Президент США впервые с 2017 года отправляется в Китай. Запланированный на 13–15 мая визит Дональда Трампа — попытка найти взаимопонимание с главным военным, технологическим и экономическим соперником Америки. При этом эксперты отмечают, что Трамп сейчас выглядит «максимально слабо за все два его срока», в то время как Пекин чувствует в себе силы на равных противостоять Вашингтону по ключевым вопросам. Одна из возможных тем для обсуждения — дружба Китая и России, «разъединить» которые Трамп обещал неоднократно. Де-факто же вместо того, чтобы вбить клин между Си Цзиньпином и Владимиром Путиным, президент США своими действиями лишь усилил их тактическое партнерство. Или, точнее говоря, отношения, предполагающие неуклонно растущую зависимость России от Китая. Ревизию двусторонних связей Си и Путин на днях проведут лично: российский лидер посетит Пекин сразу после Трампа. О том, чего ждать от этих двух визитов, а также о настоящем и будущем взаимоотношений в треугольнике «Вашингтон — Пекин — Москва» — в материале «Новой газеты Европа».
Дональд Трамп выходит из самолета в международном аэропорту Хартсфилд-Джексон в Атланте, штат Джорджия, США, 10 апреля 2024 года. Фото: Edward M. Pio Roda / EPA .Лучше, чем воевать
О взаимных визитах друг к другу Дональд Трамп и Си Цзиньпин договорились в октябре прошлого года на встрече в Южной Корее. Те переговоры глава Белого дома
оценил максимально высоко — «на 12 баллов из 10». И вот пришло время закрепить успех. «Наша встреча в Китае будет особенной и, возможно, исторической. Я жду встречи с председателем Си — будет достигнуто многое!» — заранее
пообещал глава Белого дома. А затем
вернулся к теме: «Председатель Си крепко-крепко меня обнимет, когда я приеду через несколько недель. Мы работаем вместе умно и очень хорошо! Разве это не лучше, чем воевать???»
Повестка встречи максимально широка. В частности, в центре внимания будут вопросы двустороннего торгово-экономического взаимодействия. Как предположил в разговоре с «Новой-Европа»
Алексей Чигадаев, китаист и эксперт аналитического центра NEST, обе стороны постараются «снизить риск новой спирали тарифов, санкций и экспортных ограничений, не уступая по принципиальным вопросам».
Предыдущая встреча в Южной Корее прошла на фоне торговой войны: США ввели трехзначные тарифы на китайские товары, а Пекин угрожал перекрыть глобальные поставки редкоземельных металлов. В итоге Вашингтон принял решение о временной — до октября 2026-го — приостановке действия повышенных пошлин. Эксперты
сходятся во мнении, что продление моратория вполне вероятно. При этом серьезных прорывов ожидать не стоит.
— Речь пойдет об управлении конфликтом, а не о его урегулировании, — предсказывает Алексей Чигадаев.
Одно из объяснений
дал изданию The Hill Джонатан Цзинь, который при Джо Байдене отвечал в Совете национальной безопасности за отношения с Китаем: Пекин вряд ли предложит крупные прорывные решения в торговле или других сферах, поскольку «исходит из логики приближающихся промежуточных выборов в Конгресс США», которые пройдут 3 ноября, и считает, что «чем ближе день голосования, тем больше у него будет рычагов».
А издание Politico
посмотрело на ситуацию с другой стороны: „
китайские чиновники, возможно, предложат выгодные сделки, но в обмен на часть шагов, которые идут вразрез с многолетними усилиями обеих американских партий по ограничению китайских инвестиций в США и американских — в Китай.
По данным издания, некоторые советники в администрации Трампа призывают президента сохранить ограничения на китайский импорт, например, на автомобили, а также на экспорт из США высокотехнологичных полупроводников и связанных с ними технологий.
Дональд Трамп и председатель КНР Си Цзиньпин после встречи в Пусане, Южная Корея, 30 октября 2025 года. Фото: Yonhap / EPA.Журнал Foreign Affairs
утверждал: от того, согласятся ли власти США ослабить ограничения на экспорт передовых американских технологий, включая AI-чипы и авиационные турбины, может зависеть судьба ряда громких сделок. В первую очередь речь о
контракте на поставки в Китай примерно 500 самолетов Boeing 737 MAX, а также, по
данным Reuters, «десятков широкофюзеляжных самолетов». Такая сделка стала бы одной из крупнейших в истории Boeing, а для Трампа это был бы еще один успех, который можно «продать» избирателям на фоне приближения выборов.
