Серийный убийца Эдвард Гейн стал прототипом многих фильмов ужасов. Своих жертв он убивал без причин. А свое жилище он превратил в «дом ужасов». На стенах, в качестве «охотничьих» трофеев, были развешаны маски, которые он сделал из лиц убитых. Абажуры в комнатах были изготовлены из человеческих органов. А еще маньяк сшил себе куртку, жилет и костюм из человеческой кожи.
Вечером 16 ноября 1957 года помощник шерифа маленького городка Плейнфилд Фрэнк Уорден приехал в скобяной магазинчик, чтобы забрать домой свою мать. Лавка принадлежала отцу Фрэнка, но после его смерти там всем заправляла Бернис Уорден. Дверь магазина оказалась закрытой, но был открыт черный ход. На полу магазина виднелись следы крови, и был похищен кассовый аппарат. Уорден сразу решил, что могло произойти ограбление. Но куда делась мать?
На полу он нашел квитанцию на литровую бутыль антифриза. Фрэнк предположил, что квитанцию его мать выписывала последнему покупателю. И тут вспомнил, что за день до исчезновения в магазин заходил местный дурачок Эд Гейн. Он интересовался стоимостью антифриза и пытался пригласить его мать на свидание. В то, что Гейн мог ограбить магазин, Уорден не верил. Но он мог быть свидетелем. Гейна нашли довольно быстро, но он решил поиграть в молчанку. А когда шериф с помощником вошли в дом Гейна, то от открывшейся картины едва не потеряли сознание. Так началось расследование, которое позже обрастет таким количеством слухов и легенд, что будет трудно распознать, где правда, а где вымысел.
Фанатизм матери
Эдвард Теодор Гейн родился в 1906 году в семье Августы и Джорджа Гейнов. Эд был вторым ребенком в семье, его брат Генри — на четыре года старше. Родители пытались заниматься бизнесом в городке Ла-Кросс в штате Висконсин. Но бизнес не пошел. Продав бакалейную лавку, Гейны купили ферму в сорока милях от Ла-Кросса и восьми милях от Плейнфилда. Туда и переехали всей семьей в 1914 году.
Детство Эдварда и Генри было тяжелым. Мало того что земля на ферме оказалась неплодородной (глина да песок), так еще и мать не давала семье вздохнуть свободно. Августа происходила из семьи религиозных фанатиков и отличалась крайней ненавистью ко всему, что касалось плотских отношений мужчин и женщин. Он питала яростное презрение к миру за пределами своего дома и неустанно проповедовала сыновьям, что все женщины (кроме нее самой) — орудия дьявола, а похоть и плотское желание — смертные грехи.
Отец Эда и Генри после переезда на ферму стал часто выпивать и предпочитал проспаться в амбаре или прямо в поле. Из-за чего в конце концов и умер, подхватив в 1940 году пневмонию.
Братья рано стали работать. Ферма дохода не приносила, так что они стали наниматься разнорабочими на фермы соседей. Генри, когда ему исполнилось 18, стал уезжать на заработки подальше от дома. И отсутствовал иногда месяцами, в отличие от Эда, который всю жизнь (до ареста) прожил на своей ферме под Пейнфилдом.
Генри, побывав далеко от дома и увидев мир, часто спорил с матерью. После смерти отца они часто ругались. Старшему брату очень не нравилось, как мать обращается с Эдвардом. В 1944 году он погиб при странных обстоятельствах. В тот день он с братом выжигал прошлогоднюю траву в поле. По словам Эда, в какой-то момент он потерял брата из виду. Покричал, но Генри не откликался. Тогда Эдвард бросился за помощью к соседям. Тело Генри было обнаружено почти сразу. Он лежал на самом краю поля, тело пострадало от огня не очень сильно. Почему мужчина (Генри в тот год исполнилось 42 года) не смог выбраться из зоны огня, тогда никого особо не заинтересовало. Позже некоторые соседи вспомнят, что на голове погибшего вроде как были следы ударов. Но тогда смерть Генри Гейна посчитали несчастным случаем.
Уже после ареста Гейна некоторые исследователи его жизни будут утверждать, что старший брат стал самой первой жертвой маньяка.
Через год, 29 декабря 1945 года от сердечного приступа скончалась Августа. По некоторым данным, труп Августы после смерти еще долго лежал в доме. Эд и раньше любил спать в одной кровати с матерью, а после смерти провел с ее телом несколько дней.
Из-за материнского воспитания Эд Гейн никогда не помышлял о серьезных отношениях с женщинами, но женские тела его очень интересовали. После ареста в его доме полиция обнаружила десятки истрепанных книг по женской анатомии.
Соседи Гейна считали его дурачком и сумасшедшим, но не опасным. И даже оставляли с ним детей, когда приходила пора собирать урожай, — это был небольшой заработок.
А когда на ферме не было детей, Гейн ходил на местное кладбище и раскапывал свежие могилы. С 1947 года Гейн совершил десятки ночных визитов на три местных кладбища. Он выбирал свежие могилы женщин среднего возраста, особенно тех, кто, по его мнению, походил на фото на его покойную мать. Позже он рассказал следователям, что во время этих вылазок часто впадал в состояние, «подобное трансу». Он выкапывал тела, приносил их на свою ферму и, используя навыки таксидермии, дубил их кожу, чтобы создавать свою жуткую коллекцию предметов и одежды. Он признался в успешном ограблении девяти могил, эксгумация участков подтвердила его рассказ. „
Как он признавался позже, его интересовали только свежие трупы, не успевшие разложиться. Выкапывая тела, он отрезал им уши, носы, половые органы, груди. Снимал кожу с лиц и делал из них маски, которые потом развешивал у себя дома. Из кожи с тел он позже и изготавливал свои абажуры, обивал мебель и шил одежду.
Опыта скорняка у Эдварда не было. А потому все его изделия изрядно воняли. Но маньяка это, похоже, не заботило.
Свои анатомические опыты он производил по ночам. А как только небо начинало светлеть, маньяк возвращал тела в гробы и придавал могиле первозданный вид. Всего в доме Эда Гейна были обнаружены останки 15 женщин. И не все они принадлежали уже умершим женщинам.
Первое (доказанное) убийство маньяк совершил 8 декабря 1954 года. В тот день бесследно исчезла Мэри Хоган, владелица небольшого паба в городке Пайн-Гроув, расположенного недалеко от Плейнфилда. На полу бара была найдена гильза от патрона 22-го калибра. Следы крови указывали, что тело из помещения волокли. Кровавые следы обрывались на автостоянке. Паб не был ограблен. Не пропало ни одной бутылки спиртного. Преступник, похитивший Мэри, так и не был найден. Как и ее тело.
Лишь через четыре года выяснится, что увез ее Эд Гейн. Он был завсегдатаем этого бара, хотя, в отличие от своего отца, алкоголь не пил. После того как «мясника из Пейнфилда» прижали неопровержимыми доказательствами и он вынужден был признаться в убийстве, Эд заявил, что напал на Мэри Хоган в состоянии помутнения рассудка. Психиатрическая экспертиза согласится с этим утверждением и признает Эда Гейна невменяемым. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Куда дел маму?»
Некоторые специалисты, работавшие с Эдвардом Гейном, считали, что именно убийство Мэри побудило «мясника из Пейнфилда» завязать с кладбищенскими раскопками и перенести свое внимание на живых людей.
Гейн очень неохотно признавался в своих убийствах. Точнее, вообще не признавался. Но «отмазаться» от убийств Хоган и Уордан у него не получилось. Узнать, скольких всего женщин убил «мясник из Пейнфилда», невозможно. И если бы не квитанция на антифриз и внимательность помощника шерифа, то жертв могло быть гораздо больше.
Когда Фрэнк Уордан в сопровождении своего шефа Арта Шлея и еще одного помощника шерифа отправились на поиски возможного свидетеля похищения Бернис Уордон, они даже не подозревали, куда их приведут эти поиски. На ферме Гейна не оказалось. Решили проехаться по окрестностям. И вскоре нашли «свидетеля», мирно спящего в машине у соседней фермы.
Фрэнк Уордан открыл дверь старенького «форда»:
— Ты куда дел мою маму?!
Позже он признался, что не подозревал Гейна в похищении, а просто решил его напугать, чтобы тот вспомнил всё, что было в магазине. Но Гейн повел себя очень странно. Он сжался, побелел и замолчал. Это показалось шерифу подозрительным. И он отправил Гейна в камеру.
А потом полицейские наведались на ферму Гейна. Они осмотрели амбар, сарай для инструментов, ничего не нашли и решили войти в дом. Электричество в доме вырабатывалось дизель-генератором, а потому сперва полицейские осматривали дом с фонариками. Первое, на что они обратили внимание, — отвратительный запах.
На кухне Шлей и Уорден увидели тушу, подвешенную к потолку. В тот день начался охотничий сезон на оленей, полицейские сперва решили, что Гейн по случаю прикупил тушу оленя. И лишь после того как запустили генератор и включилось электрическое освещение, перед глазами полицейских предстала ужасающая картина.
Подвешенное к потолку кухни тело женщины было обезглавлено и уже выпотрошено. Через несколько минут нашлась и голова. Фрэнк Уорден с ужасом узнал свою мать.
Обыск в доме продолжался несколько суток. Кроме настенных масок из человеческих лиц, нашли черепа, которые Гейн использовал в качестве супниц, несколько абажуров, изготовленных из женских грудей, засушенные уши и носы, куски человеческой кожи и сшитые из нее вещи, пояс, «украшенный» женскими сосками, покрывало, расшитое женскими же губами, браслет и барабан из человеческой кожи. У Гейна даже стулья были обиты этим «материалом». Но все эти находки затмевала голова Бернис Уорден. В уши головы были вбиты гвозди, а к ним привязана веревка. Позже Гейн признается, что хотел изготовить амулет, чтобы носить его на груди во время своих танцев под полной луной.
Прототип
Маньяк давать показания решил не сразу. А когда всё-таки заговорил, стал утверждать, что убил он лишь Бернис. Все остальные останки, по словам Эда, принадлежали уже умершим женщинам, тела которых он доставал из могил. Однако вскоре эксперты установили, что одна из настенных масок при жизни принадлежала Мэри Хоган. Пришлось Гейну признаться и в этом убийстве.
Через несколько недель губернатор штата дал разрешение на эксгумацию тел из тех могил, на которые указал Гейн. Слова маньяка о том, что он надругался над телами умерших, подтвердились. Однако в доме «мясника из Пейнфилда» были обнаружены части тел, принадлежащих 15 разным женщинам. Но установить надругательства удалось лишь над девятью могилами. Кому принадлежали другие части тел, так и осталось неизвестным.
Эдвард Гейн был признан невменяемым и помещен в психиатрическую клинику тюремного типа, где и умер 26 июля 1984 года в возрасте 77 лет. Он стал прототипом большинства «киношных» маньяков. Самым первым образ «мясника из Пейндфилда» использовал Альфред Хичкок в знаменитом фильме «Психо»1960 года. После было «Молчание ягнят» и «Техасская резня бензопилой» (где также был использован образ Гейна). В 2007 году вышел документальный фильм о жизни самого шокирующего маньяка Америки «Эд Гейн: Мясник из Пейндфилда».
После того как о деле Гейна написали газеты, к ферме у Пейнфилда началось настоящее паломничество. Зеваки очень хотели посмотреть на «дом ужасов». Но это длилось недолго — в марте 1958 года ферма сгорела дотла. Узнав об этом, Эдвард Гейн заявил: «Так и надо!»

Президент США Дональд Трамп заявил, что военно-морские силы страны начинают блокаду Ормузского пролива. Об этом говорится в его соцсети Truth Social.
По его словам, встреча в Пакистане прошла «хорошо», по большинству пунктов «было достигнуто согласие», но «по единственному действительно важному пункту — ядерному — согласия не было».
«С этого момента ВМС США, лучшие в мире, начнут блокировать все суда, пытающиеся войти в Ормузский пролив или выйти из него», — написал он в соцсети TruthSocial.
Трамп утверждает, что блокада начнется в «ближайшее время». «Другие страны» будут участвовать в блокаде, какие именно — не уточняется. Вашингтон будет уничтожать иранские силы, если те откроют огонь по американским судам.
В перспективе США намерены вернуться к принципу «свободного входа и выхода для всех», однако Иран препятствует этому, пишет глава США. Американские силы также будут искать и задерживать суда, заплатившие Ирану за проход по проливу, добавил Трамп.
«Никто из тех, кто платит незаконные пошлины, не получит безопасного прохода в открытом море», — заявил он.

Спикер парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф и вице-президент США Джей Ди Вэнс лично встретились 11 апреля в Исламабаде. Переговоры проходили почти сутки в присутствии премьер-министра Пакистана Шехбаза Шарифа. Эта встреча стала исторической: в последний раз официальные лица Ирана и США взаимодействовали на высоком уровне в 1979 году.
Однако стороны, полные недоверия друг к другу, так и не пришли к консенсусу по нескольким вопросам. Это ставит под угрозу двухнедельное прекращение огня, о котором президент США Дональд Трамп объявил 8 апреля.
Подробнее о прошедших переговорах — в материале «Новой газеты Европа».
Атмосфера недоверия
В состав американской делегации входили специальный посланник Стив Виткофф и зять Трампа Джаред Кушнер. В иранскую делегацию вошли спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф и министр иностранных дел Аббас Аракчи.
Еще по прилете в столицу Пакистана Галибаф заявил журналистам, что у Ирана «добрые намерения», однако страна «не доверяет» США. После переговоров он написал в X, что «в этом раунде переговоров другой стороне не удалось завоевать доверие иранской делегации». Он также сообщил, что его переговорная группа выдвинула «перспективные инициативы», но не уточнил, о чем конкретно идет речь.
«Америка поняла нашу логику и принципы, и теперь ей пора решить, сможет ли она заслужить наше доверие или нет?» — написал он в социальных сетях, поблагодарив Пакистан за посреднические усилия.
Представитель МИД Ирана сказал: «Естественно, что мы не должны были ожидать достижения соглашения всего за одну сессию».
Делегации США и Ирана провели несколько раундов переговоров в различных форматах. Переговоры начались в субботу и завершились рано утром в воскресенье по местному времени.
Что помешало заключению соглашения
Ключевые вопросы, по которым стороны не могут договориться, остаются прежними: США настаивают на возобновлении работы Ормузского пролива, через который Тегеран блокирует около 20% мировых поставок энергоносителей с начала войны. Вопрос контроля над Ормузским проливом
В прошлом месяце Иран заминировал Ормузский пролив после того, как США и Израиль объявили стране войну. Иран не открывает Ормузский пролив для увеличения судоходства, поскольку не может обнаружить все установленные в акватории мины и обезвредить их, заявили американские чиновники в разговоре с The New York Times. Мины, а также угроза иранских беспилотников и ракетных ударов практически полностью прекратили поток нефтяных танкеров и других судов, проходящих через пролив, что привело к росту цен на энергоносители и предоставило Ирану рычаг давления.
После объявления двухнедельного перемирия Иран заявил, что суда должны получать его разрешение на проход через пролив, иначе они могут быть атакованы. Кроме того, Иран решил взимать пошлины за безопасный проход.
— Мы поражены тем, что это, по всей видимости, стало одной из отправных точек переговоров, — заявил «Би-би-си» Филип Белчер из компании Intertanko, представляющей интересы танкерных компаний. — Мы не считаем, что пролив безопасен, пока не произойдет окончательное прекращение конфликта, когда прекратятся все нападения на суда и когда будет существовать некий коалиционный контроль за проходом судов, при котором у Ирана будет суверенитета над проливом. Взимание платы за проезд противоречит самой идее международного права и свободного прохода по международным водным путям.
Накануне Трамп написал в Truth Social, что США начинают процесс очистки Ормузского пролива от мин. По словам президента США, СМИ врут, когда заявляют о «победе» Ирана, тогда как он, по его словам, «терпит серьезное поражение». Трамп заявляет, что у Ирана уничтожены ключевые военные возможности: флот, авиация, системы ПВО, радары, а также производство ракет и дронов.
— Единственное, что у них осталось, — это угроза того, что какой-нибудь корабль может наткнуться на одну из их морских мин, хотя, к слову, все 28 их минных заградителей тоже лежат на дне морском. Мы сейчас начинаем процесс очистки Ормузского пролива (от мин) в качестве одолжения странам по всему миру, включая Китай, Японию, Южную Корею, Францию, Германию и многие другие. Поразительно, но у них нет смелости или желания сделать эту работу самостоятельно, — добавил он. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Тем временем два эсминца ВМС США, оснащенные управляемыми ракетами, в субботу прошли через Ормузский пролив — впервые после начала войны с Тегераном, написала газета Wall Street Journal со ссылкой на трех американских чиновников. Об этом же со ссылкой на источники сообщило издание Axios.
По информации иранских государственных СМИ, правительство назвало переход границы нарушением режима прекращения огня и пригрозило атаковать суда. Однако американский чиновник отметил, что США не получали подобных предупреждений.
Возобновление работы пролива было одним из ключевых положений соглашения между США и Ираном. „

