, добиться справедливости. Это очень сильный архетип. Людям особенно легко привязываться не к самым умным и компетентным, а к тем, кто выглядит эмоционально вовлеченным и заботливым. „
Боня выглядит не как человек, который все понимает, а как человек, которому не все равно, и именно это делает ее морально значимой фигурой.
Почему любовь к Боне на самом деле говорит не о ней
Самое интересное, что массовая симпатия к Боне в гораздо большей степени говорит не о ней самой, а о состоянии общества. Такие фигуры становятся важными тогда, когда людям не хватает ощущения контроля, понятного языка и эмоциональной связи. Боня предлагает простую и эмоционально понятную картину мира, фигуру «своей», возможность мечтать о красивой жизни и одновременно чувствовать, что тебя замечают и понимают.
В истории с Долиной общество объединялось через ненависть. В истории с Викторией Боней — через симпатию, но психологический механизм похож. Людям нужен общий эмоциональный объект, через который можно почувствовать связь с другими. Кажется, что Викторию Боню любят не несмотря на ее странности, нелогичность и противоречия, а именно благодаря им.

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков сообщил в своем телеграм-канале, что «уходит в отпуск на две недели».
Исполнять обязанности главы региона временно будет руководитель его администрации Александр Лоренц.
О том, что власти обсуждают возможную смену главы Белгородской области, ранее сообщали «Ведомости». Источники «Пепла» и «Новой-Европа» заявляли, что на пост губернатора региона после отставки Гладкова будет назначен участник войны в Украине, генерал-майор Александр Шуваев.
Ранее «неМосква» заметила, что на фоне слухов об отставке Гладков пропал в публичном поле. Так, он перестал публиковать в соцсетях традиционные утренние видео о положении дел в регионе.
При этом «Ведомости» писали, что Гладков рассматривается на пост заместителя министра экономического развития Максима Решетникова. Последний стал руководителем ведомства в 2022 году после поста губернатора Пермского края.
Кроме того, «Ведомости» сообщали, что своих постов могут лишиться губернатор Брянской области Александр Богомаз и глава Дагестана Сергей Меликов. Последний на днях назвал себя «солдатом верховного главнокомандующего» Владимира Путина и отметил, что «будет там, где он прикажет быть».

Когда блогерка Виктория Боня записала обращение к Владимиру Путину, в котором сказала «народ вас боится», а затем добавила, что считает его сильным политиком, который просто «многого не знает», реакция могла бы быть предсказуемой: очередная знаменитость, живущая за границей, говорит о российских бедах и снова предлагает старую схему «царь хороший, бояре плохие». Казалось бы, ничего нового, однако обращение стало вирусным, и в рунете на Боню обрушилась волна поддержки. От редакции

К моменту публикации материала обращение Виктории Бони к Путину набрало в инстаграме более 23 миллионов просмотров. После этого критически о событиях в России высказались и некоторые другие инфлюенсеры с миллионной аудиторией, например, Ида Галич, Айза Анохина и Катя Гордон.

16 апреля в Кремле отреагировали на видео Бони. «То, что, с большим интересом автор этого обращения отметил эти вопросы — да, действительно, это весьма резонансные темы, но по ним, справедливости ради, ведется большая работа. Задействовано большое количество людей, и это всё не оставлено без внимания», — рассказал пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков.

В новом видео Боня со слезами на глазах поблагодарила Путина и Пескова «за то, что не прошли мимо» ее обращения. Она заявила, что сочла бы «предательством своего русского духа», если бы не записала ролик о проблемах в России. По ее словам, ей за это никто не платит. «Я за то, чтобы мы нашей великой страной жили нашу лучшую жизнь. Другого вообще в этом посыле ничего нет», — рассказала она.
На первый взгляд это странно. Перед нами человек, давно ассоциирующийся с конспирологией, эзотерикой и эксцентричными заявлениями. Она далека от современной российской действительности — живет в Монако, показывает лакшери-жизнь, дорогой конный спорт дочери Анжелины, высотные экспедиции и собственное восхождение на Эверест, да и посыл к Путину как к «сильному политику» не нов. Удивительно, но именно эта смесь и делает Боню устойчивой фигурой симпатии.
Чтобы понять этот парадокс, полезно смотреть не только сам ролик Бони, но и на более глубокие механизмы социальной психологии. В этой истории работает сразу несколько слоев: как мы различаем «своих» и «чужих», почему эмоциональная правда часто оказывается важнее логики, зачем людям нужен образ «хорошего царя» и почему роскошь одних людей иногда вызывает не ненависть, а почти нежность.
Тепло важнее логики
Социальные психологи Сьюзан Фиск и Эми Кадди показали, что мы оцениваем людей по двум параметрам: насколько они кажутся теплыми, «своими», безопасными и насколько они являются компетентными. Для симпатии обычно важнее первое. То есть, сначала мы бессознательно решаем, «свой» ли перед нами человек и можно ли ему доверять, а уже потом — умен ли он, последователен ли он и прав ли он. „
Именно поэтому люди могут любить Боню, даже считая ее нелогичной или не очень компетентной.
Боня почти идеально попадает в категорию «теплого», но не обязательно компетентного персонажа. Ее можно считать странной, нелогичной, чрезмерной, но она почти никогда не выглядит холодной, циничной или высокомерной. Наоборот, она говорит сбивчиво, эмоционально, как человек, который не продумал речь заранее, а просто не выдержал и сказал.
Именно это оказывается для многих убедительнее рациональности. В мире, где люди устали от официального языка, экспертов и выверенных формулировок, эмоциональная несобранность начинает восприниматься как доказательство искренности. Поэтому Боню любят не за стройность ее позиции, а за ощущение, что она «настоящая». Даже если головой человек понимает, что ее аргументы слабы, эмоционально он все равно может чувствовать: «Но она хотя бы говорит от сердца».
Боня как разрешение внутреннего конфликта
Феномен Бони нельзя объяснить только тем, что она «своя». Гораздо точнее сказать, что она позволяет людям соединить две вещи, которые обычно плохо сочетаются: желание быть особенным и желание оставаться своим.
Обычно роскошная жизнь, демонстрируемая онлайн, вызывает амбивалентность. Человек одновременно хочет такую жизнь и злится на нее, но Боня будто снимает это внутреннее напряжение. Она живет в Монако, показывает дорогую жизнь, конный спорт дочери, горы, Эверест, но при этом постоянно подчеркивает, что внутри остается «такой же женщиной, как все». Она жалуется, плачет, ругается с дочерью-подростком, переживает, обижается, рассказывает о здоровье и о страхах.
Психологически это особенно важно, потому что у многих людей есть скрытый конфликт между желанием успеха и чувством вины за это желание. Боня предлагает очень привлекательную фантазию: можно быть красивой, богатой и при этом не стать «чужой». Можно добиться всего и все равно остаться «нашей». Именно поэтому ее роскошь вызывает не столько злую зависть, сколько то, что психологи иногда называют доброкачественной завистью. Боня становится не объектом ненависти, а моделью желаемой версии себя.