Однако, как
подчеркивали в Foreign Affairs, минусы могут быть более серьезными: Китай получит инструменты для укрепления своей долгосрочной технологической самостоятельности, тогда как Соединенные Штаты ограничатся краткосрочной прибылью. Да и она не гарантирована: Китай впоследствии мог бы отказаться от заказа, выполнение которого заняло бы годы. Подтверждение тому — то, что произошло после визита 2017 года. Тогда Трамп объявил о торговых сделках на 250 млрд долларов, но договоренности не имели обязательной силы, и в итоге многие из них остались лишь на бумаге.
Взаимовыгодный Совет
Алексей Чигадаев также обратил внимание на перспективу создания «альтернативной площадки для переговоров между США и КНР» — двустороннего Совета по торговле (Board of Trade).
— Это похоже на попытку институционализировать торговлю: определить, чем можно торговать без угрозы национальной безопасности, какие объемы считаются приемлемыми и как поддерживать баланс закупок, — пояснил собеседник «Новой-Европа». — Идея может быть в создании узкого рабочего коридора для торговли соей, продовольствием, потребительской продукцией и, возможно, отдельными промышленными товарами. При этом не будут затрагиваться конфликтные темы: полупроводники, AI, критические минералы, Тайвань, санкционные вопросы.
Чигадаев уверен, что политически это будет выгодно обеим сторонам:
— Трампу такой механизм даст возможность предъявить результат: Китай покупает больше американской сельхозпродукции, торговля становится «сбалансированнее», а администрация якобы навязывает Пекину управляемые правила. Для Китая это способ получить предсказуемость, ограничить риск новых резких тарифных скачков и при этом не делать структурных уступок по промышленной политике, технологиям или государственным субсидиям.
Пекин также предлагает создание Совета по инвестициям (Board of Investment) и хотел бы договоренности о снижении барьеров для вложений в США. Но создание этой структуры на текущем этапе по политическим причинам малореалистично.
В целом же, как рассказал Алексей Чигадаев, в китайских СМИ перед визитом Трампа почти не было статей с подробными прогнозами того, как пройдут переговоры, и это не случайно: „
— Цель — не завышать ожидания от встречи и оставить пространство для того, чтобы сохранить лицо. Если будут значительные результаты, китайские эксперты скажут, что всё к этому и шло, а они, конечно же, знали о готовящемся прорыве.
Если же больших результатов не будет, выйдут статьи с упором на символические, а не содержательные вещи: о самом факте возобновления диалога и первого визита американского президента в Китай с 2017 года. Но в любом случае Китай в своих собственных СМИ будет выглядеть победителем.
Впрочем, в умении Дональда Трампа преподнести любой исход как свой триумф тоже нет никаких сомнений.
Эсминец ВМС США Rafael Peralta перехватывает нефтяной танкер Herby под иранским флагом в Аравийском море, 24 апреля 2026 года. Фото: Us Navy / Planet Pix / ZUMA Press / Scanpix / LETA.Потерянные козыри
Одними торговыми вопросами дело, конечно, не ограничится. Так, в МИД КНР заранее
указали на тайваньский вопрос. Эксперты
предполагают, что Пекин будет добиваться изменения американской официальной риторики — в идеале прямого заявления о том, что США выступают против независимости Тайваня, а не просто «не поддерживают» ее.
Дональд Трамп же наверняка уделит немало внимания войне против Ирана, которую он уже
записал в число своих успехов. Напомним, поездка Трампа должна была состояться в марте, но была перенесена из-за этого конфликта. В Вашингтоне изначально рассчитывали, что война будет скоротечной и окажется демонстрацией американской силы и глобальных возможностей США. Однако эти расчеты были ошибочными. И хотя 1 мая Трамп
уведомил Конгресс о том, что война закончена, ситуация остается неопределенной: никаких оформленных договоренностей между Вашингтоном и Тегераном до сих пор нет, а боевые действия могут возобновиться в любой момент.
