Ксения Максимова, глава базирующегося в Великобритании движения Russian Democratic Society, в мае победила на местных выборах в Лондоне и стала одним из трех муниципальных депутатов от Партии либеральных демократов, которые теперь будут представлять в городском совете Лондона многонациональный пригородный район Илинг. «Новая-Европа» поговорила с Максимовой о ее политическом пути и о том, почему антивоенным российским мигрантам нужно не бояться становиться политиками стран, где они теперь живут.
— Расскажи о том, как ты пришла в политику. Я так понимаю, трек был не самый обычный — из модельного бизнеса.
— Ну, видимо, из гугла это уже никуда не деть. Да, в нулевые я была моделью и даже входила в мировой топ-50, правда, всего три года. Потом я всячески пыталась из моделинга уйти, пошла в университет и работала в моде уже как агент фотографов и продюсер. Ничто не предвещало беды…
Меня всегда интересовала российская политика, было понятно, что в России происходят не самые здоровые вещи. В 2011-м казалось, что есть какая-то возможность перемен, и я с тремя пересадками летала [из Лондона] на протесты на [проспекте] Сахарова, потом еще пару раз в 2012-м. Потом стало понятно, что ничего не произойдет, в оппозиции все переругались и так и ругаются до сих пор. В 2021 году я немного волонтерила, когда посадили Навального. А в 2022 году, когда началось полномасштабное вторжение, я основала Russian Democratic Society, и через этот трек я оказалась в итоге в британской политике.
С 2023 года мы взаимодействовали с британским парламентом, отстаивали через рабочую группу интересы антивоенных россиян, добивались квот на российских антивоенных студентов в британских университетах, пытались облегчить получение убежища, систематизировать помощь украинцам.
В 2024-м мы планировали сделать большой оппозиционный круглый стол, пригласить туда и ФБК, и МБХ, и всех-всех, парламент даже уже утвердил нам даты. Но в итоге Риши Сунак объявил досрочные выборы, и парламенту стало уже не до нас… Тогда я поняла, что пора идти в британскую политику и всерьез заниматься ей изнутри. Я выбрала партию Liberal Democrats, они нам очень помогли в кампании делегитимизации Путина в 2024 году, пригласили нас на конференцию ALDE (Альянс либералов и демократов за Европу, куда входят британские либдемы. — Прим. ред.) и использовали там тезисы из нашей кампании. В том числе за это ALDE признали потом нежелательной организацией.
— И всё же я не понял, что стало личным импульсом заняться политикой. Назови три основных триггера.
— Я всегда была так или иначе социально активная. У меня всегда было фоновое ощущение, что, если есть возможность как-то улучшить кому-то жизнь, как-то помочь, это надо делать. „
И, чтобы это получалось, нужны какие-то инструменты, сидя дома ты вряд ли многое сможешь сделать. Соответственно, приходится как-то эти инструменты создавать — через политику.
Самый первый триггер был в 2008 году. Я училась в университете, и у меня там был друг из Грузии. На лето он поехал домой в Грузию и не вернулся к началу учебного года. А когда вернулся, где-то только через полгода, у него была парализована половина лица, оно всё было в шрамах. Я спросила у него, что случилось. Он ответил: «Твое государство со мной случилось» (в августе 2008 года Россия вторглась в Грузию, реагируя на попытки Тбилиси возобновить контроль над Абхазией и Южной Осетией. — Прим. ред.).
Меня это очень сильно ударило — я ничего не сделала, но на меня перешла вот эта коллективная ответственность, просто потому что я произошла из какого-то места. Стало очевидно, что в стране происходит что-то не то, что нужны какие-то перемены.
Второй триггер был в 2011-м — тогда показалось, что наступил момент для этих перемен. Был понятный алгоритм действий: много людей выйдут на улицы, их услышат, это запустит реформы. Вышло по-другому, но я поверила в саму силу воздействия людей на государство.
Третий триггер случился уже в Британии, когда я вернулась из Италии, где прожила пять лет. Там бюрократия очень похожа на российскую, с ней очень сложно общаться, а уж тем более сложно от нее чего-то добиться. Когда я вернулась в Лондон, я увидела, что у нас не было на районе нормальных мусорок. Я начала действовать на нервы нашему каунсилу (районному совету. — Прим. ред.) — и мусорки появились. Это было настолько легкое действие, и жить стало настолько проще… Мне очень понравилось это ощущение.
Потом мы также вместе с каунсилом решили проблему того, что местный пруд заболотился и птицы там умирали, потом было много чего еще. И вот теперь я сама член этого каунсила.
— Не могу не спросить про историю с Трампом — не было ли это тоже столкновением с политикой?
— Нет, она была совершенно пятиминутная. Мне тогда только исполнилось 18, и мой агент решил меня запихнуть в одно американское агентство. Он сказал, что в нем всех моделей знакомят с директором. Тогда это была нормальная практика в модельном бизнесе, и я согласилась. Агент попросил меня одеться в платье, надеть каблуки, чего я обычно не делала. Мы подъехали к Трамп-тауэр. Я еще удивилась: надо же, целая башня у агентства. Поднялись в этом известном лифте к известному офису с большими дверями. Общались мы полчаса, причем в основном мой агент общался с Трампом, за ним еще стоял какой-то молодой человек. Мне задали буквально пару вопросов. Ощущение было странное, неприятное.
На обратном пути в лифте я спросила агента, что это было и зачем. Агент спросил меня, понравился ли мне мужчина, который был с Трампом. А я его как-то особо даже не зарегистрировала. Оказалось, что это был сын Трампа, и это было что-то вроде кастинга на его девушку. Я очень сильно расстроилась, что мой агент решил так себя со мной повести, и попросила больше так не делать (в более жестких, конечно, выражениях). „
Тогда мне совсем опостылел модельный бизнес, и я поняла, что надо идти в университет. Примерно после этого я и подалась в университет почти сразу.
— Женская политика набирает сейчас обороты? Говорят вот, что на следующие выборы Демократическая партия [США] может пойти связкой Харрис — Кортез. Будешь ли ты какой-то акцент на женской, феминистской повестке делать в своей карьере?
— В Великобритании нет такого ощущения. Наоборот, [по итогам муниципальных выборов] у нас две трети членов каунсилов в итоге мужчины. В нашем подокруге избрались двое мужчин и я, и везде примерно такое же соотношение. Гендерного равенства пока не предвидится.
Если [премьера Британии] Кира Стармера снесут и начнутся досрочные выборы, одним из новых лидеров лейбористов может стать Анжела Рэйнер (до осени 2025 года заместительница Стармера. — Прим. ред.), но она крайне непопулярна. Скорее на таких выборах премьером станет Найджел Фарадж (глава ультраправой партии Reform UK. — Прим. ред.), и тут уж точно о феминизме можно будет забыть.