Люди также могут чувствовать эмоциональную близость к знаменитости так, как будто знают ее лично. Это называется парасоциальными отношениями. Они особенно сильны, когда публичная фигура много рассказывает о себе, показывает эмоции, семью, здоровье, страхи и повседневную жизнь. Поэтому Боня воспринимается не как абстрактная звезда из Монако, а как знакомая, которой «не все равно».
Почему «Владимир Владимирович, вы сильный политик» не вызывает отторжения
Самая противоречивая часть обращения Бони состоит в том, что она одновременно говорит о страхе, несправедливости и тяжелой жизни и тут же утверждает: проблема не в самом Путине, а в том, что ему «не говорят правду».
Рационально это выглядит как старая и очень удобная схема: хороший царь, плохие бояре, — но именно поэтому она и работает. Психологически человеку трудно жить с мыслью, что система полностью сломана и ничего нельзя исправить. Это слишком тяжелая и тревожная идея. „
Поэтому люди часто бессознательно предпочитают более мягкую версию реальности: где-то наверху все еще есть фигура, которая «если узнает, все исправит и желает нам счастья».
Это описывает теория компенсаторного контроля. Когда человек чувствует, что его жизнь стала непредсказуемой, что он ничего не контролирует, он начинает особенно сильно нуждаться в ощущении порядка. И тогда он тянется к любым фигурам и объяснениям, которые как бы обещают, что надежда еще есть.
В этом смысле Боня делает не столько политическое, сколько психологическое заявление. Она дает людям возможность выразить злость и одновременно не разрушить до конца свою надежду.
Это очень инфантильная конструкция и почти детская фантазия о хорошем родителе, который все исправит, если ему рассказать, но именно поэтому она так эмоционально привлекательна. В периоды тревоги люди часто возвращаются к более простым и детским моделям мышления, потому что они уменьшают внутренний страх.
Почему конспирология делает Боню ближе, а не дальше
У Бони давно репутация человека, склонного к конспирологии. Она говорила о «документах ЦРУ», о скрытых причинах пандемии, о духах гор, о тайных механизмах, которые объясняют происходящее. Казалось бы, это должно было бы разрушить доверие к ней, но часто происходит обратное.
Конспирология редко привлекает людей сама по себе. На самом деле она часто оказывается способом справиться с тревогой. Когда мир кажется хаотичным, опасным и непредсказуемым, человеку очень трудно выдерживать неопределенность. Гораздо легче поверить, что у происходящего есть скрытая логика, тайный план или хотя бы понятный виноватый. Даже если такое объяснение неверно, оно все равно психологически успокаивает.
Поэтому конспирологичность Бони для части аудитории выглядит не как признак глупости, а как признак того, что она тоже пытается разобраться в хаосе. Она выглядит человеком, который так же растерян, боится и хочет понять, что происходит.
Боня оказывается очень современной фигурой. Она соединяет роскошь и тревогу, уверенность и беспомощность, магическое мышление и искреннее желание быть услышанной, а значит, она оказывается удивительно похожей на саму аудиторию.
Виктория снова и снова оказывается в историях про чужую боль
Обращение к Путину не было единичным случаем обращения Виктории к политикам. Боня уже давно периодически выходит из роли светской героини и начинает говорить о чужой беде.
Она высказывалась о массовом забое скота в Новосибирской области, говорила о краснокнижных животных, в 2025 году активно включилась в поиски альпинистки Натальи Наговицыной и, по сообщениям СМИ, помогала организовать дополнительный вылет с дроном. Виктория высказывалась и о женоненавистничестве в России, в частности, осуждая депутата Милонова, известного своей мизогинией.
Виктория снова и снова занимает одну и ту же психологическую роль: человека, который пытается вмешаться, спасти, добиться справедливости. Это очень сильный архетип. Людям особенно легко привязываться не к самым умным и компетентным, а к тем, кто выглядит эмоционально вовлеченным и заботливым. „
Боня выглядит не как человек, который все понимает, а как человек, которому не все равно, и именно это делает ее морально значимой фигурой.
Почему любовь к Боне на самом деле говорит не о ней
Самое интересное, что массовая симпатия к Боне в гораздо большей степени говорит не о ней самой, а о состоянии общества. Такие фигуры становятся важными тогда, когда людям не хватает ощущения контроля, понятного языка и эмоциональной связи. Боня предлагает простую и эмоционально понятную картину мира, фигуру «своей», возможность мечтать о красивой жизни и одновременно чувствовать, что тебя замечают и понимают.
В истории с Долиной общество объединялось через ненависть. В истории с Викторией Боней — через симпатию, но психологический механизм похож. Людям нужен общий эмоциональный объект, через который можно почувствовать связь с другими. Кажется, что Викторию Боню любят не несмотря на ее странности, нелогичность и противоречия, а именно благодаря им.

«Поздно спохватились, мало занимались»
«Сейчас весна, а весной ей стабильно всегда хуже», — говорит мне Алена, мама тринадцатилетней Аси, будто оправдываясь за свою дочь, которая вокализирует и раскачивается за спиной у матери, пока мы разговариваем с той по зуму.
История Алены и Аси типична до неразличимости на общем фоне всех семей, где растут дети с аутизмом.
Ася родилась нормальной, здоровой девочкой, которая вовремя села и пошла, которая вовремя произнесла свои первые слова. Только вот за этими первыми словами вторых и третьих уже не последовало — Ася словно забыла все, что знает, и вместо того, чтобы щебетать на своем детском языке, в три года сосредоточенно выстраивала рядочки из кубиков, совершенно не реагируя на маму и на других людей.
Сегодня Алена знает, что вот этот отстраненный взгляд, вот эта замкнутость в своем коконе и резкий откат в навыках — первые симптомы аутизма, расстройства развития, которое отрубает у человека коммуникативные навыки. Но десять лет назад она этого не знала, поэтому верила врачам, которые назначили ее Асе кортексин и «массажики».
В четыре года Асю не взяли в сад, потому что она все еще носила памперс и не ела самостоятельно. В шесть лет врач в районной клинике поставила ей диагноз «задержка психо-речевого развития». К девяти годам этот диагноз перерос в «умственную отсталость», и ни в какую школу Ася, разумеется, не пошла: „
в их поселке городского типа в принципе нет школ, работающих по программам для детей с интеллектуальными нарушениями. Виноватой в таком состоянии ребенка врачи назначили саму Алену: «Поздно спохватились, мало занимались».
Примерно тогда же, в Асины 9 лет, Алена впервые услышала от врача, что у ее девочки — РАС, расстройство аутистического спектра.
Это был вовсе не врач из их «районки» — это был дорогой московский психиатр, Алена специально привезла к нему свою Асю. Именно этот специалист и порекомендовал женщине фонд, который оплатил девочке курс интенсивных занятий поведенческой терапией.
