«Билайн» разослал клиентам сообщения о том, что с 5 по 9 мая в Москве могут отключить мобильный интернет и смс. Об этом стало известно «Новой газете Европа».
«В целях обеспечения мер безопасности в Москве возможны временные ограничения в работе мобильного интернета и смс в период подготовки и проведения праздничных мероприятий с 5 по 9 мая», — говорится в сообщении оператора.
«Билайн» посоветовал москвичам заходить в интернет через Wi-Fi, а для голосовых звонков использовать функцию VoLTE в настройках смартфона. Обновлено 4 мая

К вечеру 4 мая о возможных ограничениях связи и интернета предупредили МТС и «Мегафон». Оба оператора разослали абонентам уведомления, также назвав причиной меры безопасности перед 9 мая.
Ранее о том, что ограничения связи в Москве перед парадом 9 мая будут сильно мощнее, чем раньше, сообщили два источника «Русской службы Би-би-си». По их словам, 5, 7 и 9 мая в столице РФ в пределах МКАД ограничат всю мобильную связь и, возможно, даже отправку смс и работу «белых списков».
В этом году парад Победы на Красной площади в Москве впервые за 19 лет пройдет без военной техники, сообщили в Минобороны. В мероприятии не будут участвовать воспитанники суворовских военных и нахимовского училищ, а также кадетских корпусов.
Такие меры в военном ведомстве объяснили «текущей оперативной обстановкой». Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков пояснил, что это решение было принято «из-за террористической активности Киева» и в связи с тем, что год не юбилейный.
В прошлом году в преддверии 80-го юбилея Победы Кремль впервые опробовал массовые отключения интернета в столице. С утра 7 мая 2025 года москвичи начали сообщать о сбоях в работе мобильной связи и интернета.
Летом 2025 года были зарегистрированы первые отключения интернета в регионах. Далее блокировки шли по нарастающей — и после того, как в феврале 2026 года Путин подписал закон, разрешающий ФСБ отключать связь, — они стали по-настоящему массовыми.
Власти аргументируют отключение связи защитой от беспилотников. В приграничных регионах, которые активно атакуют дроны, частота шатдаунов всегда высокая. Однако постепенно эта практика распространилась и на регионы, где обстрелов не было вообще. И несмотря на отключения, число атак беспилотников почти непрерывно растет.

Новым главнокомандующим воздушно-космическими силами России назначен генерал-полковник Александр Чайко. Об этом сообщили источники РБК и «Ведомостей», а также автор Z-канала Fighterbomber Илья Туманов.
Минобороны назначение Чайко не подтверждало. По официальным данным главкомом ВКС остается генерал-полковник Виктор Афзалов, который в 2023 году сменил на этом посту Сергея Суровикина.
Карьера Чайко. С сентября 2019 года по июнь 2021 года Чайко руководил российской группировкой войск в Сирии, а затем возглавил Восточный военный округ. Позже генерал-полковника еще дважды назначали командующим российскими военными в Сирии — в 2022 и 2024 годах.
Участие в войне с Украиной. Как утверждает СБУ, в 2022 году Чайко принимал участие в планировании, подготовке и нападении российских войск на территорию Украины. Во время вторжения генерал-полковник командовал группировкой, которая наступала на Киев из Беларуси.
В марте 2022-го Чайко отдал приказы об использовании военной авиации и артиллерии против села Тетеревское в Киевской области, а также о бомбардировке жилых районов села Бородянка, заявила СБУ.
Помимо этого, генерал-полковник командовал 76-й десантно-штурмовой дивизией и входящим в нее 234-м десантно-штурмовым полком ВДВ. Как писало агентство Reuters, дивизия находилась в Буче, когда город был под контролем российских военных. Журналисты The New York Times также сообщали о причастности военных из полка ВДВ к массовым убийствам.
Приказы об убийствах мирных жителей в Киевской области отдавали высокопоставленные командиры, после чего их одобрял Чайко, выяснили журналисты Associated Press и PBS. Они назвали действия российских военных «стратегической и организованной жестокостью».
Участие в войне в Сирии. Чайко ответственен за бомбардировки больниц и школ в Сирии, а также за применение неизбирательного оружия в районах с мирным населением, отмечала правозащитная организация Human Rights Watch.
Санкции в отношении Чайко. Из-за действий генерал-полковника в Сирии Великобритания в 2022 году ввела в отношении него санкции. В марте этого года Чайко попал под европейские санкции из-за причастности к массовым убийствам в Буче.

«Картины дружеских связей» Сони Райзман — пример уникального везения для современного авторского кино в России. Фильм получил прокатное удостоверение (и это главная удача!), в прошлом году был показан на кинофестивале «Маяк», где его наградили за режиссуру и лучшую женскую роль, собрал ряд восторженных отзывов от киносообщества, а сейчас уже доступен на основных российских стримингах. Кинокритик Ирина Карпова посмотрела фильм на Берлинской премьере (скоро — показ в Лондоне) и задумалась о том, как цензура формирует кинопроцесс в РФ.
«У вас всегда такое обиженное лицо?» — говорят актрисе (сама Соня Райзман), пробующейся на роль Мертвой царевны в одноименной сказке. В водолазке и очках она больше похожа на сотрудницу умирающего НИИ, чем на воскресающую героиню сказки Пушкина, которая, по версии режиссера, должна быть как пионерка, жизнерадостным и светлым человеком. Герои и создатели фильма «Картины дружеских связей» точно понимают, где стоит метафорическая отметка «Мы находимся здесь». Киноиндустрия в России 2025/26 снимает сказки про царевен-пионерок, а два сценариста (один — готовящийся к лазерной коррекции зрения, а другой — со слуховым аппаратом, то есть плохо видящий и слабослышащий) переписывают сценарий «Чиполлино», пытаясь выкинуть оттуда сцены в тюрьме и заменить их на любовную линию со «спелой» Вишней. Таксист днем, актер вечером Илья (Искандер Шайхутдинов) поет под гитару блатную песню о герое на нарах, который, выйдя на свободу, встречает «легавого», и тот сразу ему говорит: «Попался!»
«Картины» — это один день из жизни друзей, учившихся вместе актерскому мастерству в ГИТИСе. На фоне проблем трудоустройства, невозможности перемонтировать–закончить личный проект и кремации кота главной героини Маши (Мария Карпова) происходит отъезд за границу главной звезды курса Леонида Хейфеца — Саши (Александр Паль).
Хотя жанр автофикшена подарил новое дыхание и смыслы современной русской литературе, в российском кино автофикшн — скорее нечастый гость. Возможно, главный фильм последних лет, имеющий автофикциональную природу, — «Один маленький ночной секрет» (2023) Натальи Мещаниновой — пока так и не добрался до зрителей. „
«Картина дружеских связей» — это маленькая, но очень убедительная победа автофикшена в пространстве кино, и большая режиссерская победа Райзман, сумевшей перенести личный опыт — собственный и своих друзей — на экран,
создав необходимую дистанцию и одновременно не расплескав магию близости людей, прошедших вместе огонь, воду и медные трубы. Райзман, Паль и играющий «слепого» сценариста Руслан Братов — бывшие однокурсники в реальной жизни, а с ними в звездной мастерской Хейфеца учились еще Александр Петров и Александр Молочников.
Продюсер фильма Павел Карыхалин на премьере в Берлине рассказал, что бюджет фильма составил одну смену на фильме или сериале, при сегодняшних расценках — около 60 тысяч евро. Актеры играли бесплатно, а локациями стали квартиры друзей и московские дворы. Нового наставника актерской мастерской (Леонид Хейфец умер в 2022-м) сыграл в фильме Евгений Цыганов. Еще Карыхалин рассказал, что Райзман пришла к нему с идеей картины, сказав, что ей надоели фильмы, сидящие на игле зрительского одобрения, в которых каждую секунду должно что-то происходить.
«Картина дружеских связей» — это набор сценок из жизни тридцатилетних москвичей, по совместительству актеров, режиссеров и писателей кино, эти сценки не распадаются, а органично сосуществуют вместе, образуя не только облако человеческих связей, но облако профессии.
Единственный доступный для работы жанр — сказка, из всего курса только Саша стал звездой с недвижимостью в центре Москвы, кого узнают на улицах, — остальные как-то перебиваются, а один из друзей (Гоша Токаев) вообще распродает все свои вещи на «Авито».
Сегодня есть мнение, что людей, экранизирующих в современной России сказки на бюджетные деньги, надо не осуждать, а поддерживать, ведь иначе эти деньги от Минкульта и Фонда Кино пойдут на пропагандистские проекты о «героях СВО», а не о Емеле и Золотой рыбке. В каком-то роде авторские фильмы, выходящие после 2022 года и вынужденные говорить между строк («Картины» спродюсированы независисимым коллективом «Озеро»), тоже мигрируют в сторону жанра сказки. Такой сказкой был фильм «Здесь был Юра» Сергея Малкина (гран-при и лучшая мужская роль на «Маяке» 2025), в котором прекраснодушные герои-музыканты неделю заботятся о великовозрастном дяде с ментальными особенностями, не доставляющем им никаких проблем (Константин Хабенский).
«Картины дружеских связей» — тоньше и смелее, здесь зрители легко достроят в уме картину исторических катаклизмов и геополитических связей, в отличие от «Здесь был Юра», где герои существуют в сферическом временном вакууме.
Если вы когда-нибудь были на выпускных или даже обычных спектаклях актерских вузов, то знаете, что в них есть особая смесь азарта и надежды, способная искупить прочие недостатки сценографии и постановки. Собрав вместе друзей и воссоздав атмосферу эйфории совместного творчества, Соне Райзман удалось передать через черно-белое изображение (великолепная камера Александра Пономарёва, оживляющая и свет, и тень) эту искру: балагурство, юмор, игру в игру. „
На месте надежды — не то чтобы пробел, скорее она вытеснена в то же пространство, где находятся все неназываемые вещи и люди: война, смерть, Украина, Путин.
Фильм о 30-летних россиянах повторяет траекторию отношения к войне молодых и не очень россиян, как уехавших, так и оставшихся в России: усталость от войны, попытка сделать вид, что ее нет. В фильме присутствуют две цветные вставки — они из прошлого, из того времени, когда Леонид Хейфец был жив, а герои были студентами, играющими сценки (неожиданным образом «Картины дружеских связей» пересекаются с «Исчезновением Йозефа Менгеле» Кирилла Серебренникова: там тоже картины славного прошлого — чудовищные преступления доктора Смерть в Аушвице — были сняты в цвете, а настоящее — в ч/б). Студенты Саша и Маша, герои Паля и Марии Карповой, играют главные роли в «Одной абсолютно счастливой деревне», легендарном спектакле мастерской Петра Фоменко по повести Бориса Вахтина. „
Это история о том, как любовь двух молодых людей разрывает война.
Примерно то же, но чуть сложнее происходит в жизни настоящих, черно-белых героев Паля и Карповой: Маша любит Сашу, Саша, кажется, тоже ее любит, но уезжает в аэропорт, оставляя ей пуховик и генеральную доверенность на квартиру в центре Москвы. Маша весь фильм кутается в черно-белое полупальто в шахматную клеточку, бросая (или принимая? В данном случае это одно и то же) вызов всем легендарным женщинам из французской «новой волны», но в финале перестает терпеть московский холод и надевает Сашину куртку поверх пальто, как бы прекращая игру в подражание и смиряясь с обстоятельствами и индустриальным московским пейзажем.
Любовь — о которой голос Хейфеца за кадром говорит, что без нее ничего не имеет смысла, — разбивается о холод настоящего, о возможность одного уехать за границу, которой лишена другая. „
Надо отдать должное Соне Райзман: страдания 30-летних в Москве 2025-го она нарисовала исчезающими чернилами, и самые горькие слезы проливаются по коту.
Попытка идентифицироваться с героями Фоменко и Вахтина, пережившими Великую Отечественную войну, заведомо ложная — никто не покушается и не захватывает жителей Садового кольца, но в этом сравнении есть горькая правда: в ситуации войны хочется быть ее жертвой, а не соотечественником захватчика с кляпом во рту. В этом тоже можно увидеть боль молодого поколения россиян — тоски по потерянному времени, когда основной жертвой путинизма были мы сами.
Часто при сравнении российского и советского кино поклонники последнего оправдывают существовавшую в СССР цензуру дошедшими до зрителями популярными картинами, говоря, что талантливые режиссеры умели обходить цензурную рамку. Из сегодняшнего дня хорошо видно, что многие из этих лент — например, фильмы Эльдара Рязанова или Леонида Гайдая, — тоже апроприировали сказочную рамку, только это была сказка о советском времени и советском человеке.
Но внутри этой рамки на стыке разрешенного приемной комиссией Минкульта СССР и просачивающихся на экран советских реалий рождалось пространство недосказанности.
Как это ни странно, недосказанность — одно из главных достоинств «Картин дружеских связей», она дает пространство для интерпретации: для кого-то это будет точно угаданная интонация прощания и отъезда, для кого-то — невыносимое ощущение исчезающего воздуха. Подчеркнутая и точно осознаваемая Райзман и ее командой недосказанность создала в «Картинах» экзистенциальное измерение.
Герои не просто существуют, они существуют в историческом контексте и времени, том самом, что срезает нас всех, как монету, так что нам перестает хватать самих себя — в том числе для осмысления чудовищности всего происходящего. «Картины» существуют как черно-белая карточка, запечатлевшее это время и место, холодную бесснежную Москву 2025 года.