Моя феминистская позиция вплетена во всё, что я делаю, в то, как я себя веду, — уже на автомате. Я выросла на Западе, поэтому не было необходимости делать на этом какой-то отдельный акцент. Но сейчас, когда есть угроза прихода к власти ультраправых, возможно, придется делать на этом упор.
— Лейбористское правительство, очевидно, терпит крах. Кажется, что они совсем лишились поддержки рабочего класса, который ушел к Найджелу Фараджу. Кого теперь представляют лейбористы, непонятно — видимо, бюрократов. Что в этой ситуации могут предложить либдемы?
— Да, история сейчас сложная. Я думаю, когда консерваторы запустили в прошлый раз [в 2024 году] досрочные выборы, было понятно, что выиграют лейбористы и что им будет очень тяжело разгребать наследие консерваторов. Вся страна радовалась уходу консерваторов, лейбористы праздновали свою большую победу, а я уже тогда смотрела на всё это и ждала, когда повылезают проблемы. И это произошло почти сразу.
Во-первых, была и есть огромная дыра в экономике. Во-вторых, огромное количество проблем на национальном уровне. В-третьих, международные провалы, Британия просто не в состоянии внятно позиционировать себя на международном уровне. Страна, которая раньше была одним из мировых лидеров, растеряла всю репутацию, экономический и политический потенциал. И восстановить его не получается. „
Британцы привыкли, что Великобритания — великая империя, а по факту она уже не империя, и уж тем более не великая.
В стране огромный рост бедности, медленная индексация зарплат, при этом бешеный рост цен. Страна по сути так и живет в austerity-режиме, запущенном консерваторами. NHS (национальная система здравоохранения. — Прим. ред.) тоже в тяжелом состоянии из-за своей дороговизны и забюрократизированности. Поезда, дороги — за что ни возьмись, проблемы примерно со всем.
Учитывая, что денег в бюджете ноль, стало понятно, что лейбористы с этим разобраться не смогут. Особенно пытаясь остаться верными их экономическому образу [действий]. Их последователи стали жаловаться, что они стали слишком центристским, перестали защищать профсоюзы, рабочий класс. Понятно, что пространства для маневра у них очень мало. Ну и представлять, что кто-то будет снова голосовать за консерваторов, просто смешно.
Так что взлет Reform UK и зеленых был довольно предсказуем. «Реформ» смог оттащить левую базу лейбористов на свою крайне правую сторону. Действуют они совершенно внаглую. Например, они обвиняют леваков в миграционных проблемах, в том, что они запустили в страну мигрантов. Но очевидно, что черты кризиса эта проблема приобрела после брекзита, который Фарадж продвигал громче всех. Выйдя из ЕС, Британия вышла из Дублинской конвенции и не может возвращать нелегальных иммигрантов с «маленьких лодок» в страны, из которых они приплывают.
С зелеными тоже всё сложно. Я сама была в их партии, знаю, какая у них программа. Она прописана больше «от хотелок», реализовать ее в текущей экономике просто невозможно, это ее еще больше похоронит. „
Там упор чисто на экологию, например, на прекращение шельфовой добычи нефти [в Северном море], при этом все остальные проблемы игнорируются.
И вот мы подходим к либеральным демократам. Это партия, которая продвигает либеральную рыночную экономику и либеральные культурные ценности. То есть в британской политической традиции мы считаемся консервативными в экономике, при этом наши этические подходы строго либеральные. Пожалуй, из всего представленного это наиболее центристская партия. Мне кажется, именно поэтому мы неплохо набрали на этих [муниципальных] выборах (либдемы получили 844 мандата в местных советах, прибавив 155 мест. — Прим. ред.), хотя предсказывали, что мы не сдвинемся с места.
У нас есть очевидная проблема с публичностью, о нас почти ни слова не было ни в газетах, ни по телевизору. Лейбористы и консерваторы остаются, несмотря ни на что, двумя главными партиями страны, «Реформ» и зеленые — хайповые партии, которые постоянно друг с другом собачатся, а мы остаемся в тени.
— Как ты вообще попала в эту партию?
— Я не устаю говорить: чтобы войти в нашу партию, не нужно даже гражданство. И вступить в партию элементарно. Я пришла туда в 2024 году, когда летом консерваторы объявили досрочные выборы, и уже осенью ездила на их конференции, в том числе на международную конференцию ALDE. Там я познакомилась с партиями из Грузии, Армении, Африки, Европы, откуда только не, мой нетворкинг вырос от нуля до ста. Я всех знакомых подбадриваю встраиваться в местную политику — очень много чему новому можно научиться.
— Есть стереотип, что британское общество и политика очень закрытые, что мигрантам сложно туда пробиться. Видимо, это зависит от партии?
— Да, отчасти я выбрала партию либдемов именно поэтому. Наша партия стремится расширяться, поэтому очень гибко подходит к набору новых людей. Плюс в нашей повестке — эмпауэрмент разных групп, так что сама партия тебя еще за ручку проводит и всё объяснит. Лейбористы тоже традиционно расширяются за счет людей с Ближнего Востока и Азии, индийцев и иранцев. А вот к консерваторам, да, попасть намного сложнее, особенно женщинам, это до сих пор такой elite boys club.
— Хотелось бы подробнее остановиться на мигрантском вопросе, мигрантском кризисе. Это раздутая MAGA и Илоном Маском проблема или, что называется, it’s a thing?
— И да, и нет. Есть раздутая сторона, есть реальные связанные с этим проблемы. Точно могу сказать, что те, кто больше всего об этом говорит, предлагает наименее адекватные решения. Сам мигрантский кризис и связанный с ним крайне правый популизм, запугивание людей — две разные темы.
Ближний Восток и Африку последние два десятилетия сотрясают восстания, революции, войны, природные катаклизмы. Десять лет назад в Европе было совсем другое экономическое положение, и по этическим соображениям европейские страны решили принимать всех беженцев. „
Странам нужно было подтвердить, в том числе избирателям, свой welfare-статус, доказать, что получится вывезти и поддержку населения, и беженцев. Но никто не знал, что поток будет настолько большой и длительный.
Я помню, что было у нас на районе, в Илинге, когда еще в начале нулевых ЕС сделал безвизовый въезд для Польши. У нас исторически польский район, и наша инфраструктура тогда просто не справлялась с наплывом людей из этой страны. Сейчас происходит то же самое: система не вывозит потока людей, тут не важно, как они выглядят и какой они культурной принадлежности.