Ни столичный врач, ни специалисты курсов не были жестоки и не тыкали Алену в тот факт, что время для Аси во многом упущено. Она это поняла сама, когда увидела, как не говорящие трех- и четырехлетки с РАС в считанные секунды собирают «послания» из карточек на планшетах и так коммуницируют с окружающими.
«Мы, конечно, тоже делаем большие успехи, — устало говорит Алена. — Я переписываюсь с нашим куратором, сама занимаюсь с Асей. Что-то мы сможем поправить. Не все, но что-то».
Да, судьба Аси — типична. Тысячи и десятки тысяч детей в России проходят этот путь. Во многом им можно было бы помочь — во всем мире люди с РАС сегодня нередко успешно адаптируются. Однако российское официальное здравоохранение не сильно горит этим заниматься. Об этом позволяет судить новый проект клинических рекомендаций по ведению детей с РАС, подготовленный Российским обществом психиатров. Новые рекомендации, уже наделавшие столько шума, предлагают «законсервировать» аутичных детей и их семьи в том качестве жизни, в каком жили люди с РАС 30, 40 и 50 лет назад. Официозные психиатры игнорируют современные достижения в терапии РАС — однако их коллеги, следующие принципам доказательной медицины, не молчат. Как не молчат и родители, которые давно привыкли надеяться только на себя.
Аутисты отдуваются за трансгендеров
Расстройство аутистического спектра (РАС) — это группа расстройств, связанных с нарушением социального взаимодействия и коммуникации. Люди с РАС нередко ведут себя «странно» в сравнении с нормотипичными: могут совершать повторяющиеся телодвижения, испытывать сложности с переходом от одного вида деятельности к другому, резко реагировать на некоторые звуки или прикосновения. Иногда они зацикливаются на деталях, им сложно бывает переключиться с одного вида деятельности на другой.
По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на 2021 год, каждый 127-й человек в мире имеет РАС, всего же на планете живет от 80 до 90 миллионов человек с этим диагнозом. То есть это довольно распространенный диагноз, и научная база по нему накоплена немалая.
В современной, действующей во всем мире МКБ-11 (одиннадцатый пересмотр Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем) вся устаревшая номенклатура, касающаяся РАС (например, такие диагнозы, как «детский аутизм», «синдром Каннера», «синдром Аспергера»), сведена в единую нозологию — «Расстройство аутистического спектра».
Впрочем, Россия и здесь идет своим, особым путем: внедрение классификации МКБ-11 в нашей стране приостановлено. Соответствующее постановление подписал 2024 году премьер-министр Михаил Мишустин, причиной приостановки стало несоответствие новой МКБ-11 скрепным основам, о чем думцы узнали, прочитав большое количество «обращений граждан, общественных организаций, а также сенаторов и депутатов в части возможного противоречия традиционным моральным и духовно-нравственным ценностям, защита которых предусмотрена законодательством».
Покушение на «традиционные ценности» бдительные граждане якобы усмотрели именно в психиатрических разделах новой МКБ. Вслед за гражданами уже и парламентариев возмутило то, что ряд сексуальных особенностей в новой версии МКБ оказались переведены из «болезней» в «состояния». В частности, транссексуализм там признан состоянием, при котором внутреннее представление о своем гендере не совпадает с биологическим полом, — тогда как МКБ-10 транссексуализм был включен в группу психических расстройств и расстройств поведения.
Однако вместе с трангендерными людьми пострадали и другие клиенты психиатров — в частности, люди с РАС, и особенно дети с РАС. Ведь российским психиатрам (как и другим врачам) приходится по-прежнему ориентироваться на глубоко устаревшие представления о том, как вообще диагностировать аутизм. Вкупе с тем, что данный диагноз и прежде-то весьма неохотно принимался консервативным психиатрическим сообществом в России, это приводит к тому, что постановка корректного диагноза преступно задерживается. В случае с аутизмом это критически важно: „
современные доказательные методики показывают замечательные результаты адаптации человека с РАС к самостоятельной жизни в обществе при том условии, что терапия началась в максимально раннем возрасте.
Однако в России по-прежнему сильна традиция, в рамках которой мамы трех-, а то и пятилетних детей слышат от врача: «Погодите, сейчас все дети поздно начинают говорить». А в 10 лет, когда многие возможности уже упущены, врачи разводят руками: «Где же вы раньше были?» Ну а в 18 лет диагноз переквалифицируют в шизофрению и предлагают отправить ребенка в ПНИ. Этого сценария многие дети с РАС могли бы избежать, если бы диагноз был поставлен точно и вовремя. Однако в России этот процесс затруднен.
Две версии
Раз в несколько лет Минздрав подкидывает и еще один повод для тревоги родителям и экспертному сообществу. Страсти разгораются, как только приходит время пересматривать так называемые «клинические рекомендации» для терапии аутизма. Это рутинная процедура вообще для всех клинических нозологий: периодически умудренные специалисты садятся и пересматривают рекомендации по лечению тех или иных болезней, включают в перечень новые методы диагностики и лечения, убирают устаревшие. Наука не стоит на месте, появляются новые знания, которые, конечно, важно оперативно внедрять во врачебную практику, чтобы облегчать жизнь пациентам. После разработки новых рекомендаций научный совет Минздрава утверждает их или возвращает на доработку.
Ни об один проект рекомендаций, вероятно, не было сломано столько копий, как о «клинреки по РАС»: уже сегодня на странице, где он опубликован, сотни откликов от родителей и специалистов.
Прежние рекомендации по РАС вступили в действие 1 января 2025 года, и их утверждение тоже проходило с большим скандалом. Тогда между собой конкурировали два проекта рекомендаций. Один из них подготовила Ассоциация психиатров и психологов за научно-обоснованную практику, второй — Российское общество психиатров (РОП). Во втором варианте и содержались спорные положения, возмутившие прогрессивное врачебное сообщество. Например, что «аутизм гипердиагностирован», поведенческие программы ABA, которые успешно применяют во всем мире, «в ряде случаев не просто бесполезны, но и вредны», а детям с РАС с 2 лет для коррекции агрессии необходимо назначать галоперидол — антипсихотик первого поколения со множеством побочных эффектов.
Отдельная история — тест Векслера от 1949 года, который эксперты РОП предлагали применять ко всем детям с РАС в возрасте от 5 до 16 лет, пользующимся экспрессивной речью, для «количественной оценки интеллектуальных показателей». Данный тест — давняя боль родителей детей с аутизмом, потому что этот устаревший инструмент совершенно не дает представления об уровне интеллекта ребенка, но при этом именно на основании этого теста и составляется дальнейший образовательный маршрут. „
В детском варианте теста, применяемого в России, до сих пор встречается вопрос «кто такой Ленин?». Или, например, «что такое телеграмма?». И ответ «это такой мессенджер» принесет испытуемому 0 баллов.
В мире применяют уже пятую версию этого теста, которую было бы логичнее рекомендовать, однако в России детей опрашивают по древнему опроснику. Хотя, к чести специалистов надо сказать, некоторые стараются ее адаптировать к современности.