То, что сегодня происходит в китайском WeChat, завтра может стать нормой и для российских пользователей. Россия строит собственный суперапп «Макс» по логике «все в одном окне» — от платежей и госуслуг до общения, — а значит, из Китая в Россию импортируются не только удобство, но и модели тотального контроля, цензуры и модерации личных переписок. Как устроен WeChat и его режим управления контентом? Каким может оказаться ближайшее цифровое будущее страны, если идти вслед за Китаем, и при чём тут речной краб? «Новая-Европа» попросила рассказать об уроках WeChat для России китаиста, эксперта центра NEST Алексея Чигадаева.
Можно услышать мнение о том, что мессенджер «Макс» станет российским аналогом китайского WeChat. Но сама логика создания «Макса» в корне отличается от китайской. Китай пришел к «национальному мессенджеру «не через отмашку правительства “делаем госмессенджер”», а через частный продукт компании Tencent, в который государство постепенно внедряло регуляторные и политические инструменты контроля. Кремль пытается сделать обратное: сначала при поддержке государства создается совершенно новый мессенджер, а затем под него ломают рынок и конкурентов.
WeChat сегодня — это не просто мессенджер, а главный цифровой интерфейс жизни любого гражданина Китая. К концу 2025 года количество активных аккаунтов WeChat и Weixin достигло 1,418 млрд во всем мире. Без преувеличения в одном приложении сосредоточены все сервисы, которые необходимы для нормальной жизни в современном Китае — от обмена сообщениями до записи в больницу, — и блокировка аккаунта в WeChat может стать наказанием гораздо большим, чем формальный штраф или административное правонарушение.
Weixin и WeChat — это по сути одно и то же приложение, но в разных юрисдикциях и с разными правовыми режимами, и в отчетности Tencent их часто считают вместе. Для удобства мы используем название WeChat.
Weixin (微信) — «домашняя» версия для материкового Китая с китайским магазином приложений, привязкой к китайскому номеру, в юрисдикции китайских законов с отдельной политикой конфиденциальности. WeChat — международная версия для пользователей за пределами материкового Китая: другой набор функций, другая политика конфиденциальности и чуть более мягкий режим слежки, но технически те же серверы Tencent.
Почему WeChat победил конкурентов?
WeChat рос быстрее рынка и постепенно оставлял конкурентов позади. Feixin от China Mobile не захотел открывать свою систему сообщений для абонентов других операторов, и это его сильно ограничило, а MiTalk от Xiaomi не справлялся со стабильностью сервиса. Наиболее очевидным конкурентом WeChat был WhatsApp, и тогда он еще был доступен в Китае (его заблокируют лишь в 2017 году), но американский мессенджер упустил момент: не было ни локализации, ни продвижения.
До начала 2010‑х главной площадкой в Китае был вовсе не WeChat, а Weibo — гибрид Twitter и Instagram. Именно там формировались общественные кампании, там спорили о коррупции и катастрофах.
На тот момент в китайской цифровой цензуре не существовало официального централизованного списка запрещенных тем. Компании полностью несли ответственность за цензуру собственного контента: они сами создавали базы запрещенных слов и обновляли их под новые указания. Невыполнение постоянно меняющихся правил оборачивалось штрафами, приостановкой работы или полным закрытием. „
В 2009 году Sina Weibo обогнала конкурентов и стала крупнейшей микроблогинговой платформой именно потому, что лучше других соблюдала правила.
Но в 2013 году власти запустили масштабную кампанию «против распространения слухов»: на блогеров обрушились уголовные дела, их заставляли делать показательные признания на телевидении, сотни аккаунтов закрывали, людей задерживали за «ложные высказывания». Для части пользователей это стало сигналом: публичная дискуссия на Weibo резко остыла, а пространство заняли лоялистские голоса. Сложно понять — была ли это осознанная компания власти по перенаправлению пользователей в менее публичный WeChat или пользователи сами ушли из Weibo, опасаясь преследования. Тем не менее, именно WeChat оказался готов подхватить аудиторию. К 2014 году у WeChat было около 468 млн активных пользователей против 167 млн у Weibo.
При этом WeChat и Weibo принципиально различались. Weibo был площадкой, где важно набрать как можно больше подписчиков и «говорить с миром»; WeChat строился как чат‑платформа, где главное — разговор с друзьями, небольшими группами, профессиональными контактами. WeChat изменил сам характер общения в китайском интернете — от шумной площади оно трансформировалось в управляемую систему множества приватных комнат, где за разговорами следят уже совсем другими методами.
Из-за относительной закрытости WeChat на тот момент сложно было сказать, лучше ли он цензурирует контент. Но так как он менее публичен, то и внимания к громким общественным проблемам он привлекал меньше — и, значит, создавал меньше проблем для государства.
Как государство установило контроль над WeChat
Первые шаги государства в сторону присутствия в WeChat выглядели довольно скромно. Сразу после запуска платформы в начале 2010‑х ведомства копировали уже обкатанную на других соцсетях модель: заводили официальные аккаунты в WeChat и использовали их как один из каналов информирования. К концу 2014‑го в Китае было уже 17 217 активных правительственных WeChat‑аккаунтов. По оценке Tencent, к 2015‑му официальные WeChat‑аккаунты имелись у всех провинций, и 84,7% провинциальных и городских структур публиковали через них информацию и базовые сервисы в сферах общественной безопасности, погоды, туризма, транспорта, медицины, образования, налогов. Уже тогда через WeChat можно было получить данные о ценах на бензин, состоянии дорог, заплатить штраф, подать заявку на права, позвонить в службу поддержки.
Вторая фаза началась, когда Пекин сделал ставку на курс «Internet+»: интернет‑платформы должны были не только зарабатывать, но и помогать государству с цифровыми услугам и безопасностью. К этому моменту WeChat стал для ведомств готовым инструментом. Министерство общественной безопасности в 2016 году выпустило указания по развитию «Internet+ услуг общественной безопасности», где WeChat прямо фигурировал как ключевая платформа для онлайн‑сервисов полиции. К этому моменту Tencent уже развивала инфраструктуру, которую описывают как «микрополицейскую платформу больших данных»: она позволяла интегрировать в WeChat государственные сервисы и базы данных правоохранительных органов. В результате полиция могла использовать приложение не только как канал коммуникации, но и как инструмент для предоставления услуг и мониторинга, встраивая свои функции непосредственно в повседневную цифровую среду пользователей.
Третий этап — запуск национальной платформы государственных услуг и ее интеграция с WeChat в 2019 году. Госсовет к этому времени уже обязал собрать разрозненные региональные цифровые правительственные платформы в интегрированную систему, а в июне сообщили о запуске национальной мини‑программы, которая давала доступ к более чем 200 видам электронных услуг разных ведомств. Через нее граждане могли проверять данные об образовании и нарушениях ПДД, а компании — подавать заявки на лицензии и сертификаты; сама мини‑программа была связана с региональными порталами провинций. „
То, что начиналось как сеть разрозненных городских аккаунтов, превратилось в общекитайское «единое окно» в госуслуги внутри WeChat — уже не как эксперимент, а как официально признанный уровень национальной архитектуры e-governance.
Как работает цензура в WeChat
WeChat — это обширная экосистема, но важно понимать, что контент контролируется на всех уровнях и в любом формате взаимодействия. Личная переписка один на один, групповой чат, официальная группа или канал, мини-программы — все это контролируется постоянно, вне зависимости от того, зарегистрирован аккаунт в международной или внутрикитайской версии WeChat.
Внутри WeChat работает целая система стоп‑слов — выражений, имен, дат и мемов, которые считаются политически чувствительными. Каждое сообщение, прежде чем попасть к собеседнику, проходит через невидимый фильтр: текст разбирают на фрагменты, сравнивают с постоянно обновляемыми списками, анализируют не только прямые формулировки, но и их вариации, учитываются опечатки, использование латиницы и цифр. Если система определяет запрещенный контент, сообщение может просто застрять по дороге, пост исчезает через несколько минут, а пользователь в лучшем случае получит от платформы обтекаемую ссылку на «нарушение правил».
Словарь запрещенных выражений не статичен, он обновляется вместе с изменениями политической повестки. Вспыхнули протесты в какой‑то провинции — в стоп‑лист идут название города, лозунги, дата. Вышло расследование об аварии на заводе — под прицелом оказываются и сам завод, и любые попытки обсуждать подробности. Есть жесткое ядро, которое блокируется почти всегда: прямые оскорбления руководства, призывы к уличным акциям, упоминания запрещенных организаций. При этом бывает так, что контент, который вчера еще приводил к блокировкам, после охлаждения конфликта может вновь вернуться в активное употребление.
Система устроена так, чтобы конфликт с пользователем был минимальным. WeChat редко объясняет пользователю свои действия — гораздо чаще оно просто не дойдет, как будто его никогда не было. Это касается не только текстовых сообщений, но и изображений, и файлов, содержащих запрещенный контент.
Так, в 2019 году исследования Citizen Lab показали, что WeChat научился цензурировать не только слова, но и картинки: каждое изображение в публичной ленте или в ленте историй прогоняется через два автоматических фильтра — один распознает текст на картинке, другой сравнивает ее со списком уже запрещенных изображений. В результате мемы, скриншоты новостей или рисунок могут исчезнуть из ленты друзей через несколько секунд после публикации, причем автор часто не получает ни объяснения, ни уведомления — картинка просто растворяется.
В то же время цензура изображений распространилась с публичной ленты на приватные чаты и работает в фоновом режиме — так же автоматически и незаметно, как сжатие или поиск по фото. С появлением искусственного интеллекта подобные инструменты стали еще более эффективными, а механизм фильтрации намного дешевле. Если до этого существовала целая развитая индустрия модерации контента живыми людьми, то в настоящее время таких компаний становится все меньше и меньше.
В 2009 году правозащитника Лю Сяобо приговорили к 11 годам тюрьмы за участие в создании манифеста с призывом к демократическим реформам в Китае — «Хартии 08». В 2010‑м он получил Нобелевскую премию мира, но не смог присутствовать на церемонии, и фотография пустого стула вместо лауреата стала символом его судьбы и вдохновила китайских художников. На этом изображении — пустой стул в знаменитой полосатой тюремной пижаме Лю Сяобо с датами его жизни.
В ответ на это пользователи, конечно, создают свой язык для обхода цензуры. Фамилии чиновников записывают через омонимы и похожие иероглифы, вместо имени пишут цифру, эмодзи или полуанглийский вариант. Вместо «того самого» события называют нейтральную метафору, понятную только посвященным, текст разбивают на части, самые острые фразы уносят в голосовые сообщения или в картинку с искаженным шрифтом, чтобы затруднить машинное распознавание. Публично — максимально обезличенные формулировки и эвфемизмы, в маленьких закрытых группах — чуть более прямой разговор, а по‑настоящему откровенные вещи обсуждают исключительно в офлайне. „
У этой игры есть предел: как только кодовое слово или мем становится слишком популярным, его замечают модераторы и алгоритмы, и оно также попадает в список стоп-слов.
Пример 2: история речного краба
Одним из самых популярных образов цифрового сопротивления стал «речной краб» — хэсе (héxiè, 河蟹), омоним слова «гармония« (héxié, 和谐). В середине 2000‑х администрация Ху Цзиньтао активно продвигала лозунг «гармоничного общества» (héxié shèhuì, 和谐社会), чтобы показывать, что партия заботится не только о росте ВВП, но и о неравенстве, социальной стабильности и справедливости. На практике критики быстро заметили, что под гармонией чаще всего понимают не решение конфликтов, а их замалчивание и силовое принуждение.
После стремительного роста пользователей мобильного интернета интернета слово «гармония» стало неофициальным наименованием цензуры. Если пост или аккаунт «гармонизировали» — значит, его удалили или заморозили. В какой‑то момент слово «гармония» / 和谐 стало попадать в стоп‑листы, и пользователи начали обходить фильтры с помощью «речного краба» (河蟹) и других похожих по звучанию слов.
Затем появился мем: «речной краб» — это и сама цензура, и чиновник, который лапками разбрасывает неудобные факты, и общее обозначение практики блокировок, сокрытия негативных новостей, перекрытия доступа к зарубежным сайтам. В карикатурах речной краб часто носит три пары часов на клешнях (带三个表), что звучит почти так же, как теория «трех представительств» (三个代表) Цзян Цзэминя. Также это намек на любовь китайских чиновников к люксовым швейцарским часам, которые никак не вяжутся с их официальной зарплатой, и растущую коррупцию и рост социального неравенства. Теория «трех представительств« Цзян Цзэминя определила новую роль партии: она должна одновременно олицетворять передовые производительные силы, передовую культуру и «фундаментальные интересы большинства» — то есть не только рабочих, но и новую городскую среднюю прослойку предпринимателей и технократов.
Пример 3: чат Си Цзиньпинь
В 2023 году в китайском сегменте соцсетей появился язвительный неологизм ChatXJP — прозрачная отсылка к ChatGPT, только с инициалами Си Цзиньпина. Им стали называть «одомашненные» китайские ИИ-агенты, которые демонстративно обходят любые политически чувствительные темы и повторяют партийные формулировки. После выхода ChatGPT китайские регуляторы быстро обозначили красные линии для местных компаний: доступ к иностранным моделям ограничили, запуск собственных чат‑ботов обязали согласовывать заранее, а любые «неконтролируемые» ответы на вопросы про политику, историю или нынешнее руководство стали считаться риском. Первые опытные боты закрывали буквально через несколько дней — именно за слишком прямые ответы на неправильные вопросы. На этом фоне флагманские продукты вроде Ernie Bot от Baidu вышли в свет уже в обезвреженном виде. „
Агенты прекращают диалог при упоминании 4 июня 1989 года, уклоняются от оценки политики нулевой терпимости к COVID, отказываются обсуждать Си Цзиньпина и других высших руководителей и цитируют официальные формулировки.
В китайском интернете это объяснили тем, что «искусственный интеллект прежде всего должен вступить в партию и изучить мысли Си».
Что будет, если опубликовать в WeChat запрещенный в Китае контент?
Чаще всего пост или комментарий, без всякого уведомления или возможности обжалования, переводятся в режим «виден только автору». Этот вариант цензуры самый простой, незаметный и эффективный. Пользователю не запрещено говорить, но вы можете разговаривать только сами с собой. Главный вывод, который сделала машина цензуры, — можно позволить альтернативным взглядам существовать, но свести на нет их влияние на общество.
Санкции за нарушение правил работают на двух уровнях.
На первом уровне действует сама платформа: у нее есть право сначала предупредить пользователя, удалить или скрыть конкретный пост, а затем — ограничить функции аккаунта или полностью его заблокировать, если человек рассылает спам, порнографию, мошеннический контент, выдает себя за другого человека или уже был забанен ранее. Для обычного китайского пользователя это не только потеря контактов: вместе с аккаунтом исчезает доступ к WeChat Pay, истории транзакций, мини‑программам и привязанным госуслугам, то есть к значительной части его цифровой повседневности.
Второй уровень — государственный. WeChat по запросу властей обязан раскрывать данные и блокировать аккаунты. Одновременно китайское законодательство расширяет ответственность за непристойный и запрещенный контент на мессенджеры: с 1 января 2026 года пересмотренный Закон «О наказаниях за нарушение общественного порядка» расширяет запрет на распространение «обсценных материалов« и на частные сообщения, в том числе в WeChat, с санкциями до 15 суток задержания и штрафов — причем администраторы чатов могут нести ответственность за то, что допускают распространение порнографии. В результате бан в WeChat часто оказывается только первым сигналом: в ряде случаев за ним следуют визит полиции, административное дело или уголовное преследование, а сама платформа выступает не столько нейтральным посредником, сколько техническим фронт‑офисом для правоприменения.
Администраторы чат‑групп также могут привлекаться к уголовной ответственности за ненадлежащее управление. В одном из дел, рассмотренных судом в городе Цинъюань провинции Гуандун, которое вызвало широкий общественный резонанс, три администратора группы в QQ — по фамилии Мао, Се и Лю — позволили участникам насчитывающей 447 человек группы загрузить более 221 непристойного видео. Все трое были приговорены к срокам от 10 месяцев до одного года лишения свободы за неисполнение обязанностей по управлению группой и потворство распространению непристойного контента.
Как WeChat собирает данные о пользователях
Проблема WeChat не ограничивается цензурой — это еще и очень жадная к данным экосистема. При поверхностном использовании — чат, лента историй — приложение, на первый взгляд, собирает ровно то, что нужно для работы, но стоит зайти в мини‑программу, и начинается тотальный трекинг. Сам WeChat, а не только сторонние разработчики, получает подробные логи действий, геолокацию и технические идентификаторы, причем без прямого согласия и возможности отказаться.
Таким образом, WeChat превращает каждую мини‑программу в источник сбора информации о пользователе. „
Почти для всех популярных мини‑программ — от маркетплейсов до медицинских сервисов — WeChat по умолчанию собирает не только технические логи, но и все личные данные: какие товары вы открывали, какие запросы вводили в поиске, какого врача и с какой специализацией просматривали, сколько секунд провели на конкретной странице.
Пользователь не может от этого отказаться, разработчик — тоже: программа аналитики WeData включена принудительно, и WeChat получает эти данные как «первый трекер», даже если сами мини‑программы не используют никаких сторонних счетчиков.
Для китайского пользователя это означает, что WeChat видит и связывает с его аккаунтом не только переписку и платежи, но и почти всю повседневную рутину внутри сторонних сервисов, которая в европейской логике обычно относится к чувствительным данным, — от запросов в медицинских мини‑программах до истории покупок и обращений к госуслугам.
Протокол шифрования WeChat устроен так, что перехватить трафик со стороны внешнего наблюдателя действительно сложно, но это не сквозное шифрование: каждое сообщение расшифровывается на серверах Tencent, которые по китайским законам обязаны предоставлять данные государственным органам, поэтому о конфиденциальности переписки вопрос не стоит.
Пределы цензуры в WeChat
Китайский журналист Чжан Фэн поясняет, что публикация в WeChat не свободна даже на уровне «официально разрешенных» публичных аккаунтов: система просто не дает загрузить текст с чувствительными ключевыми словами, и опытные авторы работают, зная десятки и сотни таких запретных формулировок и обходя их. Он выделяет три группы тем, за которые аккаунты необратимо закрывают: критическое упоминание высшего руководства, сомнение в базовых принципах партийной системы и атаки на официальные исторические нарративы.
При этом часть текстов проходит первоначальный машинный фильтр, но при вирусном распространении попадает на ручную проверку — это происходит примерно после 100 тысяч просмотров; тогда могут либо тихо удалить статью, либо связаться через знакомых и потребовать снять ее. В итоге, по его наблюдению, репрессивный, но фрагментарный контроль вымывает содержательную, «логичную и глубокую» речь, но не способен полностью убить слухи и фейки: все, что плохо выглядит для партии, наоборот, разрастается на внешних платформах, где огромный спрос на выдуманные истории о Китае.
Однако он отмечает, что на низовом уровне WeChat всё еще остается единственным потенциально эффективным каналом взаимодействия с местными властями — писать о проблемах городской инфраструктуры можно, и проблема, скорее всего, будет решена. Критиковать руководство — нельзя.
У нас есть WeChat дома?
Сделать российский WeChat на базе «Макс» мешает не отсутствие технологий, а то, что его пытаются навязать сверху в стране с другим рынком, другими институтами и другим пользовательским опытом.
WeChat сначала стал частью повседневной жизни, а уже потом — инструментом государства. В этих условиях правительству РФ было бы гораздо логичнее развивать существующий мессенджер на базе «ВК», но национальный мессенджер создается с нуля, и пользователи сначала должны под давлением там зарегистрироваться, а сервисы, мини-программы и другие инструменты подтянутся когда-нибудь потом. WeChat строили как универсальный сервис, а цензуру и контроль постепенно вшивали внутрь и прятали за удобством. Российский проект идет по прямой: сначала контроль и привязка к государству, потом пробуют накинуть поверх «удобство» в виде мини‑приложений и сервисов.
Кроме того, российский рынок давно поделен: банки и маркетплейсы строят свои «мини‑WeChat», у каждого — свое приложение, своя система лояльности, свои данные, которыми никто не хочет делиться из-за коммерческих интересов. Сбер, Т‑Банк, Ozon, «ВК», Вайлдберриз — каждый хочет быть центром цифровой жизни, а не плагином внутри «Макса». Дальше всех в этом отношении продвинулся «ВК» — с интеграцией ленты новостей, видео, мессенджера, функцией оплаты и маркетплейса.
Китай уже показал, как логика супераппа работает на практике, — от цифровых кошельков до цифровых наручников. Россия пытается перепрыгнуть сразу к финалу без предварительной адаптации и развития сервиса.