Плюс ужасно было организовано само распределение мигрантов. Система мигрантских отелей — совершенно отвратительная и дорогостоящая. Просителей убежища из России тоже селят туда, так что я хорошо знакома с тем, как они устроены изнутри. Они все черные от плесени, это помещения, в которых невозможно жить. В основном это какие-то старые простаивающие отели, либо переоборудованные под отели офисные здания, либо старые британские заплесневелые гестхаусы с AirBnb.
Вокруг отелей еще много коррупции. Консерваторы, продвигавшие эту систему, отдавали контракты на строительство или оборудование отелей своим друзьям-знакомым, платили им бешеные деньги с совершенно жалким выхлопом.
— Стармер решил оседлать антимигрантскую волну, стать главным борцом с мигрантами, и этот план оглушительно провалился. Ваша партия будет сохранять в этом плане последовательность?
— У нашей партии такие ценности, что мы с распростертыми объятиями всех мигрантов должны встречать и принимать. Но также в нашей программе прописана реформа миграционной системы, реформа системы отелей, там есть пункт, ужесточающий условия для нелегальных мигрантов, то есть нет такого, что мы будем запускать всех без каких-либо вопросов.
Нужно понимать, насколько далеко зашла эта истерия в Британии. Фарадж чуть ли не предлагает топить лодки с мигрантами на подходе к нашим берегам. И наслушавшиеся этого активисты «Реформа» сами покупают корабли и патрулируют берега, пытаясь повредить мигрантские лодки. Такое вот решение проблемы. Если честно, мне кажется, с этим кризисом сейчас ни одна партия не смогла бы нормально справиться.
На мой взгляд, самая насущная проблема сейчас — в сфере безопасности. Облик и технологии войны изменились до неузнаваемости, а Британия оказалась совсем к этому не готова. Исторически мы всегда рассчитывали на то, что мы остров и врагу к нам не доплыть. Сейчас этого уже не нужно, достаточно дронов и ракет, а никаких средств против них у нас нет. Нет ни бомбоубежищ, ни ПВО, нет ничего. При этом у Министерства обороны дыра в бюджете на 28 миллиардов фунтов.
— Ты возглавляешь Russian Democratic Society. На какие деньги оно существует?
— Это же общая боль диаспоральных организаций — в основном они существуют ни на какие деньги. Местные фонды очень нами интересуются и хотят с нами работать, а финансировать — как-то не очень. А фонды ЕС для нас закрыты из-за брекзита.
В целом мы выезжаем и так: где-то продаем мерч, где-то устраиваем ивенты. Но в основном весь заработок мы отдаем на правозащитную помощь политически преследуемым россиянам. У нас был один грант от фонда Михаила Ходорковского на пиар-кампанию, связанную с комитетом при парламенте Великобритании по правам антивоенных россиян.
У нас был конфликт внутри организации, не все хотели брать деньги из фонда Ходорковского из-за скандала с Невзлиным (осенью 2024 года ФБК обвинил соратника Ходорковского Леонида Невзлина в организации нападения на Леонида Волкова. — Прим. ред.). Хотя до этого скандала к Михаилу Борисовичу никаких претензий ни у кого не было. Человек кучу лет отсидел [в заключении], старается много помогать, особенно студентам: мало кто знает, сколько людей благодаря ему отправились учиться за границу.
— То есть вы бы взяли еще у него грант?
— На самом деле, не очень понятно, на что его просить. Фонд Ходорковского требует четко прописывать, на что нужно финансирование. Может, мы и запросим какой-то грант, если будем какую-то небольшую выставку организовать или показ фильма.
— А чем в принципе занимается организация?
— Мы занимаемся поддержкой россиян — просителей убежища. Стараемся поддерживать уровень осведомленности британской аудитории о том, что вообще происходит в России, как там живется. Уровень этот до сих пор очень низкий, люди периодически забывают, что в России вообще есть какие-то проблемы.
— А большая вообще организация?
— Сейчас около 20 человек. Нам пришлось ограничить вход в организацию где-то полтора года назад, мы сейчас наводим справки обо всех новоприбывших.
В первые годы войны России им (российским властям. — Прим. ред.) не приходило в голову лезть в жизнь антивоенных организаций, а сейчас они уже лезут везде, куда можно и нельзя. За последние полтора года у нас поменялся почти полностью состав организации. У нас сейчас много людей с учеными степенями — магистратурами, докторатами, им интересно изучать что-то, писать. Мы стали писать больше текстов для ежемесячных рассылок, чтобы рассказывать, как вообще живется российской диаспоре и чем живет Россия.
— А можно подробнее? Вы выявили кого-то «конторского», кто к вам затесался?
— Они на протестах в основном вокруг нас кружат, это стало сильно заметнее. Из посольства люди тоже уже не стесняются, в открытую нас снимают. По логике вещей, вполне кого-то к нам они могли попытаться впихнуть. Особенно учитывая, что мы общаемся с правительством и парламентом Великобритании. Но пока у нас прямых подозрений к активистам из организации не было.
— Год назад вы запустили при британском парламенте инициативную группу по представительству интересов антивоенных россиян. Чего удалось добиться?
— Запуск был совершенно прекрасный, у нас выступал посол Германии, Франции, заместители послов Польши и Украины, нами интересовались представители США, Литвы, Норвегии.
В основном там мы обсуждали, что дальше будет с Россией, какую политику нужно с ней выстраивать. Летом 2025-го я свозила небольшую британско-российскую делегацию в Киев. Британские и российские эксперты выступали о ситуации в России на круглом столе с украинцами.
Но с осени у парламентской группы начались проблемы. Пиарщики, которых мы наняли для ее продвижения, не сработались с парламентом, временно всё заглохло. Сейчас я должна встретиться с новым главой нашей рабочей группы и постараться как-то наладить рабочие процессы, построить следующие шаги.
Мы должны дать британскому парламенту какую-то фактуру, конкретику о России, которая интересна им, прежде чем можно было что-то говорить о правах россиян и чего-то просить. Нужно быть полезными. Здесь сейчас за год ситуация поменялась очень сильно. „
Россия лезет в жизнь страны на информационном, физическом, финансовом уровне, отмывает деньги через лондонский крипторынок.
Понятно, что еще огромное количество детей российских элит по-прежнему оседают тут. При разговорах о России реакция сейчас достаточно нервная у любых политиков.
— Может ли твое избрание помочь появлению нужного ресурса для работы по правам антивоенных россиян?
— Не уверена, что есть смысл в том, чтобы использовать эту позицию. В целом меня порадовало то, что ко мне на выборах не было предвзятого отношения из-за того, что я россиянка.