Вскоре после заключении временного перемирия 8 апреля, по подсчетам «Новой-Европа», через Ормузский пролив прошло 10 танкеров — это почти в три раза больше, чем средняя суточная проходимость во время блокады пролива.
Но сотни танкеров по-прежнему застряли в Персидском заливе, ожидая возможности выйти из него в течение двухнедельного периода прекращения огня.
Однако Иран быстро закрыл проход, заявив, что в условия по перемирию входит прекращение огня в Ливане: на юге страны, по сообщению Израиля, происходили атаки по военным объектам «Хезболлы». Израиль и США заявили, что Ливан не входил в условия соглашения.
Тем не менее, уже на следующий день премьер Израиля Биньямин Нетаньяху анонсировал переговоры с Ливаном, которые, по данным СМИ, должны состояться 14 апреля в Госдепартаменте США. Трамп сообщил, что это он попросил Нетаньяху отказаться от военной кампании в Ливане, которая угрожала срыву сделки с Ираном.
Ядерная программа Ирана
Вторым вопросом, по которому стороны зашли в тупик во время переговоров стала ядерная программа Ирана. США настаивают на гарантиях того, что Тегеран не попытается создать ядерное оружие в будущем.
Кроме того, перед началом переговоров высокопоставленный иранский источник сообщил агентству Reuters, что США согласились разморозить активы в Катаре и других иностранных банках. Источник иранского агентства «Тасним» также рассказал, что американская сторона согласилась разморозить иранские активы. Однако в беседе с The New York Times американский чиновник отверг это, заявив, что ничего еще не согласовано и не оформлено официально.
Еще накануне Калибаф заявил, что до начала переговоров должны быть разблокированы иранские активы и установлен режим прекращения огня в Ливане.
«Иран вышел из этой фазы войны со стратегическим преимуществом, поскольку фактически установил свою власть над Ормузским проливом», — сказала NBC News Бурджу Озчелик, старший научный сотрудник по вопросам безопасности на Ближнем Востоке в Королевском институте объединенных служб.
Она также предположила, что Трамп вряд ли согласится на часть наиболее спорных требований Ирана, включая вопрос работы над ядерной программой.
Заявления сторон по итогу
Джей Ди Вэнс заявил, что ему не удалось достичь соглашения с иранскими коллегами после 21 часа переговоров. «Мы возвращаемся в Соединенные Штаты, так и не достигнув соглашения. Они решили не принимать наши условия», — сказал он.
Вэнс добавил, что иранцам было предложено навсегда прекратить ядерную программу — и они его отклонили. «Нам необходимо увидеть твердое обязательство, что они не будут стремиться к обладанию ядерным оружием и не будут стремиться к инструментам, которые позволили бы им быстро его создать. Это главная цель президента Соединенных Штатов, и именно этого мы пытались добиться в ходе этих переговоров», — заявил вице-президент США.
В феврале 2026 года в Женеве прошел ряд напряженных переговоров между США и Ираном по ядерной программе при посредничестве Омана. Тогда спецпосланники президента США Стив Виткофф и Джаред Кушнер потребовали от Ирана уничтожить три ядерных объекта — в Фордо, Натанзе и Исфахане — и передать Вашингтону весь оставшийся обогащенный уран. Кроме этого, американские чиновники заявили, что любое ядерное соглашение должно действовать вечно и не отменяться. Однако Иран отверг эти требования США, и уже на следующий день Трамп объявил о совместной с Израилем атаке на Иран, направленной на ракетные склады, военные базы и промышленную базу внутри страны, производящую новое вооружение.
Вэнс уточнил, что во время переговоров 11–12 апреля он консультировался с президентом Трампом от шести до двенадцати раз, а также с госсекретарем Марко Рубио, министром обороны Питом Хегсетом, министром финансов Скоттом Бессентом и командующим Центральным командованием США генералом Брэдом Купером.
«Мы вели переговоры добросовестно», — заявил Вэнс, выступая с трибуны в окружении Виткоффа и Кушнера. „

Как отмечает Axios, никто не ожидал, что в субботу будет заключено окончательное соглашение, но американская сторона надеялась на более оптимистичный настрой для продолжения переговоров. Тем не менее, несмотря на формальный провал, Вэнс не заявлял о выходе США из дискуссий.
Иранская сторона тоже отметила провал состоявшихся переговоров. По словам пресс-секретаря МИД Ирана Эсмаила Бакаи, встреча не завершилась соглашением «из-за чрезмерных требований, выдвинутых американской стороной». Он уточнил, что Иран и США «достигли взаимопонимания по ряду вопросов», но существуют «разногласия по двум-трем важным» пунктам. Бакаи добавил, что успех переговоров зависит от «серьезности и добросовестности противоборствующей стороны», а также от признания законных прав и интересов Ирана.
Министр иностранных дел Пакистана Ишак Дар заявил по итогу, что крайне важно соблюдать двухнедельное перемирие, согласованное во вторник, поскольку обе стороны пытаются завершить войну.
Израиль в переговорах не участвовал, так как принимающая сторона, Пакистан, не имеет с ним дипломатических отношений и не признает его суверенитет. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что «кампания» в Иране «еще не завершена».
«Иран хотел нас уничтожить. Теперь он борется за выживание. Нам еще многое предстоит сделать. Мы первыми преодолели барьер страха и начали действовать в Иране. […] Иранский режим умоляет о прекращении огня; внутри руководства страны существуют конфликты. У них есть ракетный арсенал, который неуклонно истощается. Наша цель заключалась в том, чтобы ослабить иранский режим до самого низкого уровня с 1979 года. Я перечислю множество целей, которые мы ликвидировали: сталелитейную промышленность, добычу газа, топливо, мосты и железные дороги».
В ходе сегодняшнего телефонного разговора премьер-министр Великобритании Кир Стармер и султан Омана Хайсам бен Тарек Аль Саид пришли к выводу, что США, Израиль и Иран должны избегать «любой дальнейшей эскалации» войны.

Чёрная сатира «Вот это драма!» в промоушне притворяется обычным ромкомом. Жениха и невесту играют Роберт Паттинсон и Зендея, а на рекламном постере они выглядят помятыми и расстроенными. У режиссера — норвежца Кристоффера Боргли («Тошнит от себя» и «Герой наших снов») — юмор мрачный и сюрреалистичный. Он едко шутит и над жанром мелодрамы, и над любовью как таковой, и, внезапно, над терроризмом. Разочаровавшаяся в современных ромкомах кинокритик Катя Степная уверена, что таких пародий на обывательские надежды «и жили они долго и счастливо» должно быть больше.
Счастливые двухлетние отношения Чарли и Эммы (Роберт Паттинсон и Зендея) движутся к свадьбе: готовят речи и парный танец, инструктируют свидетелей, фотографов, флористов и диджея. Чарли — очаровательный и интеллигентный музейный куратор. Эмма — сотрудница библиотеки. Они живут в красивой воздушной квартире с винтовой лестницей, бесконечно смеются, страстно занимаются сексом. Им легко, хорошо и весело друг с другом, пока буквально за неделю до торжества не случается что-то непоправимое.
Во время попойки с парой лучших друзей компания решает поиграть в игру «Назови самое страшное, что ты сделал в жизни» — и хрупкая миловидная Эмма выдает такой ответ, после которого все присутствующие и особенно Чарли днями не могут собрать себя по кускам. Нет, это не «поцеловала парня лучшей подруги», не «крала деньги у родителей» и не «притворялась кем-то другим в интернете». Речь пойдёт вообще-то о теракте, а Чарли придется привыкать к мысли, что его обаяшка-невеста только волей случая не стала криминальной сенсацией Америки. Под угрозой оказывается не только свадьба, но ещё и сам Чарли, которого ближайшие дни будет мотать между двумя опциями — вернуться после работы домой или купить билет и уехать куда подальше отсюда.
Романтическая комедия — один из жанров, который всегда существовал на условиях негласного доверия между фильмом и зрителем. Это доверие — не столько к сюжету (мы и так примерно знаем, как всё может развиваться), сколько к природе героев: они могут быть странными, неуклюжими, даже раздражающими, но в конечном счете они безопасны. В этом смысле классический ромком — жанр с заранее заданной антропологией: мужчины и женщины в нем не представляют настоящей угрозы.
Но жанр, когда-то построенный на управляемом хаосе, на эротике недоразумения и уютной вере в то, что человеческая нелепость будет вознаграждена гармонией, уже не соответствует миру, где идея безобидной близости сама по себе выглядит подозрительно. В эру поп-психологии, дейтинговых алгоритмов и лавины новостей о насилии в отношениях ромком уже не может прикидываться таким легким жанром. Именно в эту болевую точку и бьет «Вот это драма» Кристофера Боргли — „

фильм, который начинается как история про свадебный переполох, а затем подсовывает зрителю не просто скелет в шкафу, а целую моральную пропасть.
Что произойдет, если один из участников романтической истории окажется принципиально небезопасным субъектом не в метафорическом, а в буквальном смысле? Настоящий «красный флаг», а не мемы о переписках в дейтинговых приложениях!
Чтобы понять и прочувствовать «Драму», надо хорошенько присмотреться к норвежцу Кристофферу Боргли, который уже снял два злющих и запутанных фильма об идентичности и социальном спектакле — «Тошнит от себя» об инфлюенсерке-мазохистке и «Герой наших снов» об обычном мужчине средних лет, который начинает синхронно сниться всему миру. (Оба фильма настоятельно рекомендуются к просмотру.) Боргли, очевидно, интересует, как социальный образ разъедает человека изнутри, а стыд, репутация и чужие взгляды превращают повседневную жизнь в нервный танец в угоду публики. В «Вот это драма!» режиссер заходит на новую территорию: теперь неловкость, публичный позор, зыбкость прошлого живут в пространстве фильма о любви. — Клянетесь ли вы любить друг друга в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас? — Э-э-э-э-э, а что там у вас мелким шрифтом написано?
Эксперимент «Драмы» интересно рассматривать как акт жанрового саботажа. Обычный ромком держится на базовом кредите доверия: какими бы странными, инфантильными, невротичными или эгоистичными ни были герои, зритель в конечном счете обязан признать их невинность. Они могут лгать, сбегать из-под венца, заводить нелепые романы, портить друг другу жизнь, но всё это происходит внутри уютной теплицы, где проступок обратим, а боль декоративна. Боргли же сжигает эту теплицу. После признания Эммы — героини Зендеи — любое стандартное движение ромкома начинает сопровождаться дрожью. Разговор о цветах для свадьбы, неловкий ужин, сексуальное напряжение, попытка поговорить «как взрослые» сохраняют внешнюю оболочку жанра, но история уже заражена новым знанием. „

Фильм настаивает: вы не можете больше смотреть на любовь как на пространство, заранее очищенное от ужаса. Ужас придет и сюда, никому не спастись.
Хитрость Боргли еще и в том, что он не превращает это признание в банальную историю болезни или неуклюжий саспенс. Эмма не написана как чудовище, ожидающее разоблачения, и не сведена к набору диагнозов. Режиссера интересует неразрешимая этическая ситуация: „

как жить вместе, если выясняется, что твой любимый человек был способен на невообразимое?
Где проходит граница между фантазией, подготовкой и катастрофой? Именно эта зона «почти» делает фильм не скандальным, а неуютным, оставляя зрителя на долгие часы размышлять, что они знают или не знают про себя или своих любимых.
Роберт Паттинсон в этой конструкции работает как прибор для регистрации морального ступора. Его Чарли — не слабак и не нюня, а тонко чувствующий мужчина, концептуально не подготовленный к дикой правде. Не патриарх и не мачо, а приличный, рефлексирующий субъект, который знает правильные слова, умеет говорить об эмоциях, не пытается доминировать и всё же оказывается абсолютно беспомощен в момент, когда нет этической страховочной сетки. После раскрытия прошлого Чарли выглядит так, будто его тело уже находится в комнате, а нравственное сознание еще поднимается по лестнице. Он искренне хотел бы остаться внутри либеральной идеи любви (всё можно проговорить, вместить, пережить, вытерпеть), но сталкивается с оголтелым Другим.
Зендея, в свою очередь, играет одну из самых интересных ролей в карьере: она отказывается быть символом, вмещая слишком много противоречий, и играет пустоту между социальной маской и внутренней пропастью. Зендея отлично владеет языком глянцевой современности — ясным лицом, собранной пластикой, контролем над образом. Тем сильнее эффект, когда эта гладкая поверхность оказывается инструментом для утаивания чего-то лишнего, кривого, страшного, незаконного.
Отсюда и особый тип кринжа в диалогах и сценарии, когда форма больше не выдерживает содержания, а привычный сценарий начинает рассыпаться прямо в процессе исполнения. Персонажи продолжают говорить репликами из свадебного фильма, двигаться по траекториям мелодрамы (банкетный зал, диджей, гости, наряды, фотосессии), делать вид, что находятся внутри знакомого ритуала любви. Но зритель вместе с ними уже знает, что мы все присутствуем при распаде стереотипа о браке в реальном времени.
Можно любить кого-то замечательного и всё равно однажды обнаружить, что перед тобой не сумма совпавших вкусов и выученных правильных слов, а человек с такими внутренними подвалами, в которые тебя не пригласят никогда. Старый ромком это знание вытеснял. Новый пытается с ним работать. Боргли, при всей неровности и спорности, по крайней мере понимает масштаб коллективного заблуждения. Его фильм не «обновляет жанр», не «иронизирует над жанром» и не «пересобирает жанр», как любят писать в обзорах, а показывает, что жанр мелодрамы возможен только после общей катастрофы — личной, социальной, воображаемой или почти состоявшейся.
«Вот это драма!» — кино не о том, можно ли понять и простить, а о том, выдерживает ли любовная история встречу с неустранимым злом. Там, где классический ромком предлагал утешительную ложь, «Вот это драма!» предполагает нечто более взрослое и менее приятное: любовь ничего не исправляет, только делает чужую неисправность видимой. Боргли снимает романтическую комедию так, будто верит не в счастливый конец, а в интеллектуальную честность между людьми, которые решили довериться друг другу вопреки логике. Вместо метаиронии и агонии в свадебных нарядах — прямой разговор в дешевом дайнере глубокой ночью: теперь самое время по-настоящему познакомиться.