Пляжную зону Туапсе очистят от нефтепродуктов к 1 июня, пообещал глава муниципального округа Сергей Бойко. Он сказал, что к началу курортного сезона город будет готов принимать туристов. По словам Бойко, в Туапсе не фиксировали «аномального всплеска» обращений в скорую помощь и больницы. С середины апреля город в Краснодарском крае четыре раза атаковали украинские беспилотники. Основными целями становились нефтеперерабатывающий завод и морской терминал. После первых ударов на морском терминале произошел пожар, а нефтепродукты попали в реку. После атаки в ночь на 20 апреля там начался еще один пожар. Тогда же нефтепродукты попали в Чёрное море: образовалось нефтяное пятно площадью около 10 тысяч квадратных метров. Потушить пожар удалось только 24 апреля. Жители города сообщали о «нефтяных дождях». Роспотребнадзор рекомендовал им не выходить из дома, однако занятия в школах Туапсе не отменяли. Украинская армия также нанесла в конце апреля два удара по объектам «Транснефти» и «Лукойла» в Перми. Небо в городе было затянуто черным дымом, а жителей просили не выходить на улицу и держать окна закрытыми. Официальных данных о загрязнении воздуха, воды, почвы и пляжей публикуется мало. При этом последствия попадания нефтепродуктов в окружающую среду могут сохраняться дольше, чем кажется по внешней очистке побережья. Подробнее о том, насколько безопасно сейчас в Туапсе и Перми, почему необходим постоянный мониторинг ситуации и сколько может занять восстановление пляжей, «Ветер» поговорил с экологом Дмитрием Лисицыным, который защищает природу и экологические права граждан на Сахалине.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
— Дмитрий, чем сейчас дышат жители Туапсе? Какие загрязнения преобладают в воздухе после пожаров?
эколог
„
— К сожалению, мы не можем твердо сказать, чем сейчас дышат жители города. Потому что Роспотребнадзор, который обязан в таких ситуациях проводить оперативный мониторинг загрязнения воздуха, практически не дает никакой информации.
Один раз сообщили о превышении бензола, ксилола и сажи в два-три раза — это было в разгар пожаров. И всё. Еще один раз было сказано, что превышены показатели по бензолу.
Но в такой ситуации ведомство должно ежедневно информировать людей о том, какие загрязнители находятся в воздухе и в каком количестве.
Возможность и обязанность это делать есть не только у Роспотребнадзора, но и у Гидрометслужбы и МЧС. Есть государственный стационарный мониторинг, который проводится постоянно в одном и том же месте на протяжении уже десятков лет. Но сейчас никакой информации об этом вообще нет.
— Сколько обычно требуется времени, чтобы провести такие анализы?
— Это всё очень быстро делается, буквально в течение суток. Взяли пробы, допустим, утром — после обеда они уже готовы.
Оперативный мониторинг должен проводиться именно для того, чтобы защищать население от вредного воздействия. А как его защищать, если непонятно, есть вредное воздействие или нет? Какие конкретно загрязнители? Насколько превышены показатели?
При том, что естественно, что в такой ситуации загрязнителей там целый спектр. И они очень опасные.
Например, тот же бензол — это канцероген самого высшего уровня, который вызывает лейкемию. А там несколько таких легких ароматических углеводородов, как бензол и ксилол. Они довольно быстро попадают при горении в воздух и быстро затем рассеиваются.
Есть более тяжелые углеводороды — полиароматические, и их механизм вреда заключается в том, что они осаждаются на твердые частицы, которые остаются в дыме.
Дым черный. Почему он черный? Потому что его делает черным сажа. Вот на этих мельчайших частицах сажи и осаждаются полиароматические углеводороды.
Самый известный и наиболее вредный канцероген из них — это бенз(а)пирен. Он тоже относится к высшему уровню канцерогенов. Плюс он еще и мутагенный. То есть он может давать негативные последствия для потомства, если женщины и мужчины детородного возраста подвергаются загрязнению.
Об уровне загрязнения бензпиреном не было никакой информации. Хотя его объемы должны быть большими, когда происходит такой пожар. Бензпирен образуется при неполном сгорании различных видов топлива, в том числе нефтяного.
Люди постоянно сообщают, что видят черные осадки, «нефтяной дождь». Они видят сажу. Но там не только сажа: твердые частицы содержат и различные другие вредные вещества, которые тоже присутствуют в воздухе во время горения и которые сажа абсорбирует. „
Бенз(а)пирен остается надолго. Он рассеивается в почве, по любым поверхностям, накапливается на них. И его вред может проходить через пищевые цепи, поскольку он довольно устойчив в окружающей среде. С растениями, с водой он может поступать в организм человека вторично.
— Какие группы населения находятся в зоне повышенного риска? Вы уже сказали про людей детородного возраста. Кто еще?
— Все, кто живет там, где выпадают эти осадки, — и «нефтяной дождь», и другие. Тут важно понимать, что «нефтяной дождь» — ярко выраженный — выпал, насколько я видел, один раз. Но дальше сажа и зола из дыма всё равно продолжают выпадать.
Вот там, где это всё рассеивается, люди подвергаются непосредственному воздействию. Но есть прямое и опосредованное воздействие. Опосредованное воздействие — это загрязнение сельскохозяйственных земель, водных объектов, животных, огородов у людей, дач и всего такого.
Когда загрязнение этими вредными веществами из дыма происходит на больших территориях, то затем сельскохозяйственная продукция, которую люди потребляют, может быть достаточно сильно загрязнена.
Это надо постоянно исследовать. И удивительно, конечно, что при такой катастрофической ситуации информации практически ноль. Это очень напоминает то, что было 40 лет назад в Чернобыле. Точно так же власти не давали никакой информации.
— Может ли такое поведение властей объясняться тем, что они не хотят вызывать панику среди населения?
— Я уверен, что это одна из причин.
— Насколько это оправдано? И как люди реально могут себя обезопасить в такой ситуации?
— То, что людям делать, в принципе, власти говорят. Но когда у людей нет информации о том, почему это нужно делать, чем это вызвано, соответственно, нет серьезного стимула.
Потому что все эти меры, которые люди могут сами принимать, чтобы снизить риск, снизить воздействие, — они довольно хлопотные и затратные.
Одно дело, когда им просто говорят: всё промывайте, надевайте защитную одежду, не выходите на улицу. Другое дело, когда им говорят, почему это нужно делать: потому что в воздухе вот такое превышение таких веществ. И потому что все поверхности, с которыми вы взаимодействуете, покрыты вредным веществом, и это очень опасно.
Роспотребнадзор и МЧС, поскольку в регионе объявлена чрезвычайная ситуация, должны на своих интернет-ресурсах ежедневно выкладывать детальные сводки уровня загрязнения по всем территориям, затронутым этой экологической катастрофой.
Это должно быть и в отношении моря, и пляжного грунта, и в отношении почв на территориях, которые подвергаются такому масштабному воздействию. И, конечно же, питьевая вода тоже должна исследоваться таким образом.
— Насколько серьезны сейчас последствия для пляжей и туристической зоны? Скоро ведь начнется активный пляжный сезон.
— Вот там, где мазут выбросило на берег, последствия очень тяжелые. И там пляжи очистить намного сложнее, труднее, чем это было в Анапе. В Анапе, можно сказать, были идеальные условия для очистки от мазута.
Плотный мазут с песком не смешивается. Максимум — песок на него налипает. Пляжи пологие: мазут вынесло, он остался, и всё можно спокойно разгребать.
Здесь же ситуация сложнее, потому что это галечные пляжи. Достоверно известно, что при загрязнении мазутом это намного опаснее именно потому, что там нефтепродукты очень быстро углубляются в гальку, смешиваются с ней, и извлечь их оттуда уже очень сложно.
И поэтому они могут находиться там в достаточно большой концентрации длительное время. Поэтому да, пляжи пострадали, и вернуть их в нормальное состояние удастся не скоро, безусловно.
— А что с питьевой водой? Насколько велик риск того, что загрязнение может попасть в источники водоснабжения?
— Снабжение питьевой водой зависит от экологического состояния большой территории. Я, честно говоря, не знаю, какие именно источники водоснабжения используются в Туапсе. Они могут быть поверхностные — какие-то открытые водные резервуары — или подземные.
Но даже в случае подземных источников водоснабжения всё равно запасы воды формируются снаружи. То есть вода в виде дождя и снега выпадает на определенной территории и формирует там запасы грунтовых вод.
И из этих грунтовых вод люди добывают воду. Либо могут быть поверхностные источники, когда создаются какие-то резервуары на водотоках.
И там, и там эти загрязнители, о которых я говорил, могут портить источники водоснабжения. Поэтому очень важно регулярно организовывать анализы, исследования качества питьевой воды. Может быть, не каждый день, но хотя бы раз в неделю.
— Насколько похожи ситуации в Перми и Туапсе?
— Ситуация очень похожа в плане загрязнения воздуха из-за сильного задымления. Но в Перми всё-таки плюс в том, что нефтехранилища отнесены значительно дальше от жилой застройки, чем в Туапсе. „
В Туапсе ситуация очень осложняется тем, что нефтебаза, нефтепроводы и завод «Роснефти» буквально впихнуты в зажатую горами долину, в которой расположен город. И они находятся очень близко к домам людей и к реке. Собственно, поэтому и произошло загрязнение сначала реки, а потом река уже унесла всё это в море.
В Перми ситуация всё-таки не такая. Там не так всё плотно упаковано и нет моря, так что опасность прямого нефтяного загрязнения водных объектов минимальна. Там главная проблема, насколько я знаю, — это именно задымление. Но рассеивание там лучше, чем в Туапсе, потому что нет такой зажатости горами.
— Как это может повлиять на другие регионы? Может ли загрязнение распространиться дальше?
— Вряд ли на другие регионы это повлияет из-за больших расстояний. И в случае с загрязнением моря в Туапсе мазут попадает именно в прибрежную зону.
Если, например, во время аварии танкеров в декабре 2024 года она произошла в открытом море и объемы были очень значительные, то загрязнению подверглись как минимум два региона. Совершенно точно мы можем сказать, что это не только Краснодарский край, но и Крым.
В данном случае я не вижу каких-то больших межрегиональных угроз.
— Сколько по времени может занять восстановление экосистемы после таких аварий?
— Загрязнение моря нефтепродуктами — это достаточно изученное явление. Есть много разных примеров, большой накопленный опыт, который хорошо анализируется на международном уровне.
А вот в случае с такими катастрофическими нефтяными пожарами опыта намного меньше. И организованного изучения, анализа и представления этих данных тоже не так много. Поэтому трудно сказать. И когда мы не знаем уровень загрязнения, нельзя сказать, сколько времени потребуется на восстановление.
Могу привести пример. Буквально в марте был целый ряд публикаций о таких же нефтяных дождях, которые выпали в Тегеране как раз из-за горения тяжелых видов топлива. „
Что касается моря, [восстановление экосистемы] может занять довольно длительное время. Но самое главное — понимать, какой уровень загрязнения вредными веществами есть прямо сейчас.
Это не только бензпирен, это еще и тяжелые металлы, которые содержатся в нефтепродуктах и тоже попадают при горении в атмосферу, а затем в почву.
Что касается прибрежной зоны, я думаю, что те галечные пляжи, на которых мазут остался, — на восстановление потребуется как минимум два года, я в этом уверен.
В Анапе всё происходило быстрее благодаря и усилиям по очистке, и самому строению пляжной зоны. Если бы не повторные выбросы, которые продолжались еще несколько месяцев, даже больше года после аварии танкеров, то там, скажем, на следующий год после аварии уже можно было бы вполне смело говорить о неполном, но значительном восстановлении.
А здесь, я думаю, два года эти пляжи точно нельзя будет использовать.
— Какие дополнительные шаги, помимо информирования, следовало бы предпринять уже сейчас?
— Возводить защитные валы. В нефтяной отрасли это называется обваловкой.
Все хранилища нефти, которые у нас есть в России к западу от Урала, нужно, во-первых, проверить на наличие системы обвалования — защитных барьеров. Это нормативные требования.
Это инженерное сооружение, которое обязательно включает в себя и твердое покрытие, и систему канализации, отвода сточных вод и так далее. Очень часто такие системы вроде бы существуют, но имеют прорывы, по которым в случае аварии нефть растекается.
Ростехнадзор — ведомство, которое осуществляет государственный технический надзор за состоянием таких опасных производственных объектов, — обязан сейчас организовать вместе с собственниками, местными властями и органами МЧС массовую проверку этих защитных систем, которые должны быть вокруг каждого нефтехранилища.
Второе — необходимо усиливать их защитные свойства, проанализировав опыт в Туапсе. То есть, попросту поднимать их выше, рассчитывая уже на то, что единовременно вылиться может полный объем нефтепродуктов в хранилище. Особенно это важно там, где рядом есть какие-то водоемы, водотоки. И, естественно, если рядом есть морское побережье.
На галечных пляжах, на которых сейчас идет очистка, я думаю, может дать хороший эффект применение различных видов сорбентов.
Есть такие материалы, которые вступают в реакцию с нефтепродуктами, значительно обезвреживают их, снижая токсичность. Это, например, сорбенты на основе торфа. Их необходимо применять там, где мазут уже заглубился в гальку, но не перемешивается морем ежедневно. Частицы торфа достаточно активны химически, они вступают в реакцию с нефтепродуктами, с образованием менее вредных веществ.
Есть и другие виды сорбентов, которые тоже можно здесь использовать. И, честно говоря, я не очень понимаю, почему их там совсем не видно. При том, что при ликвидации загрязнения в Анапе власти буквально объявляли конкурсы на лучшие разработки, инновационные решения по очистке побережья и нейтрализации загрязнителей. Там много всего предлагалось и испытывалось на месте. Эти полученные результаты прямо здесь и сейчас в Туапсе и нужно применять.
Про торф я могу с уверенностью сказать, что эта технология работает. Возможно, там были найдены еще какие-то способы нейтрализации загрязнения пляжей тяжелыми нефтепродуктами.
Ну и, конечно же, надо усиливать группировки, которые борются с нефтяным загрязнением на воде. Мы видим, что этого совершенно недостаточно. „
На Чёрном море не хватает судов-нефтесборщиков, бонопостановщиков и, что самое главное, даже у тех, которые есть, остро не хватает оборудования, способного собирать с воды тяжелые нефтепродукты. Конкретно — мазут.
В портах Новороссийска, Туапсе, в порту «Кавказ» и других отгружают на экспорт значительные объемы мазута. При этом Морская спасательная служба Минтранса, которая является главной государственной структурой по очистке моря от нефтяного загрязнения, судя по тому, что я вижу, совсем не имеет оборудования для сбора тяжелых нефтепродуктов с поверхности воды. И ее нужно развивать в этом плане. Такое же оборудование должно быть для сбора тяжелых нефтепродуктов с берега.
Когда еще не было прорыва боновых заграждений на реке Туапсе, которая протекает через город, большое количество тяжелых нефтепродуктов скопилось на поверхности воды и там стояло. В запасе было несколько дней, чтобы все убрать.
На любом развитом нефтепромысле в России есть в большом количестве специальные вакуумные автоцистерны для сбора нефти и нефтепродуктов. Это цистерна, оборудованная очень мощным насосом. Внутри есть система разделения воды и нефти.
Нефтепродукты, как правило, легче воды, поэтому они плавают на поверхности. Эта машина способна очень эффективно высасывать слой нефтепродуктов с поверхности воды.
Конечно, она засасывает и воду тоже. Но внутри цистерны за счет гравитационной дифференциации вода потом снизу сливается. После этого можно продолжать сбор нефтепродуктов в цистерну до полного ее состояния.
Вот такие машины должны быть прямо на побережье Чёрного моря. Их можно было перебросить — уже достаточно времени прошло с первого удара, который был 16 апреля. И вместо того чтобы лопатами загребать мазут с поверхности воды, его можно было бы таким образом просто откачивать.
Есть и другие системы сбора, не обязательно вакуумные. Есть ленточные, есть скребковые и так далее. Но здесь их явный дефицит. И поэтому просто больно смотреть, как люди подрывают свое здоровье, собирая это всё лопатами день за днем.
— Как вам кажется, это происходит потому, что власти недооценивают масштаб загрязнения?
— Есть ощущение какого-то полного сбоя функциональности власти, который нарастает, и непрофессионализма в руководстве.
Необходимо привлекать тех, кто по долгу службы постоянно занимается нефтью и сбором нефти, разливами нефти. Это сотрудники самих нефтепромыслов. В России есть крупные нефтяные месторождения, на которых может быть десятки, даже сотни нефтяных скважин.
И очень часто в России эти скважины и внутрипромысловые трубопроводы протекают. Эта сырая нефть, которая стекает с различных соединений, скважин, трубопроводов, собирается по рельефу, стекает в понижения.
Втаких местах на нефтепромыслах обычно устраивают нефтеловушки - такие барьеры. Нефть же не сама по себе, она всегда с водой. Выпадают дожди, снег тает — и всё это вместе с водой стекает. Нефтеловушки как раз предназначены для того, чтобы нефть удерживать, а воду пропускать.
И на реке Туапсе именно таким образом нужно было устраивать эти заграждения. Бонов там явно было недостаточно, необходимо было ставить какие-то более серьезные барьеры. Сейчас это еще не поздно делать в тех местах, где нефть более активно стекает с поврежденных резервуаров. Обязательным элементом каждой такой ловушки является именно вакуумная машина, которая отсасывает скапливающуюся нефть. Иногда такие насосы вообще делают стационарными, но чаще используют вакуумные цистерны.
У нас на Сахалине их очень много. А Краснодарский край не нефтедобывающий, поэтому мало кто вообще знает, как это устроено.
Поэтому надо привлекать соответствующих специалистов. Из той же «Роснефти»: в ее структуре десятки нефтепромыслов, богатый опыт сбора нефтеразливов, в том числе механизированным способом с водной поверхности. И нужно на комиссии по чрезвычайным ситуациям поставить вопрос: дорогие нефтяники, как мы можем механизированно ускорить сбор мазута с поверхности воды? Дайте срочно предложения. И затем оперативно находить и доставлять к месту работ необходимое оборудование.
А у нас день за днем волонтеры гребут лопатами.
— Да, хотя радостно всё равно смотреть, что есть небезразличные люди, которые объединяются в волонтерские группы.
— Да, конечно. Когда это уже внутри пляжа, такие машины, конечно, не помогут — там только ручная сборка.
Но когда несколько дней была спокойная погода, скопления мазута держались на воде у самого берега, нужно было срочно находить именно такие машины и использовать их. Это не обязательно автоцистерны — они просто наиболее удобны и оперативны в использовании в данном случае. Но это могут быть и переносные насосные агрегаты с отдельными емкостями — есть целый ряд вариантов на российском рынке.
Мы видели мазут у побережья. Сейчас его там нет, но это не значит, что его весь собрали. Я уверен, что большую часть просто отогнало дальше в море, когда изменился ветер, и он снова может прийти.
Проблема очень актуальна, год за годом. Властям края вместе с собственниками всех этих опасных объектов необходимо задуматься о том, как развивать системы очистки от нефтяного загрязнения.
Изучать международный опыт, в конце концов. Сейчас есть интернет, есть различные модели искусственного интеллекта, которые позволяют очень быстро находить лучшие, передовые разработки и смотреть, что происходит в других регионах, как там справляются с этой бедой.
Яркий пример — затонувшие части танкеров, которые лежат на дне в южной части Керченского пролива. Строительство коффердамов (узкий отсек, служащий для разделения помещений на судне. — Прим. ред.) над ними, так называемых саркофагов, конечно, совершенно не соответствует нормальной международной практике для подобных случаев.
И тоже можно спросить: почему так? Какие методы применяются в подобных случаях, чтобы обезвредить затонувшие части танкеров? Эта проблема не уникальна. Есть много случаев в мире за последние десятилетия, когда танкеры и не только танкеры, другие суда с большим запасом топлива, тонули и находились на дне. Иногда на достаточно большой глубине, измеряемой тысячами метров. „
Во всех подобных случаях извлечение нефтепродуктов из затонувших емкостей проводится прямым способом. Технологии для этого разработаны.
Либо водолазы, либо специальные автономные подводные аппараты сверлят отверстия, подключают шланги и откачивают нефтепродукты. Бывает, говорят: «Там же мазут, он не течет по шлангам», — прекрасно мазут откачивают. Есть целый ряд примеров.
А у нас решили какие-то саркофаги соорудить над ними. И если спросить почему, у меня только один ответ: на этом можно освоить гораздо больше бюджетных средств. Однако намного дешевле — просверлить отверстия и откачать нефтепродукты.
Софья Каневская

Силовики задержали гендиректора Красноярского машиностроительного завода (АО «Красмаш») Александра Гаврилова. Об этом сообщил депутат городского совета Иван Петров, позднее информацию подтвердили источники NGS24, РИА Новости и ТАСС.
Подробности. Собеседник РИА Новости утверждает, что Гаврилова поместили в СИЗО Красноярска в конце апреля. При этом источник ТАСС говорит, что его задержали в начале мая. Петров пишет, что сотрудники СК уже две недели проводят следственные действия на территории завода.
Гаврилова подозревают в получении взятки в три миллиона рублей, заявляет Петров. Источники ТАСС и РИА Новости подтверждают, что дело против гендиректора «Красмаша» возбуждено по статье о растрате. Другие подробности СМИ не приводят.
В СК заявили, что не располагают информацией о задержании Гаврилова. В самом «Красмаше» отказались от комментариев.
Чем известен завод. АО «Красмаш» — крупнейшее предприятие оборонно-промышленного комплекса России. Завод занимается в том числе производством межконтинентальных баллистических ракет. В частности, там выпускают ракеты «Сармат». Предприятие находится под санкциями ЕС.
Александр Гаврилов пришел на работу в «Красмаш» в 2005 году, а в 2018-м его назначили гендиректором предприятия.

Кремль расширил полномочия Федеральной службы охраны (ФСО) и усилил меры безопасности вокруг Владимира Путина из-за опасений по поводу возможного госпереворота, говорится в докладе разведки неназванной европейской страны. Об этом сообщили «Важные истории», CNN и Financial Times.
Опасения Кремля. В марте в администрации президента возросло беспокойство по поводу утечки чувствительной информации, а также риска заговора или попытки переворота против Владимира Путина, следует из документа европейской разведки.
Сам политик «особенно опасается использования беспилотников для возможного покушения со стороны представителей российской политической элиты».
Бывший министр обороны и действующий секретарь Совбеза России Сергей Шойгу ассоциируется с риском попытки госпереворота, так как все еще сохраняет значительное влияние в военном командовании, утверждает спецслужба.
Повышенные меры безопасности. Как следует из доклада, ФСО усилила меры безопасности вокруг Владимира Путина. В частности, она сократила список мест, где может бывать политик. Он перестал ездить на объекты военной инфраструктуры и появляться в подмосковной и валдайской резиденциях.
Вместо этого Путин неделями укрывается в модернизированных бункерах, один из которых, по данным европейской разведки, находится в Краснодарском крае. В эти периоды СМИ публикуют заранее отснятые видеоматериалы, утверждает разведка.
В целях безопасности Путина в отдельных районах Москвы периодически отключают интернет. Сотрудники ФСО проводят масштабные проверки с использованием кинологических подразделений, а также дежурят вдоль Москвы-реки, чтобы отреагировать в случае атаки беспилотников.
Посетители администрации президента теперь проходят два уровня проверки, в том числе полный досмотр служащими ФСО. Сотрудникам, которые работают с Путиным, запретили пользоваться общественным транспортом и мобильными телефонами с доступом в интернет. В их домах установили системы наблюдения, заявили в разведке.
Напряженность среди силовиков. Через три дня после убийства генерал-лейтенанта Фаниля Сарварова, которое произошло 22 декабря в Москве, Путин провел совещание с представителями силовых ведомств. Как говорится в докладе разведки, во время него начальник Генштаба Валерий Герасимов раскритиковал главу ФСБ Александра Бортникова за неспособность обеспечить защиту офицеров. В ответ Бортников пожаловался на нехватку ресурсов и людей.
В конце встречи Путин поручил руководителям силовых ведомств в течение недели предоставить ему «конкретные решения проблемы». В итоге Кремль расширил полномочия ФСО. Если раньше из высокопоставленных военных она охраняла только Герасимова, то теперь ее защита распространилась на еще десять командиров, заявила разведка европейской страны.
Падение рейтингов Путина. Ранее государственный аналитический центр ВЦИОМ семь недель подряд фиксировал снижение показателей поддержки Путина. Согласно последним опубликованным данным от 24 апреля, 24,1% опрошенных сообщили о недоверии к нему, еще 23,3% не одобряют его работу. Падение рейтингов Путина фиксируют и другие аналитические центры — Фонд «Общественное мнение» и «Левада-Центр».
Причины падения рейтингов Путина. Популярность Путина снижается на фоне волны общественного недовольства, в частности, из-за отключений интернета и массового забоя скота.
Ранее проект Faridaily со ссылкой на источники писал, что среди российских чиновников против отключений и блокировок выступают «все, кроме ФСБ», но никто не решается сказать об этом Путину.
Сам Путин 23 апреля дал понять, что ФСБ будет отключать связь столько, сколько потребуется. По его словам, ввод ограничений связан с оперативной работой по предотвращению терактов.
Что еще известно. Ранее Faridaily со ссылкой на источники сообщал, что Путин в первые три месяца года сократил число своих публичных мероприятий. Их было почти на 25% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. С учетом «консервов» падение составило 20%.