Не было такого, чтобы по району за мной гонялись украинцы и пытались всем рассказать, что я плохая только потому, что россиянка. Один раз меня догнал мужчина и спросил мою позицию по войне с Украиной. Я как раз тогда недавно вернулась из Киева и ответила ему, что сидела со всеми и морозилась в Киеве, когда там был вызванный российскими ударами блэкаут.
Конечно, у меня теперь есть мандат, внутри партии и в обществе меня теперь уважают больше. Но идти на встречу с парламентарием от консерваторов и говорить: я вот теперь избранный муниципальный депутат, так что давайте быстро запускайте снова в работу наш комитет по России — ну, это будет выглядеть немного странно.
— Есть ощущение, что российская диаспора менее дружная, чем любая другая, даже украинская и белорусская. Почему так?
— Мне кажется, у нас совсем другая страна и менталитет. Надо понимать, что россияне, которые уехали сейчас, они сильно отличаются от тех, кто уже жил за границей до этого. В 80-е и 90-е была массовая эмиграция, многие из ее представителей сейчас ностальгируют по Советскому Союзу. Позже уезжал уже более элитный контингент upper-middle класса. Сейчас опять уезжает совсем другой, более широкий класс людей.
При этом людям, которые уезжают сейчас, не хватает поддержки и чувства плеча. Им живется тяжело, им тяжело интегрироваться, у них ПТСР и проблемы с нервами.
И им нужны диаспоральные организации. Но зачастую их создавали люди, которые уже давно живут за границей, у кого более стабильная ситуация, у кого есть жилье, работа и хоть какой-то ресурс. Возможно, именно поэтому диаспора остается разрозненной.

Неизвестный дрон утром вошел в воздушное пространство Латвии над муниципалитетом Краслава, граничащим с Беларусью, и немного позже вылетел из страны над муниципалитетом Лудза, граничащим с Россией. Об этом сообщили Национальных вооруженных силах (NBS) страны.
В пяти краях была объявлена воздушная угроза. В небо поднимались истребители.
🔵 7 мая в Латвии упали два украинских беспилотника, что спровоцировало политический кризис. В отставку подал министр обороны страны, в вслед за ним и премьер-министр вместе со всем правительством.
🔵 Дроны были украинскими, подтвердили позже в Киеве. Они залетели в Латвию со стороны России после того, как российские средства РЭБ сбили их с курса.
🔵 Украина не дает предварительных предупреждений о своих атаках на северо-запад РФ, писало финское издание Yle. В Минобороны Латвии заявили, что страна не получает и не требует от Киева предупреждений об атаках на Россию.
🔵 Сегодня утром жители Петербурга вновь сообщали о проблемах с интернетом, что может говорить о возможной атаке Украины по региону.

Всемирная организация здравоохранения объявила вспышку лихорадки Эбола в Демократической Республике Конго «чрезвычайной ситуацией, имеющей международное значение». Об сообщает пишет Би-би-си.
Там добавили, что масштабы вспышки пока не соответствуют определению пандемии. Сейчас зарегистрировано около 246 предполагаемых случаев заболевания и 80 смертей.
Вирус распространился за пределы ДРК, два подтвержденных случая заболевания зафиксированы в соседней Уганде. При этом есть «значительная неопределенность относительно истинного числа зараженных лиц и географического распространения» болезни, заявили там.
Нынешняя вспышка вызвана штаммом вируса Бундибугио. Против него пока нет одобренных лекарств или вакцин.
Страны, граничащие с ДРК, считаются зонами высокого риска дальнейшего распространения инфекции. В ВОЗ отметили, что страны за пределами региона не должны закрывать границы, ограничивать торговлю и поездки своих граждан, поскольку «такие меры обычно принимаются из страха и не имеют под собой научной основы».

Недавнее обсуждение акции против российского павильона на Венецианской биеннале как две капли воды похоже на все предыдущие дискуссии о российской оппозиции в изгнании. Чем занимается эта оппозиция? Помогает ли она остановить войну или, наоборот, продлевает ее? Почему смеет говорить о России и за россиян? На какие деньги всё это организуется? Разговор буксует вокруг одних и тех же вопросов и понятий, которые, впрочем, не приводят ни к пониманию, ни к выработке новых стратегий. Претензии к уехавшим перекрываются не менее гневными претензиями к оставшимся. Не прекращается соревнование мнений о том, чья позиция более антивоенная, а также кто лучше понимает, что происходит в стране. Все перекидываются неологизмами-обзывательствами, одно хлеще другого. Белые пальто. Не-все-так-однозначники. Грантососы.
Как выбраться из этого замкнутого круга к какому-то осмысленному разговору? Эмоциональный запал, пропасть между разными группами и позициями, смещение границ разрешенного дошли до того состояния, когда надежд на диалог становится всё меньше. Однако есть понятие, которое, в отличие от оскорблений, почти никогда не звучит в интернет-баталиях и обращение к которому может как минимум частично объяснить, что происходит в остатках российского публичного поля и о чем все так яростно спорят. Это понятие гражданства — в том смысле, в котором его понимают социологи.
В современной социальной теории «гражданство» рассматривается широко. Это не только непосредственный легальный статус, закрепленный государством в официальных документах, типа паспорта и законов, и через определенные процедуры. В понятие «гражданство» включают всё разнообразие практик, при помощи которых идет взаимодействие общества и государства по вопросам, связанным с личными правами, государственными решениями и вообще происходящим в стране. Кто имеет и не имеет права высказываться о политике своей страны? Кто считается в глазах государства и общества полноценным россиянином (немцем, чехом, британцем), а кто нет? Ответы на эти вопросы — о законах, официальном языке, распространенных представлениях — в совокупности создают индивидуальный опыт гражданства у каждого человека в уникальных политических и исторических условиях.
В таком прочтении гражданство, которое на бумаге у всех может быть одинаковое, на практике зачастую таким не является. Вот несколько примеров. Скажем, некое государство ведет агрессивную пропаганду, что определенное меньшинство в нем (к примеру, евреи), даже если обладает теми же паспортами, что и остальные, на деле не является частью народа, что оно не имеет право высказываться о своих правах и проблемах и вообще должно радоваться, что его как-то еще терпят, — и социологи скажут: гражданский статус этого меньшинства будет отличаться от статуса других групп. Ведь и государство, и люди, подвергшиеся агрессивной пропаганде, не будут видеть в меньшинстве таких же граждан, как и они сами.