Уровень агрессии в сообществе можно измерить. Существуют количественные показатели, такие как Глобальный индекс мира (Global Peace Index) и Индекс внутреннего насилия (IVI) для определения и сравнения уровня насилия в разных странах. Судя по всему, мир сейчас переживает самый крупный всплеск агрессии со времен Второй мировой войны. «Это не просто всплеск — это структурный сдвиг. Сегодняшний мир гораздо более жестокий и гораздо более раздробленный, чем десять лет назад», — заявила в 2025 году Сири Аас Рустад, директор по исследованиям Института изучения проблем мира в Осло (PRIO). С тех пор, кажется, лучше не стало.
В некоторых странах успела сложиться культура низкой толерантности к насилию на уровне семьи и сообщества. Там неприемлемы драки в школе, физические наказания в семье, криминализировано домашнее насилие, развита психологическая помощь. Снижение или относительная стабильность уровня насилия в таких сообществах, несмотря на политические перипетии, — тоже глобальный тренд, по крайней мере он оставался таковым до последних лет.
Амбивалентны не только глобальные тренды уровня агрессии, но и отношение к ней в обществе. Толерантность к агрессии может быть одновременно и очень низкой, и крайне высокой в разных обстоятельствах. В США ребенок, который дерется в школе, имеет шанс получить диагноз «поведенческое расстройство» (conductive disorder) и медикаментозное лечение. При этом полицейский ICE чувствует себя вправе убить неудачно подвернувшегося под руку мирного согражданина. Другой пример: израильский Кнессет (парламент) принял закон о введении смертной казни за террористические убийства. Формулировки закона фактически подразумевают, что применять его предполагается главным образом к палестинцам. Скорее всего, закон не будет принят во всех инстанциях, но в широких общественных кругах он активно обсуждается. Сообщество может оплакивать жертв теракта и чтить их память, но не проявлять эмоциональной реакции на убийство нескольких тысяч мирных людей в других странах.
Та же амбивалентность — внутри нас. Многие ловят себя на сочетании злости и бесчувствия, жалости к жертвам и привычного цинизма. Часто приходится слышать: «Мы так привыкли слышать о насилии, что устали ужасаться». Эффект усиливается благодаря медиа и социальным сетям. Мы имеем дело с толерантностью к жестокости на всех уровнях — от Трампа до зрителя новостей.
Жестокость и бессилие имеют сходную природу. Это невозможность управиться со своей и чужой агрессией. Конкретная реакция — изолироваться, обратить агрессию на себя или на других — зависит от темперамента и опыта конкретной личности. Многие в этих условиях формулируют задачу так: как не расчеловечить других и остаться человеком самому?
Первый из распространенных подходов к решению этой задачи можно условно назвать терапевтическим. В его основе понимание насилия как травмы для всех участников: не только жертв, но и зрителей и тех, кто проявляет жестокость. Каждый из участников по-своему переживает свою беспомощность. Не обязательно это ПТСР — чаще тревога или хронический стресс. Всё это меняет эмоциональный фон, напрямую влияет на способность испытывать сочувствие и повышает вероятность поведения изоляции, самоагрессии и агрессии. Терапевтический подход предполагает и существование так называемых «психопатов», которые в силу опыта и нейрохимических особенностей мозга изначально не способны к состраданию и склонны к жестокости. Здесь с научным обоснованием всё не так просто.
Да, агрессивное поведение отчасти наследуется и также во многом обусловлено семейными факторами. Но вряд ли можно полностью объяснить поведение агрессоров только психопатией. Точно так же терапия детских психотравм или попытки научить агрессора «управлению гневом» не останавливает насилие в семье. Люди могут обладать предрасположенностью к насилию по генетическим причинам или из-за плохого опыта, но они с меньшей вероятностью будут поступать агрессивно, если знают, что в обществе это порицается.
Поэтому терапевтический подход имеет очевидные ограничения: он объясняет внутренние механизмы воспроизводства агрессии, ее «способ передачи от человека к человеку». Но сам уровень травматизации, распространенность этих механизмов, «иммунитет общества к агрессии» зависит от социальных переменных. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В том числе за это терапевтический подход критикуют слева — например, израильская учёная Ева Иллуз в своей книге «Социология против психотерапии». Второй подход к определению причин агрессии: неравенство в ее распределении вызвано несправедливостью в обществе. Если уменьшать неравенство и бороться с социальным злом, меньше людей будут получать травмы, чувствовать бессилие, расти жестокими и делать жертвами других. Жестокость и бесчувствие — во многих случаях «естественная» реакция на ненормальные обстоятельства. Излишняя психологизация агрессии, как личной, так и общественной, ведет к отказу от борьбы и смещение фокуса внимания с необходимости изменений на поиски причины в себе. Невозможно вылечить травму, когда каждый день происходит ретравматизация.
Однако и социальный подход неполон: до конца непонятно, что яйцо, а что курица. С одной стороны, социальное зло плодит травмы. С другой — жестокость акторов насилия и защитное бесчувствие жертв и зрителей и есть то, что мешает бороться за общественные изменения.
Наконец, есть и третий подход — условно консервативный, и в последние годы он приобретает всё большую популярность среди интеллектуалов. Согласно этому подходу, новые нормы человечности и ненасильственного общения лицемерны и лживы: они лишь кратковременное отклонение от обычных людских практик. Консерваторы предлагают не патологизировать страдание и не называть его «травмой», так как оно неискоренимо. Война и потери, жестокость и бесчувствие, насилие и покорность, ненависть к чужакам — в природе человека.
Проблемы этого подхода также очевидны. Консерваторы любят рассуждать о биологической обусловленности агрессии, но исследования последних десятилетий подтверждают: социальный и психологический опыт меняет нейрохимию мозга. Кроме того, немалый вклад в уровень агрессии вносят также наблюдение и подражание. Агрессивные сообщества растят агрессивных взрослых, мягкие — мягких.
Но с некоторыми ограничениями и консервативный подход несет в себе зерно истины. „

Страдания — действительно часть жизни, и не всякий трудный опыт становится травмой. Существуют традиционные способы справляться с горем и бессилием, и есть формы, в которых «природная» агрессия может быть полезной.
Искоренить жестокость в земной жизни, вероятно, не получится. Нужна готовность дать отпор агрессору, приходящему, чтобы разрушить хорошие традиции «мягких» сообществ. Европейские страны сейчас на практике осознают эту часть истины, усиливая боеспособность своих армий.
Подведем черту. Каждый из трех подходов описывает феномен жестокости и бесчувствия со своей стороны и потому неполно. Но каждый из них предлагает работающие инструменты для того, чтобы справляться с агрессией и бессилием. Терапевтический подход поддерживает психические и психологические внутренние механизмы, укрепляя то, что в этой традиции называется «я», «самость». Социальный подход мотивирует помогать другим и бороться за улучшение условий жизни. Консервативный подход позволяет проживать страдание с помощью ритуалов и траура (но не кровной мести или «естественной» ненависти к чужакам), дает здоровое понимание того, что применение ответной силы иногда неизбежно.
Но главная особенность любого из подходов к агрессии и бессилию заключается в их конкретности и непосредственной привязке к ситуациям, в которых мы оказываемся. Как телефон с GPRS, человек пытается непрерывно определять сам себя в качестве такового. „

Практика бытия человеком и заключается в том, что я всё время пытаюсь понять, какое именно поведение прямо сейчас, в данной ситуации, будет наиболее человеческим. Как себя вести? Бить или нет в ответ? Что я сделаю с тем, кто обидел моего близкого? А если бьют незнакомца, пройти мимо или ввязаться?
Вопросы эти очень конкретные, и возможность отвечать на них сильно зависит от того, насколько близко мы находимся к краю той или иной воронки насилия. У тех, кто оказался в самом эпицентре агрессии, возможности ограничены: часто они находятся в экстремальном состоянии, теряют «я» или временно отказываются от него, мало способны к сочувствию. Можно называть это травмой, страданием или как-нибудь еще, но в таком состоянии действия человека в немалой степени определяются случайностью. Он может остаться в изоляции, может влиться в бесчувственную или агрессивную массу, которая перестала быть сообществом людей.
Помогать людям вылезать из воронки — работа той части общества, которую пока туда не затянуло. Если мы еще не там, то можем применять любой из подходов или все три сразу и за себя, и за того парня и помогать другим выходить из цикла жестокости и бесчувствия. Не стоит ждать здравого смысла от людей внутри агрессии. Они будут способны проявлять его позже, но не сейчас. Их внутренние механизмы бытия человеком заработают, если люди извне будут вытаскивать их, а не позволять затаскивать туда себя. Это в точности как с агрессией семейной. Нельзя осуждать жертву за то, что она превысила пределы необходимой самообороны, или за то, что она годами не может уйти от абьюзера. Мы не знаем, каково им внутри. Мы можем только пытаться протянуть руку.

Рабочие стройфирмы «Петро-Хэхуа» прошли колонной по Комсомольску-на-Амуре. Они попросили главу «Роснефти» Игоря Сечина и Владимира Путина о помощи из-за невыплаты зарплаты в стройгородке рядом с Комсомольским НПЗ. Об этом сообщает 7x7.
На опубликованных в соцсетях видео заметны транспаранты протестующих. Среди надписей на них «No money», «Путин помогите» и «Сечин помогите».
Часть рабочих после марша устроила сидячий протест в лесопарке. Мэр Комсомольска-на-Амуре Дмитрий Заплутаев написал, что ведет переговоры с рабочими и руководством нефтезавода, но позже удалил пост.
Приехавшие в центр города силовики стали говорить прохожим, что китайцы пришли праздновать Пасху. О задержаниях протестующих не сообщается.
Прокуратура Комсомольска-на-Амуре после акции начала проверку соблюдения трудового законодательства:
«В связи с образовавшейся задолженностью по заработной плате на одном из предприятий города прокуратурой организована проверка соблюдения трудового законодательства. На место выехал прокурор города Андрей Ольгин. При наличии оснований будет принят комплекс мер прокурорского реагирования», — сказано в сообщении.
Протесты китайских рабочих «Петро Хэхуа», занятых в строительных работах на Комсомольском НПЗ, происходят не впервые. Осенью 2021 года они устроили не менее четырех акций с требованиями выплаты задолженностей по зарплатам, отмечает «Агентство».

В ночь на 11 апреля по европейскому времени первая более чем за полвека пилотируемая экспедиция к Луне — Artemis II — завершилась штатным приводнением космического корабля Orion у побережья Сан-Диего (Калифорния). Полет четырех астронавтов — Рида Уайсмена, Виктора Гловера, Кристины Кох и Джереми Хансена — оказался не только технической проверкой перед запланированной на 2028 год высадкой на Луну, но и мощным символом. Судя по комментариям в соцсетях, полет за пределы земной орбиты дал многим жителям планеты ощущение надежды на лучшее в мире, охваченном конфликтами и войнами. О значимых научно-технических достижениях Artemis II и о том, чем еще запомнится первый с 1972 года полет к Луне, — в материале «Новой газеты Европа».
Приводнение штатное
Десятидневная миссия Artemis II, в ходе которой корабль Orion в общей сложности пролетел 1 млн 118 тысяч км, завершилась в ночь на 11 апреля по европейскому времени. Финальный этап — как, впрочем, и весь полет — прошел в штатном режиме. Еще 6 апреля корабль облетел Луну и самостоятельно — исключительно под воздействием гравитации — взял курс на Землю. В последующие дни понадобилось лишь несколько коротких — на несколько секунд — запусков двигателей, позволивших немного скорректировать траекторию возвращения корабля.
Самый опасный этап всей миссии начался, когда аппарат вошел в верхние слои атмосферы Земли (около 122 км) на скорости, в 35 раз превышающей скорость звука. В процессе аэродинамического торможения вокруг корабля образовался слой ионизированного газа — плазмы, что привело к запланированной потере радиосвязи с Хьюстоном на несколько минут.
Особое внимание специалистов было приковано к теплозащитному экрану, оберегавшему капсулу от сверхвысоких температур (на пике — около 2760 градусов, это примерно половина температуры на поверхности Солнца). В ходе беспилотной миссии Artemis I, состоявшейся в 2022 году, с ним возникла проблема: экран не сгорал равномерно, как изначально предсказывали компьютерные модели, а разрушался кусками. Это было связано с особой траекторией полета Orion в рамках той миссии: в целях гашения скорости корабль совершил «нырок» в верхние слои атмосферы, затем ненадолго вернулся в космос, и только после этого окончательно пошел на спуск.
В рамках Artemis II NASA отказалось от такого «нырка», что позволило снизить риски. Впрочем, опасения всё равно оставались. Например, The New York Times цитировала бывшего астронавта и эксперта по теплозащитным системам Чарли Камарду, который указывал на вероятность проблем с экраном и оценивал риск катастрофы при приземлении как 1 к 20. Одновременно с этим отказ от «нырка» увеличивал пиковые перегрузки для экипажа.
В итоге никаких особых проблем ни с кораблем, ни с астронавтами не возникло. На высоте примерно 7 км началась последовательная активация парашютной системы, состоящей из куполов различного назначения. Корабль коснулся воды в заданном районе, и вскоре астронавтов эвакуировали на борт корабля ВМС США USS John P. Murtha.
Задачи выполнены
Успешно миссия прошла и с точки зрения поставленных задач (хотя без некритических недочетов не обошлось). Главной целью Artemis II, как отмечали в NASA, было «подтвердить работоспособность систем, необходимых для отправки астронавтов в дальний космос, и подготовить основу для устойчивого присутствия человека на Луне». В агентстве называли пять приоритетов:
продемонстрировать способность систем и команд астронавтов обеспечивать жизнедеятельность в условиях полета и при возвращении на Землю; проверить системы, необходимые для пилотируемой лунной программы: от наземной инфраструктуры до оборудования в космосе; вернуть летное оборудование и собрать данные для оценки его работы; продемонстрировать возможности аварийных систем и проверить соответствующие процедуры; выполнить дополнительные задачи по проверке подсистем и валидации данных.
Перечисление всего, что было сделано астронавтами за десять дней, заняло бы немало места. Были опробованы в работе различные системы корабля, а также собраны ценные данные о влиянии космоса за пределами околоземной орбиты на здоровье человека. В частности, в области биомедицины ключевыми стали эксперименты в рамках проекта AVATAR, подразумевающего разработку миниатюрных устройств с живыми человеческими клетками, которые воспроизводят структуру и функции отдельных органов (были использованы стволовые клетки самих астронавтов).
Но главные и самые заметные результаты связаны с наблюдением за Луной с близкого расстояния (минимальное — около 6,5 тысяч км). Как поясняли в NASA, астронавты делали то, что не подвластно роботизированным аппаратам: «Человеческое зрение и мозг очень чувствительны к тонким изменениям цвета, текстуры и других характеристик поверхности». В числе прочего, команда:
передала на землю информацию о районах не с привычными серыми, а с «матовыми и коричневыми» оттенками (и теперь к ним планируется присмотреться внимательнее при помощи вращающегося на орбите Луны зонда LRO); подробно описала левитирующую лунную пыль (частицы грунта, поднимающиеся над поверхностью под действием электростатических сил); понаблюдала за «лунным терминатором» (движущейся границей между ночью и днем); сообщила о вспышках от ударов метеороидов о лунную поверхность (этот фактор будет принципиально важен при строительстве базы); насладилась с окололунной орбиты полным солнечным затмением.
При этом экипаж тщательно фиксировал увиденное при помощи фотоаппаратов: во время облета Луныбыло отснято более 175 ГБ фото и видео, что позволило не только четверке астронавтов, но и всему человечеству посмотреть на нашу планету с непривычной стороны и вновь задуматься над тем, насколько она хрупка.
Полет эпохи смартфонов и соцсетей
Интерес к миссии дополнительно подогревало то, что глава NASA Джаред Айзекман разрешил экипажу использовать для съемок стандартные смартфоны iPhone 17 Pro Max . Компания Apple получила бесплатную рекламу, а следившие за полетом земляне — уникальные снимки с эффектом интимности и сопричастности: селфи, снятые на камеру смартфона. „