Не менее 5 трлн рублей требуется в этом году для госпомощи проблемным отраслям российской экономики, подсчитала «Новая-Европа». Но большинству компаний из-за проблем федерального бюджета придется спасаться самостоятельно. Пока основные субсидии получает бизнес, который контролируется ближним кругом Владимира Путина.
Владимир Путин в середине апреля достаточно резко отругал министров экономического блока, а также ЦБ за то, что экономика взяла и перестала расти (в январе — феврале ВВП упал на 1,8%). Причем падение случилось вопреки собственным путинским прогнозам полугодовой давности, когда он уверял, что начинается не спад, а «мягкая спокойная посадка». Путин потребовал от министров и ЦБ «предложений по дополнительным мерам, направленным на возобновление роста».
Один из привычных инструментов, который власти брали в руки в кризисы прежних лет, — залить экономику бюджетными деньгами. Правда, излишков в казне не наблюдается: бюджетный дефицит в первом квартале 2026 года на 20% превысил весь годовой план и достиг 4,6 трлн рублей. Но теперь отраслевые лоббисты, ссылаясь на требования Путина вернуть в экономику рост, наверняка встанут в очередь в правительство за новыми субсидиями и налоговыми льготами. «Новая-Европа» суммировала их запросы и подсчитала, что в 2026 году компании хотят получить дополнительную бюджетную поддержку в размере не менее 5 трлн рублей. Сейчас помощи из казны просят РЖД, угольщики, металлурги, банки, авиация и авиапром, строители и даже опора бюджета — нефтегаз. Все они столкнулись с недополученными доходами и убытками из-за потери внешних рынков и сокращения внутреннего спроса, а на пятый год войны эти проблемы становятся всё острее.
Триллионы в «Озеро»
Судя по логике распределения бюджетной помощи в 2025–2026 годах, господдержку получат далеко не все, а некоторым в ней уже отказано. В 2025 году дополнительные меры поддержки, по подсчетам «Новой-Европа», составили 6 трлн рублей. На 2026 год пока что согласовано в несколько раз меньше — около 0,9 трлн рублей, поэтому многие из бюджетополучателей прошлого года хотели бы вернуть хотя бы часть помощи.
Пока триллионы выделены бизнесу, которым владеют или который контролируют старые знакомые Путина: Андрей Костин, Сергей Чемезов, Алексей Миллер, Геннадий Тимченко, Герман Греф, Игорь Сечин, Владимир Богданов, а также семьи Ковальчуков, Патрушевых, Фрадковых. Например, в 2025 году 2,35 трлн рублей в виде субсидий получили нефтяные компании для нефтепереработки, 1,08 трлн рублей направили на докапитализацию банков, в основном государственных, а по 600 млрд в прошлом и в этом году получил «Газпром» в виде налоговой льготы.
А тем, кто стоит подальше от Кремля, в помощи, как правило, отказывают. В 2025–2026 годах пока без внимания остались просьбы стальных магнатов, среди которых Алексей Мордашов, Алексей Рашников, Владимир Лисин, Роман Абрамович и Александр Абрамов. Минфин отказал им в мизерной сумме — 22 млрд рублей в виде налоговых льгот, которые металлурги просили для преодоления кризиса в отрасли. А у крупнейшей госкомпании, РЖД, лоббистского потенциала не хватило, чтобы добиться субсидий в разной форме на огромную сумму — до 1,3 трлн рублей.
О том, что помощь предоставят далеко не всем желающим, ясно сказала глава ЦБ Эльвира Набиуллина. Выступая в конце марта в Госдуме, она предостерегла правительство от раздачи дешевых денег из бюджета, потому что это неминуемо приведет к росту инфляции „
. «Мы это проходили в 2024 году, когда она (инфляция. — Прим. ред.) быстро ускорялась. И на эти грабли нельзя наступать. Нельзя развиваться за счет карманов граждан»,
— сказала она.
Прямая раздача денег бизнесу, который близко стоит к Кремлю, скорее всего, скоро закончится из-за проблем федерального бюджета, сказал «Новой-Европа» экономист Андрей Яковлев, ассоциированный исследователь Центра Дэвиса в Гарвардском университете. Поэтому власти сменят инструмент: помогать будут не деньгами, а активами.
— Кремлевским кланам если и будут что-то давать, то в виде возможности купить активы по цене ниже рыночной, как это было с аэропортом «Домодедово» («Новая-Европа» подробно рассказывала, как он достался клану Ротенбергов. — Прим. ред.), — добавил он.
Бизнесу будет сложно получить дополнительную помощь, когда Кремль, озабоченный бюджетными проблемами и падением ВВП, наоборот, требует от него скинуться на войну. К этому миллиардеров в марте 2026 года призвал Путин. Президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин уже придумал, как это можно сделать: через механизм налога на сверхприбыль (windfall tax). Эта чрезвычайная мера уже вводилась в 2023 году, но бюджет заработал на ней не так много — 319 млрд рублей.
Теперь дело только за тем, чтобы найти у бизнеса сверхприбыль, которую не могут разглядеть даже чиновники правительства. Ведомства, которые отвечают за поиск новых доходов и потому всегда воюют с налоговыми льготами — Минфин и Минэкономразвития, — пока не видят, чтобы бизнес чрезмерно обогащался.
За годы путинского правления правительство и Кремль четыре раза утверждали антикризисные планы. Деньги тратились на поддержку фондового рынка, докапитализацию банков, помощь промышленным предприятиям, малому бизнесу, поддержку регионов и отдельных групп граждан.
В 2008–2009 годах власти потратили около 2,9 трлн рублей, а в 2014–2016 годах — примерно 2 трлн рублей. В пандемийный кризис 2020–2021 годов в экономику влили около 4,5 трлн рублей, а в первый год войны на борьбу с небывалым санкционным кризисом потратили около 6,3 трлн рублей.
РЖД и уголь
Компания-чемпион по запросу на господдержку — это госмонополия РЖД. Суммарный ее запрос — около 1,3 трлн рублей.
Пока монополия не получила никакой прямой помощи, кроме тарифной. Грузовые тарифы индексируют значительно выше инфляции: в 2025 году — на 10%, в 2024 — на 11%. В 2026 году правительство уже провело внеплановую индексацию на 1% для «защиты от террористических актов», и это задолго до основного повышения, которое бывает в конце года. Если считать от выручки от перевозки грузов за 2025 год в 2,6 трлн рублей, это может принести монополии немного — 26 млрд рублей.
Остальные меры поддержки уже почти полгода обсуждаются в правительстве. Пока что перевозчику рекомендуют больше зарабатывать, меньше тратить и продать всё ненужное, например, небоскреб в «Москва-Сити» и Федеральную грузовую компанию.
«Новая-Европа» подробно рассказывала, как РЖД накопила огромный долг в размере 4 трлн рублей (это выше ее прошлогодней выручки в 3,6 трлн рублей). Его сложно обслуживать из-за продолжающегося с 2022 года падения погрузки и высокой стоимости заемных средств.
РЖД оказалась в сложной ситуации потому, что по требованию властей инвестировала в расширение мощностей по перевозке на Дальний Восток ради роста товарооборота с Китаем и другими азиатскими странами, напоминает Яковлев.
— На это госкомпания брала кредиты, это долгосрочные инвестиции, которые не дают немедленной отдачи. „
Если РЖД будет сыпаться, если безопасность перевозок будет страдать — а мы видим уже крупные аварии, — то властям придется находить деньги и что-то давать, это инфраструктура, на которой держится вся экономика,
— говорит экономист.
Один из главных ударов по РЖД нанес кризис в угольной отрасли, потому что именно на твердое топливо приходится треть перевозок по железной дороге. В том числе и ради экспорта угля расширяли «Восточный полигон». Из-за того что Россия после начала войны потеряла западные рынки, а потом мировые цены на уголь рухнули, в 2025 году почти три четверти всех угледобывающих предприятий оказались убыточны (еще в 2024 году таких было только половина). Их суммарный убыток за два последних года — 1 трлн рублей.
Угольщики пытаются лоббировать скидки на железнодорожные тарифы. По расчетам угольных аналитиков, для субсидирования перевозок только энергетического угля в экспортные порты нужно не меньше 165 млрд рублей. Рано или поздно властям придется подумать и о субсидиях на отселение людей из населенных пунктов рядом с закрывшейся угледобычей, а также из тех территорий, где жить вредно или даже опасно для здоровья из-за экологических проблем, сказал «Новой-Европа» Антон Лементуев, горный инженер из Кузбасса и эксперт группы Green Think Tank по угольной промышленности. Но масштабы этих расходов никто не считал.
Пока всё, чем смогло помочь правительство, — отсрочка платежей НДПИ и страховых взносов для угольных компаний на сумму 66 млрд рублей, а перевозки топлива власти оплачивать не собираются. И то налоговые поблажки для угольщиков действуют до конца апреля 2026 года, а новых льгот сейчас не планируется.
Нефтегазовые торги
Главное, что хотят нефтяники от государства, — сохранение бюджетных субсидий для нефтепереработки хотя бы на уровне 2025 года. Этими выплатами правительство поддерживает добывающие компании, чтобы они сохраняли низкие цены на автомобильное топливо на внутреннем рынке. Отраслевые эксперты и участники рынка так объясняют, почему почти 2,4 трлн рублей прошлогодних бюджетных выплат для НПЗ — это минимум, на который согласны нефтекомпании и который они усиленно лоббируют. Во-первых, в прошлом году эти субсидии уже были сильно урезаны — на треть к 2024 году. А во-вторых, в прошлом году доходы нефтяников сильно сократились из-за падения цен на российскую нефть до минимума и из-за ударов ВСУ по нефтепереработке и экспортным морским терминалам.В 2026 году сильное падение выплат нефтяникам продолжилось: в первом квартале они снижены на 80% год к году, до 185 млрд рублей. Размер этих выплат зависит от цен на мировом рынке: когда они высокие, бюджет компенсирует им разницу между стоимостью топлива в России и экспортной альтернативой.
Поэтому скачок цен на нефть в марте — апреле — это сильный аргумент в пользу роста субсидий для нефтяников, которые непрерывно торгуются с Минфином не только о компенсациях, но и по множеству вопросов налогообложения и ценообразования. Как считает нефтегазовый аналитик Кирилл Родионов, скорее всего, в прошлом году компании взяли негласные обязательства по сдерживанию оптовых цен на нефтепродукты на бирже и в рознице в обмен на то, чтобы власти отменили планы по отказу от одного из элемента субсидий — демпфера. «Текущий консенсус вряд ли продлится долго», — замечает Родионов.
При этом, по его мнению, „
Минфин наверняка захочет урезать субсидии, чтобы компенсировать проседание нефтегазовых доходов конца 2025 — начала 2026 года, — именно так уже было в 2023 году, когда НПЗ лишили выплат.
А нефтяники будут апеллировать к тому, что у них огромные расходы на восстановление топливной инфраструктуры после бомбежек.
Кроме нефтяников, в очередь за господдержкой могут встать два крупнейших производителей газа, «Газпром» и «Новатэк». Они могут недосчитаться в общей сложности около 1,3 трлн рублей годовой выручки после того, как для них окончательно закроются европейские рынки. ЕС откажется от покупки сжиженного газа (СПГ) из России с 1 января, а от трубопроводного — с 30 сентября 2027 года.
Вряд ли компаниям компенсируют все потери. Но в каждой газовой компании есть по старому друга Путина — это глава «Газпрома» Алексей Миллер и совладелец «Новатэк» Геннадий Тимченко, поэтому они уже давно успешно добиваются поддержки.
Во-первых, это увеличение внутренних цен на газ. Минэкономразвития уже и так проиндексировало их на три процентных пункта выше инфляции в 2025 году, объясняя это тем, что для поддержания добычи и транспортировки топлива сейчас нужно больше денег.
«Чем ниже объемы экспорта, тем сильнее лоббистское давление в пользу повышения цен на внутреннем рынке», — замечает Родионов.
Во-вторых, это налоговые льготы. И «Газпром», и «Новатэк» уже ими пользуются и добиваются новых. С 1 января 2025 года «Газпрому» отменили надбавку на налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ, эта надбавка действовала в 2023–2024 годах), благодаря чему он экономит 600 млрд рублей в год. Кроме того, госконцерн просил налоговые льготы на строительство второго трубопровода в Китай, «Силы Сибири-2», а также хочет снижения экспортной пошлины на газ, но пока в правительстве его в этом не поддерживают.
«Новатэк» успешно добился продления до 2037 года льготы на налог на добычу полезных ископаемых для заводов по сжижению газа на Ямале (10 лет тому назад ее одобряли на период с 2017 по 2029 годы). Но, скорее всего, им этого окажется мало.
С 2029 года для завода «Ямал СПГ» «Новатэка» поэтапно начнут действовать экспортные пошлины и налог на имущество, от которых этот бизнес сейчас освобожден, а также будет введена полная ставка налога на прибыль вместо действующей сейчас льготной. Рынок считает, что и эти фискальные послабления компания будет пытаться продлить, аргументируя потерей рынков в Европе и почти полной зависимостью от ценового диктата Пекина. „
Китай станет крупнейшим покупателем газа с трубопроводных и подсанкционных СПГ-проектов (сохранятся поставки в Турцию и Японию, но куда в меньших объемах) и будет диктовать поставщику цену, отмечает Родионов. «В долгосрочной перспективе это тупик»,
— констатирует он.
О налоговых поблажках с правительством торгуются и нефтяные компании: в частности, «Роснефть» и «Газпромнефть» просят о новых льготах для трудноизвлекаемых залежей, а также арктических и удаленных территорий (сейчас действует льгота для Приобского месторождения на сумму 20 млрд в год для обеих компаний), о расширении территории, на которой можно применять режим налога на дополнительный доход (он более выгоден для добычи на участках, требующих больших инвестиций), а также о пересчете формулы НДПИ.
Триллион для банков
У властей есть два инструмента для вливания дополнительной ликвидности в финансовый сектор: через докапитализацию банков и через субсидирование ставок по ипотеке.
Крупнейшие российские банки регулярно обращаются к властям с просьбами о докапитализации и довольно щедро ее получают. В 2025 году им выделили из Фонда национального благосостояния и бюджета около 1,08 триллиона рублей. Здесь главные получатели средств — банки, которые возглавляют или контролируют близкие к Путину люди. Это государственные Сбербанк (Герман Греф), ВТБ (Андрей Костин), Промсвязьбанк (семья Фрадковых), Россельхозбанк (семья Патрушевых), а также связанный с Алексеем Миллером и семьей Ковальчуков Газпромбанк.
Есть две причины, по которым банки обращаются за докапитализацией. Во-первых, им нужно больше ликвидности для финансирования крупнейших инфраструктурных проектов. Например, в 2025 году три банка — Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк — получили субординированные депозиты на сумму более 270 млрд рублей на строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва — Санкт-Петербург (ВСМ), а ВТБ отдельно докапитализировали еще на 200 млрд руб для газоперерабатывающего комплекса в порту Усть-Луга, который весной 2026 года сильно пострадал от бомбардировок ВСУ.
Во-вторых, банкам нужно увеличивать достаточность капитала из-за усиления требований ЦБ к банковским нормативам. Регулятор ужесточает их для того, чтобы повысить защиту финансовой стабильности сектора от ухудшения качества активов (например, от невозврата кредитов или обесценивания залогов) и от санкционных рисков.
Вероятно, в этом году власти продолжат докапитализацию банков. „
ЦБ продлил до конца 2026 года для банков возможность привлекать субординированные инструменты за счет средств ФНБ.
А Игорь Шувалов, глава такого крупного финансового института, как ВЭБ, уже говорил, что ждет докапитализации за счет Фонда.
Данных о том, сколько получат банки в этом году, нет, можно лишь предполагать, что речь может идти о сотнях миллиардов рублей.
— Я не думаю, что объем докапитализации сохранится на уровне 2025 года, — сказал «Новой-Европа» Яковлев. — Скорее государство будет требовать от банков, чтобы они разбирались с плохими кредитами, брали в управление проблемные активы и реструктурировали долги, — это настоятельно рекомендует ЦБ.
Пустые стройки
Кроме докапитализации, власти вливают ликвидность в финансовый сектор через компенсацию льготных ипотечных кредитов, которые выдают банки.
В 2025 году господдержка льготной ипотеки выросла на внеплановые 1,6 трлн рублей: если вначале в законе о бюджете было запланировано 1,2 трлн, то по итогам года потратили 2,8 трлн. Такой перерасход — успешный результат лоббизма со стороны как банков, которые жаловались на то, что у них нет денег на компенсацию роста процентных ставок для льготников, так и строительного комплекса, в который приходит часть этих денег через продажи жилья.
По закону о бюджете на 2026 год поддержка ипотеки должна сократиться вчетверо: пока запланировано выделить около 700 млрд рублей на субсидирование ставок и погашение кредитов (всего — 2,1 трлн за три года, в 2026–2028 годах). Но вряд ли банки и стройкомплекс ограничатся этой суммой — они довольно результативные лоббисты, и торги с правительством ведутся прямо сейчас. Уже обсуждается увеличение примерно на 30% максимальных размеров кредитов по программе семейной ипотеки. Кроме того, Путин велел разрешить многодетным брать льготные кредиты на квартиры в домах, построенных более 20 лет назад, и эта мера расширит круг потенциальных льготников.
В бюджетных деньгах эти субсидии оценить трудно, но исходя из того, как росли субсидии в 2024 и 2025 годах, можно предположить, что речь может идти о дополнительных сотнях миллиардах рублей.
Тем не менее приток госденег не смог остановить падение на строительном рынке в 2025 году — оно началось из-за резкого скачка процентных ставок по рыночным кредитам. Запуск новых домостроительных проектов в 2025 году упал на 12%, ввод новых домов — на 3,5%, до 35,9 млн кв. м, — хуже было только в ковидном 2020 году (об этом подробно писала «Новая-Европа»). В результате „
уже есть пример компании, которая пришла за господдержкой: девелопер «Самолет» попросил о стабилизационном кредите в 50 млрд рублей из-за того, что его долг превысил продажи, — и получил отказ.
А кроме того, падение «стройки» сократило в 2025 году на 4% выплавку стали, потому что строительный комплекс — один из ее главных потребителей. Но металлурги оказались плохими лоббистами. Они просили снизить им акциз на сталь и на добычу полезных ископаемых, но получили отказ от Минфина. При этом речь шла о сумме, крайне незначительной по меркам федерального бюджета, — около 22 млрд рублей, это незаметные 0,0005% от доходов казны. Но замминистра финансов Алексей Сазанов сказал, что власти не могут себе этого позволить: слишком сложна бюджетная ситуация.
Чек на отечественное
На сегодня общий запрос авиационного сектора — более 600 млрд рублей из ФНБ, решение о выделении которых не принято. Деньги просят главные лоббисты отрасли: крупнейший перевозчик «Аэрофлот», а также государственная Объединенная авиастроительная корпорация, входящая в «Ростех», который возглавляет старый друг Путина Сергей Чемезов.
Эта сумма складывается из двух частей. «Аэрофлот» просил около 350 млрд рублей на то, чтобы выкупить около 100 самолетов (сведения о парке можно найти в отчетности перевозчика) у зарубежных лизингодателей, — это нужно, чтобы лайнеры могли летать за границу без рисков ареста. Кроме того, госкорпорация «Ростех» лоббировала выделение 250 млрд рублей на строительство новых российских самолетов МС-21-310, импортозамещенного SJ-100 и ИЛ-114 — тех самых, которые должны прийти на смену Boeing и Airbus.
В авиаотрасли считают, что это не последние запросы авиалоббистов («Новая-Европа» подробно рассказывала, как государство спасало воздушные перевозки в первые два года войны). Дело в том, что планы импортозамещения в самолетостроении не выполняются из года в год, при этом отечественные лайнеры становятся всё дороже. «Ростех» обещал начать массовые поставки российских бортов еще в 2024 году, но эти сроки сорваны. Сейчас Росавиация собирается завершить сертификацию МС-21-310 и импортозамещенного SJ-100 во второй половине 2026 года. Тем временем структуры «Ростеха» утверждают, что к 2030 году построят как минимум 200 самолетов.
Что дальше?
Денег в казне на всех просящих о поддержке точно не хватит. Пока бюджет остается жестким, и недаром министр финансов Антон Силуанов уже говорит о планах увеличить внутренние заимствования. Тем не менее подорожавшая в 2,5 раза российская нефть может принести в апреле дополнительные 1,1–1,2 трлн рублей. По итогам года это может дать суммарно до 10 трлн рублей нефтегазовых доходов при плане в 8,9 трлн рублей. Если так будет, это сократит дефицит, но вряд ли уберет его полностью.
В этих условиях и на фоне инфраструктурных проблем властям придется принимать срочные решения о том, куда в пожарном порядке направлять дополнительную помощь из казны. „
— Правительству волей-неволей придется находить деньги и тратить их на поддержку предприятий, если, например, начнутся массовые срывы отопительного сезона из-за износа сетей, аварий в энергетике.
Понадобятся субсидии для инфраструктурных отраслей — транспорта, коммунальных сетей. Но, похоже, это будут делать постфактум, то есть уже когда что-то случится, — говорит Яковлев.
Судя по заявлениям профильного вице-премьера Марата Хуснуллина, ЖКХ — это одна из сфер, где власти ждут неприятностей. Это один из самых недофинансированных секторов: «Новая-Европа» писала о том, что сети в среднем по стране изношены на 40%, а в некоторых регионах — на 80%, для модернизации «коммуналки» нужны дополнительные триллионы рублей. Хуснуллин призвал заняться «финансовым оздоровлением» ЖКХ, констатировав, что «просто так эта проблема не рассосется».