Гражданство может разниться по гендеру, из-за чего в социологи появился отдельный термин — гендерное гражданство. Если государство начинает утверждать, что настоящие мужчины-граждане — это те, кто готов в любой момент пойти за него на войну (и совершенно не нужно обсуждать с обществом, на какую, необходима ли эта война, кому она нужна), а женщины — те, кто рожает на благо общества не менее семи детей, то у мужчин и женщин будет в глазах такого государства разный гражданский статус. И те и другие будут рассматриваться как инструменты контроля и манипуляции, т. е. их гражданский статус на практике сокращен: мужчины, отказывающиеся воевать, и женщины без детей оказываются как бы неполноценными гражданами, чем-то даже подозрительными, против них оправдано даже вводить санкции. Но цель этого контроля и его влияние на индивидуальные жизни будет сильно различаться по гендерному признаку.
Путинское государство многие годы занимается двумя основными процедурами, связанными с дефиницией гражданства. Первая — сокращение числа людей, которых можно считать настоящими гражданами России (даже если, опять же, у них у всех одинаковые паспорта). Вторая — сокращение самого наполнения понятия настоящего «гражданина», тех действий, которые его определяют и которые ему позволены. Радикальный пример тут — введение в 2023 году закона об аннулировании гражданства для тех, кто приобрел его не по рождению, разработанного, очевидно, для того, чтобы у государство было больше контроля над жителями оккупированных территорий и получившими гражданство украинцами, а также мигрантами. „
Это вполне официальное разделение граждан на две категории: тех, для кого гражданство стабильно вне зависимости от поведения, и тех, кто как бы всё время находится в состоянии испытательного срока, во время которого его можно в любой момент «уволить» из граждан, сделать человеком без паспорта.
Только, в отличие от испытательного срока на работе, этот длится всю жизнь.
Не менее радикальным в плане изменения смысла гражданства стал указ 2025 года, обязывающий мужчин-соискателей ВНЖ и гражданства России из сразу нескольких категорий заключать контракт с Министерством обороны. Этот закон открыто ставит знак равенства между участием в войне и гражданским статусом для мужчин. Милитаризация всех сторон общественной жизни находит свое проявление и в дефиниции гражданства, теперь и на уровне закона, проводя еще одну, гендерную, границу в обществе.
Я привела два примера последних лет, но и до 2022 года российское государство производило разные манипуляции, направленные на то, чтобы переформулировать гражданство в России, просто менее очевидные и не всегда закрепленные в законах. «Не нравится вам страна, ну и уезжайте», — этот популярный сентимент, активно насаждаемый путинской пропагандой с 2010-х, является ярким примером того. В подобной риторике гражданин — этот тот, кто остается со своей страной, что бы ни происходило, что бы ни творило ее руководство. Государство в этой концепции словно барин распоряжается судьбой своих граждан и не подотчетно им. Народу позволено испытывать слияние с государством, патриотические чувства, гордость. Помимо этого разрешено молчание, молчаливое несогласие. Но никак не открытое недовольство. Человек, критикующий власти, перестает быть «правильным» гражданином, он не нужен ни государству, ни обществу и должен искать другого гражданства для себя. И это, кстати, только его проблема.
Подобная концепция гражданства начала формироваться в России до полномасштабного вторжения в Украину, но с 2022 года происходит ее постоянное расширение и радикализация. Недовольных всеми способами вытесняют из страны, места в обществе им почти не осталось. При этом при пересечении границы, даже оставаясь гражданами РФ по паспорту и не имея другого, уехавшие как будто теряют последние крохи своего гражданского статуса. „
Пропаганда не устает повторять: уехавшие — предатели, они ничего не понимают в том, что действительно происходит в стране, они продались другим государствам, стали по сути их подданными (даже если в реальности ни о каком легальном подданстве речи нет).
А значит, у них нет даже малейшего права на высказывания о своей стране, о ситуации. Пусть помалкивают и радуются, что им всё еще продлевают документы. А иногда не продлевают — и вскоре консульские услуги для уехавших могут вообще ограничить.
Когда я вижу очередной пост или статью о «моральном банкротстве» россиян в изгнании, о том, как, пересекая границу, они моментально перестают понимать что-либо о России, как они неправильно протестуют или не у правильных людей деньги берут, я думаю о гражданстве. Пишущие подобные комментарии — считают ли они этих россиян гражданами одного с ними государства или для них они превратились в странных внешних субъектов, зачем-то лезущих в их дела? Они не соглашаются с их способом протеста против российской политики — или пытаются отказать им в самом праве протестовать, высказываться, формулировать позицию? Кто уехавшие для них, какого рода граждане? Как они видят свой собственный гражданский статус в России? Как относятся к постоянному сокращению этого статуса? Например, к необходимости возвращения к непубличной речи, эзопову языку, намекам вместо прямой публичной критики? (Впрочем, надо сказать, в новой путинской концепции гражданства для прямой критики всё же есть свои субъекты — это уехавшие, их как раз, в отличие от государства, можно критиковать при полном сохранении и даже упрочении своего гражданского статуса.)
А что если сделать мыслительный эксперимент и предположить, что оппозиционеры в изгнании являются такими же гражданами, что и оставшиеся россияне, а также те, кто постоянно курсирует через границу? Вспомнить, что эти люди всё еще говорят и пишут по-русски, обладают теми же паспортами и да, неравнодушны к судьбе своей страны, с которой непосредственно связаны их жизни. Что если предположить, что будучи такими же гражданами, как оставшиеся, оппозиционеры в изгнании могут выбирать, как — в качестве части гражданского общества — высказываться по политическим вопросам, какие акции устраивать, с кем вступать в союз?
В конечном итоге это всё вопросы о том, кому и как решать, кто полноценный гражданин, а кто нет. Стоит ли отдавать эти вопросы полностью на откуп государству и стоит ли следовать за ним в своих ответах? Подобные вопросы не сделают действия оппозиции в изгнании ни правильными морально, ни удачными стратегически, ни результативными. Но, кажется, могут поменять модус дискуссии.

Москва и Подмосковье подверглись массированной атаке Украины, погибли три человека, сообщили власти.
🔵 Масштаб. Это самая массированная атака на столицу России с начала вторжения, повреждения получили десятки объектов, заявили украинские мониторинговые паблики.
«Агентство» пишет, что атака дронов по Москве стала одной из крупнейших с начала войны. Если сравнивать по числу погибших, она сопоставима с ударом в марте прошлого года.
Советник министра обороны Украины Сергей Стерненко утверждает, что на Московскую область была совершена самая масштабная атака с начала войны. По его словам, столицу РФ ждут «еще более масштабные атаки».
🔵 Жертвы. Губернатор Московской области сообщил о гибели трех человек в результате ночной атаки Украины. Мэр Москвы дополнил, что были ранены еще 12 человек, «в основном возле проходной Московского нефтеперерабатывающего завода».
В Химках дрон попал в частный дом, погибла женщина, еще один человек находится под завалами. Двое мужчин погибли в деревне Погорелки рядом с Мытищами. Дроны повредили дома в Красногорске, Истре и под Наро-Фоминском, пострадали четыре человека.