Важную роль сыграло и то, что фотографии передавались на Землю и публиковались NASA беспрецедентно быстро, — помогала опробованная в ходе полета новейшая система оптической лазерной связи O2O, позволяющая передавать данные со скоростью до 260 Мбит/с.
Более того, благодаря видеотрансляциям NASA все желающие могли следить за полетом в прямом эфире. Любители космоса возмущались тем, что в плане качества и разнообразия картинки госкорпорация — если сравнивать с трансляциями запусков ракет SpaceX Илона Маска — осталась в прошлом веке. Но в целом в эти дни NASA как могло, старалось соответствовать времени. Например, миллионы просмотров собрал инстаграм-ролик с экипажем, стилизованный под заставку популярного в США ситкома Full House.
Тем временем СМИ, которые обычно не интересуются космосом, чуть ли не в ежедневном режиме объясняли своей аудитории разные аспекты миссии. К примеру, рекорд удаления от Земли среди пилотируемых миссий — 406 771 км — The New York Times описывала таким образом: чтобы покрыть этот путь, потребовалось бы выстроить в цепь 728 млн такс или 2,37 млрд хот-догов.
Nutella под музыку Queen
Тем временем астронавты, выходя на связь с журналистами, удовлетворяли всеобщее любопытство, во всех деталях описывая бытовые аспекты жизни в маленькой «жестяной банке» (9,3 кубических метра), мчащейся к Луне.
Например, командир Рид Уайсмен рассказывал: Кристина Кох «спит “вниз головой” в центре космического аппарата — как летучая мышь», у Виктора Гловера «есть свой небольшой уголок, он там удобно закрепился», а Джереми Хансен «растянулся на кресле номер один». Сам Уайсмен спал «под панелями дисплеев — на случай, если что-то пойдет не так». Обсуждалось и то, что на борту оказалось прохладнее, чем ожидали изначально: Гловер рассказывал, что им стоило бы взять с собой более теплые спальные мешки.
Интерес вызвал и процесс пробуждения астронавтов. Многие СМИ рассказали о давней традиции, заведенной еще во время лунных миссий Apollo: Центр управления полетом включал для экипажа песню, выбранную из заранее составленного самими астронавтами плейлиста. В нём, например, была Under Pressure группы Queen и Дэвида Боуи. Гитарист Queen (а также, кстати, ученый-астрофизик) Брайан Мэй после этого написал, что «рад будить героев в их космическом корабле».
Интересовало всех и то, что астронавты едят. Времена тюбиков с не слишком аппетитной пастообразной едой давно прошли. Меню астронавтов включало 189 позиций: от говяжьей грудинки и креветочных коктейлей до салата из манго и шоколада. Одних лишь острых соусов было пять видов (это связано с тем, что в условиях гравитации еда кажется более пресной). Рид Уайсмен рассказывал, что в период пролета обратной стороны Луны, когда около 40 минут не было связи с Землей, четверо астронавтов нашли возможность совместно насладиться кленовым печеньем, которое привез Джереми Хансен — единственный канадец в экипаже.
Главной сенсацией, связанной с едой, стало появление в официальной трансляции банки Nutella: она фотогенично проплыла мимо камеры за четыре минуты до исторического рекорда дальности полета человека от Земли. Пользователи соцсетей начали моментально задаваться вопросом, сколько производитель орехово-шоколадной пасты заплатил NASA. В агентстве заверили, что это не было оплаченным продакт-плейсментом (и, вероятно, это действительно так). Но, конечно, производители Nutella не могли не воспользоваться такой неожиданной рекламой космических масштабов. А премьер-министр Канады Марк Карни, общаясь с Джереми Хансеном после «полета Nutella», в шутку призвал его подтвердить лояльность кленовому сиропу.
Туалетная тема
По уровню мемности и активности обсуждения в соцсетях с Nutella мог сравниться разве что туалет корабля Orion — система утилизации отходов (UWMS) стоимостью 23 млн долларов. В первый день полета насос туалета не работал из-за нехватки воды. Проблему удалось оперативно решить, но спустя несколько дней возникла другая: замерзла линия сброса жидких отходов. Конспирологи, коих в эти дни в интернет-пространстве проявилось немало, и российские «турбопатриоты» в соцсетях воспользовались возможностью прокомментировать новости в духе «Они даже нормальный туалет не могут сделать», иногда приходя к выводу, что всё это — спектакль, снимавшийся в голливудских декорациях. Тем временем Кристина Кох рассказывала, что «с гордостью» взяла на себя роль «космического сантехника», ведь туалет — это «пожалуй, самое важное оборудование на борту».
Еще одна проблема возникла — и тоже вызвала немало смешков — с неработающей почтовой программой Microsoft Outlook. Поначалу не работала ни одна из двух версий программы на борту корабля. Впрочем, проблему оперативно устранили.
Тем временем среди любителей научной фантастики особый резонанс вызвала отсылка к произведению, которое описывало по настоящему катастрофическую (но, конечно, выдуманную) ситуацию: происходившее после того, как на межзвездном космическом корабле, отправленном к звезде Тау Кита, остался единственный выживший член команды. Речь о романе Энди Вейера «Проект “Аве Мария”» (Project Hail Mary), на основе которого в конце марта вышла экранизация с Райаном Гослингом в главной роли (этот фильм астронавты посмотрели незадолго до старта, во время карантина).
Когда Рид Уайсмен передавал данные о масштабах Земли и Луны в иллюминаторах, его собеседница из Центра управления полетом ответила фразой «Amaze! Amaze! Amaze!» (искаженное англ. «Удивительно»). Это была прямая отсылка к словам персонажа «Проекта “Аве Мария”» — харизматичного инопланетянина Рокки. Вероятно, «пасхалка» должна была подчеркнуть новую стратегию агентства: делать космос понятным и «своим» в том числе и для интернет-аудитории.
Помолчать с президентом
Самый неловкий момент десяти дней — 12-минутный разговор астронавтов с президентом США Дональдом Трампом. Глава Белого дома, как это обычно и бывает, много хвалил самого себя. Например, за то, что якобы спас NASA во время своего первого президентского срока.
Хотя Трамп действительно направлял больше ресурсов в программу пилотируемых полетов NASA, он одновременно регулярно пытался сокращать общий бюджет агентства. После начала второго срока в начале 2025 года Белый дом предложил сократить бюджет NASA на 24% (в основном, урезать научные программы). Тогда Конгресс США в редком проявлении двухпартийного согласия выступил против сокращений и утвердил почти полный бюджет в 24,4 млрд долларов. „

Но 3 апреля 2026 года, прямо в дни полета Artemis II, Трамп представил проект бюджета NASA на 2027 год с новым крупным сокращением, на этот раз на 23%.
Трамп обещал астронавтам, что «Америка будет вне конкуренции в космосе и во всём остальном», называл Космические силы США своим «дитем» (новый вид вооруженных сил США был создан в первый срок Трампа), рассказывал Джереми Хансену о своей дружбе с канадским хоккеистом Уэйном Гретцки и разговорах с другими канадцами. После этой реплики в эфире возникло неловкое 63-секундное молчание: Трамп, вероятно, ждал ответа астронавтов.
«Клип с молчанием экипажа Artemis II стал вирусным: многие шутят, что даже на расстоянии более 250 000 миль от Земли невозможно скрыться от трамповских монологов. Другие, напротив, похвалили экипаж за то, что они не стали подыгрывать Трампу», — описал настроения пользователей соцсетей телеканал Euronews.
Единение в космосе
Было в ходе полета и немало трогательных эпизодов. К примеру, пасхальное приветствие, в ходе которого Виктор Гловер назвал полет возможностью для всех жителей «космического корабля под названием Земля» «вспомнить, где мы находимся, кто мы такие и что мы — единое целое».
Еще более трогательный момент произошел в период наблюдения за Луной. Экипаж предложил назвать один из кратеров «Кэрролл» — в честь покойной жены Рида Уайсмена. Члены команды не смогли сдержать эмоций: они обнялись, вытирая слезы.
Сильные эмоции также вызвало аудиопослание от участника двух миссий Apollo (1968 и 1970 годы) Джима Ловелла, которое тот записал незадолго до смерти в 2025 году. Легендарный астронавт, которого в фильме «Аполлон 13» сыграл Том Хэнкс, сказал: «Я горжусь тем, что передаю вам эту эстафету. Вы облетаете Луну и закладываете основу для будущих миссий к Марсу на благо всех».
Между прошлым и будущим
Символических связей с предыдущими поколениями покорителей неба и космоса было немало. Например, экипаж взял в космос маленький кусочек ткани, использовавшейся на Wright Flyer — самолете, на котором в 1903 году братья Райт совершили первый в истории успешный полет. Еще одним символом на борту оказался американский флаг, изначально предназначенный для миссии Apollo 18. После отмены программы в 1971 году артефакт более 50 лет ждал своего часа, чтобы наконец достичь лунной орбиты.
Не менее символично и само название Artemis: Артемида была сестрой-близнецом Аполлона и богиней Луны. «Связка Apollo и Artemis — это больше, чем поэтический образ. В мифологии близнецы уравновешивают день и ночь, солнце и луну. В космических полетах Apollo символизирует то, чего человечество уже достигло, а Artemis — то, что еще впереди», — поясняло издание Space.com.
«Эта миссия не решит проблемы человечества и не сделает нашу бытовую жизнь лучше, но вдохновение сейчас в недостатке, а это вдохновение уже дальше можно превратить для себя в энергию, чтобы идти дальше», — отмечал популяризатор космонавтики Георгий Тришкин, который в эти дни без устали терпеливо объяснял в соцсети X скептикам значимость миссии (а конспирологам — то, что всё это происходит по-настоящему).
Дальнейшие цели, как уже подробно писала «Новая-Европа», амбициозны. Среди них — высадка на Луну в 2028 году в рамках Artemis IV (следующий, третий полет будет посвящен испытаниям на низкой околоземной орбите), регулярные миссии, строительство постоянной лунной базы, освоение Марса.
Кроме того, глава NASA Джаред Айзекман в эфире CNN назвал в числе приоритетов поиск ответа на вопрос «Одни ли мы во Вселенной?» Сам он считает «довольно высокой» вероятность того, что — с учетом наличия «около двух триллионов галактик и неизвестного числа звездных систем в каждой из них» — земляне не одиноки.
Сейчас эти планы звучат как фантастика, но всё-таки — при определенных условиях — вполне могут реализоваться. Так же, как реальностью стал яркий сон о полете к Луне, почти десять лет назад приснившийся командиру Artemis II Риду Уайсмену.

Уровень агрессии в сообществе можно измерить. Существуют количественные показатели, такие как Глобальный индекс мира (Global Peace Index) и Индекс внутреннего насилия (IVI) для определения и сравнения уровня насилия в разных странах. Судя по всему, мир сейчас переживает самый крупный всплеск агрессии со времен Второй мировой войны. «Это не просто всплеск — это структурный сдвиг. Сегодняшний мир гораздо более жестокий и гораздо более раздробленный, чем десять лет назад», — заявила в 2025 году Сири Аас Рустад, директор по исследованиям Института изучения проблем мира в Осло (PRIO). С тех пор, кажется, лучше не стало.
В некоторых странах успела сложиться культура низкой толерантности к насилию на уровне семьи и сообщества. Там неприемлемы драки в школе, физические наказания в семье, криминализировано домашнее насилие, развита психологическая помощь. Снижение или относительная стабильность уровня насилия в таких сообществах, несмотря на политические перипетии, — тоже глобальный тренд, по крайней мере он оставался таковым до последних лет.
Амбивалентны не только глобальные тренды уровня агрессии, но и отношение к ней в обществе. Толерантность к агрессии может быть одновременно и очень низкой, и крайне высокой в разных обстоятельствах. В США ребенок, который дерется в школе, имеет шанс получить диагноз «поведенческое расстройство» (conductive disorder) и медикаментозное лечение. При этом полицейский ICE чувствует себя вправе убить неудачно подвернувшегося под руку мирного согражданина. Другой пример: израильский Кнессет (парламент) принял закон о введении смертной казни за террористические убийства. Формулировки закона фактически подразумевают, что применять его предполагается главным образом к палестинцам. Скорее всего, закон не будет принят во всех инстанциях, но в широких общественных кругах он активно обсуждается. Сообщество может оплакивать жертв теракта и чтить их память, но не проявлять эмоциональной реакции на убийство нескольких тысяч мирных людей в других странах.
Та же амбивалентность — внутри нас. Многие ловят себя на сочетании злости и бесчувствия, жалости к жертвам и привычного цинизма. Часто приходится слышать: «Мы так привыкли слышать о насилии, что устали ужасаться». Эффект усиливается благодаря медиа и социальным сетям. Мы имеем дело с толерантностью к жестокости на всех уровнях — от Трампа до зрителя новостей.
Жестокость и бессилие имеют сходную природу. Это невозможность управиться со своей и чужой агрессией. Конкретная реакция — изолироваться, обратить агрессию на себя или на других — зависит от темперамента и опыта конкретной личности. Многие в этих условиях формулируют задачу так: как не расчеловечить других и остаться человеком самому?
Первый из распространенных подходов к решению этой задачи можно условно назвать терапевтическим. В его основе понимание насилия как травмы для всех участников: не только жертв, но и зрителей и тех, кто проявляет жестокость. Каждый из участников по-своему переживает свою беспомощность. Не обязательно это ПТСР — чаще тревога или хронический стресс. Всё это меняет эмоциональный фон, напрямую влияет на способность испытывать сочувствие и повышает вероятность поведения изоляции, самоагрессии и агрессии. Терапевтический подход предполагает и существование так называемых «психопатов», которые в силу опыта и нейрохимических особенностей мозга изначально не способны к состраданию и склонны к жестокости. Здесь с научным обоснованием всё не так просто.
Да, агрессивное поведение отчасти наследуется и также во многом обусловлено семейными факторами. Но вряд ли можно полностью объяснить поведение агрессоров только психопатией. Точно так же терапия детских психотравм или попытки научить агрессора «управлению гневом» не останавливает насилие в семье. Люди могут обладать предрасположенностью к насилию по генетическим причинам или из-за плохого опыта, но они с меньшей вероятностью будут поступать агрессивно, если знают, что в обществе это порицается.
Поэтому терапевтический подход имеет очевидные ограничения: он объясняет внутренние механизмы воспроизводства агрессии, ее «способ передачи от человека к человеку». Но сам уровень травматизации, распространенность этих механизмов, «иммунитет общества к агрессии» зависит от социальных переменных. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В том числе за это терапевтический подход критикуют слева — например, израильская учёная Ева Иллуз в своей книге «Социология против психотерапии». Второй подход к определению причин агрессии: неравенство в ее распределении вызвано несправедливостью в обществе. Если уменьшать неравенство и бороться с социальным злом, меньше людей будут получать травмы, чувствовать бессилие, расти жестокими и делать жертвами других. Жестокость и бесчувствие — во многих случаях «естественная» реакция на ненормальные обстоятельства. Излишняя психологизация агрессии, как личной, так и общественной, ведет к отказу от борьбы и смещение фокуса внимания с необходимости изменений на поиски причины в себе. Невозможно вылечить травму, когда каждый день происходит ретравматизация.
Однако и социальный подход неполон: до конца непонятно, что яйцо, а что курица. С одной стороны, социальное зло плодит травмы. С другой — жестокость акторов насилия и защитное бесчувствие жертв и зрителей и есть то, что мешает бороться за общественные изменения.
Наконец, есть и третий подход — условно консервативный, и в последние годы он приобретает всё большую популярность среди интеллектуалов. Согласно этому подходу, новые нормы человечности и ненасильственного общения лицемерны и лживы: они лишь кратковременное отклонение от обычных людских практик. Консерваторы предлагают не патологизировать страдание и не называть его «травмой», так как оно неискоренимо. Война и потери, жестокость и бесчувствие, насилие и покорность, ненависть к чужакам — в природе человека.
Проблемы этого подхода также очевидны. Консерваторы любят рассуждать о биологической обусловленности агрессии, но исследования последних десятилетий подтверждают: социальный и психологический опыт меняет нейрохимию мозга. Кроме того, немалый вклад в уровень агрессии вносят также наблюдение и подражание. Агрессивные сообщества растят агрессивных взрослых, мягкие — мягких.
Но с некоторыми ограничениями и консервативный подход несет в себе зерно истины. „
Страдания — действительно часть жизни, и не всякий трудный опыт становится травмой. Существуют традиционные способы справляться с горем и бессилием, и есть формы, в которых «природная» агрессия может быть полезной.
Искоренить жестокость в земной жизни, вероятно, не получится. Нужна готовность дать отпор агрессору, приходящему, чтобы разрушить хорошие традиции «мягких» сообществ. Европейские страны сейчас на практике осознают эту часть истины, усиливая боеспособность своих армий.
Подведем черту. Каждый из трех подходов описывает феномен жестокости и бесчувствия со своей стороны и потому неполно. Но каждый из них предлагает работающие инструменты для того, чтобы справляться с агрессией и бессилием. Терапевтический подход поддерживает психические и психологические внутренние механизмы, укрепляя то, что в этой традиции называется «я», «самость». Социальный подход мотивирует помогать другим и бороться за улучшение условий жизни. Консервативный подход позволяет проживать страдание с помощью ритуалов и траура (но не кровной мести или «естественной» ненависти к чужакам), дает здоровое понимание того, что применение ответной силы иногда неизбежно.
Но главная особенность любого из подходов к агрессии и бессилию заключается в их конкретности и непосредственной привязке к ситуациям, в которых мы оказываемся. Как телефон с GPRS, человек пытается непрерывно определять сам себя в качестве такового. „
Практика бытия человеком и заключается в том, что я всё время пытаюсь понять, какое именно поведение прямо сейчас, в данной ситуации, будет наиболее человеческим. Как себя вести? Бить или нет в ответ? Что я сделаю с тем, кто обидел моего близкого? А если бьют незнакомца, пройти мимо или ввязаться?
Вопросы эти очень конкретные, и возможность отвечать на них сильно зависит от того, насколько близко мы находимся к краю той или иной воронки насилия. У тех, кто оказался в самом эпицентре агрессии, возможности ограничены: часто они находятся в экстремальном состоянии, теряют «я» или временно отказываются от него, мало способны к сочувствию. Можно называть это травмой, страданием или как-нибудь еще, но в таком состоянии действия человека в немалой степени определяются случайностью. Он может остаться в изоляции, может влиться в бесчувственную или агрессивную массу, которая перестала быть сообществом людей.
Помогать людям вылезать из воронки — работа той части общества, которую пока туда не затянуло. Если мы еще не там, то можем применять любой из подходов или все три сразу и за себя, и за того парня и помогать другим выходить из цикла жестокости и бесчувствия. Не стоит ждать здравого смысла от людей внутри агрессии. Они будут способны проявлять его позже, но не сейчас. Их внутренние механизмы бытия человеком заработают, если люди извне будут вытаскивать их, а не позволять затаскивать туда себя. Это в точности как с агрессией семейной. Нельзя осуждать жертву за то, что она превысила пределы необходимой самообороны, или за то, что она годами не может уйти от абьюзера. Мы не знаем, каково им внутри. Мы можем только пытаться протянуть руку.