После скандала, разгоревшегося вокруг рекомендаций, в прошлый раз Минздрав выбрал версию «клинреков» Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику. Однако в 2026 году РОП пытается взять реванш.
Эксперты бьют тревогу
Сегодня на общественное обсуждение вновь представлены две версии рекомендаций — о РОП и от Ассоциации. И эксперты опять опасаются, что Минздрав выберет первый вариант, с акцентом на медикаментозную терапию, а не на доказательные педагогические методики, используемые во всем мире.
«Возможно, вы подумаете, что авторы (рекомендаций Российского общества психиатров. — Прим. ред.) прислушались к обратной связи, сделали работу над ошибками и пришли к результату, за который не стыдно, но… увы, нет. Новый проект оказался ленивым, бесполезным и вредоносным. Я нашел 69 ошибок», — пишет в своем канале в Telegram врач-психиатр из Санкт-Петербурга Степан Краснощеков.
Он поясняет, что тезисы авторов «отражают устаревшее понимание аутизма» и откатывают сообщество психиатров и пациентов на 50 лет назад. «Большая часть предлагаемых лекарств не должна использоваться у детей с РАС, а дозировки завышены в несколько раз», — уверен Красношеков. Специалисты РОП пишут, что 75% детей с РАС имеют нарушения интеллекта, но доктор и с этим не соглашается: таковых на самом деле лишь около 35%. Больше всего включенное сообщество триггерит пример, непонятно для каких целей приведенный в клинических рекомендациях, — о том, что дети с аутизмом могут «давить пальцем на глаза сверстникам или животным».
Уделяя внимание таким колоритным, однако весьма частным примерам, специалисты РОП не нашли необходимым сосредоточить свое внимание на том, что действительно имеет значение при коррекции проявлений аутизма. В частности, АВА-терапия, во всем мире признанная рекомендацией первой линии в терапии РАС, в проекте РОП упоминается лишь вскользь, однако с акцентом на то, что это одна из самых дорогостоящих методик в мире.
Про методику PECS, которая помогает общаться невербальным людям с аутизмом и также является доказательной практикой, в рекомендациях сказано: «Вспомогательные средства АДК (альтернативной дополнительной коммуникации), в частности PECS, благоприятно влияют на речевое развитие детей с РАС, по мнению ряда американских исследователей, однако нет данных об адаптации данной методики в Российской Федерации. По другим данным, PECS не всегда приводит к положительным результатам для детей с РАС».
Источник «других данных», которые идут вразрез с результатами масштабных исследований по всему миру, конечно, не приводится.
«РОП заранее знали, что мы будем внимательно следить за их очередной попыткой, — и снова совершили те же ошибки, за которые их критиковали, — негодует Краснощеков. — Это можно списать на лень, на фундаментальную некомпетентность, на высокомерный отказ от получения обратной связи. А я вижу в этом оскорбление всех, кому небезразлично будущее наших детей. Это оскорбительно для детей, для родителей, для специалистов. „
Помимо очевидных ошибок, в этих рекомендациях есть откровенная ложь. Авторам плевать на мнение тех, кому они собираются “помогать”. Они думают, что знают, как лучше».
Депутаты за доказательные методы
Неожиданно замшелыми рекомендациями РОП возмутились даже в Госдуме. Так, первый зампред Комитета Госдумы по науке и высшему образованию Ксения Горячева предложила главе Минздрава Михаилу Мурашно доработать подготовленный РОП проект рекомендаций. Со ссылкой на экспертов парламентарий пояснила, что рекомендации содержат потенциально опасные для детей дозировки нейролептиков, а также предполагают отказ от давно применяемых международных диагностических протоколов.
Проект рекомендаций от Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику и Союза педиатров России был опубликован 8 апреля — и экспертное сообщество приняло его значительно позитивней. Авторы этого документа настаивают, что пока не доказано, что какой-либо лекарственный препарат может влиять на ключевые симптомы РАС, связанные с дефицитом коммуникативных навыков и стереотипностью поведения. Основными методами лечения они назвали поведенческие, образовательные и психологические вмешательства. В их варианте нет галоперидола, а максимальная дозировка рисперидона ограничена 3 мг в сутки.
Предполагается, что общественное обсуждение документа продлится до 6 мая. А после Минздраву предстоит принять решение.

Куратором блокировок в российском сегменте интернета стала Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ (Вторая служба ФСБ — неформальное название), отвечавшая за отравление Алексея Навального и Владимира Кара-Мурзы. Об этом сообщает The Bell со ссылкой на источники.
По словам одного из собеседников из IT-индустрии, который присутствовал на совещании с Минцифры, где компаниям предписали бороться с VPN, на мероприятии присутствовали сотрудники Второй службы.
«Все изменилось, потому что инициативу [в отрасли] перехватила Вторая служба. Теперь они везде ходят, они все решают», — отметил источник.
Другой собеседник издания рассказал, что несколько недель назад с подачи силовиков в нескольких крупных платежных сервисах прошли проверки. К компаниям пришли с вопросами о том, проводят ли они платежи пользователей в адрес VPN-сервисов.
Вторая служба начала вовлекаться в ограничения интернета еще летом 2025 года — именно она стала инициатором блокировок звонков в Telegram и WhatsApp, пишет The Bell.
«Седов [глава Второй службы] якобы пообещал Путину навести в интернете порядок — и получил карт-бланш», — рассказал один из источников.
По данным издания, ранее ключевые решения по регулированию интернета принимала Первая служба ФСБ (Служба контрразведки), внутри которой работает Центр информационной безопасности (ЦИБ ФСБ).
Практическим контролем сферы технологий занимается Третья служба ФСБ (Научно-техническая служба, НТС). Именно она отдала приказ отключить интернет в Москве весной 2026 года, пишет The Bell.
Вторая служба занимается борьбой с «идеологическими диверсиями», унаследовав некоторые функции 5-го управления КГБ СССР. Сейчас она следит за активистами, ведет дела об «экстремизме», участвует в признании организаций «нежелательными» и «иноагентами». По данным СМИ, сотрудники этой службы стояли за организацией отравлений Алексея Навального в 2020 году и Владимира Кара-Мурзы в 2015 и 2017 годах.

«Поздно спохватились, мало занимались»
«Сейчас весна, а весной ей стабильно всегда хуже», — говорит мне Алена, мама тринадцатилетней Аси, будто оправдываясь за свою дочь, которая вокализирует и раскачивается за спиной у матери, пока мы разговариваем с той по зуму.
История Алены и Аси типична до неразличимости на общем фоне всех семей, где растут дети с аутизмом.
Ася родилась нормальной, здоровой девочкой, которая вовремя села и пошла, которая вовремя произнесла свои первые слова. Только вот за этими первыми словами вторых и третьих уже не последовало — Ася словно забыла все, что знает, и вместо того, чтобы щебетать на своем детском языке, в три года сосредоточенно выстраивала рядочки из кубиков, совершенно не реагируя на маму и на других людей.