По словам столичного мэра Собянина, за последние сутки возле Москвы сбито более 120 дронов.
🔵 Что было атаковано? Один из ударов пришелся по проходной Московского нефтеперерабатывающего завода, где ранения получили строители, заявил Собянин.
В Зеленограде под удар попал технопарк «Элма», пишет ASTRA. Он занимается производством электронной техники, контрольно-измерительных приборов, оптической техники, товаров народного потребления и так далее.
Также атакована Солнечногорская наливная станция — крупный топливно-наливной объект в Московской области, который используется для хранения, перекачки и отгрузки бензина и дизельного топлива.
🔵 Удары по аэропортам. «Шереметьево» сообщило о падении обломков дрона на своей территории. Обломки находятся на безопасном расстоянии от зон обслуживания пассажиров и воздушных судов, заявили там. Росавиация сообщала об ограничении полетов в «Шереметьево» за час до этого, они действовали более четырех часов.
🔵 Минобороны РФ заявило, что за ночь над российскими регионами сбили 556 украинских беспилотников.
🔵 Власти не стали оповещать жителей. Жители Подмосковья сообщили, что во время ночной массированной атаки Украины сирены и СМС-уведомления не работали. Об этом пишут «Осторожно, новости» и ASTRA со ссылкой на жителей подмосковных Химок, Мытищ и Лобни.
По их словам, во время ночной атаки в городах не работали сирены, а на телефоны не приходили СМС-оповещения об опасности. Также часть жителей отметила, что не смогли дозвониться в 112 во время атак — линия была занята.
🔵 Преуменьшение значимости. На «Первом канале», «России-1» и НТВ в начале выпусков ведущие потратили около минуты на рассказ об атаке, представив ее как только что произошедшую. На самом деле времени было достаточно, чтобы подготовить полноценные сюжеты, пишет «Агентство».

Москва и Подмосковье подверглись массированной атаке Украины, погибли три человека, сообщили власти.
🔵 Масштаб. Это самая массированная атака на столицу России с начала вторжения, повреждения получили десятки объектов, заявили украинские мониторинговые паблики.
🔵 Жертвы. Губернатор Московской области сообщил о гибели трех человек в результате ночной атаки Украины. Мэр Москвы дополнил, что были ранены еще 12 человек, «в основном возле проходной Московского нефтеперерабатывающего завода».
В Химках дрон попал в частный дом, погибла женщина, еще один человек находится под завалами. Двое мужчин погибли в деревне Погорелки рядом с Мытищами. Дроны повредили дома в Красногорске, Истре и под Наро-Фоминском, пострадали четыре человека.
По словам столичного мэра Собянина, за последние сутки возле Москвы сбито более 120 дронов.
🔵 Что было атаковано? Один из ударов пришелся по проходной Московского нефтеперерабатывающего завода, где ранения получили строители, заявил Собянин.
В Зеленограде под удар попал технопарк «Элма», пишет ASTRA. Он занимается производством электронной техники, контрольно-измерительных приборов, оптической техники, товаров народного потребления и так далее.
Также атакована Солнечногорская наливная станция — крупный топливно-наливной объект в Московской области, который используется для хранения, перекачки и отгрузки бензина и дизельного топлива.
🔵 Удары по аэропортам. «Шереметьево» сообщило о падении обломков дрона на своей территории. Обломки находятся на безопасном расстоянии от зон обслуживания пассажиров и воздушных судов, заявили там. Росавиация сообщала об ограничении полетов в «Шереметьево» за час до этого, они действовали более четырех часов.
🔵 Минобороны РФ заявило, что за ночь над российскими регионами сбили 556 украинских беспилотников.

Скоро школьники сдадут ЕГЭ и будут подавать документы в разные вузы. Что бы они ни выбрали, скорее всего, это будет уже не то образование, что четыре года назад. Теперь студентов отчисляют, а преподавателей увольняют за антивоенные взгляды, учащимся навязывают «традиционные ценности», а заодно вербуют их в армию. Одновременно с этим европейские вузы заморозили программы обмена, а сами университеты просели в рейтингах. «Новая газета Европа» выясняла, как всё это повлияло на качество высшего образования в России.
Вузы теряют баллы
В апреле Forbes опубликовал свой ежегодный рейтинг российских вузов, в котором учитываются пять главных факторов: качество нетворкинга (под ним подразумевается общий уровень знаний абитуриентов по результатам ЕГЭ и число «олимпиадников»), репутация у работодателей, международное признание (узнаваемость вуза за рубежом и позиции в международных рейтингах), академическая среда (несколько показателей, оценивающих, в основном, квалификацию преподавателей) и «фактор Forbes» (количество выпускников в рейтинге российских миллиардеров). Пятерка лидеров в этом году выглядит так: Высшая школа экономики, Московский государственный университет имени Ломоносова, Московский физико-технический институт, Национальный исследовательский институт ИТМО в Санкт-Петербурге и Санкт-Петербургский государственный университет.
По сравнению с прошлым годом пятерка «лучших» не сильно изменилась: в нее попал ИТМО, а Московский государственный технический университет имени Баумана опустился на шестое место. Более заметны качественные изменения: все вузы, по сравнению с рейтингом 2025 года, потеряли баллы. Суммарный балл МФТИ — лидера прошлого года — снизился с 86 до 72.65, ВШЭ — с 81.71 до 74.18, МГУ — с 81.01 до 72.73.
Сотрудник Центра Бориса Немцова по изучению России Карлова университета (Прага) Дмитрий Дубровский в разговоре с «Новой газетой Европа» тоже обратил внимание на то, что лидеры рейтинга не меняются, хотя баллов получают всё меньше и меньше. „
— Скорее всего, результаты проседают за счет падения в международных рейтингах и падения уровня вовлеченности российского высшего образования в международный контекст,
— предполагает он.
В международном контексте российские вузы действительно сдают позиции. В 2025 году ни один российский вуз не попал в топ-200 мирового рейтинга университетов по научной работе, который ежегодно составляет Университет Ляйдена в Нидерландах. Лидирующий российский вуз — Московский государственный университет им. Ломоносова (МГУ) — занял лишь 227 место.
При этом, объясняет Дмитрий Дубровский, рейтинг от Университета Ляйдена отражает научную работу университетов: он составляется на основе количества академических публикаций и их цитируемости. Если исследования цитируют — значит, их признают на международном уровне. Для российских вузов это до сих пор важно.