Рабочие стройфирмы «Петро-Хэхуа» прошли колонной по Комсомольску-на-Амуре. Они попросили главу «Роснефти» Игоря Сечина и Владимира Путина о помощи из-за невыплаты зарплаты в стройгородке рядом с Комсомольским НПЗ. Об этом сообщает 7x7.
На опубликованных в соцсетях видео заметны транспаранты протестующих. Среди надписей на них «No money», «Путин помогите» и «Сечин помогите».
Часть рабочих после марша устроила сидячий протест в лесопарке. Мэр Комсомольска-на-Амуре Дмитрий Заплутаев написал, что ведет переговоры с рабочими и руководством нефтезавода, но позже удалил пост.
Приехавшие в центр города силовики стали говорить прохожим, что китайцы пришли праздновать Пасху. О задержаниях протестующих не сообщается.

12 апреля в Венгрии стартовали общенациональные выборы в парламент. С 6:00 до 19:00 по всей стране открыты избирательные участки.
Всего участвует пять партий. Главные соперники — «Фидес» Виктора Орбана, занимающего пост премьер-министра с 2010 года, и оппозиционная «Тиса» Петера Мадьяра, у которой, согласно соцопросам, больше поддержки среди граждан.
Сводные данные Politico на 9 апреля показывают преимущество оппозиции на 11 процентных пунктов: у «Фидес» 39% поддержки, у «Тиса» — 50%. Данные, на которые ссылается Reuters, показывают еще больший разрыв: 39% против 52%.
Вероятность проигрыша Виктора Обрана всерьез озадачила Москву. Как утверждает WP, российская разведка даже предлагала инсценировать покушение на венгерского премьера, чтобы поднять его рейтинг. В Кремле эту информацию назвали фейком.
На фоне падения рейтингов Орбан усилил антиукраинскую риторику, писало FT. В рамках этой политики Венгрия заблокировала европейский кредит Украине на 90 млрд евро и 20-й пакет санкций против России. Кроме того, между Киевом и Будапештом разгорелся скандал вокруг трубопровода «Дружба», по которому в Венгрию поступает российская нефть. В поддержку Виктора Орбана несколько раз высказался президент США Дональд Трамп.
Подсчитать голоса должны не позднее субботы, 18 апреля.
Венгрия — парламентская республика. Правительство в стране формируется через парламентское большинство. Парламент — центральный политический орган, который принимает законы, утверждает бюджет и контролирует правительство. Исполнительная власть сосредоточена у премьер-министра.

Переговоры делегаций США и Ирана в столице Пакистана, длившиеся 21 час, зашли в тупик из-за отсутствия согласия по вопросам контроля над Ормузским проливом и иранского ядерного оружия. Об этом сообщает Би-би-си.
«У нас был ряд содержательных дискуссий с иранцами, это хорошая новость. Плохая новость в том, что мы не достигли соглашения, и я думаю, что это плохая новость для Ирана в гораздо большей степени, чем для США. Мы не смогли прийти к ситуации, когда иранцы приняли бы наши условия», — сказал вице-президент США Джей Ди Вэнс.
Вэнс, возглавлявший делегацию Вашингтона, уже покинул Пакистан. По его словам, вопрос о ядерном оружии — ключевой на переговорах, и что главная задача Трампа — не допустить обладания Тегераном ядерным оружием.
Как сообщает Financial Times, представитель Ирана заявил, что для достижения соглашения потребуется не одна встреча. По его словам, атмосфера на встрече была «полна недоверия и подозрения». Тегеран призвал Вашингтон вести переговоры «добросовестно» и воздерживаться от «чрезмерных требований и незаконных просьб».
Издание отмечает, что еще одним ключевым вопросом, по которому не удалось достичь соглашения — Ормузский пролив. Иран настаивает на контроле над проливом и на праве взимать пошлины с проходящих через него судов. Делегация страны также отказывается от предлагаемых Соединенными Штатами вариантов «совместного контроля» над проливом.

В России сезон весенних паводков: из-за резкого таяния снега вода стремительно прибывает, затапливая города и села. Самая тяжелая ситуация в Дагестане, там погибли уже семь человек. Но большая вода пришла и в другие регионы — от Поволжья до Сибири. О борьбе с наводнениями «Новая-Европа» поговорила с российским экологом, который в целях безопасности остался анонимным.
— Почему в России не готовы к паводкам, если власти знают о них заранее и они происходят регулярно?
— Ситуация здесь комплексная. С одной стороны, это проблема климатических изменений, то есть природные факторы, на которые часто либо невозможно повлиять, либо влияние крайне ограничено. Например, глубокое промерзание рек: образуется крепкий лед, а затем резко наступает теплый сезон. Быстрый переход температуры не дает льду постепенно разрушаться, и он становится преградой для воды. В результате возникают разливы на большие территории.
Такие паводки наносят значительный ущерб. С ними можно бороться, но нельзя избежать их полностью. В регионах взрывают лед на реках, чтобы предотвратить наводнение. Но всегда остается природный риск, который невозможно полностью учесть.
С другой стороны, это управленческая проблема. Необходимо инвестировать в защитную инфраструктуру: укреплять берега рек, строить защитные сооружения. Но на это не всегда есть деньги и не всегда есть эффективные управленцы, способные реализовать такие проекты. В результате возникает ситуация, когда невозможно противостоять природным явлениям.
— А что происходит на уровне решений, которые должны это учитывать заранее?
[Взять], например, стратегическое планирование. Климатическая доктрина была принята [Дмитрием Медведевым] еще в 2009 году, затем обновлялась (последний раз в 2023 году, принята указом Владимира Путина. – Прим. ред.), разрабатывались планы ее реализации. Предполагалось, что все регионы создадут и будут выполнять планы адаптации, но под это не было выделено достаточного финансирования. Поэтому качество этих документов, даже там, где они были приняты, остается невысоким.
Кроме того, отсутствует системная интеграция климатических факторов в стратегии социально-экономического развития регионов. „
В итоге стратегии фактически нет, а тактические действия запаздывают и часто не обеспечены ресурсами.
Например, на Северном Кавказе проблема усугубляется нехваткой средств: в Дагестане просто нет достаточного финансирования для реализации масштабных проектов.
Дополнительно есть проблема градостроительства. Во многих регионах строятся дома вдоль рек, не укрепляются берега. В результате паводки затрагивают дороги, линии электропередачи, мосты, электростанции и жилые дома. Такие ситуации происходят регулярно — и на юге страны, и в бассейне Амура, и в Иркутской области.
Таким образом, проблема охватывает всё: от природных факторов до стратегического планирования и конкретных градостроительных решений.
В то же время опыт других стран показывает, что многое можно было предусмотреть. Например, в Великобритании с конца 1990-х годов реализовывалась масштабная программа: прогнозировали последствия паводков, инвестировали значительные средства в защиту инфраструктуры. Это позволило предотвратить ущерб на сотни миллиардов фунтов — при затратах миллиардов. Это пример эффективного стратегического подхода.
— Как меняются последствия паводков в России?
— Это сложный вопрос, но тут есть достаточно четкие данные. Например, Росгидромет регулярно публикует оценочные доклады по климатическим изменениям — примерно раз в пять-шесть лет. В них анализируется влияние на экономику, инфраструктуру, социальную сферу и экологию. Эти доклады показывают, что ущерб от экстремальных гидрометеорологических явлений растет и увеличивается частота таких событий — особенно с 1990-х годов.

В докладе от 2022 года власти признают, что в будущем будет последовательно увеличиваться «повторяемость высоких паводков при глобальном потеплении на 1,5, 2 и 4 °C во всех регионах, кроме Европы». В целом же для «водных экосистем наблюдается и прогнозируется учащение экстремальных паводков».
Также есть данные МЧС, которое анализирует влияние климатических факторов на чрезвычайные ситуации. Их доклады показывают, что климатические риски становятся одним из ключевых факторов негативного воздействия, особенно в северных регионах и в зоне вечной мерзлоты. „
МЧС подчеркивает необходимость срочных мер по адаптации и снижению ущерба, потому что в противном случае последствия за всех приходится расхлебывать именно этому ведомству.
— Если паводки уже начались, можно ли что-то сделать прямо сейчас, чтобы уменьшить последствия?
— Главное, что можно и нужно сделать, — это максимально обезопасить людей. И, насколько я понимаю, этому уделяется очень серьезное внимание. То есть необходимо избежать жертв, а также предотвратить рост заболеваний. Мы видим, что воздействие на санитарную инфраструктуру — при повреждениях канализации, системы переработки сточных вод — значительно повышает риски заболеваемости. Эти факторы обязательно нужно учитывать.
Речь идет не только о том, что человек может утонуть, — люди также могут заболеть.И здесь можно принимать меры, и во многих странах этот приоритет (Жизни и здоровье людей. – Прим. ред.) действительно прослеживается.
Вопрос утраты имущества и гибели скота, безусловно, тоже очень серьезный. В отдельных случаях можно говорить о компенсациях, но универсальных решений здесь нет.
Что касается масштабных мер по снижению ущерба инфраструктуре — дорогам, домам, поселениям, сельскому хозяйству, — их реализовать крайне сложно. К тому же существует еще одна серьезная проблема: такие риски, как правило, не застрахованы. Особенно в небогатых регионах, где ни у населения, ни у бизнеса нет возможности застраховать ущерб. В результате он ложится на плечи домохозяйств, малого бизнеса и местных бюджетов. Иногда помощь приходит с федерального или регионального уровня, и это, конечно, помогает. Но в целом ситуация такова, что легких решений нет: ущерб неизбежен, и в значительной степени его несут сами люди и бизнес.
— Из-за изменения климата проблема будет только усиливаться?
— В практическом смысле у региональных властей нет понимания, что проблема паводков будет становиться только серьезнее. Есть декларативные документы, стратегии адаптации, но за ними часто не стоят ни финансирование, ни реальные проекты. Если считать «пониманием» готовность к действиям, то до этого еще далеко. Лишь немногие регионы могут сказать, что эффективно реализуют адаптационные программы.
Например, Санкт-Петербург одним из первых разработал стратегию защиты от наводнений — для него это критически важная задача. Но большинство регионов значительно отстает.
За последние 30 лет, с момента подписания климатической конвенции, Россия сделала относительно немного в плане адаптации к изменениям климата. В целом в правительстве есть понимание проблемы — есть люди, которые осознают риски, но дальше дело часто не идет. Региональные стратегии существуют, некоторые регионы их опубликовали, но часто это формальность: нет ни денег, ни специалистов для реализации.
Есть отдельные исключения — например, Сахалинская область, где благодаря нефтегазовым доходам есть ресурсы. Там предпринимаются меры по укреплению берегов, но даже там это делается не в полном объеме.
При этом население в целом осознает проблему: по опросам более 70% считают климатические изменения серьезной угрозой (например, в опросе Левада-Центра 48% респондентов назвали опасным загрязнение окружающей среды, а еще 34% — изменение климата и глобальное потепление). Но до реальных действий доходит редко. В итоге каждый год повторяются ситуации с ущербом от паводков, пожаров и других явлений — и они продолжают удивлять власти.

9 апреля Верховный суд России признал «международное движение “Мемориал”» «экстремистской организацией» и запретил ее деятельность на территории страны. Формально такого юридического лица не существует, в реальности же уголовное преследование теперь грозит всем, кто каким-то образом сотрудничал с многочисленными структурами «Мемориала» — сообщества, которое с конца 1980-х занималось памятью о советском государственном терроре, просвещением и правозащитой, а в 2022-м получило за это Нобелевскую премию мира (тогда же ключевые организации «Мемориала» были ликвидированы решением суда). Минюст РФ уже заявил, что установил 196 человек, которые активно участвуют в деятельности «движения»; в реальности жертв новых репрессий может оказаться еще больше. Спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова связалась с людьми, которые до последнего продолжали работать в разных российских «Мемориалах», и узнала, что они думают о происходящем. В целях безопасности мы анонимизировали всех наших собеседников и убрали из разговоров детали, которые могут помочь их идентифицировать.
Сотрудница «Мемориала»: «Если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении»
«Знаете, я не любительница упражняться в цинизме, поэтому не хочу многозначительно кивать и говорить: “Ах, это решение было ожидаемым еще с такого-то момента”. Я хочу сказать, что мы [с коллегами по “Мемориалу”] очень много лет делали всё, что было в наших силах, чтобы не допустить повторения репрессий. По крайней мере, не так скоро. И мы действительно верили, что если уж будущее будет не светлым и радужным, то всё же и не таким, чтобы организацию признали экстремистской.
Как и большинство моих соратников, уезжать из России я не хочу и не буду. Я считаю, что бегать и скрываться должна не я. Главное вот что: если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении по сравнении с теми, кого репрессировали в Советские годы. Потому что их забирали в тюрьмы, а потом убивали — тайно, так что эти люди не могли рассчитывать даже на то, что их родные когда-то вообще узнают, что с ними произошло. „
Так вот, у меня есть привилегия: я знаю, что есть “Мемориал”, и это значит, что есть те, кто в случае чего сохранит память обо мне и обо всём, через что мне придется пройти (если придется).
Есть те, кто выяснит и сохранит на века все имена и фамилии палачей».
Сотрудник «Мемориала»: «Едем, но без шашечек»
«Если коротко — эмоций ноль. Всё ожидаемо, подготовились, ложимся на дно. Есть время заняться тем, на что раньше не хватало времени. Есть много работы внутренней. Будет обстановка одна — значит, будем работать так, изменится обстановка — будем работать иначе. Главное, что работаем. Едем, но без шашечек».
Сотрудница «Мемориала»: «Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала»
«Ощущение после признания двойственные. С одной стороны, кажется, что раз государство пошло на самые крайние меры, значит в деятельности “Мемориала” видят большую угрозу. Это придает еще больше значимости той работе, которую “Мемориал” продолжает вести после ликвидации. С другой стороны, есть ощущение катастрофы, особенно когда один за другим становятся недоступными сайты и базы “Мемориала”; когда непонятно, как дальше жить с этим новым статусом в России, потому что как бы ты к этому ни готовился, сознание просто отказывается это воспринимать как случившийся факт.
Насколько это событие было ожидаемым? Именно в такой расплывчатой формулировке оно было для меня неожиданным. После истории с музеем ГУЛАГа (его сначала закрыли под предлогом нарушений пожарной безопасности, а в 2026 году было объявлено, что он превратится в “Музей памяти”, посвященный “геноциду советского народа”; всю экспозицию поменяют. — Прим. ред.), конечно, стало особенно очевидно, что государство хочет вообще прекратить разговор о трудном прошлом. Но всё же казалось, что ограничатся преследованием конкретных организаций или инициатив, будут мешать их проведению, как это постоянно происходило, например, на экскурсиях “Мемориала”.
Я росла во время после распада СССР; представление о тоталитарном строе, цензуре и репрессиях у меня формировалось из книг и рассказов людей старшего поколения. Я сопереживала, представляла, что бы я чувствовала и как бы себя вела на месте разных людей, подвергшихся политическому преследованию. Но всё это был мысленный эксперимент. А сейчас я как будто оказалась в иммерсивном театре. Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала. Страх, который заставлял людей молчать, чистить архивы, удалять опасные фотографии. Теперь советы и рекомендации из того времени, оказывается, напрямую относятся и ко мне. В моменты сильного беспокойства я люблю перечитывать, например, эту цитату из Солженицына: „
“Не гонитесь за призрачным — за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь. Живите с ровным превосходством над жизнью — не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Всё равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна”.
Еще мне помогает, что у меня за плечами гораздо более длительный опыт “нормальности”, когда “Мемориал” можно было рекламировать на всех площадках и приглашать школьников на экскурсии, когда посреди Лубянской площади [в рамках акции “Возвращение имен”] ставился микрофон и люди отстаивали огромные очереди, чтобы зачитать имя репрессированного, открыто выразить несогласие. Я верю, что всё это обязательно еще будет. И хочется надеяться, что в истории нашей страны этот мрачный период станет действительно последним и возврата к репрессиям больше не повторится».
Сотрудница «Мемориала»: «Чувствую досаду за легкомыслие общества»
«Мы ожидали этого развития событий после ликвидации “Мемориала” — не зря же мы изучали историю репрессий. Подробное их изучение помогает понять одну важную вещь: при терроре рискует быть репрессированным каждый, вне зависимости от стратегии поведения. И в этом смысле тот, кто эту историю изучал, подготовлен лучше того, кто ее знает поверхностно.
Я твердо убеждена, что повторение преследований за убеждения и неумение этому сопротивляться — это следствие неотрефлексированного прошлого. Просветительская работа “Мемориала” как раз очень важна в качестве противоядия. Была и есть. Как общество мы слишком легкомысленно решили, что мы справились, преодолели, и можно двигаться дальше, не оглядываясь. За это легкомыслие чувствую досаду.
Сейчас я чувствую раздражение и злость, наблюдая, как быстро оживают старые паттерны поведения, как привычное двоемыслие становится снова годным. Но от отчаяния спасает поддержка, которую мы получаем от окружающих, — да, она тоже есть и очень чувствуется. В самые темные времена мне повезло оказаться в компании самых достойных людей».