В итоге, как
отмечало издание The Hill, Трамп отправился на встречу «с меньшим числом козырей на руках», так что визит стал выглядеть «не как демонстрация силы, а как попытка минимизировать ущерб». Во-первых, утверждает издание, кампания «выявила системные уязвимости американского способа ведения войны» — такие как сложность противодействия роям дронов и дешевым ракетам, отбиваясь от которых Вашингтон стремительно расходовал несравнимо более дорогие высокоточные ракеты-перехватчики. Пекин неожиданно получил возможность в режиме реального времени проанализировать, как эти уязвимости можно использовать в случае иного конфликта — в первую очередь вокруг Тайваня. Во-вторых, продолжало The Hill, война вызвала энергетический шок, который «разгоняет инфляцию и подрывает политический капитал администрации Трампа». А значит, переговорные позиции Трампа оказались связаны с его потребностью в передышке, которую «Пекин способен обеспечить практически в одиночку, будь то через влияние на Иран в качестве главного покупателя иранской нефти или через центральную роль КНР в глобальных цепочках поставок».
Для Пекина иранская кампания оказалась неоднозначной новостью. С одной стороны, как напомнил «Новой-Европа» Михаил Коростиков, китаист и приглашенный научный сотрудник Белградского центра политики безопасности, иранская нефть, как и венесуэльская, «шла в Китай с существенным санкционным дисконтом»: „
— На переработке этой тяжелой и достаточно дешевой нефти базировалась бизнес-модель значительной части независимых китайских НПЗ на юге страны.
Ради сохранения этих потоков была выстроена сложная инфраструктура обхода санкций, от использования теневого флота до перевалки с корабля на корабль в нейтральных водах и последующей легализацией груза через порты Малайзии, ОАЭ и Омана, — рассказал эксперт.
И добавил, что затягивание конфликта может «сломать ценовую модель, на которой строятся целые сегменты китайской экономики, вроде тех самых небольших НПЗ». Как
сообщала Financial Times, Иран обеспечивал 13% китайского нефтяного импорта, а еще 42% Пекин получал из других стран Ближнего Востока, и почти все эти объемы проходили через Ормузский пролив.
C другой стороны, катастрофой для Пекина блокада не стала: китайский стратегический резерв на конец 2025 года
оценивался в 1,4 млрд баррелей — это «подушка безопасности» более чем на полгода в условиях полного отсутствия поставок через Ормузский пролив. И это гораздо больше, чем стратегический запас США, который в конце апреля
составлял 398 млн баррелей.
Нефтяной танкер «Совкомфлот» проходит мимо камня с символом Z в Финском заливе в Ленинградской области, 3 мая 2025 года. Фото: Максим Шипенков / EPA.В итоге США оказались в роли просителей. Дональд Трамп был вынужден
призывать Пекин внести свой вклад в разрешение кризиса вокруг Ормузского пролива, а китайские чиновники
сыграли роль миротворцев, убеждая иранских коллег принять условия начала режима прекращения огня, — это
признавал и сам Трамп.
— Война с Ираном, очевидно, не идет по первоначальному сценарию (если он был) и ярко демонстрирует ограниченность возможностей США, — сделал выводы Михаил Коростиков.
Продолжая мысль о том, что «начальные позиции пекинских участников переговоров равными не назовешь», а Дональд Трамп выглядит сейчас «максимально слабо за все два его срока», эксперт указал на еще целый ряд факторов. Во-первых, «попытки навязать Китаю торговую войну закончились провалом, так как большинство обложенных пошлинами товаров было впоследствии тихо выведено из-под них специальными изъятиями, а сейчас суд в США вообще обязал государство вернуть все эти деньги». Во-вторых, уверен Коростиков, «участие в палестино-израильском конфликте поставило Вашингтон на одну доску с Тель-Авивом, который большинство стран мира обвиняют в военных преступлениях».
В этой ситуации, резюмировал эксперт, „
«Китай, который по сути ничего и не делал, может буквально сидеть на краю водопада и смотреть, как мимо него в бездну летит и международная репутация США, и миф об их всемогуществе».
Информированные источники гонконгской газеты South China Morning Post
подтверждают: китайские власти уверены, что Пекин в случае новой эскалации способен жестко ответить Вашингтону и выдержать любое давление.