— Вся программа The Russian Academic Excellence Project (государственный проект, запущенный в 2013 году, призванный поднять конкурентоспособность российских вузов на международном рынке. — Прим. ред.) была построена на том, что вузы должны подняться в рейтингах прежде всего за счет русскоязычных публикаций, — говорит он. — За них доплачивали, существовал огромный рынок, активно привлекали международных авторов. Эта история почти закончена.
Учеба в эпоху «СВО»
После начала войны в Украине российское образование изменилось, кажется, невозвратно. Студентам теперь преподают идеологический курс «Основы российской государственности», рассказывают об «СВО» и расширении НАТО. Учащихся заставляют скачивать нацмессенджер МАХ и вербуют в армию.
Несогласных отчисляют и увольняют, против самых активных возбуждают уголовные дела, а студенческое самоуправление лишают автономии. Генпрокуратура признает нежелательными одну образовательную организацию за другой, а Минюст делает иноагентами преподавателей.
Гуманитарные науки
Количество исследований и международных проектов — один вопрос, но важно еще и их качество. По словам Дмитрия Дубровского, прежде всего страдают гуманитарные науки.
— Не все, но некоторые дисциплины пали смертью храбрых: политологии нет, публичной социологии нет, прав человека нет, — говорит собеседник.
Он напомнил, что многие представители гуманитарных наук покинули страну.
За последние четыре года уехали около 2500 ученых — четверть из них работали в московских университетах.
Показательна история экс-преподавателя НИУ ВШЭ Олега Лекманова. В 2022-м он вышел на антивоенный митинг, и его уволили так срочно, что личная страница пропала с сайта вуза, пока педагог еще дистанционно дочитывал лекции. В 2024-м его признали иноагентом.
Особенно сильно по всей гуманитарной науке страны ударил разгром Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки). Еще в 2021 году силовики возбудили уголовное дело о хищении бюджетных денег: в 2024-м бывший ректор вуза Сергей Зуев получил четыре года условно. Заодно преподавателей Шанинки стали признавать иноагентами, а в 2025-м Рособрнадзор полностью приостановил лицензию учебного заведения.
Не все студенты ощущают это давление на себе. По мнению студентки факультета журналистики МГУ Анастасии (имя изменено), у них «партийная линия» не чувствуется, а декан факультета Елена Вартанова до последнего сдерживала идеологическое давление.
— В других вузах и на других факультетах МГУ довольно рано появились стенды с контрактной службой (информацией о наборе на нее. — Прим. ред.), на журе — в марте этого года. Все четыре года он оставался аполитичной территорией, – считает Анастасия.
Но есть другие мнения. Некоторые преподаватели и студенты журфака МГУ еще в 2022 году рассказывали The Insider, что Вартанова поначалу лавировала, а теперь «берет под козырек при любом указании свыше», что в университет зовут с лекциями пропагандистов, в факультетских СМИ цензурят острые темы, а научной работы на факультете «просто нет».
В каком состоянии STEM
По словам Дмитрия Дубровского, если социально-гуманитарные науки местами провалились, то в техническую сферу государство не лезет. Оценивать и то и другое в совокупности нельзя, иначе получится «шутка про среднюю температуру по больнице», подчеркивает собеседник.
Преподаватель МФТИ Сергей (имя изменено) в разговоре с «Новой газетой Европа» подтвердил, что на физмате и на факультетах естественных наук «особенного диктата» не наблюдается. Правда, уехали из страны многие преподаватели и студенты, утрачен систематический доступ к международным базам данных и есть проблемы с программным обеспечением. „
— Раньше у вузов были подписки на основные международные базы журналов — Web of Science и Scopus, теперь остается только пиратить. Что касается ПО: [потеряли доступ] ко всем нейросеткам и много чему другому.
У МФТИ, к примеру, была корпоративная почта на Google гораздо удобнее «Яндекса». Давала возможность регистрироваться напрямую на разных ресурсах академического толка, — говорит Сергей.
Но в остальном работа продолжается.
— Нет и близко катастрофического состояния, — утверждает преподаватель. — Российское образование и наука по-прежнему очевидные флагманы на постсоветской территории. Хотя конкурировать с тем же Китаем Россия не может не последние четыре года, как война началась, а уже лет восемь, потому что у них в науке денег много, а в российской мало.
Сергей говорит, что в МФТИ идеологическая накачка особо не ощущается.
— Действительно начали вещать студентам, что они могут пойти в беспилотные войска, но это не системная история, — признает он. — По большому счету, это инициатива Минобороны, а дальше решение конкретного вуза. Например, в МФТИ даже плакатов о наборе в беспилотные войска нет.
По его словам, российские вузы живут «не очень хорошо и не очень весело», но все плохое в образовании случилось еще лет 15 назад — сейчас тенденции просто ускорились.
Международные обмены
Качественную научную работу невозможно вести без сотрудничества с иностранными вузами, а это становится всё сложнее. Представитель МИД РФ Мария Захарова призвала исследователей воздержаться от поездок в Швецию для учебы и работы, а Минобрнауки рекомендует вузам и научно-исследовательским институтам в принципе согласовывать поездки в «недружественные страны».
Кроме того, с 1 марта ученые обязаны получать одобрение ФСБ на любые контакты с коллегами из-за рубежа. Столкнулись вузы и с санкциями. Например, ректор МФТИ еще в 2022 году говорил, что связи со странами Европы и США «сильно сократились», хотя международное сотрудничество в целом остановиться не может.
Несмотря на это, международная коллаборация у того же МГУ всё еще на высоком уровне, обратил внимание Дмитрий Дубровский. Совокупно в рейтинге Университета Ляйдена вуз занимает 194 место по этому показателю, а, например, в сфере физики — 56-е. „
— Тотальной изоляции российской науки нет, но есть ее переконфигурация к другим коллаборациям. Насколько они продуктивны — другой вопрос. Рейтингу всё равно, с кем вы коллаборируетесь, с Ираном или с Венесуэлой,
— объясняет Дубровский.
Сергей из МФТИ рассказал, что полноценная коллаборация с европейскими и американскими вузами невозможна, но студенческий обмен «полным ходом» идет с Китаем, который не хуже США по некоторым параметрам.
— В Европу стало сложно съездить на конференцию, мне, например, не дали визу, хотя звали и были бы очень рады, — рассказывает он. — Конференции есть, личное общение я бы не сказал, что нарушено. Более того, европейцы спокойно выступают у нас на семинарах дистанционно, а российские ученые — у них,— описывает преподаватель ситуацию.
Студентка МГУ Анастасия подтвердила, что зарубежные стажировки переориентировались на Азию. Про Европу она последний раз слышала в 2024 году — студенты ездили в Германию. В группе «Зарубежные стажировки для студентов журфака МГУ» мы нашли только одно предложение отправиться в европейскую страну в 2026 году: в испанский Университет Страны Басков.