9 апреля Верховный суд России признал «международное движение “Мемориал”» «экстремистской организацией» и запретил ее деятельность на территории страны. Формально такого юридического лица не существует, в реальности же уголовное преследование теперь грозит всем, кто каким-то образом сотрудничал с многочисленными структурами «Мемориала» — сообщества, которое с конца 1980-х занималось памятью о советском государственном терроре, просвещением и правозащитой, а в 2022-м получило за это Нобелевскую премию мира (тогда же ключевые организации «Мемориала» были ликвидированы решением суда). Минюст РФ уже заявил, что установил 196 человек, которые активно участвуют в деятельности «движения»; в реальности жертв новых репрессий может оказаться еще больше. Спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова связалась с людьми, которые до последнего продолжали работать в разных российских «Мемориалах», и узнала, что они думают о происходящем. В целях безопасности мы анонимизировали всех наших собеседников и убрали из разговоров детали, которые могут помочь их идентифицировать.
Сотрудница «Мемориала»: «Если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении»
«Знаете, я не любительница упражняться в цинизме, поэтому не хочу многозначительно кивать и говорить: “Ах, это решение было ожидаемым еще с такого-то момента”. Я хочу сказать, что мы [с коллегами по “Мемориалу”] очень много лет делали всё, что было в наших силах, чтобы не допустить повторения репрессий. По крайней мере, не так скоро. И мы действительно верили, что если уж будущее будет не светлым и радужным, то всё же и не таким, чтобы организацию признали экстремистской.
Как и большинство моих соратников, уезжать из России я не хочу и не буду. Я считаю, что бегать и скрываться должна не я. Главное вот что: если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении по сравнении с теми, кого репрессировали в Советские годы. Потому что их забирали в тюрьмы, а потом убивали — тайно, так что эти люди не могли рассчитывать даже на то, что их родные когда-то вообще узнают, что с ними произошло. „
Так вот, у меня есть привилегия: я знаю, что есть “Мемориал”, и это значит, что есть те, кто в случае чего сохранит память обо мне и обо всём, через что мне придется пройти (если придется).
Есть те, кто выяснит и сохранит на века все имена и фамилии палачей».
Сотрудник «Мемориала»: «Едем, но без шашечек»
«Если коротко — эмоций ноль. Всё ожидаемо, подготовились, ложимся на дно. Есть время заняться тем, на что раньше не хватало времени. Есть много работы внутренней. Будет обстановка одна — значит, будем работать так, изменится обстановка — будем работать иначе. Главное, что работаем. Едем, но без шашечек».
Сотрудница «Мемориала»: «Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала»
«Ощущение после признания двойственные. С одной стороны, кажется, что раз государство пошло на самые крайние меры, значит в деятельности “Мемориала” видят большую угрозу. Это придает еще больше значимости той работе, которую “Мемориал” продолжает вести после ликвидации. С другой стороны, есть ощущение катастрофы, особенно когда один за другим становятся недоступными сайты и базы “Мемориала”; когда непонятно, как дальше жить с этим новым статусом в России, потому что как бы ты к этому ни готовился, сознание просто отказывается это воспринимать как случившийся факт.
Насколько это событие было ожидаемым? Именно в такой расплывчатой формулировке оно было для меня неожиданным. После истории с музеем ГУЛАГа (его сначала закрыли под предлогом нарушений пожарной безопасности, а в 2026 году было объявлено, что он превратится в “Музей памяти”, посвященный “геноциду советского народа”; всю экспозицию поменяют. — Прим. ред.), конечно, стало особенно очевидно, что государство хочет вообще прекратить разговор о трудном прошлом. Но всё же казалось, что ограничатся преследованием конкретных организаций или инициатив, будут мешать их проведению, как это постоянно происходило, например, на экскурсиях “Мемориала”.
Я росла во время после распада СССР; представление о тоталитарном строе, цензуре и репрессиях у меня формировалось из книг и рассказов людей старшего поколения. Я сопереживала, представляла, что бы я чувствовала и как бы себя вела на месте разных людей, подвергшихся политическому преследованию. Но всё это был мысленный эксперимент. А сейчас я как будто оказалась в иммерсивном театре. Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала. Страх, который заставлял людей молчать, чистить архивы, удалять опасные фотографии. Теперь советы и рекомендации из того времени, оказывается, напрямую относятся и ко мне. В моменты сильного беспокойства я люблю перечитывать, например, эту цитату из Солженицына: „
“Не гонитесь за призрачным — за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь. Живите с ровным превосходством над жизнью — не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Всё равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна”.
Еще мне помогает, что у меня за плечами гораздо более длительный опыт “нормальности”, когда “Мемориал” можно было рекламировать на всех площадках и приглашать школьников на экскурсии, когда посреди Лубянской площади [в рамках акции “Возвращение имен”] ставился микрофон и люди отстаивали огромные очереди, чтобы зачитать имя репрессированного, открыто выразить несогласие. Я верю, что всё это обязательно еще будет. И хочется надеяться, что в истории нашей страны этот мрачный период станет действительно последним и возврата к репрессиям больше не повторится».
Сотрудница «Мемориала»: «Чувствую досаду за легкомыслие общества»
«Мы ожидали этого развития событий после ликвидации “Мемориала” — не зря же мы изучали историю репрессий. Подробное их изучение помогает понять одну важную вещь: при терроре рискует быть репрессированным каждый, вне зависимости от стратегии поведения. И в этом смысле тот, кто эту историю изучал, подготовлен лучше того, кто ее знает поверхностно.
Я твердо убеждена, что повторение преследований за убеждения и неумение этому сопротивляться — это следствие неотрефлексированного прошлого. Просветительская работа “Мемориала” как раз очень важна в качестве противоядия. Была и есть. Как общество мы слишком легкомысленно решили, что мы справились, преодолели, и можно двигаться дальше, не оглядываясь. За это легкомыслие чувствую досаду.
Сейчас я чувствую раздражение и злость, наблюдая, как быстро оживают старые паттерны поведения, как привычное двоемыслие становится снова годным. Но от отчаяния спасает поддержка, которую мы получаем от окружающих, — да, она тоже есть и очень чувствуется. В самые темные времена мне повезло оказаться в компании самых достойных людей».

В офис «Новой газеты» в Москве пришли с обыском, задержав сотрудника редакции Олега Ролдугина. Его обвиняют в незаконной работе с персональными данными, суд арестовал его на месяц. Кстати, суды в России — «лучшее место, чтоб добиться справедливости», по мнению председателя Верховного суда Игоря Краснова. Но это не помешало им только за эту неделю вынести несколько абсурднейших приговоров. «Мемориал» признали экстремистской организацией, молодым активистам из движения «Весна» дали огромные сроки, москвичку оштрафовали за видео с поцелуем девушек.
Z-блогеры расстроены военными успехами Украины, которая стала запускать больше беспилотников, чем Россия. А там продолжают набирать на фронт отморозков: например, учителя, который душил детей пакетом. А уже вернувшийся с войны туляк ударил беременную женщину ножом в живот (и, скорее всего, снова избежит наказания, отправившись на войну).
Слежка за пользователями со стороны российских приложений становится всё более заметной. ВПН рекламируют через граффити, а в ТикТоке появляются скетчи о подпольном рынке инструментов для обхода блокировок. Но России есть ещё куда стремиться: для самого большого количества ограничений интернета осталось обойти Северную Корею!
Пропаганда добралась до детских садов, и вот девочек с младых лет уже убеждают стать мамами. В школьных учебниках обществознания могут появиться «хрюкающие подсвинки», так как его поручили редактировать Дмитрию Медведеву. Также проблемы и у высшего образования: российские власти признали Стэнфордский университет нежелательной организацией.
Смотрите главные новости недели с комментариями главреда «Новой газеты Европа» Кирилла Мартынова.

Основатель Telegram Павел Дуров сообщил об «обновлении протоколов» мессенджера для обхода блокировок в России. Об этом он написал в своем канале.
«Пользователям в России рекомендуется обновить свои приложения, чтобы оставаться на связи, несмотря на запрет», — написал он.
По его словам, команда Telegram продолжит «совершенствовать децентрализованную технологию противодействия цензуре». Использование Telegram в России оставалось стабильным на протяжении последней недели, несмотря на полный запрет, заявил Дуров.
«Еще несколько советов: заранее запаситесь несколькими VPN/прокси, помогите своим друзьям и родственникам сделать то же самое и избегайте использования российских приложений при подключении к VPN», — написал предприниматель.

Путинизм силен не потому, что способен на любые репрессии и поэтому внушает страх. Он силен потому, что предлагает России свое будущее — цельное, понятное и глубоко укорененное в российском политическом воображении. Война сузила это будущее, сделала его жестче и опаснее. Но она не лишила его внутренней логики.
И это, возможно, самое важное, что часто ускользает и от внешних наблюдателей, и от российской оппозиции. Режим Путина не просто подавляет альтернативы. Он предлагает свою собственную политическую формулу страны — внутренне связную, исторически узнаваемую и институционально оформленную. В центре этой формулы — сильное государство. Оно должно обеспечивать общественный порядок, рост благосостояния и статус великой державы. Политическая цена этой модели известна: открытая конкуренция за власть должна быть выведена из общественной жизни. Политика допускается только в контролируемых, безопасных для режима формах.
И в этом состоит главный замысел путинизма. „
Он утверждает не просто то, что России нужна сильная власть. Он утверждает, что для России сама открытая политическая борьба опасна, потому что она ведет не к свободе и подотчетности, а к хаосу, потере управляемости и захвату государства конкурирующими группами.
Именно поэтому путинизм представляет деполитизацию не как ограничение нормальной жизни, а как ее условие.
Эта идея не была спущена сверху. Она опирается на реальный и широкий консенсус, сложившийся в российской политике еще в 1990-е годы. В разных формах его разделяли и демократы, и сторонники федерализма, и националисты, и коммунисты. Между ними были серьезные разногласия почти по всем вопросам, кроме одного: России нужно сильное государство. На этом фундаменте путинизм и построил свою политическую гегемонию.
Режим дал на этот запрос конкретный институциональный ответ: вертикаль власти с узким, обособленным верхом, стоящим над частными интересами и разрешающим конфликты не через публичную политику, а через ее вытеснение. Возникла система, которая не является ни правовым государством, ни эффективной бюрократией в строгом смысле слова. Но она обеспечивает достаточное качество управления: такой уровень макроэкономической стабильности, административной компетентности и точечной социальной поддержки, которого хватает, чтобы большинство не сочло демократизацию необходимой платой за улучшение своей жизни.
Путинизм, конечно, не обещает обществу свободу. Но обещает ему управляемую нормальность. Причем нормальность современную: рынок без политической конкуренции, технократию без подотчетности, ограниченную открытость миру без политического плюрализма. Гражданам предлагается образ страны, где можно работать, потреблять, делать карьеру, пользоваться выгодами модернизации и при этом не вмешиваться в политику. Не вопреки системе, а именно благодаря ей.
Для режима особенно важно, что нынешний порядок постоянно сравнивается не с идеальной демократией, а с памятью о 1990-х годах. Главным доказательством правоты сильного центра остается знакомый аргумент: стоило ослабить вертикаль — и начались захват государства элитами, региональный сепаратизм, коррупционный хаос и распад управляемости. На этом фоне нынешняя модель продолжает выглядеть для многих не как лучший, а как единственно реалистичный вариант.
Именно поэтому путинизм так трудно оспорить. Недостаточно призывать к свободе слова, честным выборам или меньшему произволу. „
Чтобы бросить режиму настоящий вызов, нужно ответить на более сложный вопрос: как построить сильную Россию без верхушки власти, выведенной из-под политической конкуренции и подотчетности, и без деполитизации общества как основного способа управления?
Пока внятного ответа на этот вопрос у российской оппозиции нет.
Отсюда и устойчивость системы. Даже ограниченная либерализация внутри режима выглядит для элит слишком опасной. Они боятся, что любое ослабление гарантий может запустить процесс, который уже нельзя будет остановить. Поэтому нынешняя модель блокирует не только путь к демократии, но и возможность более мягкого, менее затратного авторитаризма. Система слишком боится даже частичного открытия правил игры.
В ее рамках почти невозможно устойчивое движение к закрепленным правам собственности, реальному федерализму, автономному гражданскому обществу или настоящему верховенству права. Все эти институты ограничивают политический центр. А именно этого политический центр и не готов допустить. Он хочет быть сильным, но не связанным. Действующим, но не подотчетным. Современным, но не ограниченным правилами.
Война против Украины не разрушила эту модель. Напротив, она была встроена в нее. Это еще одна причина, почему прогнозы о скором внутреннем крахе режима не оправдались. „
Война была представлена не как отказ от прежнего общественного контракта, а как его продолжение — и даже развитие — в экстремальных условиях. Сильное государство, как утверждает режим, должно не только поддерживать порядок и рост, но и защищать страну в момент исторической угрозы.
Однако цена такой интеграции высока: война повысила минимальный объем расходов, необходимых для поддержания стабильности режима, и одновременно сузила доступные для этого ресурсы. Открытость миру, импорт технологий, инвестиции, привычные механизмы роста и модернизации — все это сократилось или стало намного дороже. Образ будущего остался тем же, но условия его воспроизводства стали гораздо жестче.
Деполитизация помогает режиму и здесь. Издержки войны — инфляция, мобилизация, технологическая изоляция, падение открытости — подаются не как последствия политического выбора, а как технические трудности, с которыми должно справиться компетентное государство. Политическое решение маскируется под административную необходимость. Спор о целях войны заменяется разговором о том, насколько эффективно государство справляется с вызовами.
Однако именно война делает внутренние противоречия модели заметнее. Чем дольше она продолжается, тем труднее режиму поддерживать прежний баланс между контролем, потреблением и обещанием будущего. Короткая победоносная война могла бы подтвердить эффективность системы. Затяжная война делает ее намного более дорогой, жесткой и зависимой от принуждения.
Что будет после Путина? Наиболее вероятный сценарий — не демонтаж вертикали, а ее сохранение при менее агрессивной внешней политике. Такая корректировка могла бы снизить внешние издержки, не меняя внутреннюю логику системы. Это не обязательно означало бы либерализацию. Скорее, речь шла бы о попытке сохранить ту же модель, но в более предсказуемой международной среде.
Главное здесь состоит в следующем: консенсус вокруг сильной государственности, скорее всего, переживет Путина. „
Любой следующий правитель столкнется с тем же вопросом: каким именно должно быть сильное российское государство? И ответ, встроенный путинизмом в институты, кадры и политический язык, никуда не исчезнет автоматически.
Отсюда следует неприятный, но необходимый вывод и для российской оппозиции, и для внешнего мира. Простых призывов к правам человека и демократизации недостаточно с политической точки зрения. Они не отвечают на центральный вопрос, который режим сделал своим главным преимуществом. Пока не появится убедительная альтернатива сильному государству путинского типа, сама конструкция будет сохранять устойчивость — даже если ее конкретный лидер исчезнет.
То же относится и к санкциям. Они сужают пространство маневра, но одновременно укрепляют нарратив внешней угрозы. Экономическое давление само по себе не разрушает систему, если режим умеет переводить издержки в язык исторической необходимости и управляемой жертвы. Давление извне может иметь значение только вместе с альтернативным политическим предложением — не моральной абстракцией, а убедительной институциональной моделью.
Именно поэтому главный вопрос сегодня не в том, рухнет ли система сама собой. Главный вопрос в том, сможет ли кто-то предложить России другое будущее — не менее убедительное, но менее опасное.