В начале апреля Минпросвещения ужесточило рекомендации по экранному времени для детей: дошкольникам советуют проводить с гаджетами не больше 20 минут в день, младшеклассникам — до 40 минут. Более общий вопрос: когда вообще стоит давать первый смартфон детям? Здесь мнения расходятся. С одной стороны, гаджеты перевозбуждают, влияют на сон и здоровье, вытесняют более полезные формы досуга. С другой — это важный социальный и культурный пласт, и лишив ребенка доступа к нему, можно легко сделать его белой вороной и мишенью для насмешек. Журналистка «Новой. Европа» поговорила с родителями, которые сознательно откладывают покупку телефона детям, с людьми, выросшими без смартфонов, а также изучила, что об этом говорят исследования.
«Чувствовала себя белой вороной всё детство»
У 28-летний Мэри первый смартфон появился в 14, с сим-картой, которая не давала возможности выходить в интернет. В младшей школе была старенькая Motorola — в основном, для связи с родителями. Купить более современный телефон родители отказывались — говорили, что на это нет денег. Но по мнению Мэри, дело было не только в этом: мать стремилась оградить ее и сестру от любой «неправильной» информации.
— Мать демонизировала дофига вещей, — говорит девушка. — Она просто делила все на «правильное» и «неправильное» по своему усмотрению. Я склоняюсь к тому, что отсутствие телефона было способом контроля внешней информации, а это в свою очередь — одним из способов подчинения. „
У нас в семье под запретом был интернет, в целом вся современная массовая культура, даже старый Disney. Мультфильмы и фильмы разрешались только советские, лично одобренные матерью.
Прямого запрета на прослушивание определенной музыки не было, но о ней и узнать было неоткуда. А когда что-то такое просачивалось, я всегда сталкивалась с осуждением. В общем, смартфон и выход в интернет мог бы быть тем самым окошком в зацензуренный внешний мир.
В итоге она нашла это окошко — получив смартфон, попросила соседа купить ей другую сим-карту. В ее окружении тогда уже все сидели «ВКонтакте», обсуждали сериалы и музыку, и ей хотелось тоже быть частью этого.
Некоторое время Мэри заходила в соцсеть тайком, но позже об этом узнали родители и устроили девочке «чудовищный эмоциональный п**дец».
Мэри говорит, что в школе ее не травили из-за отсутствия телефона. Но ощущение изоляции всё равно было.
— Я помню, что чувствовала себя белой вороной абсолютно все свое детство, потому что фактически была исключена из огромного пласта культуры, — говорит она. — Даже после того, как я смогла заходить в интернет, мне приходилось нагонять этот разрыв, и я совершенно не понимала, что мне нравится. Моя самооценка очень страдала, но не столько от отсутствия телефона, сколько от культурной изоляции, потому что меня ограничивали не только в доступе к поиску своих интересов, но и выборе в мировоззрении.
Уже во взрослом возрасте Мэри пыталась поговорить с родителями о том, почему они так старательно ограждали их с сестрой от всего. По ее словам, родители в ответ только отмалчивались. Сейчас девушка живет в Германии и почти не общается с ними.
«Изо дня в день вижу влияние телефонов на детей»
У ученых до сих пор нет единого мнения о том, когда лучше всего давать ребенку первый телефон. Но во многих исследованиях видны устойчивые корреляции между ранним появлением смартфона и показателями психического и физического здоровья.
Например, в 2026 году в журнале Pediatrics вышло исследование с участием более 10 тысяч детей из 21 американского штата. Оно показало, что у тех, кто получил телефон в 12 лет, риск нарушений сна был выше более чем на 60%, а риск ожирения — больше чем на 40% по сравнению с теми, кому телефон купили в 13.
Похожие результаты приводит международное исследование, опубликованное в 2025 году в Journal of Human Development and Capabilities. Его авторы связывают получение смартфона до 13 лет с более высокими рисками ухудшения психического здоровья в раннем возрасте, особенно у девочек. Исследователи также отмечают, что использование смартфона в более раннем возрасте может сопровождаться появлением суицидальных мыслей у подростков, приводить к эмоциональной нестабильности, снижению самооценки и чувству отстраненности от реальности.
Именно эти данные стали одним из аргументов для 32-летней Ольги (имя изменено) из Саратовской области – нейропсихолога и терапевта сенсорной интеграции.
У них с мужем четверо детей. Супруги решили не покупать детям телефоны и компьютеры до 12 лет. Старшему сыну сейчас 11 с половиной лет, и у него до сих пор нет смартфона. Остальным детям — от года до девяти.
— Решение было принято давно и единогласно с мужем, — рассказывает Ольга. — Моя профессия наложила отпечаток. „
Изо дня в день я вижу влияние телефонов или телевизоров на детей и их развитие, нервную систему, ценности, на связь родителей и детей.
С последнего года в садике у ее детей появляются только устройства для связи — либо простой телефон, либо умные часы с функцией звонка. По словам Ольги, это нужно для безопасности: дети ходят в разные секции, и иногда их оттуда забирают бабушка или няня.
Кроме этого, у детей есть один компьютер, который используется исключительно для учебы. На нем разрешается выполнять задания и иногда играть в развивающие игры, которые Ольга с мужем выбирают сами.
«Воспитать человека с устойчивым мировоззрением»
Сон и физическое здоровье — это только часть картины. Опубликованное в 2022 году в JAMA Pediatrics исследование показывает: раннее использование смартфонов может мешать ребенку формировать собственные механизмы саморегуляции. В некоторых случаях это может приводить к повышенной импульсивности, невозможности контролировать свои эмоции и резким перепадам настроения.
Другое исследование, опубликованное в 2017 года в Frontiers in Psychology, обнаружило связь между чрезмерным использованием смартфонов и особенностями принятия решений. Оказалось, что люди, которые постоянно пользуются смартфонами, чаще делают импульсивный выбор в пользу немедленного вознаграждения. По данным исследователей, похожие модели поведения наблюдаются и у людей с зависимостями.
45-летняя Елена (имя изменено), философ-арабист и клинический психолог по второму образованию из Москвы, планирует не давать своей дочери смартфон минимум до 14 лет именно из этих соображений. Сейчас девочке семь.
— Я заглядываю так или иначе в исследования, в том числе [изучаю] и то, как поменялись когнитивные способности людей, особенно молодых людей, подростков, с тех пор, как у нас появился интернет и социальные сети, — говорит Елена. — Так как я стремлюсь воспитать ребенка не объектом, а субъектом, человеком с устойчивым мировоззрением, начинать нужно с начала. Я хочу, чтобы дочь сама умела находить информацию, ее анализировать и структурировать.
При этом она не стремится изолировать дочь от технологий. Девочка ходила на занятия по программированию, у нее был детский планшет с развивающими играми, потом появился детский фотоаппарат. На семилетие ей подарили умные часы, с которых она может звонить ограниченному числу людей.
В шесть лет девочка просила телефон, но Елена тогда объяснила ей свое решение через идею самостоятельности:
— Я cказала, что делаю это, чтобы впоследствии, когда она вырастет взрослым человеком, ей было несложно принять решение, куда идти работать, за кого выходить замуж, в какой вуз поступать, с кем дружить, в какую страну ехать отдыхать, что есть. В общем, все вот эти вещи, которые подвисают у людей, за которых принимали решения и делали выбор.
С тех пор вопрос с телефоном дочка пока не поднимала.
— Я думаю, если бы я была против телефона как средства связи, а не как коробочки с большим количеством игр и того, что тебя инвалидизирует, наверное, протеста было бы больше, — добавляет Елена.
«Как только появляется девайс, ребенок перестает читать»
Смартфон меняет не только то, как ребенок думает, — он может менять и круг интересов ребенка. В одном из исследований, опубликованном в 2017 году в Computers Education, говорится, что дети с телефоном реже читают книги для удовольствия. Другие работы фиксируют, что постоянное переключение между приложениями рассеивает внимание и ослабляет навык так называемого «глубокого чтения».
Но картина неоднозначная. „
Новое лонгитюдное исследование 2025 года не нашло подтверждения, что смартфон автоматически вытесняет полезные занятия. Скорее меняется формат: получив телефон, подростки начинают меньше смотреть телевизор — то есть один экран просто заменяет другой.
Несмотря на то, что данные расходятся, некоторые родители предпочитают не рисковать. Так, сохранение любви к чтению для 37-летней Кати стало решающим фактором, чтобы до 12 лет не давать сыну телефон. Она сама родом из Москвы, но последние девять лет живет в Германии. У нее двое детей: старшему сыну сейчас 14 лет, а младшему — восемь.
— Я знала, что как только появляется девайс, ребенок перестает читать, — объясняет Катя. — Очень много было таких примеров и рассказов. А для меня было важно сохранить любовь к чтению, тем более, что у меня билинговые дети. Я всегда была за внимание, контакт с ребенком, книги. Я даже помню момент: мы летели с сыном в Тунис. Это был огромный боинг. Все летели с детьми, и только двое [детей] не были с девайсами. Мы с сыном лепили, у нас были книги, раскраски. И все четыре часа полета мы занимались с ним чем-то, но девайса не было. „
Это требует очень большой вовлеченности со стороны родителя. Это не каждый может.
У большинства одноклассников сына телефон появился раньше. По словам Кати, ее ребенок был одним из последних в классе без смартфона:
— Естественно, его этот вопрос триггерил, — признает она. — Его это волновало, но не могу сказать, что сильно, потому что у него был друг тоже без телефона. Мы объясняли, что такое телефон, что он вызывает зависимость, что мы — взрослые, но и нам сложно справиться с этим.
«Не способны были и трех слов связать»: когда смартфон заменяет социализацию
Смартфон может вытеснять не только чтение. Американская академия педиатрии предупреждает, что гаджет может негативно влиять и на социализацию. Считается, что если у ребенка рано появится телефон, он будет меньше времени проводить с окружающими, может меньше двигаться и реже заниматься спортом.
Именно из этих соображений Людмила (имя изменено) не давала сыну телефон до десяти лет. У нее двое детей: старшему сыну уже 17 лет, младшему — пять. Сейчас они живут в Петербурге, а раньше семья жила в Ханты-Мансийске.
До того, как Людмила купила старшему сыну телефон, у него были только часы, с которых он мог звонить, а она — отслеживать его местоположение.
Женщина говорит, что старалась объяснять сыну: телефон — это не развлечение, а мера необходимости. И как только такая необходимость появится, телефон у него будет.
— Отсутствие телефона учит ребенка коммуницировать, узнавать информацию из других источников, — уверена Людмила. — Я придерживаюсь старой модели воспитания: если ты хочешь что-то узнать, иди открой книгу. Безусловно, это осложняло ему жизнь. „
Но это делало его сильнее среди сверстников, потому что когда у этих детей отбирали телефоны, они не способны были и трех слов связать. Я видела эту разницу.
Чтобы сыну не было скучно, свободное время Людмила старалась заполнять совместными занятиями. Они ходили в лес, собирали шишки, искали информацию в книгах, а за более специализированной литературой женщина отправляла сына в школьную библиотеку.
В остальное время мальчик занимался спортом. Он посвятил десять лет дзюдо и получил коричневый пояс.
«Это ограничение сделало мой школьный период адом»
Но у аргумента про «вытеснение» социализации есть и обратная сторона.
Исследований о том, что отсутствие смартфона само по себе травмирует ребенка, почти нет. Но психологи предупреждают: если телефон уже стал частью подростковой социализации, исключенность из этой среды может переживаться как выпадение из группы.
Такой опыт пережила Карина из Москвы. Сейчас ей 29 лет, она живет в Сербии. У нее первый современный телефон появился только когда ей было 15 или 16 лет.
— Мои родители воспринимали телефон как средство связи, а не как развлечение, — говорит она. — Поэтому [с третьего класса] у меня был «деревянный» Nokia без возможности использования Bluetooth или ИК-порта. Конечно, я мечтала о раскладушке Motorola, Sony Ericsson — такие модели были у большинства моих одноклассников. Это «премиум» телефоны, и были они не у каждого, но у всех тогда уже появилась возможность использовать хотя бы ИК-порт.
Из-за этого Карина чувствовала себя вычеркнутой из общей подростковой культуры:
— Я не могла скачать игры, рингтоны, картинки на свой телефон.
Одноклассники подшучивали над ее телефоном. Карина просила родителей купить ей другой, но не рассказывала, что ее дразнят. Мама чаще отвечала, что дорогой телефон могут украсть или «прилетит за это по голове». Да и денег в семье тогда было немного.
Других гаджетов, которые тогда начали появляться у одноклассников, у Карины тоже не было. Ей никогда не покупали игровые приставки, а когда в 15 лет наконец купили более современный телефон, сверстники уже ходили с сенсорными моделями.
— Посмотрев сейчас на свое детство, я понимаю, что это ограничение сделало мой школьный период адом, — признается Карина. — Не только из-за отсутствия телефона, а из-за потери «связи» между детьми одного поколения. Этот маленький девайс подтолкнул меня к началу недопониманий, конфликтов в классе и прочему. Я не стала читать больше книжек, заниматься уроками или расширять свой кругозор. Считаю, что я, наоборот, его сузила, так как это заложило фундамент неуверенности, ощущения неблагополучия и чувства неполноценности.

Бюджет России получит 200 млрд рублей допдоходов из-за повышения цен на нефть вследствие войны на Ближнем Востоке, заявил глава Минфина РФ Антон Силуанов.
«Мы их [дополнительные доходы] ждем. Но я сразу хочу сказать, что уровни поступлений и недопоступлений доходов за последние два месяца — одинаковые», — сказал чиновник.
По его словам, упомянутые показатели друг друга уравновесят. За счет чего российский бюджет в марте и апреле недополучил 200 млрд рублей — он не сказал.
В конце апреля Минфин признал, что повышение налогов для малого бизнеса обрушило поступления в казну почти на четверть. Имеются в виду сборы на налоговых режимах, которые затронуло повышение НДС до 22% с одновременным понижением порога доходов, с которого этот налог взимается.
Нефтяные доходы, полученные Россией в результате войны на Ближнем Востоке, вряд ли помогут Владимиру Путину оживить российскую экономику, находящуюся на грани рецессии, писал также Bloomberg. Огромные объемы бюджетных расходов оживляют спрос, но не предложение — ресурсы направляются на военное производство, чья продукция уничтожается на поле боя.
Минэкономразвития ранее заявил, что в первом квартале 2026 года российский ВВП упал на 0,3% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — это первое квартальное падение с начала 2023 года.

«Традиционные ценности», они же «духовные скрепы», давно стали визитной карточкой депутата Яны Лантратовой, которая в середине мая займет пост Уполномоченного по правам человека в РФ. Новой омбудсвумен придется иметь дело с проблемами, вызванными запретами в сфере религиозной жизни, инициированные ею же самой. Профессиональный запретитель против своих же запретов?
Назначение нового Уполномоченного по правам человека в РФ связано с завершением предельного срока пребывания на должности Татьяны Москальковой и назначено на 14 мая. Как сообщала «Новая газета Европа», после согласования кандидатуры Яны Лантратовой из «Справедливой России» с фракцией «Единая Россия» ее назначение неотвратимо, остались лишь процедурные формальности.
Более года Лантратова возглавляла думский комитет по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений. Сейчас ей 37 лет, ее карьера была хоть и не очень быстрой, но прямой, как полет стрелы. Не отличаясь религиозностью, она выдвигала и активно поддерживала законодательные инициативы (всегда проходные!), которые существенно ограничивают права верующих и права человека вообще, редуцируя религию до одного из направлений госидеологии, а лучше сказать — до инструмента контроля власти над духовными практиками и личной жизнью людей.
Татьяна Москалькова периодически получала жалобы представителей религиозных меньшинств на дискриминацию, хотя мало чем могла им помочь. После начала «СВО» она больше защищала, по крайней мере на словах, «каноническую церковь» Московского патриархата в Украине, чем гонимых верующих в России. Новой омбудсвумен придется иметь дело с проблемами, вызванными последними запретами в сфере религиозной жизни, — например, с запретом на домашние богослужения. И на какую-либо помощь верующим рассчитывать не приходится, ведь сама Лантратова и инициировала эти нововведения, будучи депутатом. СПРАВКА «НОВОЙ-ЕВРОПА»:

Лантратова Яна Валерьевна родилась в 1988 году в Ленинграде в семье военнослужащего. С 2006 года работала на «Пятом канале» и Муз-ТВ, в 2011-м окончила журфак СПбГУ как специалист по пиару. Поступила в «Молодую гвардию Единой России», где работала под началом Тимура Прокопенко, ныне высокопоставленного чиновника АП. Некоторое время была помощником депутата Заксобрания Петербурга Виталия Милонова, создала «Мониторинговый центр по нарушениям прав детей, борьбе с распространением детской порнографии и педофилии», который обвиняли в использовании несовершеннолетних инвалидов-сирот в «ловле педофилов на живца». По квоте президента РФ в 2012 году вошла в Совет по правам человека, в 2015-м стала его ответственным секретарем. На этом посту Лантратова выступала за запрет свидетелей Иеговы, саентологов и «прочих сектантов». В 2017-м принята на работу в АП, работала в команде Михаила Бабича, вслед за которым перешла в Минэкономразвития на пост замдиректора департамента развития интеграционных проектов. С 2021-го — депутат Госдумы от «Справедливой России», помогала лидеру партии Сергею Миронову в подборе и незаконном вывозе из Херсонской области украинских детей для усыновления (Миронов и Лантратова отрицают соответствующие обвинения). Находится под санкциями Украины, Евросоюза, Швейцарии, Великобритании, США, Канады, Новой Зеландии и Японии. Была замужем за главой штаба «Союза добровольцев России» (ныне — «Росволонтер») Искандером Султановым, имеет сына.
Война — наша религия
Довольно протокольные интервью и статьи, подписанные Яной Лантратовой, оставляют впечатление, что перед нами человек-машина, который четко и без лишней самодеятельности исполняет установки высшей власти. Поскольку уже четыре с лишним года эта власть живет только войной, пытаясь подчинять ей все сферы общественной жизни, Яна Валерьевна провозглашает: «Религия и вера стали неотъемлемой частью СВО». Это религия войны, и любая проповедь мира или пацифизм для нее абсолютно неприемлемы.
В мае прошлого года с трибуны Госдумы Лантратова объясняла и без того провоенным депутатам, насколько вредоносна деятельность фонда «Мир всем», базирующегося в Германии и помогающего российским священникам, которые не приняли войну и были за это изгнаны из РПЦ, а нередко — и из России. Православие, как его понимает будущая обмудсвумен, — это 150 полевых храмов, тысячи окопных священников, массовое крещение завербованных в ВС РФ и икона в каждом блиндаже. „
А верность Евангелию — все эти «блаженны миротворцы», «взявший меч от меча и погибнет», «любите врагов ваших» и тому подобное — чужая западная идеология, «подмена веры кощунственной ложью», как выражается Лантратова.
Она предложила и свое понимание догмата Троицы, которое в современных условиях должно, пожалуй, быть ближе РПЦ, чем традиционное: «Россия сильна, пока в ней едины вера, армия и народ. И мы обязаны защищать эту триединую основу от любой чумы».
Депутат не ограничилась словесными декларациями: от имени думского комитета она направила в прокуратуру пространный донос, на основании которого «Мир всем» признали «нежелательной организацией». Депутат обвинила фонд в дискредитации ВС РФ (на сайте фонда, в частности, сообщается о разрушенных в Украине храмах), РПЦ в лице патриарха Кирилла, «клевете» о преследованиях антивоенных священников, в признании РФ «тоталитарной диктатурой», героизации Навального, участии в антивоенных мероприятиях и тому подобном. В доносе особо акцентируется внимание на председателе фонда священнике Валериане Дунине-Барковском, который, между прочим, служит в приходе Московского патриархата в Германии. В своей речи с думской трибуны Лантратова «обличала» еще и протоиерея Андрея Кордочкина, перешедшего в Константинопольский патриархат, и Сергея Чапнина, бывшего редактора «Журнала Московской патриархии», ныне работающего в Фордхэмском университете в США.
Фонд «Мир всем» создан о. Андреем Кордочкиным, о. Валерианом Дуниным-Барковским, музыкантом Павлом Фахртдиновым и журналистом Светланой Неплих-Томас в 2023 году, зарегистрирован как НКО в Гамбурге. Он регулярно публикует финансовые отчеты: например, за 2024 год фонд собрал 97 тысяч евро исключительно за счет частных пожертвований. Основная часть подопечных фонда — священники и диаконы — были приняты в Константинопольский патриархат после того, как их «лишила сана» РПЦ.
Свой ответ Лантратовой о. Андрей Кордочкин начал с цитаты из письма Владимира Войновича по случаю лишения его советского гражданства: «Я не подрывал престиж советского государства. У советского государства благодаря усилиям его руководителей никакого престижа нет». Невозможно «дискредитировать» вооруженные силы и политический режим в целом, запятнавшие себя кровью тысяч невинных жертв в другой стране.
О. Андрей предположил в беседе с «Новой-Европа», что непосредственный повод для наезда Лантратовой дала его статья о замене христианства «гражданской религией» Путина, опубликованная в апреле прошлого года. В ней подвергалось критике учение одного из официальных идеологов РПЦ, заместителя патриарха Кирилла во Всемирном русском народном соборе и ректора Российского православного университета Александра Щипкова, много лет проработавшего «религиозным» советником Сергея Миронова — лидера «Справедливой России», в которой состоит Лантратова. „
«Базовый миф» Щипкова прост до неприличия: «Романские и германские племена утверждались на значительной части Европы, вырезая там славян. Этот конфликт… перманентный и постоянно длящийся.
Он будет продолжаться, пока существуют сама российская государственность, русская этничность, Русский мир и Русская Православная Церковь». Мрачная религия вечной межнациональной войны, которая, очевидно, не имеет ничего общего с христианством.
Что бы еще запретить?
Расцвет «законотворческой» деятельности новой омбудсвумен совпал с началом «СВО». В 2022-м она была среди подписантов законопроектов о полном запрете «пропаганды ЛГБТ» и «пропаганды чайлдфри». Как писала «Новая-Европа», первоначальная версия законопроекта о чайлдфри напугала даже РПЦ, поскольку криминализовала религиозный целибат и монашество. После перепасовок между правительством и Думой и доработок закон был принят в странной редакции: «чайлдфри» — это ужасно и преступно за исключением ситуаций, когда его гарантом выступает централизованная религиозная организация. Авторы закона называют чайлдфри «деструктивным социальным поведением», однако если приправить его традиционно-церковной мотивацией, то деструктивность улетучивается.
Очень быстро в прошлом году прошел через Госдуму другой «религиозный» законопроект, среди подписантов которого была Лантратова, — о запрете публикации изображений религиозных объектов без религиозных символов (в просторечии — «закон против крестопада»). По словам Яны Лантратовой, законодателю внезапно открылось, что вид купола без креста (такое изображение, например, появилось на проекте новой 1000-рублевой купюры) — это «оскорбление чувств миллионов верующих, прямое посягательство на традиционные ценности и на историческое культурное наследие России». В нынешнем апреле запрет усилили внесением в КоАП статьи об административной ответственности и штрафах за такие изображения. Правда, и в этом правиле обнаружилось исключение: „
«чувства верующих» оскорбились появлением крестов на куполах храмов, которыми украшены сиденья в московских трамваях и электробусах.
Подпись нашей героини стоит и под скандальным законопроектом о запрете домашних богослужений, точнее, об ограничении таких богослужений «удовлетворением индивидуальных духовных потребностей лиц, проживающих в них на законных основаниях». Закон вносит поправки в Жилищный кодекс РФ, запрещающие аренду или покупку нежилых помещений в многоквартирных домах с религиозной целью. Непосредственным поводом для появления законопроекта стали страхи, вызванные ростом стихийных молитвенных домов мусульман-мигрантов в крупных городах, что связано с вопиющей нехваткой мечетей (например, в Москве на 1,5 — 2 млн мусульман приходится всего пять мечетей). Однако новые запреты затронут и большинство протестантов, православных вне юрисдикции Московского патриархата, даже некоторых католиков, буддистов и старообрядцев. Профильный комитет Лантратовой всё это одобрил, на голосование законопроект планируют вынести в июне.
Из свежих инициатив Яны Валерьевны — внедрение аналога прокатных удостоверений для компьютерных игр, которые должны соответствовать «традиционным ценностям». Политик, имеющая собственного сына-подростка, очень переживает, что после запрета ЛГБТ, сатанизма и чайлдфри соответствующие идеи подспудно всё же засели в сознании молодежи, просочившись через компьютерные игры. Сейчас содержание этих игр регулируются законом «О защите детей», но всё же эта сфера в России зарегулирована пока слабо.
Недавно Лантратова проанонсировала межфракционный законопроект, обязывающий всех госслужащих укреплять «традиционные российские духовно-нравственные ценности при исполнении должностных обязанностей». Эти самые «ценности» представляются в последние годы как некий стержень госидеологии, насаждение которой, вообще-то, запрещено Конституцией (ст. 13). Точного списка «ценностей» нет, они улавливаются скорее интуитивно как нечто «испокон веку присущее нашему народу», консервативное и уж точно не западное и не либеральное. Чаще всего в связи с этими «ценностями» говорят о «традиционной семье», поскольку своими страхами о ее исчезновении периодически делится «образцовый семьянин» Владимир Путин.
Деградация институтов, по инерции доставшихся современной РФ от 90-х, сегодня не является новостью. Но в назначении профессионального запретителя на пост Уполномоченного по правам человека злая постмодернистская ирония звучит особенно ярко.

«Если вы срочно не примете финансово-экономические и другие меры, то по осени нас ждет то, что случилось в 1917 году. Мы не имеем права это повторить!» — заявил лидер КПРФ Геннадий Зюганов на заседании Госдумы 22 апреля, в день рождения Владимира Ленина. Потом партия уточнила, что Зюганов имел в виду вовсе не Октябрьскую революцию, а Февральскую. Но очевидно, что к 2026-му году КПРФ стала неотъемлемой частью государственной системы, и настоящая революция — последнее, чего хочет руководство партии.Одновременно с этим в условиях войны и углубляющегося экономического кризиса в России большими темпами растет запрос на реальную левую политику. Левые блогеры типа Андрея Рудого набирают на заблокированном ютубе миллионы просмотров, леваки-зумеры организуют кампании за введение налога на роскошь со сверхбогатых, а небольшие радикальные группы марксистов-ленинистов, троцкистов и маоистов оказываются одними из основных активных борцов за свободный интернет. «Новая-Европа» разбирается, как в России устроена эта среда.
«Почему я стал коммунистом, а не толкиенистом?»
«Маоисты: россиянам нужна связь! Нет блокировке Telegram», — такой баннер в конце марта повесили на одной из улиц в Челябинске активисты Союза маоистов Урала. Без внимания местных силовиков это не осталось: на момент подготовки текста задержали уже двух человек. По неподтвержденным данным, у одного из них полицейские якобы изъяли взрывчатку.
Троцкистская Революционная рабочая партия клеит листовки против принуждения к использованию мессенджера Max и раздает партийную прессу перед проходными подмосковных заводов. «Ленин смог — сможешь и ты!» — такой призыв они передают рабочим в своих агитматериалах.
Российская Коммунистическая партия (Интернационалистов) стала заявителем митинга в Новосибирске против забоя скота, она же — в числе основных заявителей митингов и пикетов в разных городах против ограничений интернета. Действуя в России, РКП(И) удается выступать с критикой «СВО»: недавно за это ей заблокировали группу «ВКонтакте». „
Анархисты из Автономного Действия предлагают скачивать (для этого потребуется VPN) и, соблюдая предосторожности, распространять агитационные материалы против войны с Украиной. Они регулярно публикуют фотографии таких расклеек из разных городов.
— Что в России, что где угодно еще, в леворадикальные группы молодые люди приходят, потому что стремятся найти истину. Радикальная политика, особенно левая, дает возможность находиться в режиме производства истины нон-стоп: создавать огромное количество текстов, высказываний, совершать публичные действия, — считает собеседник «Новой газеты Европа», программист из Москвы, ранее участвовавший в деятельности подобных леворадикальных групп.
Он отмечает, что радикальное мышление не слишком заинтересовано в достижении целей, больше в самом процессе, поэтому говорить о том, чего эти радикальные группы способны добиться в современной России, бессмысленно, — по мнению собеседника, достигают чего-либо они «скорее вопреки, а не благодаря». Отсылки к историческим деятелям — Троцкому, Кропоткину, Мао, Че Геваре или Сталину — для таких активистов скорее субкультурная или даже религиозная традиция, с помощью которой легче выстраивать нарратив.
— Почему в старших классах я стал коммунистом, а не толкиенистом или панком? У меня нет ответа, наверное, было желание найти среду для интеллектуального общения. Ходил на собрания, пикеты, состоял в организациях. Нас было очень мало, все знали друг друга. Мы были очень оторваны от общества и его проблем, — вспоминает программист.
Тем не менее, сбрасывать со счетов такие движения не стоит, отмечает собеседник. „
— Когда и если в России откроются политические возможности, всё, что было, будет иметь значение. Какие-то люди из левацких групп наверняка примут участие в новой политике.
Организации меняются быстро, более вероятно, что будут какие-то новые. Если сравнивать с перестройкой: сам «Демократический союз» ничего не достиг, но люди оттуда много где участвовали, — отмечает бывший активист.
Прекрасная социалистическая Россия будущего
Спрос на левую политику в России сейчас действительно гораздо шире, чем предложение небольших полусубкультурных марксистских и анархистских кружков.
— В ситуации усталости от войны в российском обществе, увеличения прямых военных потерь, массовых сокращений, экономического спада, повышения налогов, безумных действий власти вроде забоя скота без объяснений и компенсации, в таком контексте любые социальные требования, любая критика властей слева имеют большой потенциал, — отмечает в разговоре с «Новой-Европа» публицист Илья Будрайтскис.
Лояльный властям ВЦИОМ фиксирует пока не катастрофическое, но стабильное снижение рейтинга «Единой России» и лично президента Владимира Путина. Также по данным ВЦИОМ, помимо «СВО», рост цен и ситуация в медицине — основные волнующие россиян проблемы.
— Убежден: в будущей, демократической России левые будут занимать большинство в парламенте. Может быть, это будет несколько партий, — рассуждает бывший депутат Московской городской думы и член КПРФ Евгений Ступин. — Уже сейчас есть много левых структур и людей, которые ждут возможности включения в легальную борьбу. „
У россиян большой запрос на социальную справедливость, то есть на левый поворот. И большой запрос, к сожалению, на национализм: в связи с тем, что миграционная политика полностью провалена, а также потому, что теперь в России много военных, а они в основном правых взглядов.
Сложнее всего в этой ситуации придется либералам, считает Ступин. Ведь средний класс, который традиционно поддерживал Алексея Навального и другие либеральные движения, потихоньку исчезает — кто-то покинул Россию, обнищал или, напротив, встроился в элиты, уверен Ступин.
Сам Ступин был вынужден покинуть Россию в 2023 году из-за угрозы уголовного преследования. Но его суммарная аудитория в Telegram и Youtube — почти миллион человек. Он выкладывает видео и посты, посвященные социальным конфликтам в России.
В условиях практически полного запрета митингов, прессинга против СМИ и отсутствия конкуренции на выборах сложно оценить востребованность тех или иных политических идей. Ряд российских левых медиа имеет десятки тысяч подписчиков в Telegram и сотни тысяч — на YouTube. Меньше, чем у многих либералов или националистов, но левые постепенно догоняют конкурентов.
Публичных персон среди крайне левых немного, в том числе из-за риска преследований. Школьный учитель, активист независимого профсоюза Андрей Рудой — один из самых популярных левых блогеров, у него более 350 тысяч подписчиков в Telegram и на YouTube. Он также успел уехать из России и избежать ареста. Другой популярный левый публицист Борис Кагарлицкий заявлял, что из России принципиально не уедет, и отбывает сейчас пятилетний срок — якобы за «оправдание терроризма».
В целом, социальные темы очень популярны сейчас, в год выборов, рассказывает собеседник «Новой газеты Европа», близкий к предвыборной кампании «Справедливой России».
— Патриотизм — это нишевая история для военных телеграм-каналов, которая уже всех задолбала. „
А социалка очень важна: хорошо расходятся инициативы, затрагивающие вопросы недвижимости, пенсий, проблемы банкротств. Правила продажи недвижимости, цены на нее, ипотека — очень горячая тема.
Цены на ЖКХ, конечно же. Автокредиты, утильсбор тоже людей волнуют, — рассказывает политтехнолог.
Возможно, поэтому появившееся недавно популярное оппозиционное движение «Рассвет» ассоциирует себя в большей степени с социал-демократическими идеями, чем с чисто либеральными. В числе поднимаемых «Рассветом» тем — право россиян на природную ренту с полезных ископаемых своей страны.
Сотрудник Карлова Университета Дмитрий Дубровский также уверен, что независимая левая партия в России в будущем может иметь серьезный потенциал.
— В России выросло поколение, для которого советский опыт не является значимым. Поколение, выросшее в 2000-е годы, ассоциирует нынешний режим с капитализмом: с несправедливостью, отсутствием социальных лифтов, растущей системой неравенства, с защитой [государством] только богатых, — отмечает Дубровский.
Уехавший из России политик и преподаватель математики Михаил Лобанов в разговоре с «Новой-Европа» отмечает, что со времен крупных протестов 2011–2012 годов левая среда в широком смысле «выросла во много раз».
— Политическая социализация через левые взгляды сейчас статистически является среди молодежи одной из самых востребованных. И этот колоссальный рост за 20 лет не сопровождался хоть сколько-нибудь сопоставимым ростом левых структур и организаций. Эти небольшие группы, меняющие названия, так и не превышают на пике численность в 200 участников, — рассказывает он.
Это традиционный формат, в котором левые существуют еще со времен перестройки. Он пусть и значительно сокращает их возможное политическое влияние, обеспечивает достаточно высокую степень выживаемости в условиях зачистки политического пространства. Эти кружки давно отработали способы существования без массовых структур и крупных денежных вливаний. Приспособились работать без оплачиваемых функционеров, проводить собрания на квартирах или в забегаловках, а печатать листовки — на скромные взносы с небольших зарплат.
Если государство идет к ультраправым
Еще одним источником обновления состава левых движений стал подъем ультраправых — и бесспорная фашизация государства в целом. Так, легально действующий в России Студенческий Антифашистский Фронт — он организовывал протесты против школы имени Ивана Ильина в РГГУ, закончившиеся отставкой ректора университета, — публикует критические материалы о наборе студентов в беспилотные войска. А также запустил кампанию за введение налога на роскошь, дабы профинансировать жилищные субсидии для молодежи.
Михаил Лобанов отмечает, что новые активисты часто приходят в антифашистские группы после столкновения с проявлениями фашизма и нацизма и самостоятельного поиска информации, а не в результате агитации.
— Мы видим, что молодежь даже без непосредственной связи со старшими, более опытными товарищами выясняет, что когда-то было организованное уличное антифа-движение, что был такой Стас Маркелов, информацию про протесты в прошлом, — говорит Лобанов.
Молодые леворадикалы составляют значительную часть участников памятных акций 19 января, в годовщину убийства нацистами адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой. „
Молодые левые до сих пор нередко дерутся с нацистами на улицах российских городов. Во многих городах действуют группы «Еды вместо бомб» — инициативы, в рамках которой раздают еду нуждающимся.
Люди того же анархического-антифашистского политического вектора до сих пор поддерживают Antijob.net — сервис со 140 тысячами отзывов об условиях труда в российских компаниях. Левые группы — традиционная кузница кадров для российских независимых профсоюзов. Между чтением трудов Кропоткина или Троцкого и практической помощью в трудовых конфликтах учителям или врачам часто нет большой дистанции.
Эта деятельность привлекает внимание силовиков: недавно в офисах оставшихся в России независимых профсоюзов прошла серия обысков в рамках уголовного дела о якобы растрате собранных членами профсоюза денег. При этом провластные телеграм-каналы показали отрывок видео с обыска, на котором было запечатлено изъятие брошюр, напечатанных в партнерстве с иностранными фондами.
— Есть широкая левая молодежная кружковщина, возникают группы, желающие радикальных форм борьбы. Но в последнее время внутри России всё чаще о деятельности леворадикалов мы узнаем из уголовных дел, — рассказывает собеседник «Новой газеты Европа», живущий в России и ранее активно участвовавший в одной из троцкистских организаций.
Левые под катком
Из недавних резонансных уголовных судов — дело молодежной группы Antifa Untied, осужденные получили в феврале большие сроки за драки с ультраправыми и посты в соцсетях. 9 лет получил предполагаемый лидер группы Богдан Якименко: показания против него вынудили дать других фигурантов дела.
Молодой активист Гарри Азарян из группы «Рабочая власть» получил два года колонии-поселения за радикальные призывы на собрании организации. Лидер Организации воронежских марксистов — она критически высказывалась об «СВО» и протестовала против ограничений интернета — заявил о прекращении деятельности из-за давления силовиков.
Анархисты поддерживают более 20 своих товарищей, находящихся за решеткой в России. Среди них — пять фигурантов «Тюменского дела», которое появилось, когда полицейские в Тюмени задержали молодых людей, попытавшихся испытать самодельную петарду. Их обвиняют в терроризме, они неоднократно заявляли о пытках.
По делу уфимского марксистского кружка также пять активистов, не совершивших никаких насильственных действий, получили от 16 до 22 лет лишения свободы. ФСБ заинтересовалось уфимскими марксистами, когда к ним присоединились двое ветеранов Донбасса и начали проводить с ними страйкбольные занятия. Впоследствии один из них дал показания, что группа якобы готовила вооруженное восстание. „
Многие антифа, анархистские и левые объединения признаны в России экстремистскими, террористическими либо нежелательными организациями.
— Российское социалистическое движение сделало совместное заявление с украинскими социалистами, осудило вторжение. Вскоре было признано «иноагентом» именно за это заявление. За антивоенные заявления поплатился ряд депутатов КПРФ разных органов власти. Похожая история произошла с Олегом Шеиным, экс-депутатом Госдумы трех созывов, сопредседателем независимого профсоюза Конфедерация труда России — его также объявили «иноагентом», — рассказывает Илья Будрайтскис.
В связи с преследованиями многие российские левые активисты находятся сейчас за границей. Они взаимодействуют с оставшимися в стране товарищами и делают презентации о ситуации в России для местных левых, но также участвуют и в жизни стран, в которых оказались.
Так, группа российских эмигрантов появилась внутри немецкой партии Die Linke. А уехавшие из-за вторжения в Украину молодые люди были в числе создателей израильской группы «Компас»: одного из наиболее заметных сейчас объединений, борющихся с дискриминацией палестинцев. „
Две организации, «Постсоветские левые» и «Радикальная демократия», претендуют на то, чтобы объединить левых релокантов, вести проекты как в европейских странах, так и для россиян.
Разногласия между организациями связаны с отношением к войне войны и воюющим сторонам: «Радикальная демократия» более явно поддерживает Украину, а «Постсоветские левые» критикуют обе стороны.
Z-леваки на классовой войне
Еще с 1990-х годов левые периодически выдвигались на различных выборах от КПРФ, но всегда воспринимали компартию Геннадия Зюганова как подконтрольных властям соглашателей. Кроме того, левые взгляды далеко не всегда строятся на ностальгии по СССР: многим российским активистам интересны другие социалистические традиции.
Несмотря на полную лояльность парламентских партий, которую они демонстрировали перед Кремлем весь нынешний созыв Госдумы, власти до сих пор воспринимают зюгановскую компартию как потенциальный источник неприятностей на думских выборах в сентябре.
При этом, возможно, у КПРФ появится новый левоконсервативный конкурент (помимо старых откровенно спойлерских «Коммунистов России»). В конце марта ряд небольших коммунистический групп, лояльно относящихся к «СВО», провел съезд по регистрации новой политической партии «Трудовая Россия» — с тем же названием, что популярное левое оппозиционное движение Виктора Анпилова из 90-х.
Регистрацией «Трудовой России» занимается «Левый фронт», получивший широкую известность в ходе массовых протестов 2011–2012 годов, а также Объединенная коммунистическая партия, Российская коммунистическая рабочая партия и другие. Илья Будрайтскис считает, что власти могут дать шанс этой структуре — как спойлеру КПРФ, особенно это актуально на фоне ухудшения экономической ситуации.
Тем не менее, и «Z-леваки», несмотря на полную включенность в провоенный консенсус, сталкиваются с преследованиями. Знаковый прецедент — приговор в шесть лет лишения свободы за посты в соцсетях, который в конце 2025 года получил лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов, самый яркий политик этого спектра.
В целом, полномасштабное вторжение в Украину не сильно раскололо российское левое движение, поскольку этот раскол полностью оформился еще в 2014 году, после аннексии Крыма и войны на Донбассе.
— Агрессия против Украины обострила разделение, которое было и раньше. Оно скорее связано с отношениями этатизм-демократичность. Те левые, кто был склонен к рессентименту по сильному СССР, закономерно поддержали войну. Те же, кто советской ностальгии в ее имперском формате лишен, не поддержали и вторжение, — отмечает администратор Antijob.net Андрей Савельев.
Еще один активист, находящийся в России, отмечает, что леворадикалы, выступающие против вторжения в Украину, в большей степени, чем либералы, открыты к агитации в среде российских военных, мобилизованных и потенциальных контрактников. Для власти это крайне опасный сюжет, ведь уже сейчас ветераны войны порой выступают с резкой критикой власти по социальным вопросам. И очевидно, что на такую деятельность будет наиболее жесткий силовой ответ.