Сегодня Алена знает, что вот этот отстраненный взгляд, вот эта замкнутость в своем коконе и резкий откат в навыках — первые симптомы аутизма, расстройства развития, которое отрубает у человека коммуникативные навыки. Но десять лет назад она этого не знала, поэтому верила врачам, которые назначили ее Асе кортексин и «массажики».
В четыре года Асю не взяли в сад, потому что она все еще носила памперс и не ела самостоятельно. В шесть лет врач в районной клинике поставила ей диагноз «задержка психо-речевого развития». К девяти годам этот диагноз перерос в «умственную отсталость», и ни в какую школу Ася, разумеется, не пошла: „
в их поселке городского типа в принципе нет школ, работающих по программам для детей с интеллектуальными нарушениями. Виноватой в таком состоянии ребенка врачи назначили саму Алену: «Поздно спохватились, мало занимались».
Примерно тогда же, в Асины 9 лет, Алена впервые услышала от врача, что у ее девочки — РАС, расстройство аутистического спектра.
Это был вовсе не врач из их «районки» — это был дорогой московский психиатр, Алена специально привезла к нему свою Асю. Именно этот специалист и порекомендовал женщине фонд, который оплатил девочке курс интенсивных занятий поведенческой терапией.
Ни столичный врач, ни специалисты курсов не были жестоки и не тыкали Алену в тот факт, что время для Аси во многом упущено. Она это поняла сама, когда увидела, как не говорящие трех- и четырехлетки с РАС в считанные секунды собирают «послания» из карточек на планшетах и так коммуницируют с окружающими.
«Мы, конечно, тоже делаем большие успехи, — устало говорит Алена. — Я переписываюсь с нашим куратором, сама занимаюсь с Асей. Что-то мы сможем поправить. Не все, но что-то».
Да, судьба Аси — типична. Тысячи и десятки тысяч детей в России проходят этот путь. Во многом им можно было бы помочь — во всем мире люди с РАС сегодня нередко успешно адаптируются. Однако российское официальное здравоохранение не сильно горит этим заниматься. Об этом позволяет судить новый проект клинических рекомендаций по ведению детей с РАС, подготовленный Российским обществом психиатров. Новые рекомендации, уже наделавшие столько шума, предлагают «законсервировать» аутичных детей и их семьи в том качестве жизни, в каком жили люди с РАС 30, 40 и 50 лет назад. Официозные психиатры игнорируют современные достижения в терапии РАС — однако их коллеги, следующие принципам доказательной медицины, не молчат. Как не молчат и родители, которые давно привыкли надеяться только на себя.
Аутисты отдуваются за трансгендеров
Расстройство аутистического спектра (РАС) — это группа расстройств, связанных с нарушением социального взаимодействия и коммуникации. Люди с РАС нередко ведут себя «странно» в сравнении с нормотипичными: могут совершать повторяющиеся телодвижения, испытывать сложности с переходом от одного вида деятельности к другому, резко реагировать на некоторые звуки или прикосновения. Иногда они зацикливаются на деталях, им сложно бывает переключиться с одного вида деятельности на другой.
По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на 2021 год, каждый 127-й человек в мире имеет РАС, всего же на планете живет от 80 до 90 миллионов человек с этим диагнозом. То есть это довольно распространенный диагноз, и научная база по нему накоплена немалая.
В современной, действующей во всем мире МКБ-11 (одиннадцатый пересмотр Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем) вся устаревшая номенклатура, касающаяся РАС (например, такие диагнозы, как «детский аутизм», «синдром Каннера», «синдром Аспергера»), сведена в единую нозологию — «Расстройство аутистического спектра».
Впрочем, Россия и здесь идет своим, особым путем: внедрение классификации МКБ-11 в нашей стране приостановлено. Соответствующее постановление подписал 2024 году премьер-министр Михаил Мишустин, причиной приостановки стало несоответствие новой МКБ-11 скрепным основам, о чем думцы узнали, прочитав большое количество «обращений граждан, общественных организаций, а также сенаторов и депутатов в части возможного противоречия традиционным моральным и духовно-нравственным ценностям, защита которых предусмотрена законодательством».
Покушение на «традиционные ценности» бдительные граждане якобы усмотрели именно в психиатрических разделах новой МКБ. Вслед за гражданами уже и парламентариев возмутило то, что ряд сексуальных особенностей в новой версии МКБ оказались переведены из «болезней» в «состояния». В частности, транссексуализм там признан состоянием, при котором внутреннее представление о своем гендере не совпадает с биологическим полом, — тогда как МКБ-10 транссексуализм был включен в группу психических расстройств и расстройств поведения.
Однако вместе с трангендерными людьми пострадали и другие клиенты психиатров — в частности, люди с РАС, и особенно дети с РАС. Ведь российским психиатрам (как и другим врачам) приходится по-прежнему ориентироваться на глубоко устаревшие представления о том, как вообще диагностировать аутизм. Вкупе с тем, что данный диагноз и прежде-то весьма неохотно принимался консервативным психиатрическим сообществом в России, это приводит к тому, что постановка корректного диагноза преступно задерживается. В случае с аутизмом это критически важно: „
современные доказательные методики показывают замечательные результаты адаптации человека с РАС к самостоятельной жизни в обществе при том условии, что терапия началась в максимально раннем возрасте.
Однако в России по-прежнему сильна традиция, в рамках которой мамы трех-, а то и пятилетних детей слышат от врача: «Погодите, сейчас все дети поздно начинают говорить». А в 10 лет, когда многие возможности уже упущены, врачи разводят руками: «Где же вы раньше были?» Ну а в 18 лет диагноз переквалифицируют в шизофрению и предлагают отправить ребенка в ПНИ. Этого сценария многие дети с РАС могли бы избежать, если бы диагноз был поставлен точно и вовремя. Однако в России этот процесс затруднен.
Две версии
Раз в несколько лет Минздрав подкидывает и еще один повод для тревоги родителям и экспертному сообществу. Страсти разгораются, как только приходит время пересматривать так называемые «клинические рекомендации» для терапии аутизма. Это рутинная процедура вообще для всех клинических нозологий: периодически умудренные специалисты садятся и пересматривают рекомендации по лечению тех или иных болезней, включают в перечень новые методы диагностики и лечения, убирают устаревшие. Наука не стоит на месте, появляются новые знания, которые, конечно, важно оперативно внедрять во врачебную практику, чтобы облегчать жизнь пациентам. После разработки новых рекомендаций научный совет Минздрава утверждает их или возвращает на доработку.
Ни об один проект рекомендаций, вероятно, не было сломано столько копий, как о «клинреки по РАС»: уже сегодня на странице, где он опубликован, сотни откликов от родителей и специалистов.