В ночь на 11 апреля по европейскому времени первая более чем за полвека пилотируемая экспедиция к Луне — Artemis II — завершилась штатным приводнением космического корабля Orion у побережья Сан-Диего (Калифорния). Полет четырех астронавтов — Рида Уайсмена, Виктора Гловера, Кристины Кох и Джереми Хансена — оказался не только технической проверкой перед запланированной на 2028 год высадкой на Луну, но и мощным символом. Судя по комментариям в соцсетях, полет за пределы земной орбиты дал многим жителям планеты ощущение надежды на лучшее в мире, охваченном конфликтами и войнами. О значимых научно-технических достижениях Artemis II и о том, чем еще запомнится первый с 1972 года полет к Луне, — в материале «Новой газеты Европа».
Приводнение штатное
Десятидневная миссия Artemis II, в ходе которой корабль Orion в общей сложности пролетел 1 млн 118 тысяч км, завершилась в ночь на 11 апреля по европейскому времени. Финальный этап — как, впрочем, и весь полет — прошел в штатном режиме. Еще 6 апреля корабль облетел Луну и самостоятельно — исключительно под воздействием гравитации — взял курс на Землю. В последующие дни понадобилось лишь несколько коротких — на несколько секунд — запусков двигателей, позволивших немного скорректировать траекторию возвращения корабля.
Самый опасный этап всей миссии начался, когда аппарат вошел в верхние слои атмосферы Земли (около 122 км) на скорости, в 35 раз превышающей скорость звука. В процессе аэродинамического торможения вокруг корабля образовался слой ионизированного газа — плазмы, что привело к запланированной потере радиосвязи с Хьюстоном на несколько минут.
Особое внимание специалистов было приковано к теплозащитному экрану, оберегавшему капсулу от сверхвысоких температур (на пике — около 2760 градусов, это примерно половина температуры на поверхности Солнца). В ходе беспилотной миссии Artemis I, состоявшейся в 2022 году, с ним возникла проблема: экран не сгорал равномерно, как изначально предсказывали компьютерные модели, а разрушался кусками. Это было связано с особой траекторией полета Orion в рамках той миссии: в целях гашения скорости корабль совершил «нырок» в верхние слои атмосферы, затем ненадолго вернулся в космос, и только после этого окончательно пошел на спуск.
В рамках Artemis II NASA отказалось от такого «нырка», что позволило снизить риски. Впрочем, опасения всё равно оставались. Например, The New York Times цитировала бывшего астронавта и эксперта по теплозащитным системам Чарли Камарду, который указывал на вероятность проблем с экраном и оценивал риск катастрофы при приземлении как 1 к 20. Одновременно с этим отказ от «нырка» увеличивал пиковые перегрузки для экипажа.
В итоге никаких особых проблем ни с кораблем, ни с астронавтами не возникло. На высоте примерно 7 км началась последовательная активация парашютной системы, состоящей из куполов различного назначения. Корабль коснулся воды в заданном районе, и вскоре астронавтов эвакуировали на борт корабля ВМС США USS John P. Murtha.
Задачи выполнены
Успешно миссия прошла и с точки зрения поставленных задач (хотя без некритических недочетов не обошлось). Главной целью Artemis II, как отмечали в NASA, было «подтвердить работоспособность систем, необходимых для отправки астронавтов в дальний космос, и подготовить основу для устойчивого присутствия человека на Луне». В агентстве называли пять приоритетов:
продемонстрировать способность систем и команд астронавтов обеспечивать жизнедеятельность в условиях полета и при возвращении на Землю;проверить системы, необходимые для пилотируемой лунной программы: от наземной инфраструктуры до оборудования в космосе;вернуть летное оборудование и собрать данные для оценки его работы;продемонстрировать возможности аварийных систем и проверить соответствующие процедуры;выполнить дополнительные задачи по проверке подсистем и валидации данных.
Перечисление всего, что было сделано астронавтами за десять дней, заняло бы немало места. Были опробованы в работе различные системы корабля, а также собраны ценные данные о влиянии космоса за пределами околоземной орбиты на здоровье человека. В частности, в области биомедицины ключевыми стали эксперименты в рамках проекта AVATAR, подразумевающего разработку миниатюрных устройств с живыми человеческими клетками, которые воспроизводят структуру и функции отдельных органов (были использованы стволовые клетки самих астронавтов).
Но главные и самые заметные результаты связаны с наблюдением за Луной с близкого расстояния (минимальное — около 6,5 тысяч км). Как поясняли в NASA, астронавты делали то, что не подвластно роботизированным аппаратам: «Человеческое зрение и мозг очень чувствительны к тонким изменениям цвета, текстуры и других характеристик поверхности». В числе прочего, команда:
передала на землю информацию о районах не с привычными серыми, а с «матовыми и коричневыми» оттенками (и теперь к ним планируется присмотреться внимательнее при помощи вращающегося на орбите Луны зонда LRO);подробно описала левитирующую лунную пыль (частицы грунта, поднимающиеся над поверхностью под действием электростатических сил);понаблюдала за «лунным терминатором» (движущейся границей между ночью и днем);сообщила о вспышках от ударов метеороидов о лунную поверхность (этот фактор будет принципиально важен при строительстве базы);насладилась с окололунной орбиты полным солнечным затмением.
При этом экипаж тщательно фиксировал увиденное при помощи фотоаппаратов: во время облета Луныбыло отснято более 175 ГБ фото и видео, что позволило не только четверке астронавтов, но и всему человечеству посмотреть на нашу планету с непривычной стороны и вновь задуматься над тем, насколько она хрупка.
Полет эпохи смартфонов и соцсетей
Интерес к миссии дополнительно подогревало то, что глава NASA Джаред Айзекман разрешил экипажу использовать для съемок стандартные смартфоны iPhone 17 Pro Max . Компания Apple получила бесплатную рекламу, а следившие за полетом земляне — уникальные снимки с эффектом интимности и сопричастности: селфи, снятые на камеру смартфона. „
Важную роль сыграло и то, что фотографии передавались на Землю и публиковались NASA беспрецедентно быстро, — помогала опробованная в ходе полета новейшая система оптической лазерной связи O2O, позволяющая передавать данные со скоростью до 260 Мбит/с.
Более того, благодаря видеотрансляциям NASA все желающие могли следить за полетом в прямом эфире. Любители космоса возмущались тем, что в плане качества и разнообразия картинки госкорпорация — если сравнивать с трансляциями запусков ракет SpaceX Илона Маска — осталась в прошлом веке. Но в целом в эти дни NASA как могло, старалось соответствовать времени. Например, миллионы просмотров собрал инстаграм-ролик с экипажем, стилизованный под заставку популярного в США ситкома Full House.
Тем временем СМИ, которые обычно не интересуются космосом, чуть ли не в ежедневном режиме объясняли своей аудитории разные аспекты миссии. К примеру, рекорд удаления от Земли среди пилотируемых миссий — 406 771 км — The New York Times описывала таким образом: чтобы покрыть этот путь, потребовалось бы выстроить в цепь 728 млн такс или 2,37 млрд хот-догов.
Nutella под музыку Queen
Тем временем астронавты, выходя на связь с журналистами, удовлетворяли всеобщее любопытство, во всех деталях описывая бытовые аспекты жизни в маленькой «жестяной банке» (9,3 кубических метра), мчащейся к Луне.
Например, командир Рид Уайсмен рассказывал: Кристина Кох «спит “вниз головой” в центре космического аппарата — как летучая мышь», у Виктора Гловера «есть свой небольшой уголок, он там удобно закрепился», а Джереми Хансен «растянулся на кресле номер один». Сам Уайсмен спал «под панелями дисплеев — на случай, если что-то пойдет не так». Обсуждалось и то, что на борту оказалось прохладнее, чем ожидали изначально: Гловер рассказывал, что им стоило бы взять с собой более теплые спальные мешки.
Интерес вызвал и процесс пробуждения астронавтов. Многие СМИ рассказали о давней традиции, заведенной еще во время лунных миссий Apollo: Центр управления полетом включал для экипажа песню, выбранную из заранее составленного самими астронавтами плейлиста. В нём, например, была Under Pressure группы Queen и Дэвида Боуи. Гитарист Queen (а также, кстати, ученый-астрофизик) Брайан Мэй после этого написал, что «рад будить героев в их космическом корабле».
Интересовало всех и то, что астронавты едят. Времена тюбиков с не слишком аппетитной пастообразной едой давно прошли. Меню астронавтов включало 189 позиций: от говяжьей грудинки и креветочных коктейлей до салата из манго и шоколада. Одних лишь острых соусов было пять видов (это связано с тем, что в условиях гравитации еда кажется более пресной). Рид Уайсмен рассказывал, что в период пролета обратной стороны Луны, когда около 40 минут не было связи с Землей, четверо астронавтов нашли возможность совместно насладиться кленовым печеньем, которое привез Джереми Хансен — единственный канадец в экипаже.
Главной сенсацией, связанной с едой, стало появление в официальной трансляции банки Nutella: она фотогенично проплыла мимо камеры за четыре минуты до исторического рекорда дальности полета человека от Земли. Пользователи соцсетей начали моментально задаваться вопросом, сколько производитель орехово-шоколадной пасты заплатил NASA. В агентстве заверили, что это не было оплаченным продакт-плейсментом (и, вероятно, это действительно так). Но, конечно, производители Nutella не могли не воспользоваться такой неожиданной рекламой космических масштабов. А премьер-министр Канады Марк Карни, общаясь с Джереми Хансеном после «полета Nutella», в шутку призвал его подтвердить лояльность кленовому сиропу.
Туалетная тема
По уровню мемности и активности обсуждения в соцсетях с Nutella мог сравниться разве что туалет корабля Orion — система утилизации отходов (UWMS) стоимостью 23 млн долларов. В первый день полета насос туалета не работал из-за нехватки воды. Проблему удалось оперативно решить, но спустя несколько дней возникла другая: замерзла линия сброса жидких отходов. Конспирологи, коих в эти дни в интернет-пространстве проявилось немало, и российские «турбопатриоты» в соцсетях воспользовались возможностью прокомментировать новости в духе «Они даже нормальный туалет не могут сделать», иногда приходя к выводу, что всё это — спектакль, снимавшийся в голливудских декорациях. Тем временем Кристина Кох рассказывала, что «с гордостью» взяла на себя роль «космического сантехника», ведь туалет — это «пожалуй, самое важное оборудование на борту».
Еще одна проблема возникла — и тоже вызвала немало смешков — с неработающей почтовой программой Microsoft Outlook. Поначалу не работала ни одна из двух версий программы на борту корабля. Впрочем, проблему оперативно устранили.
Тем временем среди любителей научной фантастики особый резонанс вызвала отсылка к произведению, которое описывало по настоящему катастрофическую (но, конечно, выдуманную) ситуацию: происходившее после того, как на межзвездном космическом корабле, отправленном к звезде Тау Кита, остался единственный выживший член команды. Речь о романе Энди Вейера «Проект “Аве Мария”» (Project Hail Mary), на основе которого в конце марта вышла экранизация с Райаном Гослингом в главной роли (этот фильм астронавты посмотрели незадолго до старта, во время карантина).
Когда Рид Уайсмен передавал данные о масштабах Земли и Луны в иллюминаторах, его собеседница из Центра управления полетом ответила фразой «Amaze! Amaze! Amaze!» (искаженное англ. «Удивительно»). Это была прямая отсылка к словам персонажа «Проекта “Аве Мария”» — харизматичного инопланетянина Рокки. Вероятно, «пасхалка» должна была подчеркнуть новую стратегию агентства: делать космос понятным и «своим» в том числе и для интернет-аудитории.
Помолчать с президентом
Самый неловкий момент десяти дней — 12-минутный разговор астронавтов с президентом США Дональдом Трампом. Глава Белого дома, как это обычно и бывает, много хвалил самого себя. Например, за то, что якобы спас NASA во время своего первого президентского срока.
Хотя Трамп действительно направлял больше ресурсов в программу пилотируемых полетов NASA, он одновременно регулярно пытался сокращать общий бюджет агентства. После начала второго срока в начале 2025 года Белый дом предложил сократить бюджет NASA на 24% (в основном, урезать научные программы). Тогда Конгресс США в редком проявлении двухпартийного согласия выступил против сокращений и утвердил почти полный бюджет в 24,4 млрд долларов. „
Но 3 апреля 2026 года, прямо в дни полета Artemis II, Трамп представил проект бюджета NASA на 2027 год с новым крупным сокращением, на этот раз на 23%.
Трамп обещал астронавтам, что «Америка будет вне конкуренции в космосе и во всём остальном», называл Космические силы США своим «дитем» (новый вид вооруженных сил США был создан в первый срок Трампа), рассказывал Джереми Хансену о своей дружбе с канадским хоккеистом Уэйном Гретцки и разговорах с другими канадцами. После этой реплики в эфире возникло неловкое 63-секундное молчание: Трамп, вероятно, ждал ответа астронавтов.
«Клип с молчанием экипажа Artemis II стал вирусным: многие шутят, что даже на расстоянии более 250 000 миль от Земли невозможно скрыться от трамповских монологов. Другие, напротив, похвалили экипаж за то, что они не стали подыгрывать Трампу», — описал настроения пользователей соцсетей телеканал Euronews.
Единение в космосе
Было в ходе полета и немало трогательных эпизодов. К примеру, пасхальное приветствие, в ходе которого Виктор Гловер назвал полет возможностью для всех жителей «космического корабля под названием Земля» «вспомнить, где мы находимся, кто мы такие и что мы — единое целое».
Еще более трогательный момент произошел в период наблюдения за Луной. Экипаж предложил назвать один из кратеров «Кэрролл» — в честь покойной жены Рида Уайсмена. Члены команды не смогли сдержать эмоций: они обнялись, вытирая слезы.
Сильные эмоции также вызвало аудиопослание от участника двух миссий Apollo (1968 и 1970 годы) Джима Ловелла, которое тот записал незадолго до смерти в 2025 году. Легендарный астронавт, которого в фильме «Аполлон 13» сыграл Том Хэнкс, сказал: «Я горжусь тем, что передаю вам эту эстафету. Вы облетаете Луну и закладываете основу для будущих миссий к Марсу на благо всех».
Между прошлым и будущим
Символических связей с предыдущими поколениями покорителей неба и космоса было немало. Например, экипаж взял в космос маленький кусочек ткани, использовавшейся на Wright Flyer — самолете, на котором в 1903 году братья Райт совершили первый в истории успешный полет. Еще одним символом на борту оказался американский флаг, изначально предназначенный для миссии Apollo 18. После отмены программы в 1971 году артефакт более 50 лет ждал своего часа, чтобы наконец достичь лунной орбиты.
Не менее символично и само название Artemis: Артемида была сестрой-близнецом Аполлона и богиней Луны. «Связка Apollo и Artemis — это больше, чем поэтический образ. В мифологии близнецы уравновешивают день и ночь, солнце и луну. В космических полетах Apollo символизирует то, чего человечество уже достигло, а Artemis — то, что еще впереди», — поясняло издание Space.com.
«Эта миссия не решит проблемы человечества и не сделает нашу бытовую жизнь лучше, но вдохновение сейчас в недостатке, а это вдохновение уже дальше можно превратить для себя в энергию, чтобы идти дальше», — отмечал популяризатор космонавтики Георгий Тришкин, который в эти дни без устали терпеливо объяснял в соцсети X скептикам значимость миссии (а конспирологам — то, что всё это происходит по-настоящему).
Дальнейшие цели, как уже подробно писала «Новая-Европа», амбициозны. Среди них — высадка на Луну в 2028 году в рамках Artemis IV (следующий, третий полет будет посвящен испытаниям на низкой околоземной орбите), регулярные миссии, строительство постоянной лунной базы, освоение Марса.
Кроме того, глава NASA Джаред Айзекман в эфире CNN назвал в числе приоритетов поиск ответа на вопрос «Одни ли мы во Вселенной?» Сам он считает «довольно высокой» вероятность того, что — с учетом наличия «около двух триллионов галактик и неизвестного числа звездных систем в каждой из них» — земляне не одиноки.
Сейчас эти планы звучат как фантастика, но всё-таки — при определенных условиях — вполне могут реализоваться. Так же, как реальностью стал яркий сон о полете к Луне, почти десять лет назад приснившийся командиру Artemis II Риду Уайсмену.