Алексей Чигадаев между тем указал на то, что «быть президентом первой экономики мира, страны с большим количеством военных баз, ядерным оружием и компаниями-технологическими лидерами, — это уже сильная позиция, и текущие внутриполитические проблемы в США и внешнеполитические проблемы, связанные с Ираном, не могут радикально ее подорвать». По мнению эксперта, «Трамп действительно подходит к встрече в менее выгодной переговорной позиции, чем мог бы без иранского кризиса, но именно поэтому есть шанс на практический результат: обеим сторонам сейчас выгодна не очередная эскалация, а временная стабилизация».
Нестабильность как норма
А вот кто остался в явном выигрыше от иранского кризиса, так это Россия. Во-первых, боевые действия подтолкнули мировые цены на нефть вверх. На этом фоне Минфин США еще в марте временно
смягчил нефтяные санкции против РФ, разрешив закупки уже загруженной на танкеры нефти и нефтепродуктов. Пока эта мера
действует до 16 мая, но может быть продлена. По данным Международного энергетического агентства, доходы России от экспорта нефти и нефтепродуктов
выросли с 9,75 млрд долларов в феврале до $19 млрд в марте.
Во-вторых, перекрытие Ормузского пролива еще сильнее убедило Пекин в необходимости более тесного сотрудничества с РФ в ключевой сфере — поставках энергоносителей. Как отметил в разговоре с «Новой-Европа» Александр Габуев, китаист и директор Берлинского центра Карнеги, учитывая нынешний конфликт и предшествовавшую ему 12-дневную войну в июне прошлого года, «Пекину теперь приходится готовиться к сценарию, при котором нестабильность на Ближнем Востоке станет новой нормой».
— В мире, где физическая доступность энергоносителей становится всё важнее, Россия выглядит для Пекина самым очевидным вариантом страховки, — считает эксперт.
Поэтому, по словам Габуева, нет ничего удивительного в том, что в пятилетнем плане экономического развития, принятом китайскими властями в марте,
упоминается строительство нового газопровода «Сила Сибири-2» — проекта, который согласовывался не один год. Как отмечает эксперт, при должном желании строительство можно будет завершить менее чем за пять лет, поскольку ресурсная база — это уже освоенные месторождения, которые раньше снабжали Европу. При этом Пекин может быть уверен, что Россия и дальше будет продавать ресурсы ниже рыночной цены: возможности Кремля использовать растущую долю на китайском рынке в своих интересах ограничены тем, что у Москвы просто нет других крупных покупателей по соседству. На днях Владимир Путин
анонсировал, не вдаваясь в детали, новый «серьезный, очень существенный шаг вперед» в сотрудничестве с Китаем в газовой и нефтяной сфере.
Кроме того, добавил в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Коростиков, «не исключено и усиление внимания к другим инфраструктурным инициативам — например, совместной программе РЖД и Монгольских железных дорог, которая должна увеличить пропускную способность коридора через Монголию до 50 млн тонн в год к 2030 году».
Владимир Путин и Си Цзиньпин вв резиденции Чжуннаньхай в Пекине, Китай, 2 сентября 2025 года. Фото: Александр Казаков / Спутник/ Kremlin / EPA.Разделить союзников
Такие тенденции — не лучший сценарий для Трампа, который еще во время предвыборной кампании в 2024 году
обещал «разъединить Россию и Китай». Позднее, в марте 2025-го, называя себя «человеком, изучавшим историю», он
отмечал: «Первое, чему ты учишься, — это тому, что ты не хочешь, чтобы Россия и Китай были вместе».
В
Стратегии национальной обороны США, обнародованной в январе 2026 года, сдерживание Китая в Индо-Тихоокеанском регионе определяется как вторая ключевая региональная задача (приоритет — защита территории США и деятельность в Западном полушарии). В документе говорится о готовности противодействовать возможным военным действиям КНР, а также растущему влиянию противников США, то есть также в первую очередь Китая, от Арктики до Панамского канала. А в разделе о «проблеме одновременности» угроз Пентагон предупреждает о возможности координации действий между несколькими противниками Штатов. Упоминание Европы, Индо-Тихоокеанского региона и Корейского полуострова намекает на опасения по поводу возможного взаимодействия Китая и России, а вместе с ними и КНДР.