Прежние рекомендации по РАС вступили в действие 1 января 2025 года, и их утверждение тоже проходило с большим скандалом. Тогда между собой конкурировали два проекта рекомендаций. Один из них подготовила Ассоциация психиатров и психологов за научно-обоснованную практику, второй — Российское общество психиатров (РОП). Во втором варианте и содержались спорные положения, возмутившие прогрессивное врачебное сообщество. Например, что «аутизм гипердиагностирован», поведенческие программы ABA, которые успешно применяют во всем мире, «в ряде случаев не просто бесполезны, но и вредны», а детям с РАС с 2 лет для коррекции агрессии необходимо назначать галоперидол — антипсихотик первого поколения со множеством побочных эффектов.
Отдельная история — тест Векслера от 1949 года, который эксперты РОП предлагали применять ко всем детям с РАС в возрасте от 5 до 16 лет, пользующимся экспрессивной речью, для «количественной оценки интеллектуальных показателей». Данный тест — давняя боль родителей детей с аутизмом, потому что этот устаревший инструмент совершенно не дает представления об уровне интеллекта ребенка, но при этом именно на основании этого теста и составляется дальнейший образовательный маршрут. „
В детском варианте теста, применяемого в России, до сих пор встречается вопрос «кто такой Ленин?». Или, например, «что такое телеграмма?». И ответ «это такой мессенджер» принесет испытуемому 0 баллов.
В мире применяют уже пятую версию этого теста, которую было бы логичнее рекомендовать, однако в России детей опрашивают по древнему опроснику. Хотя, к чести специалистов надо сказать, некоторые стараются ее адаптировать к современности.
После скандала, разгоревшегося вокруг рекомендаций, в прошлый раз Минздрав выбрал версию «клинреков» Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику. Однако в 2026 году РОП пытается взять реванш.
Эксперты бьют тревогу
Сегодня на общественное обсуждение вновь представлены две версии рекомендаций — о РОП и от Ассоциации. И эксперты опять опасаются, что Минздрав выберет первый вариант, с акцентом на медикаментозную терапию, а не на доказательные педагогические методики, используемые во всем мире.
«Возможно, вы подумаете, что авторы (рекомендаций Российского общества психиатров. — Прим. ред.) прислушались к обратной связи, сделали работу над ошибками и пришли к результату, за который не стыдно, но… увы, нет. Новый проект оказался ленивым, бесполезным и вредоносным. Я нашел 69 ошибок», — пишет в своем канале в Telegram врач-психиатр из Санкт-Петербурга Степан Краснощеков.
Он поясняет, что тезисы авторов «отражают устаревшее понимание аутизма» и откатывают сообщество психиатров и пациентов на 50 лет назад. «Большая часть предлагаемых лекарств не должна использоваться у детей с РАС, а дозировки завышены в несколько раз», — уверен Красношеков. Специалисты РОП пишут, что 75% детей с РАС имеют нарушения интеллекта, но доктор и с этим не соглашается: таковых на самом деле лишь около 35%. Больше всего включенное сообщество триггерит пример, непонятно для каких целей приведенный в клинических рекомендациях, — о том, что дети с аутизмом могут «давить пальцем на глаза сверстникам или животным».
Уделяя внимание таким колоритным, однако весьма частным примерам, специалисты РОП не нашли необходимым сосредоточить свое внимание на том, что действительно имеет значение при коррекции проявлений аутизма. В частности, АВА-терапия, во всем мире признанная рекомендацией первой линии в терапии РАС, в проекте РОП упоминается лишь вскользь, однако с акцентом на то, что это одна из самых дорогостоящих методик в мире.
Про методику PECS, которая помогает общаться невербальным людям с аутизмом и также является доказательной практикой, в рекомендациях сказано: «Вспомогательные средства АДК (альтернативной дополнительной коммуникации), в частности PECS, благоприятно влияют на речевое развитие детей с РАС, по мнению ряда американских исследователей, однако нет данных об адаптации данной методики в Российской Федерации. По другим данным, PECS не всегда приводит к положительным результатам для детей с РАС».
Источник «других данных», которые идут вразрез с результатами масштабных исследований по всему миру, конечно, не приводится.
«РОП заранее знали, что мы будем внимательно следить за их очередной попыткой, — и снова совершили те же ошибки, за которые их критиковали, — негодует Краснощеков. — Это можно списать на лень, на фундаментальную некомпетентность, на высокомерный отказ от получения обратной связи. А я вижу в этом оскорбление всех, кому небезразлично будущее наших детей. Это оскорбительно для детей, для родителей, для специалистов. „
Помимо очевидных ошибок, в этих рекомендациях есть откровенная ложь. Авторам плевать на мнение тех, кому они собираются “помогать”. Они думают, что знают, как лучше».
Депутаты за доказательные методы
Неожиданно замшелыми рекомендациями РОП возмутились даже в Госдуме. Так, первый зампред Комитета Госдумы по науке и высшему образованию Ксения Горячева предложила главе Минздрава Михаилу Мурашно доработать подготовленный РОП проект рекомендаций. Со ссылкой на экспертов парламентарий пояснила, что рекомендации содержат потенциально опасные для детей дозировки нейролептиков, а также предполагают отказ от давно применяемых международных диагностических протоколов.
Проект рекомендаций от Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику и Союза педиатров России был опубликован 8 апреля — и экспертное сообщество приняло его значительно позитивней. Авторы этого документа настаивают, что пока не доказано, что какой-либо лекарственный препарат может влиять на ключевые симптомы РАС, связанные с дефицитом коммуникативных навыков и стереотипностью поведения. Основными методами лечения они назвали поведенческие, образовательные и психологические вмешательства. В их варианте нет галоперидола, а максимальная дозировка рисперидона ограничена 3 мг в сутки.
Предполагается, что общественное обсуждение документа продлится до 6 мая. А после Минздраву предстоит принять решение.

«Поздно спохватились, мало занимались»
«Сейчас весна, а весной ей стабильно всегда хуже», — говорит мне Алена, мама тринадцатилетней Аси, будто оправдываясь за свою дочь, которая вокализирует и раскачивается за спиной у матери, пока мы разговариваем с той по зуму.
История Алены и Аси типична до неразличимости на общем фоне всех семей, где растут дети с аутизмом.
Ася родилась нормальной, здоровой девочкой, которая вовремя села и пошла, которая вовремя произнесла свои первые слова. Только вот за этими первыми словами вторых и третьих уже не последовало — Ася словно забыла все, что знает, и вместо того, чтобы щебетать на своем детском языке, в три года сосредоточенно выстраивала рядочки из кубиков, совершенно не реагируя на маму и на других людей.
Сегодня Алена знает, что вот этот отстраненный взгляд, вот эта замкнутость в своем коконе и резкий откат в навыках — первые симптомы аутизма, расстройства развития, которое отрубает у человека коммуникативные навыки. Но десять лет назад она этого не знала, поэтому верила врачам, которые назначили ее Асе кортексин и «массажики».