После того как Кремль фактически отверг украинскую инициативу о пасхальном перемирии, Владимир Путин вечером 9 апреля сам назначил такое перемирие на период с 16 часов 11 апреля до «исхода дня» (точное время не указано) 12 апреля. Примерно 30-часовое прекращение огня подверстано под церковный календарь: в 16 часов Великой субботы, 11 апреля, заканчивается традиционная трансляция «схождения Благодатного огня» в храме Гроба Господня в Иерусалиме, а 12 апреля — собственно Пасха, главный христианский праздник, на который обычно приходится пик посещаемости храмов.
В этом году католики отпраздновали Пасху на неделю раньше, 5 апреля, но несмотря на то что официальная Православная церковь Украины (ПЦУ) перешла на новый календарный стиль и стала, например, отмечать Рождество 25 декабря, формула вычисления даты Пасхи в ПЦУ осталась прежней и не отличается от российской. „
Обычно главная пасхальная служба — светлая заутреня — начинается в полночь, но в условиях военного положения и комендантского часа в большинстве украинских храмов ее будут служить рано утром.
В российских храмах РПЦ служат по-прежнему ночью, так что в условиях перемирия их прихожане будут чувствовать себя спокойнее и, возможно, Путин решится посетить храм Христа Спасителя. (Это его многолетняя традиция, но в период «СВО» из соображений безопасности Путин проводит на пасхальной службе немного времени.)
Впрочем, Кремль, сообщая о перемирии, дал понять, что оно прекратится в случае «провокаций» или «любых агрессивных действий» со стороны противника. Также руководство РФ исходит из того, «что украинская сторона последует примеру Российской Федерации». Но более корректно говорить о том, что украинская сторона просто получит возможность исполнить свое намерение прекратить боевые действия на Пасху, о котором Владимир Зеленский объявлял еще 30 марта, заручившись позже поддержкой православного Вселенского патриарха Варфоломея. Поначалу украинскую инициативу в Москве восприняли в штыки, упрекая Зеленского в «нечеткости формулировок». Песков повторял старую мантру: нужен устойчивый мир (на российских условиях), а не перемирие. Пропаганда также активно разъясняла, почему в условиях якобы начинающегося масштабного наступления ВС РФ пасхальное перемирие является «ловушкой». На этом информационном фоне решение Путина прозвучало несколько неожиданно. «Людям нужна Пасха без угроз и реальное движение к миру, — написал в ответ президент Украины, — и у России есть шанс не возвращаться к ударам и после Пасхи».
Это не первый опыт пасхального перемирия между Россией и Украиной: в прошлом году оно действовало в течение 30 часов 19–20 апреля. Правда, стороны бесконечно обвиняли друг друга в провокациях и нарушении перемирия. Например, президент Украины со ссылкой на генштаб ВСУ заявлял о 2935 случаях нарушения ВС РФ режима прекращения огня.
Один из парадоксов нынешней войны, ставшей самой ожесточенной в XXI веке, состоит в том, что значительная часть воюющих с обеих сторон относит себя к одной и той же православной традиции. Более того, в феврале 2022 года абсолютное большинство православных приходов Украины находилось в канонической юрисдикции Московского патриархата, то есть составляло паству патриарха Кирилла (Гундяева). Он фактически отрекся от этой паствы в первые же дни «СВО» и уже более четырех лет воздерживается от молитвы за Украину или простого выражения сочувствия в связи с уничтожением украинских храмов или гибелью клириков и мирян от ракетных и дроновых ударов. При этом Кирилл моментально реагирует на украинские удары по российским объектам ВПК, охотно называя их «террористическими» и соболезнуя в связи с гибелью граждан РФ. Такая практика посылает миру «философский» сигнал: украинцы, даже если они называют себя православными, не являются людьми в том же смысле, в котором ими являются россияне.
В своих усилиях по оправданию агрессии патриарх идет дальше официальной российской пропаганды, отказываясь ставить под сомнение цели и формы ведения этой войны, придавая ей сакрально-мистический характер. Именно Кириллу принадлежит сомнительная концепция «русского мира» как божественной силы, призванной удерживать мировое зло, в том числе силой оружия, везде, где великий лидер «русского мира» сочтет это возможным. Глава РПЦ нещадно наказывает лишением сана и изгнанием из церкви даже тех священнослужителей, который осмелились заменить слово «победа» на слово «мир» в специальной молитве, посвященной «СВО».
В 2022 году Кирилл проигнорировал инициативу пасхального перемирия, высказанную папой Франциском, и с тех пор прямых контактов со Святым престолом не поддерживал. Взгляд Франциска на вопросы войны и мира совпадал с репрессированными священниками: „
«Мы готовимся праздновать победу Господа Иисуса Христа над грехом и смертью — над грехом и смертью, а не над кем-то и против кого-то. Сегодня же продолжается война, ибо люди хотят победить именно так, по-мирски; но таким образом можно лишь проиграть».
Нынешний папа Лев XIV высказывается более дипломатично, но не менее однозначно. В пасхальном послании этого года, осудив войну, он воскликнул: «Мы не можем продолжать быть безразличными! И мы не можем смириться со злом!»
Политическая позиция, занятая руководством РПЦ после начала полномасштабных боевых действий в Украине, имеет много парадоксальных проявлений. Накануне нынешней Пасхи, 10 апреля, синодальный отдел по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ выпустил неожиданное заявление против… пасхальных крестных ходов. Не тех, которые устраиваются в рамках богослужебного устава вокруг храмов перед началом пасхальной заутрени. А «низовых», народных, «организаторами которых выступают неустановленные лица». В этом году объявления о таких крестных ходах, называемых также «Шествие веры, шаги свободы», превратились во флешмоб, охвативший всю страну — от Москвы до Владивостока. По официальной версии — «провокация иностранных спецслужб», но неофициальной — поиск новых форм протеста в условиях, когда протестовать запрещено. В анонимных объявлениях, размещенных в соцсетях (администрация «ВКонтакте» их уже удалила) верующим предлагалось прославить воскресшего Христа на улицах своих городов, заодно заявив о недопустимости ограничения свободного слова с помощью блокировок Интернета. Намек на то, что весть о Воскресении не разнеслась бы во всей земле, если б у властей языческой Римской империи или атеистического СССР была возможность блокировать распространение информации так же эффективно, как у властей РФ.
Но, несмотря на все запреты, Пасха в России политизируется — в том числе, усилиями все того же патриарха Кирилла. Многие верующие еще не отошли от шока после его прошлогодней пасхальной проповеди, в которой глава РПЦ редуцировал Воскресение Христово до Дня победы. Будет естественно и оправдано, если в таких условиях живое религиозное чувство в России начнет сливаться с протестными настроениями, поскольку подлинное христианство - это религия свободы. «К свободе призваны вы, братья», — писал апостол Павел (Гал., 5:13).
Слова «мир вам» стали первыми, которые произнес Христос, придя к своим ученикам после Воскресения (Матф., 20:26). Поэтому издревле в христианской традиции Пасха воспринималась как праздник мира, на время которого необходимо прекращать военные действия. Пасхальное перемирие — древнейшая традиция, которая соблюдалась и в мрачные средневековые времена, и даже в секулярном ХХ веке. Как рассказывала «Новая газета Европа», в католической церкви концепция «Божьего перемирия» (Treuga Dei) в честь Воскресения Христова была утверждена Тулузским собором 1027 года, а в конце XI века папа Урбан II издал буллу, которой отлучал от церкви христиан, продолжающих воевать с другими христианами в дни великих праздников и постов.
В православной традиции участие верующих в войне «в теории» осуждается безоговорочно: для клириков и монашествующих оно полностью запрещено, а для мирян ведет к трехлетнему отлучению от причастия и церковного общения в целом (правило 13 Василия Великого). „
Действующая «Социальная концепция» РПЦ, написанная в конце 1990-х под сильным влиянием социального учения католической церкви, вводит дифференциацию «справедливых» (оборонительных) и «несправедливых» (агрессивных) войн.
Оговаривая, впрочем, что в любом случае «война есть зло».
Трудно не вспомнить трогательный эпизод из истории Первой мировой войны, когда в 1916 году Пасха совпала у русских (православных) и австрийцев (католиков). По воспоминаниям командовавшего Ингерманландским полком генерала Василия Чеславского, инициатива исходила от австрийцев и немцев, которые доставили через парламентеров в штаб полка депешу такого содержания: «Мы христиане — так же, как и вы. В такие святые для христиан дни не будем убивать один другого». «В первый день Пасхи, — рассказывал генерал, — из окопов противника вышла группа австрийцев, которые вместо оружия в руках несли бутылки. Заметив это, казаки взяли пасху, колбасы, сала и пошли навстречу неприятелю, где и произошло совместное разговение».
Представить что-то подобное в современных ВС РФ совершенно невозможно. И это убедительный ответ на все доводы апологетов «священной войны».

После того как Кремль фактически отверг украинскую инициативу о пасхальном перемирии, Владимир Путин вечером 9 апреля сам назначил такое перемирие на период с 16 часов 11 апреля до «исхода дня» (точное время не указано) 12 апреля. Примерно 30-часовое прекращение огня подверстано под церковный календарь: в 16 часов Великой субботы, 11 апреля, заканчивается традиционная трансляция «схождения Благодатного огня» в храме Гроба Господня в Иерусалиме, а 12 апреля — собственно Пасха, главный христианский праздник, на который обычно приходится пик посещаемости храмов.
В этом году католики отпраздновали Пасху на неделю раньше, 5 апреля, но несмотря на то что официальная Православная церковь Украины (ПЦУ) перешла на новый календарный стиль и стала, например, отмечать Рождество 25 декабря, формула вычисления даты Пасхи в ПЦУ осталась прежней и не отличается от российской. „
Обычно главная пасхальная служба — светлая заутреня — начинается в полночь, но в условиях военного положения и комендантского часа в большинстве украинских храмов ее будут служить рано утром.
В российских храмах РПЦ служат по-прежнему ночью, так что в условиях перемирия их прихожане будут чувствовать себя спокойнее и, возможно, Путин решится посетить храм Христа Спасителя. (Это его многолетняя традиция, но в период «СВО» из соображений безопасности Путин проводит на пасхальной службе немного времени.)
Впрочем, Кремль, сообщая о перемирии, дал понять, что оно прекратится в случае «провокаций» или «любых агрессивных действий» со стороны противника. Также руководство РФ исходит из того, «что украинская сторона последует примеру Российской Федерации». Но более корректно говорить о том, что украинская сторона просто получит возможность исполнить свое намерение прекратить боевые действия на Пасху, о котором Владимир Зеленский объявлял еще 30 марта, заручившись позже поддержкой православного Вселенского патриарха Варфоломея. Поначалу украинскую инициативу в Москве восприняли в штыки, упрекая Зеленского в «нечеткости формулировок». Песков повторял старую мантру: нужен устойчивый мир (на российских условиях), а не перемирие. Пропаганда также активно разъясняла, почему в условиях якобы начинающегося масштабного наступления ВС РФ пасхальное перемирие является «ловушкой». На этом информационном фоне решение Путина прозвучало несколько неожиданно. «Людям нужна Пасха без угроз и реальное движение к миру, — написал в ответ президент Украины, — и у России есть шанс не возвращаться к ударам и после Пасхи».
Это не первый опыт пасхального перемирия между Россией и Украиной: в прошлом году оно действовало в течение 30 часов 19–20 апреля. Правда, стороны бесконечно обвиняли друг друга в провокациях и нарушении перемирия. Например, президент Украины со ссылкой на генштаб ВСУ заявлял о 2935 случаях нарушения ВС РФ режима прекращения огня.
Один из парадоксов нынешней войны, ставшей самой ожесточенной в XXI веке, состоит в том, что значительная часть воюющих с обеих сторон относит себя к одной и той же православной традиции. Более того, в феврале 2022 года абсолютное большинство православных приходов Украины находилось в канонической юрисдикции Московского патриархата, то есть составляло паству патриарха Кирилла (Гундяева). Он фактически отрекся от этой паствы в первые же дни «СВО» и уже более четырех лет воздерживается от молитвы за Украину или простого выражения сочувствия в связи с уничтожением украинских храмов или гибелью клириков и мирян от ракетных и дроновых ударов. При этом Кирилл моментально реагирует на украинские удары по российским объектам ВПК, охотно называя их «террористическими» и соболезнуя в связи с гибелью граждан РФ. Такая практика посылает миру «философский» сигнал: украинцы, даже если они называют себя православными, не являются людьми в том же смысле, в котором ими являются россияне.
В своих усилиях по оправданию агрессии патриарх идет дальше официальной российской пропаганды, отказываясь ставить под сомнение цели и формы ведения этой войны, придавая ей сакрально-мистический характер. Именно Кириллу принадлежит сомнительная концепция «русского мира» как божественной силы, призванной удерживать мировое зло, в том числе силой оружия, везде, где великий лидер «русского мира» сочтет это возможным. Глава РПЦ нещадно наказывает лишением сана и изгнанием из церкви даже тех священнослужителей, который осмелились заменить слово «победа» на слово «мир» в специальной молитве, посвященной «СВО».
В 2022 году Кирилл проигнорировал инициативу пасхального перемирия, высказанную папой Франциском, и с тех пор прямых контактов со Святым престолом не поддерживал. Взгляд Франциска на вопросы войны и мира совпадал с репрессированными священниками: „
«Мы готовимся праздновать победу Господа Иисуса Христа над грехом и смертью — над грехом и смертью, а не над кем-то и против кого-то. Сегодня же продолжается война, ибо люди хотят победить именно так, по-мирски; но таким образом можно лишь проиграть».
Нынешний папа Лев XIV высказывается более дипломатично, но не менее однозначно. В пасхальном послании этого года, осудив войну, он воскликнул: «Мы не можем продолжать быть безразличными! И мы не можем смириться со злом!»
Слова «мир вам» стали первыми, которые произнес Христос, придя к своим ученикам после Воскресения (Матф., 20:26). Поэтому издревле в христианской традиции Пасха воспринималась как праздник мира, на время которого необходимо прекращать военные действия. Пасхальное перемирие — древнейшая традиция, которая соблюдалась и в мрачные средневековые времена, и даже в секулярном ХХ веке. Как рассказывала «Новая газета Европа», в католической церкви концепция «Божьего перемирия» (Treuga Dei) в честь Воскресения Христова была утверждена Тулузским собором 1027 года, а в конце XI века папа Урбан II издал буллу, которой отлучал от церкви христиан, продолжающих воевать с другими христианами в дни великих праздников и постов.
В православной традиции участие верующих в войне «в теории» осуждается безоговорочно: для клириков и монашествующих оно полностью запрещено, а для мирян ведет к трехлетнему отлучению от причастия и церковного общения в целом (правило 13 Василия Великого). „
Действующая «Социальная концепция» РПЦ, написанная в конце 1990-х под сильным влиянием социального учения католической церкви, вводит дифференциацию «справедливых» (оборонительных) и «несправедливых» (агрессивных) войн.
Оговаривая, впрочем, что в любом случае «война есть зло».
Трудно не вспомнить трогательный эпизод из истории Первой мировой войны, когда в 1916 году Пасха совпала у русских (православных) и австрийцев (католиков). По воспоминаниям командовавшего Ингерманландским полком генерала Василия Чеславского, инициатива исходила от австрийцев и немцев, которые доставили через парламентеров в штаб полка депешу такого содержания: «Мы христиане — так же, как и вы. В такие святые для христиан дни не будем убивать один другого». «В первый день Пасхи, — рассказывал генерал, — из окопов противника вышла группа австрийцев, которые вместо оружия в руках несли бутылки. Заметив это, казаки взяли пасху, колбасы, сала и пошли навстречу неприятелю, где и произошло совместное разговение».
Представить что-то подобное в современных ВС РФ совершенно невозможно. И это убедительный ответ на все доводы апологетов «священной войны».