Как
пояснял изданию Politico Александр Грей, экс-глава аппарата Совета национальной безопасности США (в первый срок Трампа), «в американской стратегической политической мысли давно существует идея о том, что сотрудничество России и Китая не отвечает интересам США и что нужно искать способы разделить их или по крайней мере тактически сотрудничать с тем партнером, который представляет меньшую долгосрочную угрозу». Речь идет о так называемой стратегии «Обратный Никсон», которую «Новая-Европа»
подробно анализировала в 2025 году. Что такое «Обратный Никсон»?
В начале 1970-х годов, при президенте Ричарде Никсоне, США взяли курс на сближение с Китаем. Одной из целей было «оторвать» Пекин от Москвы — на тот момент самого опасного и принципиального соперника Вашингтона. В 1972 году Никсон совершил
исторический визит в Китай, после чего США начали активно торговать с Китаем, а вот отношения Пекина с Москвой пошли по наклонной. Правда, влияние Вашингтона на этот процесс преувеличивать тоже не стоит: к тому моменту советско-китайский раскол уже и без того начался. Архитектором курса на сближение с Пекином ради противодействия Москве был Генри Киссинджер — советник президента по нацбезопасности (1969–1975) и глава Госдепартамента США (1973–1977). Он же, кстати,
был одним из консультантов Трампа в ходе его первой предвыборной кампании и после ее успешного завершения, по данным СМИ, рекомендовал Трампу сблизиться с Москвой, чтобы «оторвать» ее от Пекина. Источники издания The Daily Beast
рассказывали, что еще в 2017 году эта идея была благосклонно воспринята в окружении Трампа.
«Холодные ветры изоляции»
Некоторые эксперты
убеждены, что Трамп вполне успешно работает над ослаблением Пекина, а также Москвы: он «изолирует их от международных партнеров, лишает ключевых источников внешней поддержки» и в результате делает российско-китайский союз слабее.
В качестве доказательств приводятся не только ослабление Ирана, но и, например, смена политического курса Венесуэлы после захвата Николаса Мадуро (нынешние власти Боливарианской республики успешно сотрудничают с Вашингтоном, в том числе в сфере поставок нефти). Как
подчеркивал госсекретарь США Марко Рубио, американская операция устранила риск того, что Китай или Россия будут контролировать нефтяные резервы Венесуэлы — крупнейшие в мире.
В этом же ряду поддержка Вашингтоном новых сирийских властей после падения дружественного Москве и Пекину режима Башара Асада, а также жесткое давление на Кубу. Трамп
продолжает утверждать, что «займется» ею сразу после Ирана.
Задержанные Николас Мадуро и его супруга Силия Флорес на вертолетной площадке Уолл-стрит во время их доставки в здание федерального суда для предъявления обвинений в Нью-Йорке, США, 5 января 2026 года. Фото: EPA.Среди менее заметных, но тоже показательных примеров — многочисленные
заявления Трампа о Панамском канале (якобы он находится «под зловредным влиянием Китая» и должен перейти под американский контроль), а также критика в адрес правительства Перу за слишком тесное сотрудничество с Китаем по глубоководному порту Чанкай. В Госдепартаменте
утверждали, что Лима может оказаться «не в состоянии» контролировать порт, находящийся под управлением «хищнических» китайских собственников, а приток «дешевых китайских денег» в итоге может стоить перуанцам суверенитета. Звучащие из Вашингтона заявления по этим двум темам неизменно вызывали «решительные протесты» со стороны МИД КНР.
«Режимы в Пекине и Москве постепенно теряют своих главных международных партнеров. Их перспективы ухудшаются, а холодные ветры изоляции становятся всё сильнее», —
утверждает эксперт в области геополитики Росс Бэббидж, автор книги «Следующая большая война: смогут ли США и их союзники победить Китай?».
Сотрудничество явное и тайное
Между тем большой вопрос, поможет ли это в итоге «оторвать» Россию от Китая.
— Такая идея была унаследована администрацией Трампа от предшественников, но республиканец не сделал ни одного реального шага к ее воплощению. Напротив, все действия президента США ведут к сближению России и Китая, — утверждает Михаил Коростиков. — Из этого мы можем заключить, что либо такой политики на самом деле нет, либо стратегия очень плохо продумана, а значит, не приоритетна.