Российский блогер Женя Добро обратил внимание, что карты Google стали детально показывать в Сибири вырубленные участки леса. Это десятки тысяч гектаров вдоль реки Ангары в Иркутской области и Красноярском крае. Как объяснил «Ветру» глава Центра профилактики ландшафтных пожаров Григорий Куксин, это законные рубки, которые находятся на лесовосстановлении. Большая часть добытого леса перерабатывается и отправляется в Китай.

Материал впервые был опубликован на сайте проекта «Ветер»
«Обновились Google Maps. Только посмотрите, что происходит у нас в стране. Это вырубка лесов. Думаете, это только какой-то райончик один? Заходим просто на любое место. Иркутская область, Красноярский край. Вы понимаете масштаб. Город Усть-Илимск. Река Ангара. Вот это всё мы узнаем благодаря Google Maps», — рассказал в своем инстаграме путешественник Женя Добро (@dobroooooo).
Сервисы Google Maps и Google Earth дают возможность рассмотреть спутниковые снимки агентств NASA, CNES, компаний Airbus, Maxar Technologies и проекта Landsat за последние 40 лет. В 2016 году Google объявил о масштабном обновлении, которое сделало карты более чистыми и безоблачными. На них видно, как менялся ландшафт Иркутской области за несколько десятилетий.
«Ветер» изучил один полуостров на реке Ангара, недалеко от Усть-Илимска, площадью 40 тысяч гектаров, то есть меньше сотой процента всей территории Иркутской области. Согласно архивным картам Google Earth, в 1991 году он не имел ни одной делянки. К 2026 году, по наблюдениям «Ветра», примерно 50% этого участка вырублено лесопользователями. Лесосеки видно и на «Яндекс Картах», которые также используют данные NASA и Airbus. Последнее их обновление датируется 2017 годом, более ранние снимки в сервисе недоступны.
Пионеры тайги
Это рубки в так называемой «зоне пионерного освоения лесов» — там, где лес не выращивался специально, а всегда рос сам по себе.
— Практически все эти рубки легальные. Почти все ведутся крупными лесозаготовителями. Черных лесорубов тут мало, они не делают таких аккуратных лесосек, не вынуждены очищать от порубочных остатков, — объясняет «Ветру» учредитель Центра профилактики ландшафтных пожаров Григорий Куксин.
В России в 2025 году производители заготовили 176 млн кубических метров дерева, следует из данных Рослесхоза. Больше всего — в Сибири (30%) и регионах Северо-Запада (27%). Регионы-лидеры — Иркутская область и Красноярский край, где в тот год вырубили 24 и 16 млн кубических метров круглого леса, соответственно.
В Иркутской области выпускается четверть всей российской целлюлозы. Крупнейшие производители — комбинаты группы «Илим» в Усть-Илимске и Братске, предприятия Segezha Group и еще около десяти компаний, которые вырубают до миллиона кубических метров леса в год. К примеру, только на группу «Илим» приходится 5 млн кубических метров леса ежегодно. Компания арендует лесосеки площадью 25 тысяч гектаров в Иркутской области и Красноярском крае.
В Иркутской области есть и черные лесорубы: они добывают примерно 0,1% вырубленных деревьев — 46 тысяч кубических метров. Регион, наряду с Красноярским краем и Карелией, находится в тройке регионов-лидеров по объему незаконных рубок. При этом, согласно данным Рослесхоза, Иркутская область на первом месте среди субъектов России по объему искусственного восстановления лесов. Новыми деревьями там засажено примерно 22 тысячи гектаров земли.
Леса в регионе исчезали еще быстрее до западных санкций, которые стартовали после начала полномасштабного вторжения России в Украину. По данным зампредседателя правительства Иркутской области Владимира Читоркина, до 2022 года регион заготавливал на 20% древесины больше. После начала войны отечественные лесозаготовители потеряли европейский рынок, а также таких потребителей, как IKEA.
Сегодня основной покупатель российской древесины — Китай. Как рассказывал вице-президент Segezha Group по работе с государственными органами, лесной политике и устойчивому развитию Николай Иванов, в 2023 году компания отправила в КНР 1,9 млн кубических метров пиломатериалов, то есть примерно 80% всего объема, который она производит в России. Группа «Илим» в 2024 году сообщала о том, что экспортирует в Китай половину своей продукции. Компания не скрывает, что «закрывает практически все сегменты, востребованные китайским рынком», и планирует только расширять поставки целлюлозы и картона.
Истощение леса
Согласно изученным «Ветром» гугл-картам, многие делянки в Сибири засажены лесом. Это мероприятия по восстановлению лесов, которые, согласно Лесному кодексу РФ, обязаны осуществлять коммерческие производители. По словам Куксина, несмотря на восстановление, такая масштабная вырубка истощает лес и приводит к пожарам, в том числе из-за доступности территории для техники и человека, который оставляет окурки и легковозгораемые сухие обломки после рубок. Кроме того, по словам эколога Алексея Ярошенко, из-за низкого качества саженцев и отсутствия последующего ухода многие посадки гибнут.
Альтернативой рубкам в девственной тайге, по мнению Куксина, может стать выращивание леса на заброшенных сельскохозяйственных землях, но пока это невозможно сделать «из-за сопротивления Минсельхоза». Сельхозземли, по мнению ведомства, должны использоваться для выращивания культур и выпаса скота. Заросшие деревьями участки сегодня считаются заброшенными, а их пользователи за это штрафуются.

Владимир Путин подписал закон о проведении эксперимента по торговле лекарствами через передвижные аптечные пункты. Документ опубликован на портале правовой информации. Эксперимент продлится с 2026 года по 2029 год, после чего мобильные аптеки могут заработать по всей России.
Как это будет работать? Передвижные аптеки будут работать по конкретному графику один час в неделю в каждом населенном пункте. Они будут оснащены оборудованием, системой электронной оплаты и укомплектованы фармацевтами. Под заказ там можно будет купить и те лекарства, которые отпускаются по рецепту.
Одна передвижная аптека сможет обслуживать до 50 населенных пунктов, говорили в Думе.
Где появятся такие аптеки. Участие в эксперименте будет добровольным — о готовности уже заявили более 10 регионов, включая Красноярский и Краснодарский края, Нижегородскую и Тюменскую области, а также «ДНР» и Бурятию.
Торговля через такие точки будет разрешена только в населенных пунктах, где нет обычных аптек или организаций с фармацевтической лицензией.
Кто за это платит? Расходы на создание системы лягут на аптечные организации — дополнительного финансирования из бюджета «не потребуется».
Ограничения. В них нельзя будет продавать препараты, содержащие наркотические и психотропные вещества, а также лекарства с содержанием спирта свыше 25%.
Нехватка аптек. На конец сентября 2025 года в России было около 83 тысяч аптек, но только 14% из них находились в малонаселенных пунктах и труднодоступных районах, где живут около 8 млн человек, говорил спикер Думы Володин.

В апреле 2026 года Россия продемонстрировали отрицательную динамику на фронте. Вместо ожидаемых захватов аналитики зафиксировали потерю Москвой контролируемых территорий. Об этом говорится в сводке Института изучения войны (ISW).
Согласно данным отчета, РФ потеряла контроль над 116 кв. км в течение месяца (серые столбики). Информация приводится без учета зон, над которыми Кремль мог установить лишь временный контроль (синие столбики). Такого не было с августа 2024 года, когда ВСУ начали операцию в Курской области.
Темпы наступления Москвы падают. За последние шесть месяцев российские силы, по оценке ISW, захватили 1 443 кв. км. Тогда как за аналогичный период 2024–2025 годов — 2 368 кв. км. В первые четыре месяца 2026 года средний темп захвата составлял 2,9 кв. км в день против 9,76 кв. км за аналогичный период 2025-го.
ISW отмечает, что сравнение с 2025 годом не совсем корректно: Россия стала чаще использовать тактику инфильтрации, такие зоны не равны полноценному контролю над территорией. Инфильтрация в этом контексте — это когда небольшие группы военных проникают на территорию противника или в «серую зону», но не устанавливают полноценный контроль.
Среди факторов такого положения аналитики называют успешные украинские наземные контратаки, запрет на использование российскими войсками Starlink-терминалов и замедление Telegram со стороны Кремля.