В Вене состоялся финал 70-го конкурса «Евровидение». Первое место заняла Болгария с песней «Бангаранга» певицы Dara (Дарина Йотова).
Некоторые видеоклипы Dara набирали по несколько миллионов просмотров в YouTube. 27-летняя певица также занималась наставничеством музыкантов в рамках телевизионного проекта «Голос Болгарии» в 2021 и 2022 годах.
Последний альбом певицы под названием ADHDARA вышел в сентябре 2025 года.
«Бангаранга» — это ямайский сленг, означающий «вечеринку», «хаос», «шум». Однако в болгарской версии слово приобретает более глубокий смысл, поясняет «Радио Болгария»: «Это момент, когда ты решаешь быть смелым и быть самим собой».
Болгария набрала 204 балла по результатам голосования жюри. Затем она получила 312 баллов от зрителей и обогнала израильского певца Ноама Беттана, занявшего в итоге второе место с песней «Мишель».
Это первая победа в «Евровидении» для Болгарии. Она присоединилась к конкурсу в 2005 году, когда он проходил в Киеве. Несколько раз страна пропускала мероприятие по финансовым причинам.
Третье место заняла исполнительница из Румынии Александра Кэпитэнеску с песней "Choke Me" («Задуши меня»).
Украинская певица Leleka заняла девятое место с песней Ridnym.
Букмекеры изначально предсказывали победу финского дуэта скрипачки Линды Лампениус и вокалиста Пете Паркконена с песней Liekinheitin. На второе место претендовала Австралия, которая по итогу заняла четвертую строчку.
В честь юбилея в перерыве разные артисты исполнили разные хиты прошлых лет. На сцене, в частности, появились норвежско-белорусский певец Александр Рыбак, а также украинские музыканты Руслана и Верка Сердючка (Андрей Данилко). Последний спел вместе с залом Nel blu, dipinto di blu итальянского певца Доменико Модуньо.
Голосование
Каждая страна-участница присуждает по два комплекта баллов: от профессионального жюри и от телезрителей. Жюри выдает «золотые» 12 баллов, «серебряные» 10, «бронзовые» 8 и далее от 7 до 1 балла еще семи странам — в порядке убывания того, насколько ему понравились песни и сколько оно получило от зрителей из этой страны смсок.
Великобритания, Германия, Бельгия получили ноль баллов от зрителей.
Участники
В финал конкурса по результатам двух отборочных туров вышли Дания, Бельгия, Греция, Израиль, Литва, Молдавия, Польша, Финляндия, Сербия, Хорватия, Швеция, Австралия, Албания, Болгария, Дания, Кипр, Мальта, Норвегия, Румыния, Украина, Чехия, Австрия, Великобритания, Германия, Италия и Франция.
Пять участников конкурса были известны заранее. Это Австрия — победительница прошлогоднего «Евровидения», а также Великобритания, Германия, Италия и Франция — крупнейшие спонсоры Европейского вещательного союза.
Россия уже пять лет как отстранена от участия в конкурсе из-за продолжающейся войны в Украине.
В этом году Испания, Исландия, Ирландия, Словения и Нидерланды отказались от выступлений на Евровидении из-за участия Израиля. Испания, Ирландия и Нидерланды отказались даже от трансляции конкурса, что, по регламенту EBU, лишает их права участия в следующем году. При этом некоторые другие страны (прежде всего Германия), наоборот, пригрозили покинуть конкурс, если организаторы исключат Израиль.

В столице Австрии Вене состоялся финал 70-го конкурса «Евровидение». Первое место заняла Болгария с песней «Бангаранга» певицы Dara (Дарина Йотова).
Некоторые видеоклипы Dara набирали по несколько миллионов просмотров в YouTube. 27-летняя певица также занималась наставничеством музыкантов в рамках телевизионного проекта «Голос Болгарии» в 2021 и 2022 годах.
Последний альбом певицы под названием ADHDARA вышел в сентябре 2025 года.
«Бангаранга» — это ямайский сленг, означающий «вечеринку», «хаос», «шум». Однако в болгарской версии слово приобретает более глубокий смысл, поясняет «Радио Болгария»: «Это момент, когда ты решаешь быть смелым и быть самим собой».
Болгария набрала 204 балла по результатам голосования жюри. Затем она получила 312 баллов от зрителей и обогнала израильского певца Ноама Беттана, занявшего в итоге второе место с песней «Мишель».
Третье место заняла исполнительница из Румынии Александра Кэпитэнеску с песней "Choke Me" («Задуши меня»).
Украинская певица Leleka заняла девятое место с песней Ridnym.
Букмекеры изначально предсказывали победу финского дуэта скрипачки Линды Лампениус и вокалиста Пете Паркконена с песней Liekinheitin. На второе место претендовала Австралия, которая по итогу заняла четвертую строчку.
В честь юбилея в перерыве разные артисты исполнили разные хиты прошлых лет. На сцене, в частности, появились норвежско-белорусский певец Александр Рыбак, а также украинские музыканты Руслана и Верка Сердючка (Андрей Данилко). Последний спел вместе с залом Nel blu, dipinto di blu итальянского певца Доменико Модуньо.
Голосование
Каждая страна-участница присуждает по два комплекта баллов: от профессионального жюри и от телезрителей. Жюри выдает «золотые» 12 баллов, «серебряные» 10, «бронзовые» 8 и далее от 7 до 1 балла еще семи странам — в порядке убывания того, насколько ему понравились песни и сколько оно получило от зрителей из этой страны смсок.
Великобритания, Германия, Бельгия получили ноль баллов от зрителей.
Участники
В финал конкурса по результатам двух отборочных туров вышли Дания, Бельгия, Греция, Израиль, Литва, Молдавия, Польша, Финляндия, Сербия, Хорватия, Швеция, Австралия, Албания, Болгария, Дания, Кипр, Мальта, Норвегия, Румыния, Украина, Чехия, Австрия, Великобритания, Германия, Италия и Франция.
Пять участников конкурса были известны заранее. Это Австрия — победительница прошлогоднего «Евровидения», а также Великобритания, Германия, Италия и Франция — крупнейшие спонсоры Европейского вещательного союза.
Россия уже пять лет как отстранена от участия в конкурсе из-за продолжающейся войны в Украине.
В этом году Испания, Исландия, Ирландия, Словения и Нидерланды отказались от выступлений на Евровидении из-за участия Израиля. Испания, Ирландия и Нидерланды отказались даже от трансляции конкурса, что, по регламенту EBU, лишает их права участия в следующем году. При этом некоторые другие страны (прежде всего Германия), наоборот, пригрозили покинуть конкурс, если организаторы исключат Израиль.