Представители России и КНР постоянно говорят о «привилегированном стратегическом партнерстве» и
отношениях, которые не боятся «туч, заслоняющих взгляд». Немало подобных слов звучало во время
визита Владимира Путина в КНР в сентябре прошлого года. Без всякого сомнения, в том же ключе пройдет и его грядущая поездка в Пекин. В Кремле пока
отказываются разглашать точные даты визита, но ранее в качестве ориентира
назывался конец мая.
Один из аргументов тех, кто говорит о «безоблачности» отношений, — торгово-экономическая статистика. По
данным Главного таможенного управления КНР, объем китайско-российской торговли в январе — марте увеличился на 14,8% в годовом исчислении — до 61,25 млрд долларов. За этот период Китай нарастил поставки в Россию на 22,1% (до 27,66 млрд долларов), увеличив импорт из РФ на 9,5% (до 33,59 млрд долларов). Правда, чтобы делать далеко идущие выводы, надо дождаться статистики за год: прошлый, 2025-й, закончился сокращением объемов двусторонней торговли на 6,9%, до 228 млрд долларов. Основные причины — снижение цен на нефть и спроса на китайские товары среди российских домохозяйств.
Одним лишь открытым торгово-экономическим взаимодействием дело не ограничивается. Как сообщило агентство Bloomberg, „
Россия импортирует через Китай «более 90% технологий, подпадающих под санкции». Такая поддержка позволяет России наращивать производство многих видов вооружений, включая ракеты и беспилотники.
Годом ранее этот показатель составлял примерно 80%, но страны Запада постоянно ужесточают контроль над маршрутами, через которые Россия получает подсанкционные товары, а вот Пекин этим по-прежнему не занимается.
Кроме того, по данным Bloomberg, Пекин передавал России разведывательную информацию, спутниковые снимки военного назначения и беспилотники, хотя прекратил аналогичные экспортные поставки Украине. А издание The Insider
рассказывало, что Китай активно проникает на оккупированные территории Украины. Так, 6 тысяч базовых станций мобильной связи работают там на китайском оборудовании, а около 80 банковских отделений на Донбассе торгуют наличным юанем. Хотя официально Пекин так и не признал ни оккупацию Крыма, ни включение «ЛНР» и «ДНР» в состав России, китайские компании
инвестируют в строительство заводов на контролируемой РФ части Донбасса, а пророссийские чиновники
ездят оттуда в Китай для укрепления связей.
Табло с курсом китайского юаня в пункте обмена валют, Московская область, 26 марта 2026 года. Фото: Максим Шипенков / EPA .Перетерпеть Трампа
Теоретически США могли бы предложить России в обмен на «развод» с Пекином некие беспрецедентно масштабные экономические стимулы. И такие идеи в администрации Трампа, похоже, действительно были. В статье «Есть одна причина, почему Трамп не откажется от мирной сделки с Путиным: Китай» издание Politico со ссылкой на источники
утверждало: администрация Трампа полагает, что, если подтолкнуть Россию к завершению войны в Украине, вернуть ее в мировую экономику и привлечь американские инвестиции, это со временем изменит мировой порядок, то есть, проще говоря, позиции Китая будут ослаблены. И такая идея предоставления России экономических стимулов для сближения с США вызывает в Украине тревогу — во всяком случае, об этом в марте заявил Politico украинский чиновник, говоривший анонимно.
Впрочем, беспокоиться пока не о чем. Российско-украинское урегулирование
де-факто заморожено. А все разговоры о том, что при Трампе Россия и США начнут мегапроекты, которые принесут неслыханную выгоду — вроде
тоннеля под Беринговым проливом, — ни к чему не привели и вряд ли приведут в обозримом будущем. По большому счету, Вашингтон мало что может предложить Москве.
— Администрация Трампа описывает инструменты, которые не может полностью контролировать. Американские инвестиции — это инвестиции частных компаний, которые, как мы видим на венесуэльском примере, не торопятся вкладываться туда, где не видят реальной экономической выгоды, защиты прав инвесторов и стабильного политического режима. Этим критериям российский рынок пока не соответствует, — заявил «Новой-Европа» Алексей Чигадаев.