О поэтической технике блэкаута (зачеркивания) в России теперь говорят исключительно в контексте цензурных ограничений. Даже независимые медиа используют блэкаут как дизайнерский прием, чтобы показать, как могли бы выглядеть их тексты с цензурой. Но изначально блэкаут — поэтический прием, причем использовали его как раз для художественного протеста и сопротивления. В нашей стране этот прием стал символом гламуризации цензуры — и, как считает часть комментаторов, в конечном итоге важным симптомом продолжающейся фашизации культуры. «Новая газета Европа» обратилась к исследовательнице поэзии Анастасии Кимовой и попросила рассказать подробнее об этом явлении.
Слово «блэкаут» в первую очередь обозначает критические отключения электроэнергии, вызванные повреждениями энергетической инфраструктуры (такие массовые блэкауты с 2022 года происходят в Украине в результате действий российской армии). Но есть и другой блэкаут — поэтический прием, когда из текста вычеркиваются слова и предложения, за счет чего создается совершенно новый текст. С апреля 2024 года все интересующиеся культурой люди заговорили о нем в связи с яркими примерами цензурирования издаваемых в России книг: первой ласточкой стала книга Роберто Карнеро «Пазолини. Умереть за идеи».
Благодаря блэкауту российские читатели теперь не могут прочитать о том, что Пазолини был геем. Дальше больше — с блэкаутом теперь выходит множество книг. Их продолжают покупать и даже собирать как артефакты эпохи. А художник Синий Карандаш создал книгу «Евгений Онегин. Блэкаут». Литературное сообщество в восторге. «На сегодняшний день это, пожалуй, самое острое и сильное литературно-художественное высказывание на тему цензуры», — пишет Карл Рамаль в «Новой газете». «Это и интеллектуальная игра, и готовый артефакт, и просто произведение искусства, над которым хочется думать», — вторит Максим Мамлыга в «Правилах жизни». „
Когда блэкаут происходит в Украине, людям нужны генераторы и свечи. Когда блэкаут происходит в России, нужен оказывается десяток статей, рассказывающих, что такое блэкаут-поэзия, как она появилась и как связана с другими видами искусства.
Книгу «Евгений Онегин. Блэкаут» предваряют две вступительные статьи, где Андрей Черкасов и Лев Оборин объясняют, что такое блэкаут и цензура. А затем во вступительном слове Синий Карандаш рассказывает, как читать эту книгу. Но художественный жест, требующий двух пояснительных статей от экспертов и отдельного мануала от автора, перестает быть «сильным и острым» высказыванием и становится товаром, упакованным по всем правилам выставочного кураторства.
На Западе блэкаут давно прошел путь от андеграунда до поп-культуры, разделившись на две радикально разные ветви. С одной стороны, это мощнейшее оружие протеста. Поэты используют его для деконструкции имперских и колониальных архивов: например, Филип Метре в книге «Sand Opera» зачеркивает отчеты о пытках в Абу-Грейб, заставляя замолчанную правду проступать сквозь казенный лоск. С другой стороны, на Западе блэкаут стал доступным DIY-хобби (do it yourself — «сделай сам»). В любом книжном можно купить тетрадь «Make Blackout Poetry» — своего рода раскраску для взрослых.
Российская цензура умудрилась скрестить эти две ветви: она взяла визуальную форму протеста и наполнила ее содержанием DIY-раскраски. На Западе блэкаут используют, чтобы выставить насилие напоказ, в России — чтобы сохранить книжный бизнес.
Как насилие над текстом стало приятным
Блэкаут как поэтический прием изначально не имеет прямого отношения к цензуре. Самый известный русскоязычный блэкаут-поэт Андрей Черкасов еще в 2015 году выпустил книгу «Домашнее хозяйство. Избранное из двух колонок», и в ней нет никаких черных плашек. В ней, наоборот, лишний текст удален, и читатель видит воздушное чистое пространство, в котором слова обретают новый смысл. Классический пример блэкаута — «A Humument» Тома Филлипса, радужно-яркий, переосмысляющий канон викторианского романа. Но новая цензура в России продает блэкаут именно в черном цвете. Так мы получили гламурный фашизм.
Этот механизм точно описал философ Вальтер Беньямин: фашизм не возвращает массам их права, а дает им возможность выразить себя, переводя политику в область эстетического опыта. В такой системе человек не получает доступ к реальности — он получает возможность переживать ее как зрелище. Блэкаут в России работает по той же логике. Он не скрывает цензуру, а делает ее видимой и даже привлекательной. Мы листаем черные страницы, заботливо сопровождаемые сносками на законы, и мысленно достраиваем скрытый текст. Цензура встраивается в сам способ восприятия культуры. Происходит эстетизация политики, о которой писал Беньямин, а вместе с ней фашизация культуры.
Блэкаут из жеста отчаяния и протеста превратился в медиавирус. Первые протесты со звездочками (или, в профессиональной терминологии, астерисками) вместо слов «нет войне» канули в Лету. „
Власть присвоила визуальный код, сделав саму немоту и отсутствие информации стильным, почти элитарным продуктом. Что подтверждают цены на те самые громкие книги с черными плашками.
Исследователь медиа Дуглас Рашкофф еще в девяностых выпустил книгу «Медиавирус», где сформулировал, что медиавирусы распространяются в инфосфере так же, как биологические — в организме. Чтобы вирус выжил и закрепился, ему нужна «протеиновая оболочка» — нечто привлекательное, за что зацепится внимание. В нашем случае такой оболочкой стала эстетика блэкаута.
Черный прямоугольник, перечеркнутая строка, запиканные слова в рэп-треке — это больше не знаки запрета. Это элементы дизайна. Вводя идеологический код через щели и лазейки поп-культуры, система добилась главного: она сделала насилие над смыслом визуально приятным.
Многие книжные блогеры отмечают, что изначально приняли цензурные правки за художественный прием. Это и есть момент заражения. Если цензура эстетична, она перестает вызывать отторжение, а отсутствие смысловых частей текста становится всего лишь вопросом редакционной политики.
Недавнее посмертное издание поэзии Анны Горенко «Королевская шкура шмеля» вышло с купюрами. Издатели, считая, что «лучше так, чем никак», сами отцензурировали текст, набив его скобочками и точечками. Пример с изданием Анны Горенко важен именно потому, что это не результат работы государственных алгоритмов или многоступенчатого юридического фильтра крупного холдинга. Здесь нет ИИ, выискивающего «крамолу», и нет команды юристов, страхующих риски. „
Маленькое, независимое издательство выпускает книгу с купюрами, опасаясь, что какие-то части оригинального текста могут спровоцировать механизм репрессий. Распространение этого страха — самый эффективный цензурный инструмент.
«Евгений Онегин» Синего Карандаша делает следующий шаг. Он превращает немоту в люксовый товар. Это блэкаут, который не выключает свет, а создает приятный интимный полумрак для тех, кто хочет чувствовать себя внутренним эмигрантом, не вставая с дивана. Это сопротивление упаковано в подарочную бумагу, коммерчески успешно, абсолютно безопасно. Поэзия блэкаута (молчание как высказывание) оказывается захваченной коммерциализирующими силами медиа-рынка: сопротивление, ставшее потреблением.
Нынешний блэкаут демонстративно избыточен. Мы все знаем, что замазано в книге о Пазолини. Мы можем включить VPN и за три секунды нагуглить отсутствующий в книге текст. Это цензура понарошку, и именно в этом ее сила. Она не прячет правду — она навязывает этикет молчания. Если «Онегин» без текста — это смелое искусство, а зачеркнутый Пазолини — артефакт эпохи, то мы имеем дело с легализацией слепых зон.
Недавно из интернета исчез целый поэтический интернет-журнал — проект «Флаги». Большой и важный поэтический архив удалили за одну ночь (по причинам, о которых редакция не упоминает из соображений безопасности причастных людей. — Прим. ред.). Блэкаут перестает притворяться приемом и становится приговором: стирание вызывает не ярость, а привычное «понимание контекста». Все, что остается после пяти лет кропотливой работы, — поминальная речь.
Так блэкаут в культуре выглядит тестовым прогоном социального ослепления. Завтра этот же механизм блэкаута в голове позволит не заметить отсутствие людей в соседних квартирах, он же дает возможность игнорировать отсутствие смысла в очередном людоедском законе. Мы учимся воспринимать отсутствие реальности как допустимую норму дизайна.
Можем повторить: косплей диссидентства
Самый жуткий механизм нынешней цензуры — это вторичность. Нам не предлагают ничего нового; нас заставляют играть в великое прошлое, где роли распределены заранее. Блэкаут, доносы, вырезанные сцены — это элементы масштабной исторической реконструкции.
Нынешним писателям, режиссерам и музыкантам как будто раздали методички с ролями:
издателю — роль хранителя огня, который, подобно советскому редактору, вымарывает строки Анны Горенко, Марии Степановой, Натальи Ключаревой и многих других, шепотом оправдываясь: «Зато мы сохранили имя автора для вечности»;
художнику — роль диссидента с фигой в кармане, превращающего цензуру в блэкаут-арт, подмигивая зрителю: «Смотрите, я как Бродский, только в твердом переплете»;
музыканту — роль подпольного рокера, чьи запиканные слова в треках создают уютную иллюзию запретности, хотя всё это транслируется на официальных площадках.
В советской или царской цензуре была подлинная опасность, но было и подлинное сопротивление. Сегодняшняя реконструкция — это косплей. Когда блэкаут становится ярким приемом, он перестает быть борьбой и становится частью театрального реквизита. Участники политического спектакля так увлечены своими ролями диссидентов и спасителей культуры, что не замечают главного: сцену давно обнесли колючей проволокой.
Эта игра в «уже было» — отличная анестезия. Если это уже было, значит, это можно пережить. Но это ловушка. „
Цензура через косплей лишает нас настоящего времени. Мы не живем, мы отыгрываем старые сценарии, превращая реальную катастрофу в привычный и даже в чем-то комфортный исторический сериал.
Когда мы принимаем эти роли — жертвы, хитрого редактора или молчаливого зрителя, — мы легитимизируем блэкаут. Мы соглашаемся, что культура может существовать в виде инвалида, если этот инвалид одет в красивый винтажный костюм.
Эффект Анти-Кулешова
Если в литературе блэкаут можно выдать за артефакт эпохи, то в массовом кино и музыке он превращается в откровенную хирургию без наркоза. Мы имеем дело с эффектом Анти-Кулешова. Классический монтаж создает смысл из столкновения двух кадров. Российский цензурный монтаж этот смысл уничтожает, превращая повествование в нонсенс.
Взять финал четвертого сезона «Очень странных дел». В оригинале мы видим каминг-аут Уилла Байерса — ключевую сцену, которая объясняет всю его мотивацию, отчужденность и внутреннюю боль. В российском легальном прокате этой сцены нет. Что остается зрителю? Подросток, который просто странно смотрит в пустоту и плачет без видимой причины. Герой лишается хребта, а сюжет — логики.
Еще абсурднее ситуация со старыми хитами вроде «Секса в большом городе». На российских стримингах из сериала, в названии которого стоит слово «секс», вырезано... всё про секс. Остались только завтраки, примерка туфель и бесконечный светский треп. Это превращает культовое высказывание о женской эмансипации и телесности в стерильную пуританскую сказку.
Управление смыслами требует поэтапного отказа от логики. Если человек привыкает потреблять культуру, где логические связи разорваны, он незаметно для себя готовится к принятию нонсенса в политической реальности.
Когда мы соглашаемся досматривать такой фильм или дослушивать запиканный трек, то добровольно заполняем пустоту своими догадками, становясь бесплатными соавторами цензора. „
Насилие над логикой не вызывает протеста, а лишь ленивое любопытство — «что же там замазали на этот раз?». Но не забываем, что это все понарошку — в интернете есть полные версии новых и старых культовых фильмов и сериалов.
Речь не идет о борьбе за чистоту нравов. Нас приучают к тому, что фрагментарность и немота — это нормально.
Язык песочницы: от блэкаута к инфантильности
Если в книгах блэкаут — это визуальный стиль, в рэпе — это дыры в ритме. Цензура перестала быть скрытой: теперь на месте упоминаний наркотиков зияет тишина. И реакция слушателя здесь — лучший индикатор нормализации цензуры. Фанатов новые версии треков либо бесят, либо смешат, хотя этот смех от бессилия. Но главная катастрофа — в экономике внимания. По Рашкоффу, медиавирусу нужна оболочка, чтобы цеплять. Вот только когда из рэпа вырезают нерв, он перестает заряжать и вируситься. В инфосфере остаются лишь стерильные, безопасные мутанты — треки про кекс, компотики и бесконечное потребление. Идеологический код здесь прост: живи в «протеиновой оболочке» бытового комфорта и не лезь в смыслы.
В рэпе заметнее всего проявляется инфантилизация. Эвфемизм «кекс, компотики» в рэп-треках — это не просто способ обмануть алгоритм, это возвращение общества в детсадовское состояние.
Блэкаут и самоцензура породили новояз, где серьезные, опасные или трагические вещи подменяются эвфемизмами. «Кекс» вместо секса, «хлопок» вместо взрыва, «обнулиться» вместо погибнуть. Это уже не просто цензура — это принудительное упрощение сознания.
Когда взрослые люди в рэп-треках начинают петь про «кекс», потому что так безопаснее, культура превращается в игровую комнату.
Взрослый человек, который боится слова «секс» или «война» и заменяет их нелепыми суррогатами, — идеальный подданный. У него нет языка для описания катастрофы, только язык для описания компотиков. „
Нас заставляют привыкнуть, что называть вещи своими именами — неприлично и опасно. Государство здесь достигает цели: оно делает граждан инфантильными.
Ирония в том, что эти песни уже проходили через цензурную правку раньше. Jah Khalib самостоятельно зацензурил текст своего трека «Всё, что мы любим» еще в 2018 году на фоне отмены концертов Хаски, Ic3peak и других исполнителей. Но завирусился трек про кекс и компотики только сейчас. Такова дурная бесконечность: цензура наступает, артист переобувается в эвфемизмы, его всё равно догоняют, и он упрощается еще сильнее. В итоге от искусства остается стерильный шум, лишенный не только протеста, но и элементарной человеческой зрелости.
Как и с кино и книгами, с цензурой рэпа нет единого сценария. У Хаски в стримингах может висеть недорезанный трек, нишевое либеральное издательство может опубликовать смелую книгу на грани. Такой хаос — тоже элемент цензуры. Когда правила не прописаны, каждый начинает цензурировать себя сам, на всякий случай.
Тезис «Смотрите, кому-то можно, значит, цензуры нет» на самом деле лишь подтверждает, что репрессия — это не закон, а привилегия. Кому-то разрешают остаться настоящим для поддержания витрины, а остальных превращают в фоновый шум.
Такая избирательность убивает солидарность. Деятели искусства не объединяются против цензуры, а радуются, что их пронесло или что они нашли лазейку. В итоге литература, кино, музыка перестают быть коллективным голосом протеста и превращается в набор частных стратегий выживания. Диссидентствовать в специально отведенном загоне — одна из них.
Блэкаут сработал
Мы привыкаем к культуре-инвалиду, потому что само наше общество стремительно превращается в госпиталь. Блэкаут в текстах Горенко или «Онегине» Синего Карандаша — это зеркало той физической реальности, которую мы старательно запикиваем в своих головах.
Между черной плашкой на месте крамольного слова и пустым рукавом человека, вернувшегося из окопов, нет эстетической дистанции. И то, и другое — результат работы одного механизма, который сначала ампутирует у народа способность мыслить и сострадать, а затем заставляет расплачиваться за это кровью.
Фашизация — это всегда превращение живого в мертвое или фрагментарное. Сначала мы соглашаемся на инвалидов с ампутированными смыслами в кино или поэзии, потому что так безопаснее или эстетичнее. „
Мы учимся любоваться пустотой, называть ее смелым приемом и артефактом эпохи. А затем мы выходим на улицу и встречаем реальных инвалидов этой войны — людей, из чьих жизней точно так же вычеркнуты целые куски будущего.
И здесь круг замыкается. Те, кто вчера рукоплескал умному блэкауту в либеральных издательствах, сегодня молча отводят глаза от искалеченных тел на автобусных остановках. Это одна и та же привычка — не замечать отсутствующего. Нам не нужны генераторы и свечи, потому что мы адаптировались к темноте. Мы научились воспринимать обрубки — и в текстах, и в людях — как новую, неизбежную и по-своему даже героическую норму.
Если мы посмотрели на изуродованную книгу, изуродованного человека, изуродованную страну и прошли мимо, то блэкаут сработал: нас больше не беспокоит то, чего нет.
Анастасия Кимова, писательница и исследовательница поэзии, кандидат филологических наук. Из соображений безопасности автор использует псевдоним.

29 апреля издание «Анапа регион» опубликовало «эксклюзивное интервью» с губернатором Краснодарского края Вениамином Кондратьевым. В нем говорилось контролируемой ситуации с пожарами в городе, а также звучало приглашение к туристам приезжать на отдых — несмотря на экологическую ситуацию после ударов по НПЗ и «нефтяных дождей».
В материале, среди прочего, утверждалось, что начавшиеся после атак украинских беспилотников пожары на Туапсинском НПЗ — это не более чем «очаги возгорания».
«Никаких серьезных "прилётов" нет, это я вам заявляю официально. А если и есть некоторые очаги задымления, то это исключительно из-за падения обломков аппаратов», — говорил Кондратьев.
Губернатор также приглашал туристов на отдых в Краснодарский край, заявляя, что в регионе стабильная экологическая обстановка:
«Я приглашаю всех к нам на отдых. Отели, пляжи, детские здравницы — все работает в штатном режиме. Наше море, наши горы и наше солнце — это то, что сильнее любого информационного шума. Приезжайте, убедитесь сами: жизнь здесь кипит, все прекрасно», — говорилось там.
Не позднее утра следующего дня заметка была удалена, однако осталась в веб-архиве. Сегодня в «Анапе регион» заявили журналистам «Вот Так», что интервью с губернатором появилось на сайте в результате взлома. Там также обвинили «Вот Так» в распространении «фейков» — журналисты якобы были «целенаправленно проинформированы» об интервью, опубликованном «злоумышленниками». Именно взломал сайт и опубликовал «фейковый» материал — там не сказали.
Контекст. Накануне терминал в Туапсе атаковали четвертый раз за месяц. Сегодня в оперштабе региона отчитались о ликвидации открытого горения. После предыдущих ударов в Туапсе фиксировали загрязнение воздуха, «черный дождь» и нефтяное пятно в море.

Каждую субботу Кирилл Мартынов, главный редактор «Новой газеты Европа», комментирует главные новости, которые случились в России и мире за прошедшую неделю.
Перемирие к 9 мая — похоже, попытка Путина «спасти» парад: он, впрочем, пройдет без техники, а в Москве отключат интернет. По НПЗ в Туапсе за две недели ударили уже в четвертый раз; там и в Перми — нефтяные дожди, разливы и другие последствия для жителей. Путин при этом молчит, зато в разговоре с дагестанскими чиновниками просит уточнить, с какой стороны линии фронта фашизм.
Дезертировать через Беларусь становится небезопасно. В школах придумывают новый предмет — «ДНК России»: с каким «пантеоном героев» предстоит знакомиться? Женщину, говорившую на бурятском, избили в автобусе со словами «уезжай в свою страну», а иностранца выдворили из России из-за отзыва на юбку на Wildberries.
Власти потратили 120 миллионов рублей на юбилей: 80 лет исполнилось бы Владимиру Жириновскому. Мария Захарова цитирует несуществующих ученых, рассказывая о «запрете русского языка» в Украине. Шаман уверяет, что стыдно не «облизывать Байкал», а «лизать пятую точку хозяевам на Западе». Боня сходила к Соловьеву: он даже (!) извинился, но затем прочитал привычную лекцию об устройстве мира и 34 раза ее перебил.

В Перми 1 мая провели спортивную эстафету на приз газеты «Звезда». Об этом сообщил мэр города Эдуард Соснин.
«На старт традиционно вышли команды предприятий и заводов: эстафета соединила труд и спорт, историю и сегодняшний день», написал он.
Судя по кадрам чиновника, участие в мероприятии принимали подростки, бюджетники и пенсионеры. «Пермь 36,6» отмечает, что газета «Звезда» входит в контролируемый губернатором медиахолдинг.
Пожар на нефтяных объектах от ударов Украины не могут потушить четвертый день, отмечает «Пермь 36,6». Жителей просят не выходить на улицу и держать окна закрытыми. Губернатор накануне отчитался о поездке к месту пожара. По его словам, все под контролем, но никакой конкретики он не привел. Небо над городом все еще затянуто черным дымом.
Контекст. Украина нанесла два удара по объектам «Транснефти» и «Лукойла» в Перми 29 и 30 апреля соответственно. По масштабам и последствиям экологическая катастрофа в Перми сопоставима с тем, что произошло в Туапсе, заявили «Агентству» экологи.

Комедийный сериал «У Марго проблемы с деньгами» от создателя «Большой маленькой лжи» и студии A24 сейчас посерийно выходит на Apple TV+. Эль Фаннинг играет роль одинокой молодой матери, которая решает заработать денег на OnlyFans, а ее зрелые родители, находящиеся в разводе, пытаются запустить жизнь заново и по отдельности. Кинокритик Катя Степная считает, что сериал «У Марго проблемы с деньгами» — одно из лучших семейных драмеди за последние годы, которое остроумно и честно говорит про главные боли молодого поколения: бедность, социальные маски, цифровую экономику, разбитые семьи, одинокое материнство и секс-работу.
Молодая студентка колледжа Марго Миллет (Эль Фаннинг) впечатляет женатого преподавателя литературным стилем своих эссе и уже через пару недель нежится у него в спальне под водопадом комплиментов о ее красоте и интеллекте. Как только тест на беременность показывает две полоски, преподаватель исчезает в тихую гавань к своей жене и детям. Марго, живущая с тремя соседками, готовится рожать в одиночестве. Ее критикует, но всё же поддерживает мать Шаенн (Мишель Пфайффер), когда-то давно официантка Hooters, которая тоже поднимала дочь одна. Ее мечта — устроить жизнь со странноватым и набожным контрол-фриком (Грег Кинниэр) и на этот раз остаться в браке уже до конца своих дней. Отец Марго — легенда рестлинга Джинкс (Ник Офферман) — только что вышел из рехаба: всему виной сильные обезболивающие после боев, с которых он со временем перешел на героин. Теперь он просит взрослую дочь принять его и дать ему шанс. В момент, когда две из трех соседок по квартире брезгливо съезжают от родившей Марго, девушка решает зарегистрироваться на OnlyFans, чтобы оплатить грудную смесь и подгузники. Ее первоначальный план — оценивать чужие дикпики, используя литературный дар, и брать по 20 долларов за сравнение членов с покемонами.
«У Марго проблемы с деньгами» — не сатира на секс-работниц, а портрет эпохи, где все вынуждены продавать публике какую-то версию себя. „
Американская культура любит истории побед и успехов, но в последние годы с ними возникла очевидная неловкость: слишком многие обнаружили, что работают на трех работах, снимают квартиру с соседями и после тридцати, а вместо машины копят на стоматолога.
Голливуд оказался в странной ситуации: снимать сказки про взлет наверх почти неприлично, а рассказывать о нужде, болезнях, бездомности и долгах — тот еще триггер для и так задолбанных зрителей.
Обычно бедность в жанровом кино выглядит как временная неприятность, примерно как дождь в романтической комедии: условно сейчас героиня поплачет под козырьком автобусной остановки, а через двадцать минут встретит любовь всей жизни и переедет в квартиру, которую в реальном Нью-Йорке не может позволить себе даже юрист-трудоголик. Сериал «У Марго проблемы с деньгами» производит неожиданный эффект, потому что понимает и объясняет простую вещь: у Марго проблемы с деньгами не потому, что она еще не нашла себя, а потому что теперь проблемы с деньгами поголовно у всех. У менеджера брачного агентства в «Материалистке», у крутящегося как белка в колесе курьера в «Везунчиках», у обанкротившихся миллионеров в «Белом лотосе» и у куратора музея в «Вот это драма!».
Драмеди-роман Руфи Торп попал в руки Дэвида Э. Келли — ветерана американского телевидения, человека, придумавшего «Большую маленькую ложь» и половину теленеврозов состоятельной Америки. Теперь его фирменный сатирический стиль сталкивается не с богатыми людьми на калифорнийском побережье, а с теми, кому нечем платить за еду. Смешно смотреть ровно до того момента, пока не понимаешь, что почти всё происходящее перестало быть гиперболой.
Марго Миллет — студентка, которая беременеет от преподавателя литературы, рожает ребенка одна, теряет работу и быстро приходит к выводу, что американская экономика предлагает молодым матерям не так много способов срочно заработать. Такое описание легко могло превратиться в ханжескую мораль о падении или глянцевую сказку про герл-босс, у которой получилось с первого раза. „
Но OnlyFans здесь не символ освобождения и не трагедия, а муторная секс-работа: нервная, нестабильная и эмоционально выматывающая, как многие работы цифровой эпохи. И небезопасная.
Современный интернет продает не только секс и объективацию, но и ощущение доступа. Марго быстро понимает главное правило платформенной экономики: люди платят не только за фотографии, но и за иллюзию близости. Нужно отвечать на сообщения, поддерживать флирт, изображать доступность и постоянно производить версию себя, которую другие могут эмоционально потреблять. Похожей продажей себя занимаются тиктокеры, стримеры, инфлюенсеры, блогеры, коучи, авторы телеграм-каналов и медиаиндустрия: личность стала микропредприятием, а харизма — способом заплатить за аренду. В этом смысле Марго не исключение, а героиня своего времени. В эпоху эмоционального капитализма OnlyFans доводит эту систему до пугающей прямолинейности. «Сестра, прибереги фотки вагины для крайнего случая. Мы торговали ими за три доллара: вот это была вагина на ветер!» — предостерегают Марго более опытные онлифанщицы.
Не случайно в сериал встроена сюжетная линия отца Марго — рестлера на пенсии. Сперва персонаж Джинкса кажется пародией: он всю жизнь проходил в карнавальном костюме американской маскулинности и обнаружил себя с навсегда порванными мышцами, зависимостью и без крыши над головой. Постепенно сериал показывает, что Джинкс предвосхитил судьбу Марго: рестлинг был тиктоком и онлифансом задолго до появления интернета. Рестлеры десятилетиями жили внутри экономики внимания: создавали персонажей, придумывали сюжетные арки, продавали публике эмоциональную вовлеченность. Все учатся быть смотрибельными и круглосуточного проводят кастинг самих себя. «У Марго проблемы с деньгами» честно показывает цену этой системы — в виде молодой женщины, которая отвечает отправителям дикпиков, пока ребенок плачет рядом на кровати.
Самое ценное в «У Марго проблемы с деньгами» — нежность. Сериал легко мог стать циничной сатирой, где все друг друга монетизируют и никто никого не любит. Вместо этого он оказывается историей про найденную семью: милую соседку по квартире, растерянную мать в панике перед свадьбой, отца после рехаба, онлифанщиц, которые помогают сделать первый шаг. Люди здесь раздражают друг друга, исчезают, дают плохие советы, ведут себя инфантильно, иногда ужасно, но продолжают возвращаться за вторым и третьим шансом.
«У Марго проблемы с деньгами» — фраза, которая в старом Голливуде означала бы начало уморительного приключения. В сериале это название ощущается точкой А, от которой Марго далеко не уйдет, как бы ни старалась.
Но, как любят говорить самые мудрые бедные и самые осознанные богатые, «самые ценные вещи — это не вещи». Кто-то понимает это, плача на огромной яхте, а кто-то — когда блудный папа или соседка по квартире предложили посидеть с ребенком, пока ты засыпаешь на ходу.