В четыре года Асю не взяли в сад, потому что она все еще носила памперс и не ела самостоятельно. В шесть лет врач в районной клинике поставила ей диагноз «задержка психо-речевого развития». К девяти годам этот диагноз перерос в «умственную отсталость», и ни в какую школу Ася, разумеется, не пошла: „

в их поселке городского типа в принципе нет школ, работающих по программам для детей с интеллектуальными нарушениями. Виноватой в таком состоянии ребенка врачи назначили саму Алену: «Поздно спохватились, мало занимались».
Примерно тогда же, в Асины 9 лет, Алена впервые услышала от врача, что у ее девочки — РАС, расстройство аутистического спектра.
Это был вовсе не врач из их «районки» — это был дорогой московский психиатр, Алена специально привезла к нему свою Асю. Именно этот специалист и порекомендовал женщине фонд, который оплатил девочке курс интенсивных занятий поведенческой терапией.
Ни столичный врач, ни специалисты курсов не были жестоки и не тыкали Алену в тот факт, что время для Аси во многом упущено. Она это поняла сама, когда увидела, как не говорящие трех- и четырехлетки с РАС в считанные секунды собирают «послания» из карточек на планшетах и так коммуницируют с окружающими.
«Мы, конечно, тоже делаем большие успехи, — устало говорит Алена. — Я переписываюсь с нашим куратором, сама занимаюсь с Асей. Что-то мы сможем поправить. Не все, но что-то».
Да, судьба Аси — типична. Тысячи и десятки тысяч детей в России проходят этот путь. Во многом им можно было бы помочь — во всем мире люди с РАС сегодня нередко успешно адаптируются. Однако российское официальное здравоохранение не сильно горит этим заниматься. Об этом позволяет судить новый проект клинических рекомендаций по ведению детей с РАС, подготовленный Российским обществом психиатров. Новые рекомендации, уже наделавшие столько шума, предлагают «законсервировать» аутичных детей и их семьи в том качестве жизни, в каком жили люди с РАС 30, 40 и 50 лет назад. Официозные психиатры игнорируют современные достижения в терапии РАС — однако их коллеги, следующие принципам доказательной медицины, не молчат. Как не молчат и родители, которые давно привыкли надеяться только на себя.
Аутисты отдуваются за трансгендеров
Расстройство аутистического спектра (РАС) — это группа расстройств, связанных с нарушением социального взаимодействия и коммуникации. Люди с РАС нередко ведут себя «странно» в сравнении с нормотипичными: могут совершать повторяющиеся телодвижения, испытывать сложности с переходом от одного вида деятельности к другому, резко реагировать на некоторые звуки или прикосновения. Иногда они зацикливаются на деталях, им сложно бывает переключиться с одного вида деятельности на другой.
По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на 2021 год, каждый 127-й человек в мире имеет РАС, всего же на планете живет от 80 до 90 миллионов человек с этим диагнозом. То есть это довольно распространенный диагноз, и научная база по нему накоплена немалая.
В современной, действующей во всем мире МКБ-11 (одиннадцатый пересмотр Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем) вся устаревшая номенклатура, касающаяся РАС (например, такие диагнозы, как «детский аутизм», «синдром Каннера», «синдром Аспергера»), сведена в единую нозологию — «Расстройство аутистического спектра».
Впрочем, Россия и здесь идет своим, особым путем: внедрение классификации МКБ-11 в нашей стране приостановлено. Соответствующее постановление подписал 2024 году премьер-министр Михаил Мишустин, причиной приостановки стало несоответствие новой МКБ-11 скрепным основам, о чем думцы узнали, прочитав большое количество «обращений граждан, общественных организаций, а также сенаторов и депутатов в части возможного противоречия традиционным моральным и духовно-нравственным ценностям, защита которых предусмотрена законодательством».
Покушение на «традиционные ценности» бдительные граждане якобы усмотрели именно в психиатрических разделах новой МКБ. Вслед за гражданами уже и парламентариев возмутило то, что ряд сексуальных особенностей в новой версии МКБ оказались переведены из «болезней» в «состояния». В частности, транссексуализм там признан состоянием, при котором внутреннее представление о своем гендере не совпадает с биологическим полом, — тогда как МКБ-10 транссексуализм был включен в группу психических расстройств и расстройств поведения.
Однако вместе с трангендерными людьми пострадали и другие клиенты психиатров — в частности, люди с РАС, и особенно дети с РАС. Ведь российским психиатрам (как и другим врачам) приходится по-прежнему ориентироваться на глубоко устаревшие представления о том, как вообще диагностировать аутизм. Вкупе с тем, что данный диагноз и прежде-то весьма неохотно принимался консервативным психиатрическим сообществом в России, это приводит к тому, что постановка корректного диагноза преступно задерживается. В случае с аутизмом это критически важно: „
современные доказательные методики показывают замечательные результаты адаптации человека с РАС к самостоятельной жизни в обществе при том условии, что терапия началась в максимально раннем возрасте.
Однако в России по-прежнему сильна традиция, в рамках которой мамы трех-, а то и пятилетних детей слышат от врача: «Погодите, сейчас все дети поздно начинают говорить». А в 10 лет, когда многие возможности уже упущены, врачи разводят руками: «Где же вы раньше были?» Ну а в 18 лет диагноз переквалифицируют в шизофрению и предлагают отправить ребенка в ПНИ. Этого сценария многие дети с РАС могли бы избежать, если бы диагноз был поставлен точно и вовремя. Однако в России этот процесс затруднен.
Две версии
Раз в несколько лет Минздрав подкидывает и еще один повод для тревоги родителям и экспертному сообществу. Страсти разгораются, как только приходит время пересматривать так называемые «клинические рекомендации» для терапии аутизма. Это рутинная процедура вообще для всех клинических нозологий: периодически умудренные специалисты садятся и пересматривают рекомендации по лечению тех или иных болезней, включают в перечень новые методы диагностики и лечения, убирают устаревшие. Наука не стоит на месте, появляются новые знания, которые, конечно, важно оперативно внедрять во врачебную практику, чтобы облегчать жизнь пациентам. После разработки новых рекомендаций научный совет Минздрава утверждает их или возвращает на доработку.
Ни об один проект рекомендаций, вероятно, не было сломано столько копий, как о «клинреки по РАС»: уже сегодня на странице, где он опубликован, сотни откликов от родителей и специалистов.
Прежние рекомендации по РАС вступили в действие 1 января 2025 года, и их утверждение тоже проходило с большим скандалом. Тогда между собой конкурировали два проекта рекомендаций. Один из них подготовила Ассоциация психиатров и психологов за научно-обоснованную практику, второй — Российское общество психиатров (РОП). Во втором варианте и содержались спорные положения, возмутившие прогрессивное врачебное сообщество. Например, что «аутизм гипердиагностирован», поведенческие программы ABA, которые успешно применяют во всем мире, «в ряде случаев не просто бесполезны, но и вредны», а детям с РАС с 2 лет для коррекции агрессии необходимо назначать галоперидол — антипсихотик первого поколения со множеством побочных эффектов.