Дональд Трамп перед посадкой в вертолет Marine One на Южной лужайке Белого дома в Вашингтоне, округ Колумбия, США, 13 января 2026 года. Фото: Shawn Thew / EPA.Тем временем отношения между Россией и КНР выгодны обеим сторонам. Эти две экономики взаимодополняемы и идеально подходят друг другу, а вот Соединенным Штатам российские нефть, газ, уголь, древесина, металлы, удобрения и прочие подобные товары не нужны. Конечно, нынешнюю колоссальную разницу в товарооборотах (РФ — Китай в 2025 году — 228,1 млрд долларов; РФ — США — 4,4 млрд долларов) можно несколько сократить, но точно не нивелировать. В 2013 году, то есть до всех санкций за Крым и Донбасс, Россия и США наторговали лишь на 38,2 млрд долларов. „
— Экономика России на данный момент практически полностью изолирована от американской и интегрирована с китайской, и потребуются потрясения планетарного масштаба, чтобы это изменить,
— уверен Михаил Коростиков.
Есть и другие факторы. Например, Китаю выгодно, что своими дестабилизирующими действиями Москва отвлекает на себя внимание Запада. Кроме того, Москву и Пекин объединяет похожий взгляд на проблемы современного мироустройства: общее неприятие однополярности и «гегемонии США». Китаист Коростиков обратил внимание на еще один немаловажный фактор — предсказуемость.
— России при абсолютно любом раскладе выгодно сближение с Китаем как минимум по причине того, что отношения базируются на очень простой логике и довольно понятном наборе взаимных интересов. А США в последние десятилетия зарекомендовали себя как источник полной неопределенности, который не может быть вписан ни в одну долгосрочную стратегию.
Дональд Трамп покинет Белый дом не позже 20 января 2029 года. На этом фоне, как считает Алексей Чигадаев, «главная тактика России и Китая — перетерпеть Трампа, минимизируя потери и максимизируя приобретения». В том, что «перетерпеть» удастся, наверняка уверены как Си, так и Путин — лидеры, которые в ходе прошлой встречи
вели мечтательные разговоры об активной жизни до 150 лет.
По итогам поездки Дональд Трамп заявил, что «это был невероятный визит», из которого «вышло много хорошего» для обеих стран. Си Цзиньпин охарактеризовал переговоры как «историческое и знаковое событие», доказывающее: мирное сосуществование двух государств и их взаимовыгодное сотрудничество соответствуют желаниям народов обеих стран и ожиданиям всего мира.
Беседуя с Fox News, глава Белого дома заверил, что «благодаря его поездке в Пекин США и КНР заключат десятки соглашений. Знаете, в прошлый раз [в 2017 году. — Прим.ред.] мы заключили около 36 сделок. В этот раз — намного больше», — сказал он, не став упоминать, что многие из сделок девятилетней давности так и остались лишь на бумаге.
В частности, как утверждает Трамп, китайская сторона согласилась с идеей закупки нефти у Соединенных Штатов (подтверждений этой информации из Пекина пока не было). Кроме того, Трамп заявил, что Си Цзиньпин согласился заказать 200 самолетов Boeing. После этого акции компании стали падать, так как аналитики ожидали сделку примерно на 500 самолетов. Торговый представитель США Джеймисон Грир заявил, что также ожидается соглашение о покупке Китаем американской сельскохозяйственной продукции (в частности, сои) на «двузначные миллиарды» долларов. При этом, например, такой сложный вопрос как ограничения на экспорт американских микросхем в ходе визита не поднимался — об этом рассказал тот же Джеймисон Грир.
По внешнеполитическим вопросам прозвучало мало конкретики. В частности, Трамп лишь заверил, что у него с Си Цзиньпином «очень схожие позиции по Ирану». «Мы хотим, чтобы [конфликт — Прим.ред.] закончился», — сказал он, не вдаваясь в какие-либо детали.
Теперь на очереди — во второй половине сентября — ответный визит Си Цзиньпина в США. Трамп пообещал, что американская сторона «выложится по полной», чтобы китайский лидер уехал из Соединенных Штатов с таким же позитивным впечатлением, какое на главу Белого дома произвели помпезные и торжественные церемонии в Пекине.