Отдельная история — тест Векслера от 1949 года, который эксперты РОП предлагали применять ко всем детям с РАС в возрасте от 5 до 16 лет, пользующимся экспрессивной речью, для «количественной оценки интеллектуальных показателей». Данный тест — давняя боль родителей детей с аутизмом, потому что этот устаревший инструмент совершенно не дает представления об уровне интеллекта ребенка, но при этом именно на основании этого теста и составляется дальнейший образовательный маршрут. „
В детском варианте теста, применяемого в России, до сих пор встречается вопрос «кто такой Ленин?». Или, например, «что такое телеграмма?». И ответ «это такой мессенджер» принесет испытуемому 0 баллов.
В мире применяют уже пятую версию этого теста, которую было бы логичнее рекомендовать, однако в России детей опрашивают по древнему опроснику. Хотя, к чести специалистов надо сказать, некоторые стараются ее адаптировать к современности.
После скандала, разгоревшегося вокруг рекомендаций, в прошлый раз Минздрав выбрал версию «клинреков» Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику. Однако в 2026 году РОП пытается взять реванш.
Эксперты бьют тревогу
Сегодня на общественное обсуждение вновь представлены две версии рекомендаций — о РОП и от Ассоциации. И эксперты опять опасаются, что Минздрав выберет первый вариант, с акцентом на медикаментозную терапию, а не на доказательные педагогические методики, используемые во всем мире.
«Возможно, вы подумаете, что авторы (рекомендаций Российского общества психиатров. — Прим. ред.) прислушались к обратной связи, сделали работу над ошибками и пришли к результату, за который не стыдно, но… увы, нет. Новый проект оказался ленивым, бесполезным и вредоносным. Я нашел 69 ошибок», — пишет в своем канале в Telegram врач-психиатр из Санкт-Петербурга Степан Краснощеков.
Он поясняет, что тезисы авторов «отражают устаревшее понимание аутизма» и откатывают сообщество психиатров и пациентов на 50 лет назад. «Большая часть предлагаемых лекарств не должна использоваться у детей с РАС, а дозировки завышены в несколько раз», — уверен Красношеков. Специалисты РОП пишут, что 75% детей с РАС имеют нарушения интеллекта, но доктор и с этим не соглашается: таковых на самом деле лишь около 35%. Больше всего включенное сообщество триггерит пример, непонятно для каких целей приведенный в клинических рекомендациях, — о том, что дети с аутизмом могут «давить пальцем на глаза сверстникам или животным».
Уделяя внимание таким колоритным, однако весьма частным примерам, специалисты РОП не нашли необходимым сосредоточить свое внимание на том, что действительно имеет значение при коррекции проявлений аутизма. В частности, АВА-терапия, во всем мире признанная рекомендацией первой линии в терапии РАС, в проекте РОП упоминается лишь вскользь, однако с акцентом на то, что это одна из самых дорогостоящих методик в мире.
Про методику PECS, которая помогает общаться невербальным людям с аутизмом и также является доказательной практикой, в рекомендациях сказано: «Вспомогательные средства АДК (альтернативной дополнительной коммуникации), в частности PECS, благоприятно влияют на речевое развитие детей с РАС, по мнению ряда американских исследователей, однако нет данных об адаптации данной методики в Российской Федерации. По другим данным, PECS не всегда приводит к положительным результатам для детей с РАС».
Источник «других данных», которые идут вразрез с результатами масштабных исследований по всему миру, конечно, не приводится.
«РОП заранее знали, что мы будем внимательно следить за их очередной попыткой, — и снова совершили те же ошибки, за которые их критиковали, — негодует Краснощеков. — Это можно списать на лень, на фундаментальную некомпетентность, на высокомерный отказ от получения обратной связи. А я вижу в этом оскорбление всех, кому небезразлично будущее наших детей. Это оскорбительно для детей, для родителей, для специалистов. „
Помимо очевидных ошибок, в этих рекомендациях есть откровенная ложь. Авторам плевать на мнение тех, кому они собираются “помогать”. Они думают, что знают, как лучше».
Депутаты за доказательные методы
Неожиданно замшелыми рекомендациями РОП возмутились даже в Госдуме. Так, первый зампред Комитета Госдумы по науке и высшему образованию Ксения Горячева предложила главе Минздрава Михаилу Мурашно доработать подготовленный РОП проект рекомендаций. Со ссылкой на экспертов парламентарий пояснила, что рекомендации содержат потенциально опасные для детей дозировки нейролептиков, а также предполагают отказ от давно применяемых международных диагностических протоколов.
Проект рекомендаций от Ассоциации психиатров и психологов за научно обоснованную практику и Союза педиатров России был опубликован 8 апреля — и экспертное сообщество приняло его значительно позитивней. Авторы этого документа настаивают, что пока не доказано, что какой-либо лекарственный препарат может влиять на ключевые симптомы РАС, связанные с дефицитом коммуникативных навыков и стереотипностью поведения. Основными методами лечения они назвали поведенческие, образовательные и психологические вмешательства. В их варианте нет галоперидола, а максимальная дозировка рисперидона ограничена 3 мг в сутки.
Предполагается, что общественное обсуждение документа продлится до 6 мая. А после Минздраву предстоит принять решение.

В результате российских и украинских атак в ночь на 16 апреля погибли минимум 19 человек, пострадали еще более 100.
Четыре человека погибли и 54 получили травмы в результате российского обстрела Киева, сообщили в прокуратуре города. Удары фиксировались в четырех районах столицы. Повреждены 27 жилых домов, офисное здание, гостиница, торговый центр, заправочная станция и автомобили.
Девять человек погибли и 23 пострадали при российской ракетно-дроновой атаке на Одессу, сообщил глава Одесской ОВА Олег Кипер. Глава военной администрации Сергей Лысак рассказал, что под удар попал жилой дом, также повреждены объекты инфраструктуры.
Три человека погибли и 30 получили ранения в результате российских ударов по Днепру, заявил глава области Александр Ганжа. Повреждены жилые дома, офисные и административные здания, предприятие и автомобили.
Еще один человек погиб и четыре пострадали после российских обстрелов Никопольского района и Новоалександровской общины в Днепропетровской области, сообщил Ганжа.
В Харькове после попадания российского БПЛА по многоэтажному жилому дому пострадали два человека, рассказал глава области Олег Синегубов.
Также два человека погибли и пять пострадали в результате украинского удара по Туапсе, сообщил краснодарский губернатор Вениамин Кондратьев. Повреждены 30 жилых домов, два учебных учреждения и музыкальная школа. Кроме того, дроны атаковали Сочи и Новороссийск. Один человек пострадал, повреждены три жилых дома, детский сад и гражданское судно.
По данным ASTRA, после атаки загорелся Туапсинский НПЗ. Журналисты утверждают, что огонь охватил три резервуара с нефтью. Также поступала информация о падении обломков на территории порта.